Библиография Николая Непомнящего насчитывает десятки, если уже не сотни, книг. Столь примечательная плодовитость автора объясняется достаточно просто: излюбленная, кропотливо разрабатываемая им тема разнообразных тайн, феноменов и загадок, подстерегающих нас буквально на каждом шагу, практически неисчерпаема. Остальное дело техники и искусства компиляции (разумеется, на глубину и фундаментальность такие работы не претендуют), из чего можно сделать вывод, что хорошо известная серия «100 великих» будет жива до тех пор, пока Николаю Николаевичу не надоест писать. Помимо этого автор еще является и опытным путешественником, побывавшим за свою жизнь во многих уголках земного шара, что дает ему с полным правом утверждать «И я там был!», а не только листал перед сном популярный журнал «Вокруг света» с иллюстрацией цветной.

Был Николай Николаевич и в Африке, пусть и «не в центральной её части», а в западной, но тоже очень-очень чёрной. Правда, в книге «Тайные общества Чёрной Африки» он не столько делится собственными впечатлениями от некогда увиденного, сколько отдает предпочтение пространным цитатам из книг и статей полувековой давности (см. список использованной литературы в конце), а также выдержкам из досье неких неизвестных африканистов (впрочем, как знать, может, это как раз и есть сам Николай Непомнящий). С одной стороны всё это, конечно, весьма интересно, особенно для тех, чьи познания об Африке ограничиваются школьным курсом географии, однако с другой, сильно смахивает на реферат, подготовленный старательным и начитанным подростком.

Кроме того, мне представляется довольно сомнительным включение зулусов в число африканских «тайных обществ» наряду с догонами, «людьми-леопардами», колдунами вуду и заклинателями змей. Понятно, что без главы «Зулуссский спецназ» объем книги уменьшился бы более чем на треть, а изменить заголовок не позволяло название задуманной издательством «Вече» серии «История орденов и тайных обществ». Но мне искренне жаль неискушенного читателя, которому предстоит продираться через дебри запутанных семейно-родовых отношений зулусских вождей, достойных бразильского телесериала, чтобы по прочтении сотни с лишним страниц выяснить, что никакого тайного общества зулусов никогда не существовало. Скрыть

В большинстве своем представленные в сборнике произведения к жанру нуара имеют отношение достаточно отдаленное (или вообще не имеют оного), являя собой обычную доморощенную чернуху. Однако составители (Nomina sunt odiosa), более заинтересованные в том, чтобы беззастенчиво вписать себя в число авторов, видимо, полагали, что слово «нуар» более созвучно с таким дорогим и близким для них словом как «гламур», в отличие от чернухи, вызывающей стойкие ассоциации лишь с порнухой.

Выбор же Москвы в качестве отправной точки был предопределен: во-первых, заказом сверху от бруклинского издательства Akashic Books (специализирующегося, кстати, на выпуске книг в упомянутом выше жанре) в рамках проекта «Сити Нуар», а во-вторых, благоразумным, с точки зрения питерских барышень-составительниц, посылом не гадить там, где ешь. Впрочем, имидж города на Неве как «криминальной российской столицы» уже настолько прочно засел в сознании отечественных читателей и телезрителей, что удивить их очередной вариацией «Бандитского Петербурга» – с нуаром или без – едва ли представлялось возможным. А удивить очень хотелось. Потому-то выбор пал на Москву, хотя именно её-то почти ни в одном из рассказов вы и не увидите. Какой уж там «портрет Большого города», скорее проступающая сквозь грунтовку фактура полотна.

Зато чертовой дюжине финалистов, номинантов, лауреатов, копирайтеров и примкнувшей к ним Петрушевской вне всякого сомнения удалось удивить другим. Некоторые из «самых ярких современных российских писателей» оказались столь же безграмотны, что и их персонажи-маргиналы, родив на свет такие перлы, как «мускулинность», «петикантроп», «туберкулезная слюна», «стряпчие уличной шаурмы» и т.п. Сергей Кузнецов и вовсе проявил чудеса топографического кретинизма, расположив в своем повествовании город с Лубянской площадью… на берегу Финского залива.

При желании, в отдельных произведениях можно, конечно, найти положительные моменты, но в целом сборник напоминает неудачную попытку рафинированных интеллектуалов мысленно «сходить в народ», причем желательно по-большому. Как сказал бы по этому поводу классик, «в одну телегу впрячь не можно нуар и “Горе от ума”». И дочитав очередной «нуаровый» рассказ, хочешь задать его автору вопрос: «Чего сказать-то хотел?». Скрыть

Каких-то принципиально новых сведений о Гумилёве эта компиляция воспоминаний современников (родных, друзей, любовниц, противников, коллег и просто случайных знакомых) и его собственных автобиографических записок не содержит, о чем несложно сделать вывод, просмотрев «Библиографическую справку». Наиболее известные и доступные источники г-н Фокин в своей книге задействовал, причем в качестве его личной заслуги можно указать четкую (хотя и не бесспорную) структуризацию материала: этакое наглядное пособие «Гумилев в разрезе с интимными приложениями». Некоторое недоумение, правда, вызывает излишний, на мой взгляд, акцент на «кобелизме» милейшего Николая Степановича, но, видимо, по задумке составителя и автора серии, в этом и заключается «безглянцевый» характер издания.

А вот отсутствие профессионального комментария недостаток уже более серьезный. Неофитам литературоведения, на которых, как мне представляется, и ориентирована серия «Без глянца», полезно было бы объяснить, почему не всегда стоит доверять словам некоторых мемуаристов, что вообще собой представляют упоминаемые на страницах люди и, наконец, в каком контексте были произнесены ими те или иные фразы. В этом случае ценность книги заметно бы возросла Скрыть

«Когда мы были молодые…», «когда деревья были большие…», когда девочки краснели при слове «попа»…, короче, до всемирного потопа (лет эдак сорок-пятьдесят назад) всё это действительно было бы смешно, если бы не было так грустно. Именно грустно, поелику многие пародии слишком уж похожи на оригиналы (порой это даже напоминает игру «Найди три отличия»), так что и обижаться есть на что. Однако над убогими, как известно, смеяться грешно, тогда как на обиженных воду возят. Вот и получается: талантливо, но не смешно, ибо правда. Потому-то во время первой читки в редакции «Литературной газеты» и сидели профессиональные юмористы с каменными лицами.

Главная же беда в том, что все меньше остается читателей, которые были бы настолько хорошо знакомы с творческим наследием «любителя жизни» Ваншенкина, «гончаровоненавистника» Смелякова или «защитника Зверева», чтобы отделить истину от пародийного вымысла. Прочие же воспримут большинство миниатюр за чистую монету. Хотя на самом деле все это липа. Скрыть

Начнем с содержания: предельно сжатый очерк о группе в целом и небольшие зарисовки о жизненном и творческом пути ее ведущих представителей (Дени, Рансон, Боннар, Вюйар, Руссель, Валлотон, остальные – за кадром). Интересно (спасибо г-же Крючковой), но мало, хотя от 48-страничного издания многого ожидать, конечно же, не приходится. Безусловно, в плане информативности книга сильно проигрывает изданному еще в 1996 году (и в 2003 году переизданному) иллюстрированному альбому Альберта Костеневича «Боннар и художники группы Наби» (даже при том, что Боннару там посвящена львиная доля страниц). Вряд ли те, кто всерьез интересуется «Пророками» узнает что-то для себя принципиально новое. Тем же, кто с художниками, входившими в группу «Наби», практически не знаком, думаю, в качестве краткого ознакомительного курса этот альбом вполне подойдет.

Теперь несколько слов об оформлении. Выбранный формат издания (он превышает стандартный А4), как я понимаю, должен преимущественно использоваться для полностраничного размещения изображений, что позволило бы внимательно, в спокойной домашней обстановке рассмотреть все нюансы и детали полотна (излишне напоминать, что почти в любом отечественном музее недремлющие старушки из бессмертного племени советских вахтеров вам не позволят приблизиться к картине ближе чем на метр). Какой смысл выпускать альбом столь громоздкого формата, напичкав его миниатюрными репродукциями, кои легко влезли бы в книгу обычного формата, мне невдомек. Возможно, всему виной тяга издательства «Белый город» к гигантомании, тогда как содержание отходит на второй план.

Впрочем, куда большее разочарование мне пришлось испытать, не обнаружив в перечне репродукций моего любимого «Лета в Нормандии», принадлежащего кисти Пьера Боннара (о моем неравнодушном отношении к этому художнику догадаться довольно легко). Конечно, издательство не виновато, что вкусы составителей альбома не совпали с моими собственными, но горький осадок от этого, увы, не исчезает. Только и остается, как прежде, собраться с мыслями и отправиться в Пушкинский музей, где можно пялиться, правда, только издали, на вожделенное полотно хоть до самого закрытия. Скрыть