В 1930-50-е гг. социология в СССР была фактически под запретом. Ее возрождение пришлось на рубеж 1950-60-х гг. Именно в это время в социологию приходит автор этой небольшой, не очень интересной и не особенно ценной – естественно, с моей точки зрения – книги.
Самуил Аронович Кугель (1924–2015) родился в Минске. В 1928 г. его родители переехали в Ленинград и вскоре развелись. Мать Кугеля была медработником, отец в 1920-е гг. был кем-то вроде предпринимателя. Сын о нем ничего не пишет, кроме того, что тот погиб во время блокады.
О детстве и школьных годах говорится на трех страницах, о Великой Отечественной – на восьми. Потенциально самый интересный период, который обычно достаточно подробно освещают все мемуаристы – детство и юность (особенно пришедшееся на военную пору) – оказался обозначенным практически пунктиром. А жаль – это точно было бы любопытнее, чем рассказ о сугубо научной деятельности уважаемого доктора социологии.
Закончив в эвакуации 10 классов, Сережа Кугель был призван в армию и окончил какое-то военное училище (какое – не пишет). В конце 43 г. получил звание мл. лейтенанта и отправился на Степной фронт. Служил непонятно на какой должности в одной из стрелковых дивизий (что-то связанное со знанием немецкого языка). Участвовал в форсировании Днепра, прошел Румынию, Югославию и Венгрию, затем Австрию и Чехословакию. Служил в Вене (старшим инструктором по работе среди войск и населения противника), потом в Эстонии и Ленинграде инструктором по работе среди военнопленных в отдельных рабочих батальонах. В общем, был политработником.
В 1951 г. поступил в Высший военно-педагогический институт, по окончанию истфака которого (с отличием) получил назначение в стрелковую дивизию под Читой. При каких-то обстоятельствах (никаких деталей) обморозил ноги и был комиссован из армии в звании майора.
После этого С. А. Кугель поступил в аспирантуру ЛГПИ им. Герцена, закончив которую стал (и опять не по адресу) директором книжного магазина в Ленинграде. Через несколько лет нашел себе работу по специальности в педвузе во Пскове, где начал заниматься социологическими исследованиями. Оттуда перевелся в Текстильный институт в Ленинграде же, где уже полноценно посвятил себя социологии, о чем и рассказывает основная (и наименее интересная) часть его труда. Хотя отдельными крупинками здесь вкраплены некоторые любопытные частности, о собственной жизни, как и о жизни общества тех лет, он пишет мало. Есть необычные зарисовки разных международных мероприятий, встречаются ценные заметки об особенностях научного процесса того времени, но в целом – очень на любителя.
Направление, которое выбрал С. А. Кугель (1924-), именуется социологией науки. Ленинградская школа социологии, достойным представителем которой был автор этой книги, в 1960-80-е гг. внесла весомый вклад в развитие отечественной социологии. С. А. Кугель, в частности, проводил различные эмпирические исследования частного и общего характера, ценные и сегодня.
Интересно, что предложение написать воспоминания стало своего рода заказом от руководства Президиума РАН в 2003 г., а не неким внутренним решением. Это, кстати, объясняет и характер его труда. Похоже, С. А. Кугель писал не столько воспоминания, сколько очерк жизни научного работника. Я ждал иного, честно, был разочарован, хотя это далеко не первые «академические» воспоминания, прочитанные мной.
Тексту С. А. Кугеля предшествует предисловие на пять стр. с информацией об авторе и его научной работе. Сами воспоминания занимают около 130 стр. Еще 60 стр. – это приложения.
Твердый переплет, плотная офсетная бумага, есть вклейка с ч/б и цветными фотографиями. Тираж 300 экз.
Не вполне уверен, кому можно рекомендовать эту книгу – вероятнее всего, историкам социологии в нашей стране.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Эта книга – хороший (плохой) пример как работы издательства, так и рецензентов. Про Ж. Табуи я ничего ранее не слышал. Хвалебные рецензии от читателей Лабиринта убедили купить (плюс скидка была мощная). В результате – впечатление очень среднее.
Начну, по традиции, с автора. Благо издатели напрягаться не стали, разместив введение к книге, из которого мало что можно понять. Женевьева Табуи – это псевдоним, настоящее имя – Женевьева Лекен. Начинала как археолог, выпустила несколько книг – биографий древневосточных правителей. С 1920-х гг. работает журналисткой-международницей, пишет для французских и английских читателей. Эмигрировала в Лондон перед самой оккупацией нацистами Франции, потом перебралась в США, печаталась в Англии, выпускала свое антифашистское издание. Вернувшись после победы на родину, почти до конца своей долгой жизни продолжала работать в газетах и на радио.
Выпустила несколько работ как журналист – пару перед Второй мировой и одну – в 1942 г. Последнюю несколько раз упоминают в рассматриваемом издании, во введении и даже аннотации – «Её звали Кассандра». Но нигде не пишут, что это и есть так книга, которую они предлагают читателю, правда, под другим, скучным, названием – «20 лет борьбы…». Здесь издательство «Грифон» даже не обвинишь – они просто переиздали публикацию 1960 г., вышедшую у нас в «Издательстве иностранной литературы» (где и дали этот ничего не говорящий заголовок). Что мешало сказать об этом прямо, а название вернуть оригинальное – не знаю. Ограниченность? Некомпетентность? И то, и другое? Бог весть. Но отметим этот факт для итоговых выводов.
Книга действительно охватывает события с заключения Версальского договора в 1919 г., а завершается началом Второй мировой в 1939 г. Но основное повествование приходится на 1930-е гг. Главное действующее лицо – это Франция. Ее основной антагонист – Германия, основной союзник («союзник») – Англия, возможный, но нежелательный попутчик – СССР. О многом Табуи пишет как очевидец, о многом – как хорошо осведомленный с чужих, но достоверных слов наблюдатель. Свою позицию она явно не демонстрирует, свое мнение не навязывает, излагая разные точки зрения, хотя очевидно, что она сторонница левых взглядов, фашизм ей не симпатичен, но она прежде всего журналистка и должна быть объективной. Об СССР пишет скорее с уважением. Считает, что Франция могла бы разбить Гитлера, выступи она против него вместе с Советами.
Очень хорошо показано, как Европа шла к войне – Гитлер пробовал то одно, то другое, а Англия с Францией (при поддержке Италии) всё время уступали. Убедительно изображена обстановка того десятилетия, колебания политиков и общественного настроения: французы не хотят воевать с немцами ни за кого – ни за Австрию, ни за Чехословакию, ни за Эфиопию, ни за Испанию. А когда собрались воевать, было уже поздно.
Табуи свое прозвание «Кассандра» получила за то, что она всегда угадывала, как поступит Гитлер – просто высказываясь за худший сценарий развития того или иного конфликта. Из книги это не очевидно, может, скромность помешала.
Без хорошего знания европейской истории и истории международных отношений в межвоенный период понять содержание данного издания, насыщенного информацией, будет сложно. Различные крупные и мелкие происшествия, десятки европейских политиков, факты и географические названия - ни о ком и ни о чем ни слова в примечаниях. Карты нет. Ценность это весьма старой работы относительна – с 1942 г. много что стало понятно и известно, ошибки Табуи никто не поправил и не прокомментировал. Труд Табуи ценен многочисленными портретами французских политиков, которых та хорошо знала, описанием разных событий, виденных ею лично, и воссозданием атмосферы происходившего в конце 30-х гг., вот и всё. Как историческая работа она слишком устарела.
Хорошее серийное оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Иллюстраций нет, даже фото автора не дали, а есть очень стильный портрет Табуи из издания 42 г., чего бы его не использовать? Вопросы, вопросы… Имеется очень небольшое количество примечаний, не знаю чьих – уж не редактора ли 1960 г. издания? Мелкий шрифт. Тираж 2000 экз.
Не знаю, кому особенно рекомендовать это плохо подготовленное издание, наверное, лишь серьезно интересующимся историей предвоенной Франции.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Книгу И. Бибо (1911-79) — венгерского мыслителя и политика, я купил, прельстившись на название. Автора я не знал совсем, тема Холокоста меня давно интересует, проблема антисемитизма в послевоенной Европе (Польша и др.) раскрыта в доступных мне работах мало. Вот я и решил познакомиться с ней получше, надеясь, что труд очевидца геноцида в Венгрии будет ценной работой на эту тему. Ан нет, обман...
Начну с того, что фактического материала в этой не такой уж маленькой работе практически нет. Это публицистический, даже философский труд, полный общих рассуждений, а не конкретики. Написанная в 1948 г., по свежим следам, эта работа отталкивается от известного факта. Долгое время державшаяся в стороне от "окончательного решения еврейского вопроса", союзная Гитлеру Венгрия не спешила, как того очень хотел фюрер, истребить своих евреев, которых на территории Венгрии проживало немало. Рая там для последних, конечно, не было, в Венгрии действовало весьма стесняющее евреев законодательство, лишившее их собственности и трудоустройства, были созданы гетто (крупнейшее — в Будапеште), взрослых мужчин использовали в трудовых батальонах, в том числе на фронте, где им приходилось несладко, но жить и выживать было можно.
Весной 44 г., после госпереворота и подчинения Венгрии нацистам, местные фашисты начинают массовую антисемитскую кампанию, итогом которой стала гибель около 500 тыс. венгерских евреев, в основном в Освенциме.
И. Бибо значительную часть своего трактата посвятил обсуждения вопроса, почему этого могло случиться. В главе 2 автор дает очерк развития антисемитизма в мире с древнейших времен, и, в частности, в Европе. Сейчас это читается не свежо и не интересно. В главе 3 И. Бибо исследует проблему ассимиляции евреев в венгерском обществе, что, казалось бы, в силу отсутствия четких критериев венгров как нации, изначально смешанной, должно было быть легко осуществимо. Но национально настроенные мадьяры не признавали евреев частью своего народа и государства, что приводило к конфликтам, хотя австро-венгерские власти старались привлечь евреев на свою сторону в борьбе с венгерским национализмом, опасным для империи. В целом до Второй мировой войны Венгрия была умеренным антисемитским государством. Тем не менее, с 41 г. основная масса венгерского населения, в том числе интеллигенция и церковь, заняла позицию невмешательства в преследование евреев, а незначительное меньшинство активно участвовало в еврейских погромах, случившихся тогда.
Я ждал страстных обвинений салашистов в избиении евреев, осуждения конформизма венгерского общества, не вступившегося за своих сограждан (что случилось в других странах Европы, напр., в Болгарии), от человека, бывшего очевидцем тех событий, боровшегося против преследований евреев, а получил довольно отстраненный текст, полный абстрактных рассуждений. Эта работа совсем не для широкой аудитории, и не разошедшийся с 2005 г. тираж в 1000 экз. тому верный свидетель.
Отмечу хороший перевод М. Цесарской и хорошее оформление. Мелкий шрифт не очень удобен при чтении. Имеется небольшое количество примечаний А. Стыкалина, из которых я извлек гораздо больше полезной информации, чем из всей книги Бибо.
Не рекомендую это издание никому, кроме тех, кто хочет познакомиться с довольно холодным и скучноватым анализом одной из самых сложных европейских проблем первой половины 20 в. — Холокоста, в книге, утратившей, на мой взгляд, всякий интерес, кроме узко специального. А вот книгу о самом И. Бибо, человеке интересной и непростой биографии, я бы прочитал с большим удовольствием...

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Сегодня имя Сергея Иосифовича Фуделя (1900-77) мало известно читающей публике. А в 70-е гг. прошлого века это был автор многих работ, ходивших в самиздате, посвященных разным религиозным вопросам.
Родившись в Москве, в семье замечательного священника и богослова о. Иосифа Фуделя, С. Фудель с детства воспринимал служение церкви как смысл жизни, хотя пришел к этому не сразу и не прямым путем. Выбрав для себя историко-филологический факультет МГУ, законченного высшего образования он не получил, будучи в 22 г. арестован за «антиобновленческую деятельность» и отправлен в ссылку в Сибирь, где пробыл почти три года. В 33 г., уже семейным человеком, Сергей Фудель вновь был подвергнут аресту за антисоветские взгляды и недоносительство, проведя по приговору суда 2,5 года на севере. После возвращения оттуда жил в Загорске, всю войну находился в армии. В 46 г. очередной арест и третья, пятилетняя, ссылка в Красноярский край. Последние 15 лет жил во Владимирской области, служил псаломщиком в храме, много писал. При жизни выходили только его переводы (С.И. Фудель владел семью языками).
Над рассматриваемой книгой он работал почти 20 лет, с 1956 по 1975 г., завершив ее (завершив ли?) незадолго до смерти. Содержание мемуаров выдержано не вполне в хронологической последовательности. Первые три главы посвящены отцу, следующие две – писателю и священнику С.Н. Дурылину, шестая – свой духовной жизни в юности, еще одна – епископу Афанасию (Сахарову), с которым Фудель познакомился в сибирской ссылке, наконец, последняя, самая интересная, его ссылкам 20-40-х гг. В самом конце размещена небольшая заметка на шесть страниц об о. Николае Голубцове.
Последовательность изложения здесь выдержана, но относительно: русская церковь в конце 19 – начале 20 в., Религиозно-философское общество в 10- гг. 20 в., общение с Дурылиным, советское время. О себе говорит мало (кроме последней главы), больше о других. Происходившее в стране и обществе почти не показано, нет ни революции, ни войны. Наверное, так было задумано - Фудель вообще сомневался, будет ли хоть кому-либо интересно то, что он пишет. Печатать точно не планировал (вышло за границей без его ведома, как и некоторые другие его труды).
Написано это очень хорошо, но умно и сложно, потребует от читателя знания и о той эпохе, и о культуре, и о церкви. Отчасти этому поможет качественное оформление данного издания: небольшая, но содержательная вводная статья о. Ник. Балашова и обстоятельные примечания.
Тираж 3000 экз. с 2012 г. практически разошелся. Исполнение довольно дешевое – мягкий переплет, газетная бумага, карманный формат. Иллюстраций нет.
Рекомендую эту маленькую, но емкую и интересную публикацию всем интересующимся историей нашей страны, особенно ее духовной культурой, в первой половине 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

М.В. Оськин (1976-) – д.и.н., автор нескольких работ по истории Первой мировой войны, подготовил публикацию по одной довольно забытой странице тех лет, а именно, неудачному участию Румынии в боевых действиях на стороне Антанты.
Немного предыстории. Через два года после начала Первой мировой войны только одно балканское государство – Румыния - не стало ее участницей. Оба противоборствующих блока пытались привлечь эту страну на свою сторону, однако делалось это из разных соображений. Германия и Австро-Венгрия были заинтересованы в сельскохозяйственной продукции и нефти Румынии много больше, чем в ее солдатах. Франция с Англией искали любой возможности открыть новый фронт против немцев, что отвлечь хоть сколько-то германских дивизий с Западного фронта. Россия предпочла бы сохранить Румынию в состоянии нейтралитета – лишь бы та не мешалась, и видя в слабости экономики вооруженных сил соседней державы опасность для себя.
Последняя, между тем, думала прежде всего о своей выгоде (было такое обидное выражение у, кажется, Бисмарка: румыны — это не нация, а профессия) и, склоняясь скорее в сторону Антанты, ждала благоприятного стечения обстоятельств для принятия окончательного решения. Летом 16 г., с началом битвы на Сомме и Брусиловским прорывом, румынские власти увидели для себя надежду на успешный исход войны. Однако свое участие в ней Румыния обставила по-особенному: настояв на военной помощи России боеприпасами и оружием и непосредственных действиях ее частей на своей территории (русское командование отправило туда один армейский корпус, и не лучший), стратегическое командование Румыния оставила за собой. Другими словами, принимать решения и командовать румынские военачальники будут сами. При этом армия Румынии не имела достаточного количества пулеметов и артиллерии (без чего воевать можно было только в колониях), кадровых офицеров и младшего командного состава. Кроме того, воевать румыны планировали только с Австро-Венгрией, а против них, кроме последней, вышли Германия, Болгария и Турция.
Отметим, что наступления Румынии немцы и австро-венгерцы ждали загодя и подготовились к нему, сосредоточив небольшие, но опытные и технически очень хорошо оснащенные силы. В начале румынским частям сопутствовала удача в силу их численного превосходства, но наступали они медленно и неумело, а противник оперативно подтягивал резервы. Измотав румынские подразделения в боях, немцы и их союзники нанесли ответный удар, после которого последовательно били румын шаг за шагом.
Англия и Франция с самого начала отказались принять хоть какое-либо действенное участие в поддержке Румынии, ограничиваясь финансовой помощью (и то небольшой) и советами. Основная тяжесть непосредственного спасения румын легла на Россию, оказывать давление на которую и перекладывать вины за неуспех союзники начали сразу же. Зависимость от западных поставок и займов лишало царское правительство рычагов влияния, так что скоро пришлось снимать войска с фронта и отправлять их в Румынию, которая месяц за месяцем принимала одно неправильное и решение за другим, пока ее войско не было разбито, а столица взята неприятелем.
М. В. Оськин в этой небольшой работе (из 60 стр. текста почти половина занимают иллюстрации), фактически брошюре, а по объему – очерке, последовательно, хотя и не в полном масштабе (согласен замечанием об отсутствии информации о потерях всех участников тех боев), показал историю этих нескольких месяцев второй половины 1916 г. Автор использовал в своем исследовании различные источники, включая архивные материалы, а для иллюстрирования – фотографии, рисунки и карты того времени, что сделало его труд наглядным и живым.
Оформление серийное: мягкий переплет, чуть увеличенный формат, офсетная бумага. Тираж 800 экз.
Рекомендую это, пусть и небольшое, но вполне обстоятельное издание всем интересующимся историей Первой мировой войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть