Про Чарскую многие современные читатели слышали, кто-то даже читал ее книги. Евгения Тур — писательница схожего с Чарской таланта — известна гораздо меньше, хотя популряностью в свое время не была обделена. Да и как быть обделенной талантом представительнице такого литературного цветника: г-жа Тур (настоящее имя Елизавета Васильевна Салиас-де-Турнемир), была урожденной Сухово-Кобылиной, сестрой известного драматурга и матерью писателя Е.А. Салиаса. Появившись на свет в 1815 г., события Отечественной войны 12 г. она, наверняка, представляла как что-то вполне близкое и реальное, известное и по рассказам родных (в частности, ее отец, артиллерист, сражался с Наполеоном в России и Европе).
Литературой графиня Е.В. Салиас-де-Турнемир (муж ее был французским графом) увлекалась с детства, писать и печататься стала с конца 1840-х. Ее повести быстро получили одобрение маститых авторов и спрос у читателей. Но политические взгляды (поддержка мятежной Польши) привели к конфликту с властями и с 1862 г., последние 30 лет жизни, графиня жила в эмиграции во Франции.
Рассматриваемая повесть, «Семейство Шалонских. Из семейной хроники», вышла в свет в 1880 г., потом неоднократно переиздавалась. Данное издание является репринтом одной из дореволюционных публикаций с картинами художника Константина Наумовича Фридберга (на мой взгляд, никакими), но без примечаний, перевода иностранных слов и проч.
Эта хорошо написанная книга повествует о семье Шалонских, отношениях старших – матери и отца, их детей. Повествование идет от имени старшей дочери, Любы, чьи записки были найдены много лет спустя ее любимым племянником и опубликованы.
Хотя действие происходит в 1812 г., непосредственно война проходит где-то далеко, лишь косвенно задевая героев книги. Это действительно хорошая книга для подростков, где есть и любовь, и страдания, которая кончается и хорошо, и плохо. В обшем, как в жизни. В конце появляются декабристы, т.е. сюжет вписан в общий контекст и соответствует настоящей исторической картине.
Оформление так себе: твердый переплет, бумага желтоватого цвета, просвечивает. Крупный шрифт, немного опечаток.
Рекомендую всем интересующимся русской литературой конца 19 в. Подойдет для чтения школьникам по истории начала 19 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Данная книга является продолжением вызвавшей много споров книги публициста Пыхалова «Великая оболганная война», однако по содержанию и настроению я бы ее отнес скорее к серии книг Военно-исторического сборника, выходящего в изд-ве Яуза. Хотя на обложке рассматриваемой книги стоят имена Пыхалова и Дюкова, не их материалы, к счастью, определяют её тематику и тональность. Основная масса авторов — настоящие историки-исследователи, разбирающие спорные страницы истории Великой Отечественной объективно и по возможности беспристрастно. Для этих учёных характерна не только и не столько острая, но дипломатическая полемика с историками, разделяющими иные взгляды, а полноценная работа в архивах, на документах которых они и строят свои гипотезы — вполне убедительно, могу признать.
Статья Д. Макеева «Взять Киев к празднику!» Легенда о «праздничных наступлениях» (30 стр.) посвящена истории подготовки и взятия Киева в ноябре 43 г. Автор показал, что специальной задачи взять Киев к 26-й годовщине Октября, не было. Политработники действительно ориентировали бойцов и командиров на скорейшее овладение Киевом, но на тактических и тем более стратегических целях это не сказалось. Город взяли, воспользовавшись удачным развитием событий, при этом наши потери были относительно невелики: во время «гонки к Днепру» (конец августа — конец сентября) войска 1-го Украинского фронта потеряли в два раза больше, чем во время боёв за сам Киев.
Статья И. Пыхалова «Местечковые страсти в чеченских горах» (50 стр.) пытается обосновать решение Сталина выслать в 44 г. чеченцев и ингушей. Автор, основываясь на небольшом массиве чужих публикаций, утверждает, что это решение было абсолютно аргументировано и даже справедливо — чеченцы в массовом порядке уклонялись от службы в армии, избегали работы в колхозах и уплаты налогов, активно поддерживали местных бандитов, совершавших многочисленные нападения на советских работников и грабивших социалистическую собственность. Депортация была, по его мнению, проведена аккуратно и в соответствии с законом, женщин, стариков и детей никто не расстреливал и не сжигал; высокая смертность выселенных объясняется жестоким голодом, поразившим тогда страну.
Заметка А. Дюкова «Милость к падшим: Советские репрессии против нацистских пособников» (35 стр.), основанная в основном на чужих публикациях, посвящена вопросу о том, кого и как карали советские правоохранительные органы в конце войны и по её завершению. Автор указывает, что советское руководство осознавало вынужденность сотрудничества с оккупантами большинства коллаборационистов и поэтому проводило в отношении последних умеренную репрессивную политику, строго карая только офицеров и военных преступников. Масштабы репрессий, считает автор, были относительно невелики: большинство из репатриированных из западной зоны оккупации нацистских пособников не попали в лагеря - «их всего-навсего направили на шестилетнее поселение, продемонстрировав исключительный гуманизм советской власти».
К этому материалу тематически примыкает ещё одна заметка Дюкова «Эстонский миф о «советской оккупации» (30 стр.), в которой автор спорит с эстонскими исследователями, утверждавшими, что «в 1944-53 гг. в концлагеря было отправлено 25-30 тыс. чел., из которых 11 тыс. не вернулись». В результате изысканий автора, работавшего и в архивах, обнаружилось, что если арестовано было действительно столько народу, однако в лагеря было отправлено лишь три четверти из них, смертность же среди арестованных была значительно меньше. Ряд аргументов Дюкова кажется незначительными — депортировано было не 3, а 2 % эстонцев; и спорными — его противники утверждают, что вывозили в основном женщин, детей и стариков, а он пишет: «на самом деле было выслано мужчин 22,3 % от общего числа, женщин — 48,2 %, детей — 29,5 %», как будто мужчины не могли быть стариками.
Одна из самых основательных работ сборника — это статья О. Россова «Миф о «переодетых энкавэдэшниках»: Спецгруппы НКВД в борьбе с бандформированиями на Западной Украине» (95 стр.). В ней автор, подняв значительный пласт архивных материалов, в том числе и ранее не опубликованных, показывает, что распространенная среди современных украинских историков версия о действующих от имени бандеровцев спецгруппах МГБ, развернувших террор против местного населения, чтобы оттолкнуть от УПА простых селян, противоречит историческим документам. Спецгруппы действительно создавались, но состояли они из перешедших на сторону советской власти бандеровцев, и задачей их была борьба с укрывавшимися в лесах и схронах активистов УПА.
Не менее интересной стала и статья И. Петрова «Неммерсдорф: Между правдой и пропагандой» (50 стр.), разбирающая одну из самых непривлекательных страниц истории Великой Отечественной: штурм в конце 44 г. частями Красной Армии восточнопрусского населённого пункта Неммерсдорф, в котором после занятия его немцами было найдено 26 трупов женщин, детей и стариков — жителей Неммерсдорфа и беженцев. Немецкая пропаганда как тогда, так и сейчас обвиняет советских солдат и офицеров в убийствах и изнасилованиях 26 мирных жителей. Петров рассматривает все имеющиеся свидетельства и предлагает несколько версий — не исключая ответственности наших частей за случившееся — от провокации эсэсовцев до гибели беженцев от обстрелов с обеих сторон.
К. Асмолов в своей заметке «Победа на Дальнем Востоке» разбирает несколько аспектов участия СССР в разгроме Японии: насколько решающим был вклад Красной Армии в завершении Второй мировой, о роли атомной бомбардировки Японии, о «зверствах» красноармейцев в Корее и о создании новых органов власти после бегства японцев из Кореи.
Н. Мендкович в своей небольшой, но содержательной заметке «Нацизм как система преступлений» (20 стр.) показывает, чем был немецкий нацизм и в чём был смысл этой государственной системы.
Книга вышла интересная и толковая, безусловно рекомендую её всем интересующимся историей Великой Отечественной. Скрыть

Эта карта-схема выполнена в традиционном формате: с одной стороны общая карта плюс множество врезок, посвященных отдельным кварталам, а на обороте - различные списки, организованные тематически (дворцы, храмы, памятники, музеи, кладбища, парки, рынки, театры, выставочные залы, библиотеки, учебные заведения, стадионы, торговые центры, гостиницы и др.). Отдельная схема метро и информация о транспортных линиях позволяет неплохо ориентироваться в городе. Разумеется, эта карта является дополнением, а не заменой полноценного путеводителя. Скрыть

В.А. Невежин — доктор ист. наук, старший научный сотрудник Института российской истории РАН, член редколлегии журнала «Отечественная история», предлагает нам свою совсем не такую уж и новую книгу, в которой он во многом повторяет высказанные им ранее в самых различных изданиях взгляды о деятельности советских пропагандистских органов в преддверии вооружённого конфликта с Германией. В предисловии автора говорится, что это издание – первая часть дилогии, вторая часть будет называться «Синдром наступательной войны-2». Книжка вышла в самом начале 2007 г., сейчас заканчивается 2009, а продолжения так и нет. Вряд ли потому, что автор его ещё не сделал – такая работа уже выходило у него в 1997 г. Я думаю, ситуация гораздо проще – книга не пошла. В своё время «Если завтра в поход…» я видел на книжных развалах, где любая книга за 40 руб.
Вот концепция книги в изложении самого автора. Конец 1930 – начало 1940-х гг. – важная веха в развитии сталинской системы в целом и её пропагандистского механизма, в частности. Этот организм являлся весьма громоздким, но строго централизованным и контролировался лично Сталиным.
Во второй половине 1930-х гг. в связи с нараставшей угрозой непосредственного вооруженного столкновения с «капиталистическим окружением», которая исходила главным образом от нацистской Германии и Японии, в СССР получил развитие процесс «военизации» пропаганды, что, несомненно, отразилось на общественном сознании. Доминировали ожидание войны и необходимость идеологически подготовиться к ней.
Однако после заключения пакта о ненападении с Германией, ценой которого стал курс на «дружбу» СССР с нацистским режимом, пропагандистские структуры резко «перестроились» и развили активную деятельность по обоснованию этого курса.
Пропагандисты и агитаторы, проводившие в жизнь данную «установку», постоянно сталкивались с неприятием ее большинством населения и проявлением антифашистских настроений. В то же время Германия, ранее представлявшаяся в качестве потенциального военного противника, перестала изображаться таковым в открытой пропаганде. Всякие намеки даже на гипотетическое вооруженное столкновение с ней, просматривавшиеся в произведениях литературы и искусства, в периодической печати и лекционной работе, немедленно пресекались.
Параллельно этому пропагандистский механизм, начиная с сентября 1939 г., стал настраиваться большевистским руководством на решение другой задачи. Пропаганда повсеместно подключалась к обоснованию территориальных приращений Советского Союза, осуществлявшихся благодаря тайным соглашениям с III Рейхом.
К концу 1930-х гг. большевистское руководство окончательно осознало всю призрачность расчетов на «мировую революцию» как на основное средство для уничтожения «капиталистического окружения». В советской пропаганде вооруженные акции против пограничных государств 1939–1940 гг. (Польша, Финляндия) трактовались как «освободительные». Антипольский поход в сентябре 1939 г. стал своеобразным новым «испытательным полигоном» для большевистской пропаганды. Вооруженная акция против Польши представлялась в советских пропагандистских материалах как «справедливая наступательная война» по освобождению единокровных братьев — белорусов и украинцев.
После польского похода Красная Армия выступила инициатором военных действий против Финляндии. Но большевистское руководство вскоре столкнулось с сильным сопротивлением фактически всего финского народа, не желавшего установления режима Куусинена, который навязывался Москвой. Неудачи в советско-финляндской войне заставили на время отказаться от освободительных пропагандистских лозунгов.
Несмотря на наличие пакта о ненападении с Германией, было ясно, что непримиримость советского и нацистского режимов предопределяет неизбежность вооруженного столкновения между ними. Неожиданно быстрая победа Германии над Францией заставляла советское руководство все чаще задумываться о прочности пакта Риббентропа — Молотова.
Свертывание антифашистской пропаганды привело к тому, что III Рейх и германская военная машина перестали выступать в роли врага. Однако с осени 1940 г., когда в советско-германских отношениях стала назревать напряженность, в закрытых пропагандистских материалах начали просматриваться антинацистские и антигерманские мотивы. Этот процесс сдерживался продолжавшей действовать официальной установкой на «дружбу» с Германией.
После того как советско-германские секретные договоренности исчерпали себя, а нового соглашения о разделе «сферы государственных интересов» между СССР и Германией не последовало, Сталин взял курс на подготовку к противоборству с ней. С конца 1940 г. в пропагандистских структурах наблюдалась активная деятельность по усилению «мобилизационной готовности», а по сути — по переводу всей пропаганды на военные рельсы.
Сталинские указания немедленно были положены в основу начавшейся политико-идеологической кампании под «лозунгом наступательной войны». Главное управление политической пропаганды РККА приступило к подготовке проектов пропагандистских материалов, предназначавшихся для личного состава Красной Армии. В них проводилась мысль о необходимости всесторонне готовиться к войне, в любой обстановке действовать наступательным образом, а при необходимости, взять инициативу нападения на противника, т.е. на Германию, на себя. Это вовсе не свидетельствует, что СССР хотел выступить в роли агрессора, как пытаются доказать некоторые историки и псевдоисторики (например, В. Суворов). Однако начавшаяся в мае 1941 г. новая политико-идеологическая кампания оказалась незавершенной, поскольку была прервана нападением Германии на СССР.
Работа вышла академичной – скорее всего, это текст диссертации (докторской), к сожалению, сухой и скучной. Читать её тяжело.
Полное отсутствие иллюстраций делает знакомство с этой работой Невежина ещё более неинтересным занятием. Рекомендовать её могу лишь для тех, кто кто очень серьёзно интересуется историей нашей страны, но читать её надо обязательно вместе с другими работами о том периоде.
Скрыть

Эта книга – переиздание 2003 г. двух книг известного немецкого историка Второй мировой войны П.Кареля. Они вышли в свет в Германии в начале 1960-х гг., после чего были переведены на все европейские языки и выдержали множенство изданий.
После позорного провала итальянской армии в декабре 1940 г., сопровождавшегося массовой сдачей в плен и полной деморализацией войск, Гитлер и Муссолини отправили в Африку немецкий контингент, получивший название "Африканский корпус". Будучи лишь частью итало-немецких сил в Африке, этот корпус стал их ядром и основой ошеломляющих побед над превосходящими силами британцев. Премьер-министр Черчилль менял одного командующего за другим, но ситуация не становилась лучше. Неудачные наступления британцев, поражения, оставление ключевых позиций, огромные потери пленными, комплекс неполноценности, который выработался у британского командования, и появившиеся признаки падения морального духа в войсках, окончательно разуверившихся в своих командирах, действовавших по старинке, - таковы были результаты, которых достиг за весьма короткое время немецкий фельдмаршал Эрих Роммель, прозванный "Лисом пустыни" (кстати, оригинальное название книги – "Лисы пустыни", а не один лис). Это прозвище он получил за свои совершенно неожиданные для противника тактические приемы, которые не раз ставили союзное командование в тупик. Более всего раздражал Черчилля тот факт, что Роммель побеждал, не имея не только численного превосходства, но и отчаянно нуждаясь в горючем, боеприпасах, пополнении, ремонте машин и даже испытывая сильный недостаток питьевой воды!
Потеря Египта стала для англичан вполне реальной и исход войны на всем Средиземноморском театре военных действий мог склониться на сторону стран "оси". Однако вступление в войну США, поставки ими союзникам военной техники в огромных количествах дал возможность вести наступление на войска Роммеля по нескольким направлениям. Черчиллю удалось найти достойного противника Роммелю в лице нового командующего британской 8-й армией Бернарда Монтгомери, оказавшегося не только не восприимчивым к мифу о непобедимости Роммеля, но и ставшего бить того его же оружием. Результатом стало поражение войск "оси" в конце 1942 г. под Эль-Аламейном, а завершилось все полным разгромом и капитуляцией загнанных в Тунис остатков итало-германских войск в мае 1943 г., когда в плен сдались более 150 тыс. солдат и офицеров, половину которых составили немцы. После этого Африка была полностью потеряна для Германии и Италии.
Война в Северной Африке традиционно была очень популярна у западных историков, которых официальная советская историография обвиняла в преувеличении места этого ТВД в масштабах Второй мировой и недооценки роли Красной армии в разгроме врага. Из книги Кареля видно, что подобную точку зрения не разделял Гитлер, которого автор считает виноватым в немецком поражении в Африке, поскольку с лета 42 г. он видел основную угрозу для рейха на Востоке, куда и шли столь нужные Роммелю ресурсы.
Вторая (меньшую – 240 стр. против 400) книга Кареля посвящена операции "Оверлорд" – десантной операции в Нормандии, начавшейся 6 июня 1944 г. и закончившейся полным разгромом немцев во Франции и наступлением союзников к границам Германии. Интересна оценка Карелем мощи англо-американских войск, передвигавшихся по дорогам исключительно на автомашинах, не переходивших в наступление до того, как по позициям противника будет нанесен мощнейший огневой удар всеми имеющимися средствами (а их у союзников было несоизмеримо больше, чем у немцев) – солдат американцы берегли.
Карель, как и в своих книгах о войне на Восточном фронте, дает возможность взглянуть на войну в Африке и Франции с точки зрения побежденных. Он использует увлекательную форму изложения известных событий, в которых сочетается скрупулезный анализ оперативной обстановки с привлечением документальных источников и яркие рассказы непосредственных участников событий. Герои Кареля – это по большей части простые солдаты и офицеры, которые, как настойчиво утверждает автор во всех своих книгах про Вторую мировую войну, просто честно выполняли свой воинский долг, и не несли ответственности за развязывание войны, не принимали решений о геноциде целых народов. Другими словами, были незаметные "труженики войны", а были нацисты, с которых за все и надо спрашивать.
Сильно портит книгу недостаточно удачный перевод – в первом случае с английского, а не немецкого издания. Переводчик А.Колин хорошо знает язык, но проигрывает в знании специальных (и не только) терминов. На с.10 у него появляется "бронемашинная разведка". Роммель отдает приказ: "Продолжать продвижение" (с.21). Думаю, в оригинале было изящнее. У одного из вождей арабов были какие-то "знаки, служившие своего рода паспортами" (с.74). Вероятно, английское слово signs в данном случае скорее всего означает сигналы, жесты, но паспортами они вряд ли могут служить. На с.171 появляется итальянец с "провоцирующей" фамилией. Данное деепричастие лучше поменять на прилагательное "провокационная". "Авиасилы" (с.260) лучше перевести как военно-воздушные силы. Гора "Лонгстопхилл" (с.377) переводится не как Гора передышки, а как Гора Долгой Передышки. Список можно продолжить.
Переводчик В.Годфрид, сделавший перевод с немецкого, допустил гораздо меньше промахов, но и он кое-где ошибся. На с.586 немецкие танкисты "выключают скорость" и "мчатся без оглядки" вперед. На с.647 на карте обозначен Восточный вал, а в примечаниях к ней он называется Западным.
В общем, книга интересна и полезна при изучении истории Второй мировой, и не устарела по сегодняшний день. Скрыть