Не самый удачный выбор для серии «Повседневная жизнь человечества». Большая часть книги – пространные, если не сказать довольно заумные рассуждения на тему творческих и политических взаимоотношений двух центральных фигур движения, Андре Бретона и Луиса Арагона (лишь периодически на страницах всплывают имена Поля Элюара и Тристана Тцары, остальные просто массовка) с обильным цитированием их произведений. О житии-бытии экс-дадаистов автор не то, чтобы вообще не говорит, но распространяться явно не любит. Исключение составляет только скрупулезное воспроизведение маршрутов перемещений «сюрреалистических» жен и любовниц, этакая хроника «из рук в руки». Оно и не мудрено: в оригинале книга называется «Сюрреалисты», а многообещающая приписка про повседневность от лукавого, то бишь издательства «Молодая гвардия».

Еще один важный нюанс: без сомнения, книга рассчитана на хорошо подготовленного читателя. Начинать с нее знакомство с сюрреализмом явно не стоит. Лучше выбрать что-нибудь попроще, а заодно неспешно разобраться в терминологии и вопросах теории. Изучение художественного наследия Эрнста, Пикассо и Брака приветствуется. Ну, а если вы еще самостоятельно осилите «Песни Мальдорора», «Пьяный корабль» и «Гаспара из тьмы», то тогда вам сам черт не страшен.

И напоследок отмечу вступительную статью переводчицы Е. Колодочкиной. Она-то в данной книге как раз абсолютно к месту. Жаль коротковата. Скрыть

По прочтении «невинно убиенный» Блюхер совершенно не произвел впечатления человека, которому должно и хочется сострадать. Напротив, хотел автор того или нет, нарисовал он довольно неприглядный портрет: завистливый неврастеник, ревнивый кобель и запойный алкоголик. Да еще большой любитель приврать, приукрасить свою биографию. Блюхер работал на заводах, участвовал в нелегальных кружках и организовывал стачки? Нет, служил приказчиком у купчихи Белоусовой и был ее любовником. Во время Первой мировой войны был награжден двумя Георгиевскими крестами, получил чин унтер-офицера, совершил много подвигов? Вранье от первого до последнего слова. Тяжело ранен в лихой атаке? Сильное преувеличение, если только не считать за лихую атаку сидение в окопах под неприятельским обстрелом.

Историографы лишь повторяют легенду, сочиненную для них самим Блюхером. Незадолго до своего ареста уже оказавшийся в опале маршал пишет в письме своему родному брату Павлу: «Если тебе придется отвечать на вопросы моего дореволюционного прошлого, то отвечай, как ты это делал до сих пор, только правду». Какую «правду» подразумевает Блюхер? «Дорогой братан», очевидно, долго над этим не раздумывал и на втором допросе «заложил» Василия Константиновича как врага народа, что называется, по полной программе. Вот и верь после этого в абсолютную невиновность и «белопушистость» «дальневосточного царька».

Отмечу еще, что дополнительный колорит книге придают обильно рассыпанные по тексту и отдающие еще не всеми позабытым душком совковой пропаганды такие эпитеты, как «распоясавшиеся китайские милитаристы», «правящая маньчжурская клика», «белокитайская военщина» и т.п. Вероятно, по мнению автора, это оживляет повествование. Скрыть

А можно ли эту книгу действительно назвать фантастическим романом? Вся фантастика, по большому счету, заключается в допущении возможности темпоральных перемещений в одностороннем порядке – из настоящего в прошлое и обратно, разумеется, исключительно в научных целях. Других явственных свидетельств того, что на дворе 2054 год, у Конни Уиллис нет. Взять хотя бы то обстоятельство, что наиболее «продвинутыми» средствами связи оказываются пейджер, о существовании которого многие из нас уже сегодня благополучно забыли, и нещадно барахлящий стационарный видеотелефон, а глобальная компьютерная сеть является достоянием только узких университетских кругов. Информационной перегруженностью, несмотря на широкое распространение так называемых «визиков» (да здравствует голография!), человечество будущего явно не страдает, поэтому сведения о том, во что одевались их далекие предки, бедным оксфордским медиевистам приходится черпать из научно-популярной литературы, а гардероб для путешествия в прошлое формировать из предметов реквизита местного драмкружка. То, что годилось для 1992 года, когда была написана книга, сегодня представляется явными анахронизмом, не говоря уже о 2054 годе.

Зато в медико-биологическом плане «Книга Страшного суда» и впрямь повествует о вещах невероятных. Можно теоретически предположить, что вирус оказался возбудителем чумы по вине переводчика, а не автора (есть, к сожалению, такие люди, которым что вирусы, что бактерии – все едино, микробы одним словом), но каким образом таинственный грипп перенес 700-летнее заточения в средневековом захоронении и почему в середине XXI века с ним борются с помощью антибиотиков, включая пенициллин, боюсь, не сможет ответить даже Г.Г. Онищенко.

Однако саму Конни Уиллис, как мне кажется, интересует в первую очередь не будущее, а прошлое. Здесь стоит особо подчеркнуть, что действие романа протекает параллельно в двух измерениях - далекое прошлое и не очень далекое будущее, - постоянно перемещаясь из одного в другое. Вероятно, пять лет подготовительной работы над книгой как раз и потребовались для того, чтобы как можно более глубже погрузить себя, а заодно и потенциального читателя в мрачную атмосферу повседневной жизни деревенской Англии XIV века, создать ощутимую иллюзию присутствия. Отсюда и многочисленные цитаты на латыни и старо-английском языке, подозрительно смахивающим на современный голландский, и скрупулезные, изобилующие подробностями описания деталей средневекового быта. Сделав ставку на исторический псевдореализм, автор сознательно пожертвовала всем остальным: характеры персонажей пугающе прямолинейны, сюжет позаимствован из классической рождественской истории («это даже хорошо, что пока нам плохо»), а экуменизм шагает по страницам и эпохам семимильными шагами. Верно лишь то, что люди остаются людьми, как бы не менялись обстоятельства вокруг них. И не важно, происходит это в XIV веке или в XXI. Скрыть

Бытует мнение, что цветная фотография появилась в лучшем случае в середине XX века. Это глубокое заблуждение: на самом деле создание Максвеллом первого цветного фотоснимка относится к 1861 году (т.е. когда в России отменили крепостное право, или, говоря словами советских историков, покончили с феодализмом), тогда как первое черно-белое фотографическое изображении было сделано всего лишь 40 годами раньше, точнее в 1822 году. Другое дело, что широкого распространения технически довольно сложный метод долгое время не получал, что, впрочем, не мешало ему продолжать совершенствоваться.

Одним из тех, кто приложил к этому руку, был русский фотограф Сергей Михайлович Прокудин-Горский. В 1906 году при помощи фотокамеры собственного изобретения он сделал свой первый снимок «в естественном цвете». Через год у Прокудина-Горского созрел грандиозный по замыслу план создания документального фотообзора всей России. Добившись встречи с самим Императором Николаем II, фотограф-энтузиаст нашел в его лице не только понимающего зрителя, но и царственного покровителя. Прокудину-Горскому был выдан высочайший рескрипт, обязывавший все официальные лица оказывать ему всемерное содействие, а кроме того фотограф получил в свое полное распоряжение специально оборудованный вагон-фотолабораторию, пароход и легкий аэрокатер.

Итогом этой необычной экспедиции, длившейся несколько лет, стала огромная коллекция цветных стеклянных негативов и черно-белых фотографий, которая волею судеб почти целый век пролежала в безвестности в Библиотеке Конгресса США, будучи вывезена Прокудиным-Горским из России после 1917 года, а затем продана его наследниками. Данный фотоальбом дает возможность познакомиться хотя бы с небольшой частичкой нашей подлинной, ничем не приукрашенной истории.

Попутно обращу внимание на два нюанса. Во-первых, подавляющее большинство фотографий объединяет православная тематика. Удивляться этому не нужно, ведь издание осуществлено Белорусской православной церковью. Во-вторых, несмотря на высокое качество полиграфии и уникальность представленных материалов, цена на альбом, на мой взгляд, сильно завышена. Тем, кто желает приобрести сию красоту по адекватной цене, следует поискать книгу в другом магазине. Ибо изрек Спаситель: «Ищите, и обрящете». Скрыть

Не знаю, как на других книгах Бориса Тененбаума, посвященных Наполеону, Макиавелли и Борджиа, но на обложке этой смело можно ставить штамп «для блондинок». Прочие читатели вряд ли вынесут для себя что-то полезное и новое. В основном автор повторяет широко известные факты биографий английских монархов (да и не только их, поскольку за пределами туманного Альбиона тоже происходит много интересного, и посему каждое лыко будет в строку), не особо разбираясь, где правда, где красивая легенда, а где давно опровергнутый миф, руководствуясь при этом собственной интуицией. Однако выдергивая информацию из различных источников, г-н Тененбаум не утруждает себя дополнительной проверкой, а к датам и числам вовсе испытывает какое-то патологическое пренебрежение.

Приведу пример. «Свою будущую жену Генрих увидел в первый раз 14 ноября 1491 года. Ей было тогда 16 лет, и она была невестой его брата, наследного принца Артура». В следующем абазе читаем: «Генрих присутствовал на свадьбе брата в качестве 10-летнего щекастого мальчика, который с энтузиазмом участвовал в танцах. Принц Артур внезапно умер в марте 1503 года, после всего лишь 4 месяцев супружества».

В 1491 году будущий английский король Генрих VIII только родился, стало быть 10-летним щекастым мальчиком быть не мог. Венчание Каталины и Артура действительно состоялось 14 ноября, но 1501 года, причем испанской инфанте в этот момент было не 16, а 15 лет, поскольку родилась она в декабре 1585 года. А смерть принца Артура наступила в апреле 1502 года, а не в марте 1503, да и 4 месяца там получаются разве что с большим натягом. Впрочем, возможно, из Бостона, где проживает г-н Тенебаум, все это видится несколько иначе, а блондинкам так и вовсе без разницы.

В сухом остатке собственно от автора в «Тюдорах» остаются только скабрёзные комментарии, перманентные глупые подхихикиванья и горячее желание продемонстрировать свою высочайшую эрудицию во всех областях без исключения, но в первую очередь в литературоведении. Поражает обилие цитат из произведений Хилари Мантел и Шекспира, равно как и завершающий аккорд – псалом 118 вкупе с сонетом Тененбаума (ах, вы, оказывается, еще и поэт!). И апогей - пространные рассуждения о том, почему бы Мао Цзэдуну не быть Шекспиром. До такого бы даже Гилилов не додумался. Скрыть