Способность запорожца Юрия Михайловича Сушко писать обо всем на свете, от письма турецкому султану до биографий знаменитых в неожиданном ракурсе (примерно такое название носит серия книг издательства «Эксмо») не может не впечатлять. Все бы ничего, если г-н Сушко продолжал писать о Владимире Высоцком, различным аспектам жизни которого он посвятил с полдюжины книг, среди которых есть и «Друзья Высоцкого», и «Подруги Высоцкого», и «Женщины в жизни Владимира Высоцкого» (тонкий нюанс: подруги и женщины отнюдь не одно и то же). Но, почувствовав вкус к работе, неутомимый малороссиянин перешел на жизнеописания других актеров (Леонид Филатов), ученых (Эйнштейн), писателей (Чехов) и разного рода политических авантюристов от Петлюры до Блюмкина. О новой книге про последнего и пойдет речь.

Скажу сразу: если вы ранее читали книгу Алексея Велидова «Похождения террориста. Одиссея Якова Блюмкина», вышедшую в свет в 1998 году издательством «Современник», то от покупки «Девяти жизней…» смело можете отказаться. Юрий Сушко её тоже читал, о чем упоминает в библиографии, правда, при этом почему-то ошибочно указывая год выпуска. Но ведь других полноценных биографий убийцы графа Мирбаха не существует, и потому сборник, включающий очерки Велидова, Ярослава Леонтьева и Олега Шишкина, стал основой для книги Сушко.

Впрочем, это отнюдь не плагиат и даже не вольный пересказ чужого труда, хотя при чтении главы «Шамбала ты моя, Шамбала…» (бедная Шаганэ!) трудно удержаться от мысли, что у Олега Шишкина есть веский повод, чтобы обидеться. Это и не роман, и не документальное исследование, а скорее беллетристическая биография, в которой художественный вымысел сосуществует на равных правах с историческими фактами. Так, например, исключительно благодаря неистощимой фантазии Юрия Сушко Яков Блюмкин с легкостью превращается в автора «Баллады о двадцати шести» (Есенин, оказывается, в это время спал) или же в сокамерника Бориса Савинкова, ведущего со знаменитым террористом диспуты по общественно-политическим и философским вопросам. Лейтмотив девяти жизней, которые надлежит прожить его герою, раскрывает перед автором почти безграничные возможности. Возможно, это кому-то и покажется забавным, но со стороны производит впечатление фатальной логореи, с которой автор не в состоянии справиться и таким образом попросту вынужден писать, что называется, от зари до зари. А тем временем несчастному читателю остается только гадать, кем же был Яков Блюмкин на самом деле. Скрыть

В целом книга построена по тому же плану, что, например, и биография Завоевателя, написанная Полем Зюмтором и выпущенная «Молодой гвардией» в серии «Жизнь замечательных людей»: вначале приводится общая социально-экономическая характеристика Европы первой половины XI века, после чего в трех разделах последовательно разбираются этапы жизни наиболее известного представителя Нормандской династии, проделавшего путь от бесправного бастарда до всесильного монарха. Однако на этом сходство двух этих исследований и заканчивается. Работа Мишеля де Боюара, появившаяся на свет в 80-е годы прошлого века с куда большим основанием претендует на то, чтобы считаться именно полновесной биографией, нежели труд Зюмтора, основной акцент делающего на культурологических аспектах нормандского завоевания и политики Вильгельма I. Это именно биография, а не «еще одна книга о…», автор которой, путаясь в хитросплетениях нравственных оценок, в очередной раз пытается ответить на риторический вопрос, что принёс Завоеватель Британии: зло или благо. Скажу больше, это одна из лучших работ на тему нормандского вторжения, которую мне доводилось читать.

Помимо подробного, насыщенного фактами и достаточно внятного изложения у этой книги стоит выделить еще два плюса. Во-первых, широкое привлечение автором нарративных источников, благодаря подробному анализу которых даже не самый сообразительный читатель поймет, в чем, например, заключаются принципиальные отличия разных редакций «Англосаксонской хроники», почему не стоит доверять некоторым свидетельствам Ордерика Виталия или откуда черпал вдохновение для своего «Романа о Ру» Вас. Собственно, именно на них, а не на работах своих предшественников де Боюар преимущественно и строит свое повествование. Во-вторых, стремление автора каждое событие и явление рассматривать не изолированно, а в общеисторическом контексте и тесной связи с другими элементами политической системы того времени, что, в частности, позволяет по новому оценить роль нормандцев на европейской арене. Скрыть

Возможно, что в этой книге есть ошибки и неточности, чего сам автор не только не отрицает, но, напротив, открыто говорит об этом в предисловии. Вероятно, некоторые выводы кому-то из читателей могут показаться спорными или даже принципиально не верными, сиречь отличными от их собственного понимания предмета, сформированного на основе прочитанного или услышанного ранее. Но нельзя отказать Леониду Юзефовичу в глубоком знании и понимании «темы Унгерна», изучению которой он посвятил не один десяток лет и по-настоящему проникся ею. Вот, кстати, великолепный пример того, как не пылая страстной любовью к своему подопечному, можно создать умную, интересную и достаточно объективную биографию.

Несомненным достоинством «Самодержца пустыни» является старательно воссозданный автором исторический фон описываемых и анализируемых им событий. В результате барон Унгерн предстает не какой-то оторванной от жизни и никем из современников не понятой демонической фигурой, а наоборот, прекрасно «вписывается в интерьер», являясь естественным порождением сложившейся ситуации. Он вовсе не Божество, а лишь жалкая жертва обстоятельств. Вообще, задаче десакрализации барона автор придает огромное значение и в целом с ней справляется. Тот, кто внимательно и вдумчиво прочтет эту книгу, едва ли сотворит себе похожего на ее героя кумира. И это особенно важно в современных условиях, когда находится немало охотников реставрировать «доброе имя» Унгерна, чтобы под его прикрытием выступить в новый крестовый поход.

P.S. Неплохо бы было поправить в описании товара фамилию барона. Он все-таки Унгерн фон Штернберг, а не Унгрен-Штренберг. Скрыть

Добротная научно-популярная монография хорошо известного в нашей стране американиста, ориентированная в первую очередь на молодежную аудиторию и представляющая собой компиляцию различных сведений - от достоверных фактов до самых нелепых домыслов – о морских путешествиях в Новый Свет. В конце книги делается закономерный вывод, что даже если Колумб и не был первым «неамериканцем», ступившим на берег нового континента, чести первооткрывателя Америки его лишать негоже.

Все бы хорошо, но свежим взгляд многоуважаемого Валерия Ивановича Гуляева на проблему никак не назовешь. Данное издание мало чем отличается (если вообще отличается) от его же монографии 1992 года «Доколумбовы плавания в Америку: мифы и реальность». Даже в комментариях дается ссылка на «приближающийся юбилей 500-летия открытия Америки Колумбом», который, как мы все, конечно, хорошо помним, был торжественно отмечен 19 лет назад, а в библиографии самый поздний источник – «Синдбад-мореход. Избранные сказки, рассказы и повести из “Тысячи и одной ночи”» - датирован 1988 годом. Более же серьезные работы (речь, разумеется, не о заметках из газет «Комсомольская правда» и «Неделя»), анализируемые Гуляевым, преимущественно относятся к шестидесятым-семидесятым годам прошлого века. То ли маститый ученый, в 2008 году отметившего свое 70-летие, подзабыл отредактировать свой старый текст, то ли издательство «Ломоносовъ» перешло на выпуск репринтных изданий. Скрыть

Оригинальное название этого произведения «Гого но Эйко» адекватному переводу на какой-либо другой язык практически не передается, поскольку содержит игру слов: «eiko» одновременно означает и «слава», и «буксировка». Переводивший роман на английский язык Джон Натан рассказывал, что специально обратился к автору за помощью, и тот посоветовал ему выбрать длинное название, что-нибудь в духе «В поисках…», а затем после паузы одним духом выпалил целую дюжину вариантов. Позже из этого перечня он выбрал одно, а именно «Моряк, которого отвергло море» (Sailor Who Fell From Grace With The Sea). Можно еще добавить, что в середине семидесятых, уже после смерти Мисимы, в Англии по мотивам романа и под тем же названием был снят художественный фильм, главную роль (правда, не Рюдзи Цукадзаки, а Джима Кэмерона) в котором исполнил небезызвестный Резиновый утенок Крис Кристофферсон.

Если эту историю и можно назвать романтической, то непременно с приставкой «по-мисимовски». Что это значит, объяснить в двух словах, да еще не раскрывая сюжетных перипетий, довольно трудно. Попросту невозможно, если человек не знаком с «Исповедью маски» и «Запретными цветами» и не подозревает о роли личных переживаний в творчестве писателя. А именно здесь и кроется ключ к пониманию Мисимы. Романтизм многих его героев это пропущенная через себя навязчивая идея о красоте смерти. «Он считал, что на пути к лучшей в мире женщине — той, что встречается в жизни лишь раз, — непременно стоит смерть. Это она зовет и притягивает друг к другу ничего не подозревающих влюбленных». Написано про моряка-отступника Рюдзи, но в равной мере может быть отнесено к самому автору. Нужно лишь выбросить неуместное слово «женщина».

Как и во всех своих крупных серьезных произведениях (написанные задней левой романы с продолжением для домохозяек не в счет), Мисима с подчеркнутым вниманием относится к мельчайшим деталям. Во время работы над «Моряком» он часто ездил в Йокогаму, делая зарисовки в порту, парке и торговом районе, а для изобилующей анатомическими подробностями сцены вивисекции котенка, по собственному признанию, действительно убил, а затем вскрыл животное, прежде чем попытался описать этот неаппетитный процесс. «Не могу писать о том, чего не видел своими глазами…». Чего в этой фразе больше: бахвальства или искренней веры? По крайней мере, на этот вопрос Мисима ответил однозначно. Не только этим романом, но и своей жизнью, равно как и смертью. Скрыть