О жизни и творчестве Прыжова я достаточно подробно писал здесь: http://www.labirint.ru/comments/show/167600/ и останавливаться на этом не буду.
«Это было в 1867 г. В книжный магазин М.О. Вольфа вошел невзрачной наружности человек, лет 40-45, одетый в рубище, и, показывая толстую, исписанную крупным почерком рукопись, обратился с вопросом:
- Не купите ли вы у меня вот эту штуку для издания? Маврикий Осипович с удивлением посмотрел на странного «продавца рукописи» и, сомневаясь, чтоб этот оборванец мог быть автором ее, спросил, кому принадлежит рукопись.
- Это мой труд, - ответил посетитель. - Он заключает в себе историю кабаков в России».
(С. Ф. Либронич. На книжном посту)
Русский историк, этнограф, публицист, Прыжов оставил большое научное наследие. Но особую известность у современников получила его "История кабаков в России в связи с историей русского народа", изданная в Москве в 1868 г., издание было сильно изрезано цензурой. Идея книги возникла у Прыжова под влиянием невиданного народного движения за трезвость 1859-1861 гг. Ее страницы проникнуты осознанием гибельности народного пьянства. "История кабаков" была задумана Прыжовым как трехтомный труд. Первый из них он закончил еще в 1863 г. Этот том - единственный дошедший до нас. Второй и третий тома были Прыжовым сожжены, так как в работе довольно ярко прослеживалась тенденция зарождения всех народных бунтов в кабацкой среде.
После революции эта работа переиздавалась маленькими тиражами, а вновь вышла лишь недавно. "История кабаков" до настоящего времени не утратила своего значения, как богатый свод фактических данных по истории винного дела и виноторговли в России. Но, кроме того, труд Прыжова дает огромный материал, опровергающий измышления об извечности "русского пьянства". За распространением кабаков и пьянства на Руси стоял экономический интерес государства, чья казна в значительной степени пополнялась от торговли спиртным. За три столетия водка, а с нею и кабак, прочно укоренились в России. "Около 1552 г. во всём московском царстве, во всей русской земле был только один кабак, стоявший на Балчуге. В конце XVII века в каждом городе было по одному кружечному двору. В XIX столетии кабаки распространяются по сёлам и деревням. В 1852 г. кабаков - 77 838, в 1859 г. - 87 388 и, наконец, после 1863 года число их, увеличившись примерно в шесть раз, перешло за полмиллиона", писал Прыжов.
Красной нитью через книгу проходит мысль о том, что царский кабак вводился силой и народ всячески сопротивлялся этому. Возникновение "царева кабака" историк связывает со временами Ивана Грозного, видит в этом "татарское", азиатское влияние и противопоставляет кабак древнерусской корчме как традиционному месту народного общения.
Прыжов прямо указывал социальную опасность кабака уже с момента его появления прежде всего для народных масс: "В московском кабаке велено только пить, и пить одному народу, т.е. крестьянам, посадским". И в XVI-XVII вв. народ неосознанно пытается противостоять этой опасности - просит снести кабаки, потому что "подле государева кабака жить не мочно". Но кабаки продолжали распространяться.
С горечью пишет историк, что именно под влиянием кабака "у великорусского народа мало-помалу сложилось новое правило жизни, что не пить - так и на свете не жить". Отсюда и главный, принципиальный вывод Прыжова: государев кабак (читай: царизм) вызвал пьянство народа, и пьянство это отнюдь не извечное, а результат целенаправленной политики.
Правда, в чём-то работа Прыжова – свидетельство времени и как таковое и должно оцениваться.Сейчас довольно странно читаются обвинения Прыжова еврейских арендаторов кабаков в спаивания простых русских людей. Этим, как и многостраничным инвективам в адрес поляков, Прыжов отдал дань достаточно распространённоой среди не только народа, но и части интеллигенции неприязни по отношению к «жидам и ляхам».
Огромной разоблачительной силой обладают страницы, посвященные винным откупам - практике передачи государством кабаков частным лицам за определенную плату, при этом доход откупщика и казны зависел от количества выпитого. Не случайно в 335 раз увеличился питейный доход царской казны за 140 лет существования откупов. В 50-е годы XIX в. для того, чтобы увеличить доходы от кабаков, были употреблены всевозможные средства, в том числе и слухи, что по целковому с ведра пойдет на выкуп крестьянской земли и на уплату недоимок. Именно в это время, по словам Прыжова, в кабаке "водку сменила мутная жижа, получившая название по цвету своему сивухи".
Данное издание, к сожалению, полностью лишённое каих-либо иллюстраций т изданное на дешёвой газетной бумаге, безусловно, придаёт полноценный научный вид словарь редких и устаревших слов и комментарии К.Васильева. Правда, последний, ставший редактором и другой книги Прыжова – «Нищие и юродивые на Руси» - написал к рассматриваемому изданию более чем странное послесловие. В нем, в отличие от предисловия к книге «Нищие и юродивые», он изображает Прыжова каким-то мелким и озлобленным на весь свет мерзавцем, что при всей сложности биографии Прыжова – взгляд примитивный и очень пристрастный.
Безусловно рекомендую данную книгу всем интересующимся отечественной историей. Скрыть

Ленин и его окружение привлекали внимание мемуаристов с давних пор. История превращения небольшой группки теоретиков-схоластов марксистского толка, мало известных как в своей стране, так и за ее пределами, не обладавшими практически никаким влиянием на рабочее движение России и Европы, ставших, волей обстоятельств, во главе одного из крупнейших государств мира и устроившего там (успешный) марксистский эксперимент - тема многих и многих книг и еще большего количества мифов и легенд. Что стояло за большевистским правительством, что за люди были первые наркомы, кем был настоящий Ленин, обещает рассказать нам в предлагаемой изд-вом «Кучково поле» книге один из первых российских социалистов, близко знавший и Ленина, и других его соратников, Георгий Александрович Соломон (Исецкий) (1868-1934 или 1942) — и не выдерживает своего обещания. Вместо настоящих воспоминаний вышла какая-то карикатура.
Сначала об авторе. Г.А. Соломон (настоящая фамилия Исецкий) родился в православной дворянской семье, но уже молодым человеком связал свою жизнь с революционным движением. Еще в начале 1890-х гг., во время учебы в С.Петербурге в Военно-морской академии, за участие в студенческих волнениях он был исключен из академии и взят под негласный надзор полиции. Перейдя в Петербургский университет, скоро оставляет и его. Несмотря на антигосударственную деятельность, находит себе место на госслужбе, семь лет проработав в государственном контроле Забайкальской и Московско-Курской железных дорог. Участник легендарного петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», откуда есть пошла в 1895 г. российская рабочая партия. Член РСДРП с момента её основания в 1898 г. В 1901 г. был ненадолго арестован за распространение нелегальной литературы. Во время революции 1905 г. на революционной работе в Харькове, где был снова арестован в декабре 1905 г. и отправлен в ссылку в Сибирь, которая в 1907 г. была заменена высылкой из России. Жил в эмиграции в Бельгии. Затем вернулся в Россию и на несколько лет отошел от революционной деятельности, став коммерсантом. На протяжении многих лет встречался и общался с Лениным. По личному приглашению своего давнего друга Л.Б. Красина стал после заключения большевиками в 1918 г. Брестского мира первым секретарь советского посольства в Берлине, затем консулом в Гамбурге. После неудачной попытки революции в Германии был арестован и несколько месяцев провел в тюрьме в Берлине. В 1919-20 гг. - заместитель Красина в Наркомате торговли и промышленности РСФСР. В 1920 году - Уполномоченный Наркомата внешней торговли РСФСР в Эстонии. В1921-22 гг. директор Аркоса в Лондоне (частная компания с ограниченной ответственностью, которая была учреждена в 1920 советской кооперативной делегацией и представляла советские внешнеторговые организации в ряде зарубежных стран). В 1923 г. отказался вернуться в СССР, подав прошение об отставке, стал одним из первых советских невозвращенцев. Проживал в Брюсселе, затем переехал во Францию. По неподтвержденной информации, был арестован и в 1942 г. расстрелян немецкими оккупантами в Петене. В эмиграции получил известность как автор двух книг: «Среди красных вождей. Личные воспоминания о пережитом и виденном на советской службе», вышедшей в Париже в двух томах в 1930 г.и сразу же переведенных на французский, и «Ленин и его семья (Ульяновы)» (1931). Эти работы были впервые выпущены в России в 1995 г. изд-вом Современник, а теперь вышли в Кучковом поле.
Данная книга оформлена, увы, очень скупо – нет ни фотографий, ни примечаний, ни статьи об авторе и его книгах. Приведенная в конце книги заметка об Исецком неполна и изобилует неточностями. Читать воспоминания Исецкого можно только подготовленному читателю, хорошо знакомому с той эпохой, поскольку его труды представляют из себя крайне субъективную и практически публицистическую работу, при помощи которой автор сводит счеты и с людьми, и со временем. Фактов в ней мало, а вот эмоций – через край. Все окружающие, за исключением Красина, с которым Исецкого связывала долгая дружба, Рыкова, Менжинского (будущего председателя ГПУ) и … Сталина (с.269 и др.), добрых слов мемуарист не находит ни для кого. Ленин – ненормальный, все коммунисты – малограмотные и жестокие карьеристы и жулики, подсиживающие друг друга и друг на друга доносящие. Всего Исецкого обижают, от Ленина и Чичерина до Воровского и всякой чекистской мелочи. Вокруг него постоянно какие-то интриги с целью опорочить его, лишить той или иной должности. Почему он так долго терпел советскую власть, зачем вообще пошел работать в советское правительство, по какой причине стал невозвращенцем, он нигде толком не объясняет. Автор, к сожалению, довел свои воспоминания лишь до конца 1920 г., но и в написанном он о многом умалчивает. При этом он приписывает себе множество достижений (создание Гохрана, развитие кооперативных обществ в РСФСР и т.д.). Странно, но следов его деятельности в истории практически не осталось. Вероятно, их и было немного. На мой взгляд, мемуары Исецкого – памятник эпохи, обладающий небольшой исторической ценностью, без знакомства с которым можно спокойно прожить, а данное издание еще и оформлено так дурно, это знакомство только усложнит.
Как образец подлинной мемуаристики о Ленине и его соратниках до и после революции, вошедшей в золотой фонд неканонической (т.е. несоветской) ленинианы всячески рекомендую книги Николая Владиславовича Вольского (псевдоним Н.Валентинов) (1879-1964) «Встречи с Лениным» (http://webreading.ru/sci_/sci_history/nikolay-valentinov-vstrechi-s-leninim.htm l) и «Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина: Годы работы в ВСНХ во время НЭП» (http://www.leninism.su/memory/iz-knigi-qnovaya-ekonomicheskaya-politika-i-krizi s-partii-posle-smerti-leninaq.html) (обе книги выходили в Москве в изд-ве Современник в начале 1990-х гг. и сейчас, увы, стали библиографической редкостью – вот что переиздавать надо!). Скрыть

Книга представляет собой историческое расследование одного из так и не разгаданных до конца эпизодов советской военно-политической истории – антибольшевистского «заговора» в Полевом штабе Реввоенсовета Республики. В начале июля 1919 г. был арестован главком РККА Вацетис. За компанию с ним – с десяток его ближайших сотрудников, в массе своей – выпускников ускоренного выпуска Генштаба 1917 г., в большинстве своем перешедших на службу Советской власти. Идею заговора автор вообще всячески поддерживает (с.33-34), хотя свою позицию так и не формулирует точно и окончательно – был этот заговор или нет, кто стоял за арестами и обвинениями. Вывод, как он делается автором, выглядит смазанным, так что читатель остается в недоумении. При этом Войтиков ссылается на достаточно недвусмысленные работы других авторов, отрицавших какой-либо действительный заговор в Полевом штабе, как минимум в том виде, как он был представлен ВЧК (не случайно подавляющее большинство арестованных были не просто выпущены через какое-то время, но и приняты на службу). Не ясно, солидаризируется Войтиков с этой концепцией или нет.
Своими корнями события заговора уходят в 1918 г. Хотя Ленин, создатель большевистской партии, в этот период и оставался ее реальным вождем, власть его как председателя Совнаркома не оспаривалась, но на военное лидерство в начинающейся Гражданской войне претендовали многие старые – и не очень – большевики, такие как Троцкий, например, уверенный, что он, как глава Реввоенсовета, имеет последнее слов во всех военных вопросах. В августе 1918 г., после выстрелов Каплан, Троцкий сделал заявку на первое место на советском олимпе (здесь у него были, как полагает автор, сторонники – Свердлов, например, и противники – руководство ВЧК). Как результат, его авторитет в партии стал реально конкурировать с авторитетом самого Ильича. Такое положение никак не могло устроить Ленина, и, по мысли автора, вспыхнула тайная борьба за власть внутри большевистской верхушки (на с.314 автор прямо называет Троцкого политическим противником Ленина, что, на мой взгляд, резковато и не обосновано документами). Ленин решил поставить Троцкого на место. Следствием этого соперничества стал не только созданный Совет труда и обороны во главе с Лениным, но и раскрытый ВЧК «заговор» в Ставке.
Автор настроен откровенно против Троцкого, хотя объективных обоснований этой неприязни из книги не видно. О Ленине, надо сказать, Войтиков пишет гораздо резче и неприязненнее, что портит восприятие книги, поскольку от историка ждешь подхода «без гнева и пристрастия».
На страницах книги читателю представлены личность главкома Вацетиса и «коллективный портрет» сотрудников Полевого штаба РВСР в ноябре 1918 – июле 1919 г. Вскрыт механизм принятия высшим большевистским руководством решения о «чистке» Красной Ставки и ход арестов «заговорщиков». Противопоставлены Ленин и Троцкий – как вожди, политики и стратеги. Рассказано о судьбах арестованных генштабистов. Показана реакция Троцкого на аресты его подчиненных и влияние «дела» на расстановку сил в Политбюро и Реввоенсовете Республики.
Основана книга на многих доселе неизвестных документах трех архивов – Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Российского государственного военного архива (РГВА) и Центрального архива общественно-политической истории Москвы (ЦАОПИМ). В конце каждой главы - сборник документов, много малоизвестных. Не все они, однако, одинаково интересны и нужны в представленном автором объеме, особенно в главах 2 и 3, где соотношение авторского текста и документов идет как 1 к 2. Фактически Войтиков где-то просто пересказывает (или как минимум цитирует) архивные материалы, которые потом же и приводит в полном объеме.
Сергей Войтиков, выпускник Историко-архивного института РГГУ, – историк молодой.
Занимается археографией (археография - вспомогательная историческая дисциплина, занимающаяся публикацией документов. Это его первая книга, ранее выходили только статьи по военной истории России. И это чувствуется. В книге нет списка сокращений, многие из них в тексте так и не раскрываются, хотя автор претендует на научно-популярный подход. Удивляют, в ряде случаев, простонародные формулировки: «Троцкого пнули на заседании Политбюро» (с.163), «Ленин достал джокер» (с.164), «Старик уже не мог опасаться за судьбу престола» (с.184), «Смилга включил шарманку» (с.244) и др. Текст книги в целом плохо отредактирован, встречается много пропущенных слов, что иногда искажает или делает непонятным смысл, корректорских ляпов.
Книга мне понравилась, и я ее – с некоторой осторожностью – порекомендую читателю, интересующемуся историей Гражданской войны в СССР, однако хочется пожелать автору большей определенности в своих выводах, большей объективности и большей аккуратности. Скрыть

Эта книга впервые вышла в 2007 г. под названием «Первым всегда трудно». Данное издание является вторым, дополненным.
Данная книга является подробной историей и анализом боевого пути 1-го Инстербургского Краснознамённого танкового корпуса, созданного в марте 41 г., после уроков, извлечённых из сражений первых месяцев войны, и боёв под Москвой.
Это был действительно первый танковый корпус, первенец мощных танковых соединений, рождённых в период Великой Отечественной войны. Его первым командиром стал прославленный танкист, герой обороны Москвы, родоначальник танковой гвардии, бывший командир 1-ой гвардейской танковой бригады ген.-майор танковых войск Михаил Ефимович Катуков, которого в сентябре 1942 г. сменил будущий Герой Советского Союза, ген.-полковник Василий Васильевич Бутков. Катуков стал командующим 1-й танковой армией, а 1-й танковый корпус прошел под командованием Буткова до самого конца войны, встретив его в Восточной Пруссии, где последними боями стали бои за Кенигсберг.
Автор, бывший участник Великой Отечественной, создал настоящий памятник 1-му ТК – это подлинная летопись всех сражений и перемещений, которые выпали на долю бутковцев. Это и плюс, и минус книги. С одной стороны, ее энциклопедичность внушает уважение, с другой стороны, текст от этого становится сухим и скучноватым, читается как справочник.
Автор не скрывает своей позиции при описании тех или иных событий, не скрывая ошибки, которые совершались теми или иными военачальниками самого разного ранга, дает точные сведения о потерях танкистов. По всему тексту приводятся биографии героев-танкистов, дается описание их подвигов. Интересен последний раздел, где рассказывается о послевоенной судьбе многих из тех, кто воевал под знаменами 1-го танкового.
Книга основана на многочисленных архивных данных, воспоминаниях ветеранов и документах и ветеранских архивов. К сожалению, автор нигде не указывает, откуда и какой материал был им взят – нет ни цитат, ни ссылок (это не касается фрагментов из опубликованных воспоминаний – здесь текст закавычивается, выделяется курсивом и атрибутируется (что за книга, кто автор). Тем не менее видна большая работа, за что автору, человеку немолодому и непрофессиональному историку, можно выразить большую благодарность.
В издании дан очень хороший справочный и сопроводительный (указатели) материал. Приведены подробные (цветные) карты. Имеется множество фотографий, правда, из-за газетной бумаги смотрятся они далеко не всегда хорошо.
Скрыть

«если бы не война, стала бы я балериной…»
Многие, чье детство и юность были уничтожено войной, разделили эту несостоявшуюся судьбу.
Среди принудительных рабочих из большиства стран Европы, трудившихся на Третий рейх, численно преобладали мужчины, и только у выходцев их двух стран – Польши и СССР – ситуация была иной. Среди польских рабочих доля женщин приближалась к 30%, а у «восточных рабочих» (остарбайтеров или просто остов) она превышала 50%. Понятно, что брать немцам мужчин на значительной части оккупированных ими советских республик было негде: мужчины были мобилизованы в армию, квалифицированные рабочие были эвакуированы, многие ушли сами на восток и т.д.
Контингент остарбайтеров был примечателен еще и большим количеством детей среди них. Из тех, кто был репатриирован после окончания войны, около 30% составляли дети до 16 лет. На момент угона в Германию им было, соответственно, 12-14 лет. Их, как и их родителей, привлекали к насильственному труду на фабриках, на подземных работах и при разборе завалов после бомбардировок, а также в сельском хозяйстве, у ремесленников и в ресторанах.
Массовый угон сорветских граждан в Германию начался весной 1942 г. – сначала молодежь, потом отдельные семьи, а позже, со второй половины 43 г., уже целыми деревнями, улицами и городскими кварталами, причем брали всех подряд, включая стариков и грудничков. И если сначала детей до 14 лет могли привлекать на работу не свыше 4- часов в день (выдавая им полоивнный паек), то с весны 44 г. стали использовать и десятилетних детей, причем на полный рабочий день, выдавая им взрослый рабочий паек. Трудились они преимущественно на железной дороге.
Представленные в этом сборнике работы были написаны теми, чье детство прошло «под немцем». Написанные в зрелом возрасте (Карповым – в конце 1980-х, а Солоухиной – в середине 2000-х гг.), но как бы детскими глазами. Повесть Карпова уже публиковалась в 1992 г. в журнале «Согласие», а в 2003 г. была переведена на немецкий и издана в Германии. Воспоминания Заседателевой-Солоухиной полностью публикуются впервые, но в сокращенном виде они выходили в №№ 7,8 и 10 журнала «Юность» за 1998 г., а потом еще в 2001 г.
Оба текста представляют собой нечто общее между мемуарами и прозой, и поэтому читаются (если отстраниться от их содержания) очень хорошо.
Оба текста объединяет очень хороший русский язык – легкий слог, отделанность фраз, продуманность разбиения на главки. Если Николай Карпов был к моменту написания своих воспоминаний состоявшимся поэтом (наверное, все знают песню «Дым костра создает уют…» - так вот, текст этой песни принадлежит именно ему), то Розина Заседателева, выйдя еще в молодости замуж за писателя В.Солоухина, вероятно, не без влияния мужа развилась в настоящего писателя.
Записки Розы Солоухиной-Заседателевой называются “На задворках Победы”. Они из дневника, который она вела в фашистской неволе. “Бумажные мешки из-под удобрений, комбикорма, не раз вымокавшие под дождем и высушенные на ветру, я разрезала на листы и сшивала тетради”. У записей – подзаголовок: “Хроника заклятых лет. Орел – Кенигсберг. 1943–1945”. Она была из тех многих девушек, кого немцы обманом и силой отправили в Германию, из тех немногих, кто дожил до Победы, из тех совсем немногих, кто рассказал об этом. То, что она вела дневники, помогло ей выжить. Ей повезло на хороших людей – именно через немцев, на чужбине, она смогла наладить отправку немецкой полевой почтой нескольких десятков писем в оккупированный Орел, маме. Эти письма печатались в центральных газетах СССР, листках Информбюро, и многое сделали для того, чтобы раскрыть глаза соотечественникам на то, как живется (и как умирается) миллионам советских граждан в нацистской Европе.
Николай Николаевич Карпов родился в 1932 г. в городе Рославле Смоленской области. В 1943 г. немцы угнали его, одиннадцатилетнего подростка, в Германию, где он пробыл вместе с бабушкой почти два года.
Читать эти небольшие книги (180 стр. - воспоминания Р. Заседателевой и 50 стр. – воспоминания Карпова) надо именно в этой последовательности – начиная с неизбывшейся ненависти девушки Розы и заканчивая гораздо более отстранённым, как бы о чем-то, что было не с ним, в чужой жизни, повествованием мальчика Вити, который нашел черех полвека настоящих друзей в Германии, и несколько раз ездил туда. Роза нигде не пишет, что она простила. Ее можно понять.
Отличная книга, которую советую прочитать, наверное, всем. Для сравнения – как жили дети, оставшиеся на оккупированной немцами территории, есть в сборнике, вышедшем в 2010 г. в этой же серии – «Оккупированное детство. Воспоминания тех, кто в годы войны еще не умел писать». Скрыть