Вот-вот раздадутся скорбные филиппики по поводу волосатых ног учительницы и потных рук маминого ухажера.
Медлить нельзя, пишу скороговоркой: отличная книженция для свободно читающих "предпубертатов".

Ума не приложу, как это у Самоката получается в который раз проигнорировать суровых традиционалистов, напечатать то, что приличному ребенку и вслух произносить нельзя, а в руки давать и подавно стыдно.
Издавали бы как все: целомудренных "Маленьких женщин" и Лидию Чарскую.
Нет, надо про неблагополучных, пьяных, разведенных, целующихся, обнимающихся, непристойно хохочущих...
Не выходит у Самоката лубочная картинка, рвутся кружева прямо на глазах у изумленной публики.

Семь лет – хороший возраст для главного героя детской книжки. Это уже не младенческий лепет, но еще и не подростковый сленг. Дети говорят на хорошем русском (шведском, конечно) языке, задаются нужными вопросами, нарушают правила, в общем, ведут себя сообразно возрасту и "рангу".
Есть правда, несколько но.
у Цацики есть Мамаша и нет отца. Ловец каракатиц (мифическое существо) маячит на уровне средиземноморья и не высовывается до конца повествования. За что ему отдельное спасибо.
Здесь и так не протолкнуться среди мамашиных друзей мужского пола - мерзкого Шиповника (музыкант с синтезатором и определенными видами на Мамашу), славного Йорана (военный с мотоциклом и неопределенными видами на Мамашу), опасного и несчастного Мортена (второгодник -рецидивист, трепетно опекаемый Мамашей). Есть еще добрый дедушка, запальчивая девочка с тремя отцами, шпагоглатательница с бриллиантом в пупке, мамашина иппохондрия, фрак и ирокез, неприличные игры с раздеванием и первая любовь, конечно.

Но самое прекрасное – это встреча школьного директора и Мамаши.
Нам, бывшим советским школьникам, невозможно испытывать холодность к книгам, воспевающим свободу личности в образовательных застенках. Бурная сцена в кабинете директора вызывает в моей душе неподдельное ликование и торжество.
Мало того что Мамаша уничтожила директора (в моральном плане), мало того что директор признал и осознал... Несмотря на все это, Цацики остался в школе, не подвергся методичному преследованию со стороны учителей, продолжил грызть гранит, убегать с продленки и изводить команду "детоненавистников". Они там тоже есть.
О. Швеция, о времена, о нравы!

Книжка серийная, то есть ничем определенным не заканчивается, надо ждать следующую. в скандинавских странах Цацики - всенародно любимый герой, как у нас - Электроник или Алиса Селезнева. Кстати, о приключениях Цацики сняты фильмы, один из них издательство привозило на ММКВЯ.

Об издании: стандартные для Лучшей новой книжки формат и бумага, рисунки маленькие - к началу каждой главы. Рисовала Пия Линденбаум (автор уморительной книжки про Гиттан и волков http://www.labirint.ru/books/252423/).
Тираж 5000 экземпляров. Скрыть

Очень хорошие стихи.
Я тысячу лет таких не читала.
Представьте себе "Вирус ворчания" в поэтической форме.
Это очень верная искренняя интонация. Без речевых орнаментов и чугунных догм, без эмоциональных всплесков и неловких заигрываний. Так с детьми разговаривают хорошо пожившие дядьки в морщинах и усах, которым нет нужды с боем завоевывать детское сердце, заниматься самовосхвалением и требовать ответной любви.

Махотинская поэзия, ровно как и проза, проста и в то же время многослойна. Она понятна, ритмична и педагогична.
В самой превосходной степени.
Помните рассказы Железникова, Алешковского, Сотника? Элементарные понятия и законы, которые можно привить детям только на примере, показывая диспозицию как в шахматах: вот ты, вот твой промах; сделаешь следующий ход - получишь шах по заду. Или блестящую медаль.
Эти стихи так же буквальны, как E2 – E4. Они лишены пафоса и помпы, они... бытовые и наглядные: не столько объясняют, сколько показывают ребенку простейшие истины.

– ... Повлияй на Макарова. Он же твой друг.
Окончательно парень отбился от рук.
Знать, отца вызывала напрасно я, –
Мне сказала в учительской классная.
Оттого, что она вызывала отца,
У Макарова Вовки синяк в пол-лица.
Прогулял он ( я знаю об этом),
Чтоб не выглядеть вовсе отпетым.
Я в учительской с этого мог бы начать,
Но просил меня Вовка Макаров молчать.
Я стою – не юлю не виляю.
– Хорошо, – говорю, – повлияю.

***

Я ловко стоил рожи,
Учителя дразня,
Но выгнали Сережу
За дверь, а не меня...

Но что мне нравится больше всего: это мальчишеская речь – звонкая и захлебывающаяся. Это ведь случайность, что Махотин – взрослый человек. Так разговаривают десятилетние мальчишки, так разговаривают пацаны из нашего двора, когда заходят в гости: стнесняются, тихо сидят, и, вдруг, увлекшись, начинают тараторить как воробьи:

Мне друг рассказывал кино:
Там кто-то выпрыгнул в окно,
Но не убился,
Побежал
И пистолетом угрожал,
Потом смеялся,
Дрался,
Пел,
Скакал,
Катался,
Плыл,
Летел,
Успел догнать,
Связать,
Огреть...
Я понял: надо посмотреть!

Об оформлении:
Художница Катя Толстая нарисовала эту книгу буквально: мелом.
Книга получилась замечательная: вся шероховатая, "осыпающаяся". Кажется, дунешь, и полетит плотная пыль, пачкая белым пальцы и рукава. Она вся сумеречная и охристая, густая – как воспоминания знаменитого деда.
И вот что интересно, дети наклеены на этот мел сверху, четко прорисованы ручкой или карандашом, одновременно являясь героями истории и ее наблюдателями.

Твердый переплет, "альбомные" плотные страницы,
тираж 5000 экземпляров, 80 страниц. Скрыть

Начинаю читать и не могу сдержать идиотского смеха:

И вот однажды вечером,
Когда метель мела,
Вздохнув, Полина Павловна
Присела у окна.
/.../
И смастерила мальчика,
Забавного мальца,
И назвала Павлушею
В честь своего отца.
/.../

Ничего не напоминает?

Когда был Ленин маленький
С кудрявой головой,
Он тоже бегал в валенках
По горке ледяной...


Как хотите, но у меня стойкое впечатление, что Яснов с Бородицкой решили внедрить законы абсурда не в форму, а в содержание (к форме выказав полное пренебрежение), поставить весьма забавный и поучительный эксперимент над читательским восприятием художественного текста.
Яснова, полагаю, читали все.
Переводы Бородицкой - очевидно, многие.
Вы можете поверить, чтобы литераторы, владеющие в совершенстве профессиональным инструментарием, чувством вкуса и стиля, огромным опытом, талантом, в конце концов! - написали эти бодрые, разухабистые строчки:

Но хулиганы местные
Шли мимо как-то раз,
Павлушу заприметили:
– Игрушка – просто класс!

А это уже цитата из маршевых песен советской пионерии:

Стащили со скамеечки,
Уволокли во двор
И ну его ледышками
Расстреливать в упор!


Намек на пародию, содержащую множество аллюзий, прямых и опосредованных цитат, можно прочесть уже на обложке. Яснобор Мишарин - адская смесь славянских корней - обязывает как минимум, к пристрастному восприятию издания.

Собственно, у меня только один вопрос: почему Розовый жираф не выпустил книжку-картинку Куприна без текста? Он (текст) здесь совершенно лишний. Скрыть

Дет Гиз – это всегда прекрасно.
И даже то, что не нравится, достойно уважения.
Мне, прежде всего, нравится генеральная линия издательства. Каждой своей книгой Дет Гиз рассказывает о Петербурге. Пускай в тексте нет ни слова о Петре, Эрмитаже, Мойке, Невском и Васильевском острове, это все равно насквозь петербургская книжка.

Московская и Питерская литература не то чтобы полярны, но все равно очень разные. И это противостояние, внутренний диалог видны невооруженным взглядом.
Самые показательные: издательство Ивана Лимбаха и Дет Гиз. Их книги являются квинтэссенцией Города, неосязаемой материей, из которой соткан Петербург.
Зная хоть немного издательские пристрастия, можно покупать любую новую книгу вслепую, наугад - не промахнешься. Потому что, какую бы историю она не скрывала, рисунки будут нарисованными, а в бумаге, переплете и шрифтах - вообще глупо сомневаться.

Новая книжка Алексея Шевченко – замечательное доказательство моей неоформленной теории.
Достаточно взглянуть на обложку, чтобы увериться в ее прекрасном содержимом.
Да ведь это Надежда Борисова: Сорок сорок, Дали Даше карандаш - ее работа. Хорошая работа, потому что стихи Андрея Шевченко хорошие: незашоренные, радостные, подпрыгивающие - детские!

И вот что важно: стихи Шевченко сюжетные - это полноценные истории с завязкой и кульминацией.
Как автор успевает создать интригу в 16-ти строчках? Для меня страшная загадка.
Жил да был один паук... Первая же фраза сулит удивительное и невероятное развитие событий. Или вот: Жили мыши в конюшне, где лошадь жила...

Или, самое потрясающее:
Переходил дорогу муравей,
А многотонный МАЗ
Р-р-раз! - ....

Ага, затаили дыхание!
Читаем дальше:

... Прехал мимо, чуть левей,
И лишь пылинка в глаз!

Просто триллер какой-то. А названия? "Касьян и лиса", "Егерь и снегирь" – правда, интересно?

Стихи Шевченко нужно обязательно читать вслух. Потому что про себя - не получается.
Не хотят они сидеть под языком и в голове, распирают, выпрыгивают, гомонят:

Чечетка,
Чайка,
Чибис,
Чиж,
Чирок
Пришли однажды вместе на урок.
Чечетка с чайкой
Отвечали четко!
Знал Числа
Замечательно
Чирок!
И чиж,
И чибис
Отличились!
Все на отлично
Отучились!

Язык, бедолага, устал. Положу на плечо, пусть отдыхает. Скрыть

Этот тот редкий и удивительный случай, когда детскую книжку следует купить навырост, даже если Вашему ребенку меньше года.
Ведь через десять лет, когда придет время вручить ее подростку, она станет раритетом, редкостью, тираж в 3-5 тысяч разойдется медленно, но верно, а допечаток не будет, возможно, никогда.
Это свое убеждение я распространяю практически на все книги издательства Самокат. Во всяком случае, серия "Лучшая новая книжка" безусловно заслуживает к себе именно такого "стратегического" отношения.

Ульфа Старка я нежно люблю. Первое его "самокатовское" издание (кстати, обратите внимание, книги уже нет!), в которое вошли две маленькие повести "Умеешь ли ты свистеть, Йоханна?" и "Сикстен", стало для меня открытием.
И дело даже не в том, что проза Старка содержит откровение, истину и прочие сомнительные вещи; просто в моем детстве таких книг не было, а новая волна хорошей тинейджерской литературы три года назад еще не началась. Собственно, Самокат эту волну и поднял.

Старк не эксплуатирует образ "несчастных детей" и "родителей-монстров", не утрирует их поступки и не играет на эмоциях читателя.
Просто... не знаю, Старк пишет просто о совершенно заурядных вещах: сын находит отцу новую "девушку", мальчик "заводит" себе дедушку в доме престарелых, своего-то нет! Девочка ненавидит бой-френда матери, вымещая на всех неуемный гнев.
Тривиальные истории, но! Ведь они происходят с детьми, которые не знают, что это уже было тысячи и тысячи раз с другими людьми до них. Именно этот наивный свежий взгляд ребенка делает повести Ульфа Старка невероятно пронзительными, "взаправдашними".

"Чудаков и зануд" я прочитала за полтора часа. Моему ребенку дожидаться знакомства с этой книгой еще лет пять, не меньше. Впрочем, не с ней одной. Есть еще Пеннак, Мурлева, Эриксен.
Не стоит думать, что такие книги решают "социальные проблемы" или помогают подростку адаптироваться.
Достаточно того, что это – настоящая литература, хорошо написанная и хорошо переведенная специально для детей.


Скрыть