Джинн Калогридис, авторша «Дьявольской королевы», - популярный на Западе литератор, известная тем, что «читает всё, что подвернется под руку» (как она характеризует сама себя), и тем, что пишет тоже обо всём, что подвернется. Среди ее произведений есть и фантастика, и ужасики, и исторические романы. Такая многовекторность возможна, если автор либо крутой эрудит, либо, наоборот, плавает по поверхности. Боюсь, что в случае с этой самой Джинн перед нами скорее второй случай. Роман построен как рассказ самой «дьявольской королевы», Екатерины Медичи, о ее жизни со времен детства до трагической Варфоломеевой ночи. Для интересности Калогридис изрядно добавила в книгу всякой мистики и астрологии. А вот с исторической достоверностью там не густо. Когда я читала книгу, то долго не могла понять, что это за Эдуард, один из сыновей Медичи, которому предстоит стать королем (и весьма нехорошим) после смерти Карла IX (см. приложенную страницу из книги). Моих воспоминаний от чтения в детстве романов Дюма вполне достаточно, чтобы точно знать, что после Карла IX царствовал Генрих III, а никакого короля Эдуарда во Франции в помине не было (Эдуард – это вообще-то английское, а не французское имя). Потом я поняла, что Эдуард у Калогридис – это гибрид из Генриха III и принца Франсуа, который умер, не дождавшись своей очереди поцарствовать. Ну и зачем понадобилось в книге из двух исторических персонажей делать одного? Объявлять Екатерину Медичи «талантливым математиком» и «самым умным политиком, когда-либо занимавшим французский трон» (см. послесловие к книге) – это тоже явно через край. По-моему, Калогридис не понимает специфику жанра исторического романа, где автор не должен слишком сильно отклоняться от реальных фактов. А может быть, я слишком хорошо думаю об этой Джинн, на самом же деле она просто бегло пролистала пару книжек по истории, после чего, наплевав на исторические детали, лихо накропала толстый роман в «женском стиле»? Скрыть

Интересная книга интересного автора про очень интересную историческую личность. Книгу написал иранский курд, который долгое время жил и работал в Великобритании, но хотя и усвоил европейскую систему ценностей (прежде всего, критическое отношение к ортодоксальному исламу), все же сохранил культурные корни. Поэтому Теймурян знакомит читателя со многими любопытными и малоизвестными деталями истории Ирана, где жил его персонаж. Скажем, автор книги постоянно подчеркивает сильный культурный антагонизм между персами, которые гордились своей древней доисламской цивилизацией, и гораздо менее культурными арабами и тюрками, фанатично демонстрирующими исламское благочестие. Поскольку я немало читала про Омара Хайяма еще в советские времена, было очень интересно сравнить «советский» образ этого ученого и поэта с тем образом, который получился у Хажира Теймуряна. Наши историки изображают Хайяма небогатым и бессемейным мыслителем, которому правители недоплачивали «зарплату» и который страдал от непонимания современников. У Теймуряна же Хайям – выходец из состоятельной семьи и сам состоятельный человек, которому никогда не приходилось беспокоиться о куске хлеба (хотя и приходилось опасаться исламских фанатиков). У него есть семья, он – личный друг правителя Сельджукской империи. Он – настолько популярен, что встречей с ним гордятся даже те, кто не любил Хайяма за вольномыслие. (Собственно, его биография и известна в основном из сообщений именно таких историков.) Переводчики Теймуряна очень хорошо поработали, дав к книге краткое приложение с объяснением некоторых разногласий между автором книги и отечественными историками. К книге приложена карта, хронология событий и родословная правителей Сельджукской империи, так что читателю легко ориентироваться в том, где происходят события, и не запутаться в именах многочисленных персонажей. Книга написана очень хорошим стилем – занимательным и одновременно научным. Единственная претензия к Теймуряну: про научные заслуги Хайяма и про влияние его поэзии на мировую культуру можно было бы рассказать и поподробнее. Наверное, я больше привыкла к отечественной манере писать биографии великих людей, когда пишут не столько об обстоятельствах их жизни, сколько об их делах. Скрыть