Очередная книга-компиляция, не требующая от автора-составителя ни напряженной умственной работы, ни наличия элементарных творческих способностей, что убедительно доказывают прежние работы г-жи Тендоры, посвященные Вячеславу Тихонову, Георгию Юматову и Изольде Извицкой. Достаточно иметь интернет под рукой и ВГИК за плечами, ввернуть в текст многозначительную фразу «когда я брала интервью у Марьиванны, она призналась мне…», чтобы разбавить многостраничные фрагменты, заимствованные из воспоминаний деятелей киноискусства, зачастую не имеющие не только прямого, но и вообще никакого отношения к личности главного героя. Добавим в плавильный котел глупые актерские байки, журналистские выдумки и сплетни, пространные описания киносюжетов и десяток заезженных цитат. Готово! В итоге за биографию да еще с эпитетом «лучшая» выдается панегирик, штампованно безликий и изобилующий повторами (тошно в пятый раз читать, что нос у Быкова был «уточкой», словно это единственная черта, характеризующая его облик) и необъяснимыми противоречиями. То, что в процессе издания пафосное название «Реквием русскому солдату» заменили на невразумительно-инфантильное «Аты-баты…», сути дела не меняет.

Если все это было сделано, дабы доказать, что Леонид Быков был и остается символом своего времени, и «вряд ли бы он нашел свое место в сегодняшнем дне», результат явно не стоил затраченных усилий. Скучная, унылая книга, не достойная истинно народного кумира, имя которого она была призвана увековечить. Скрыть

Для начала стоит сказать несколько слов об авторе. Дмитрий Борисович Павлов, ныне заведующий кафедрой истории России и права МИРЭА, а заодно преподающий историю стран Азии и Африки в Православном Свято-Тихоновском государственном университете, свой путь в науке начал в конце восьмидесятых годов, защитив в 1989 году кандидатскую диссертацию по теме «Эсеры-максималисты в первой российской революции». Поскольку мне довелось с ней ознакомиться, могу с уверенностью сказать, что в то время японские деньги в чужом кармане Дмитрий Павлов не считал. Через пять лет, в 1994 году в №3 журнала «Исторический архив» (к слову, членом редколлегии которого Д.Б. Павлов состоит) под рубрикой «Россия и мир» он публикует подборку документов на тему «Тайная война против России: Из документов русской контрразведки 1904-1905 гг.». В нынешнюю книгу эта подборка включена практически целиком, равно как и анонимный «Проект организации агентско-разведочной деятельности на Дальнем Востоке», взятый из другой книги Д.Б. Павлова «Русско-японская война 1904-1905 гг. Секретные операции на суше и на море», вышедшей в 2004 году в издательстве «Материк». Означенный проект, надо заметить, собственно к основной теме книги «Японские деньги для первой русской революции» никакого отношения не имеет, но, автор, видимо, придерживается того же мнения, что и тот японец, который «…не разделяет разведку от пропаганды. В его представлении это две разные стороны одного и того же дела (shiraberu)». Так что еще большой вопрос, о чем же книга: о первой русской революции или о деятельности разведок двух воющих стран. Последнее, как мне кажется, автору гораздо ближе.

В предисловии Дмитрий Борисович указывает, что помимо отечественных архивных материалов при работе над книгой он использовал документы внешнеполитического ведомства Великобритании, Национального архива Финляндии и Библиотеки парламента Японии, не говоря уж о мемуарах, дневниках и переписке непосредственных участников событий более чем вековой давности. Очевидно, это так и есть, но дело в том, что, если судить по книге, ничего принципиально нового в видение предмета исследования эти документы не вносят. Все сводится к тому же, что было, в принципе, известно и ранее: японская разведка в лице полковника Мотодзиро Акаси действительно оказывала финансовую помощь финским (Циллиакус) и грузинским (Деканозов) националистам в их попытках приобретения и контрабандного ввоза на территорию Российской империи оружия с целью организации массовых вооруженных беспорядков. Что немаловажно, попытках провалившихся – да здравствуют отечественные спецслужбы! В то же время большинство революционно настроенных российских политических партий, исключая разве что опереточного попа Гапона, от деятельного участия в данной авантюре уклонились, в том числе и социал-демократы. Так что сенсационных открытий в духе того, будто лидеры большевиков были не только немецкими шпионами, но еще и японскими, на страницах этой книги вы, к счастью, не найдете. По большому счету, на этом можно ставить точку, поскольку остальное – детали, вроде того как звали служанку парижской гостиницы, воровавшей у японского полковника телеграммы; сколько франков требовалось на оплату работы филера Лануана в Лондоне и с каким акцентом разговаривали между собой на английском языке матросы судна «Джон Графтон». Более того, эти же самые нюансы Дмитрием Борисовичем уже были тщательно разжеваны в его упомянутой выше монографии о русско-японской войне. Посему в чем принципиальная новизна данной работы и зачем на ее издание нужно было тратить деньги Российского гуманитарного научного фонда лично мне невдомек. Скрыть

Впечатление от книги неоднозначное. Сразу стоит сказать, что начинать с нее знакомство с темой последних дней царского семейства Романовых, на мой взгляд, не стоит. Хотя бы потому, что автор, эксперт-криминалист Юрий Александрович Жук (подозреваю, что он близкий родственник хорошо известного историка оружия и художника Александра Борисовича Жука) не только не ставит перед собой целью нарисовать свою собственную версию гибели последнего русского царя и его близких, но и чужие концепции предпочитает не повторять, разве что покритиковать. Такое впечатление, что целостная картина убийства автора не очень-то интересует, ибо знает он ее и без того досконально, одновременно предполагая подобное знание и в своих читателях. Посему прежде чем браться за данный труд, настоятельно рекомендуется заблаговременно ознакомиться с работами по теме следователя Н.А. Соколова, Михаила Дитерихса, Роберта Масси и пр., разумеется, не упустив из виду творчество Эдварда Радзинского. Чем больше прочтете, тем лучше. И лишь после этого можно смело браться за книгу Жука, посвященную некоторым техническим и второстепенным вопросам убийства семьи Романовых. Например, резонно ли говорить о так называемой «записке Юровского» как о фальсификации (и если это не фальсификация, то о чем тогда вообще говорить)? Кто оставил на стене дома Ипатьева таинственную надпись из Гейне? Стоит ли доверять мемуарам Йоганна Людвига Мейера? И можно ли, опираясь на архивные документы, восстановить имена «латышей» из расстрельной команды?

Все достаточно убедительно, логично и обстоятельно, но только до тех пор, пока автор держится в рамках своей специальности. Особенно интересным мне представляется материал, посвященный действительной роли Я.М. Свикке в описываемых событиях. Однако последняя глава «След союзников в деле попытки спасения царской семьи», нашпигованная фантастическими предположениями, бездоказательными зачастую гипотезами и якобы имевшими место фактами, выдающимися за непреложную истину, больше напоминает газетную утку, нежели серьезное историческое исследование. Чувство меры в данном случае Юрию Александровичу, похоже, изменило, или же лавры Радзинского, с рассуждениями которого в выводах автора наблюдаются несомненные аналогии, не дают покоя. Скрыть

Первое, на что следует обратить внимание при знакомстве с этой книгой, это пометка «Подарочное издание» (см. самую верхнюю строку обратной стороны обложки). Исходя из этого, вряд ли следует ждать внутри обширных материалов «по финансированию космических проектов и их зависимости от политической ситуации» и сетовать на «перекосы в сторону иллюстрированности». Такие книги пишутся и покупаются не для научной работы, а для души. Их нужно не придирчиво штудировать, а восторженно созерцать. Ведь представленные фотографии не только в большинстве своем уникальны, но еще и завораживающе великолепны. А мальчишки, которые мечтают вырасти и стать не бандитами, а космонавтами, мне кажется, еще не перевелись. Так что с целевой аудиторией проблем не будет.

По сути, книга «НАСА» – это высококачественный фотоальбом, снабженный в помощь читателю пространным комментарием, написанным знатоком своего дела. История американского воздухоплавания и аэронавтики – стихия Майкла Горна, который проработал в системе НАСА 13 лет, причем часть из них в должности главного историка летно-исследовательского центра Драйдена. Так что, история становления и развития НАКА и НАСА – его хлеб, который, судя по этой книге, дядя Майкл кушает не зря. Скрыть

Излюбленный жанр Станислава Борисовича – портретная галерея его современников (в том числе и ментальных), в которой сам он выступает искушенным гидом-инсайдером, чье, на первый взгляд, неторопливое повествование изрядно разбавлено пространными отклонениями от основной темы, старческим кряхтением и обильным самоцитированием. Причем нередко одни и те же полюбившиеся автору фразы кочуют из одной его книги в другую, становясь своего рода вехами, посредством которых можно пытаться предугадать, куда же ведет кривая рассуждений. Впрочем, пытаться не значит действительно предугадать, ибо такому опытному полемисту, каким является Рассадин, ничего не стоит внезапно свернуть с наезженной дорожки и огорошить в лоб каким-нибудь провокационным тезисом, о который невозможно не споткнуться. Например: «Когда из стихотворения уходит Самойлов, остается… Пушкин!». Вечная слава Давиду Самойлову!

«Голос из арьергарда» направлен, как нетрудно догадаться, супротив отечественного литературного авангарда, или, говоря словами самого Рассадина, «постсоцреализма», персонифицированного в частности Сорокиным и Приговым. Правда, анализ их творчества в сферу жизненных интересов уважаемого Станислава Борисовича не входит. Уже ближе к концу книги он лишь помянет их вскользь, экономно припечатав, и вновь вернется на проторенную стезю воспевания оппозиции. О, это довольно пестрая компания: от Самойлова, Липкина и Искандера до Олега Хлебникова, который по признанию самого Рассадина, «может быть, самый интересный — для меня — поэт, как говорится, из ныне живущих» (см. статью «Один из нас» в №2 журнала «Знамя» за 2011 год). Кое-кому из «арьергардистов» Станислав Борисович чрезмерно потрафил своим вниманием, кого-то слегка «придушил», но не это главное. Ключевой для него вопрос как соотносятся между собой в литературе интеллигентность и индивидуальность? Более глубоко: где граница между подлинным искусством и подражанием ему? Ну и, понятное дело, к чему мы идем? Скрыть