Очень слабая книга. Незамысловатый сюжет в духе перенесенного на отечественную почву авантюрного романа, чудовищные по своей нелепости исторические ляпсусы, крайне субъективный и тенденциозный подход к отображению реалий прошлого, стремление к грубому натурализму (впрочем, для 1928 года, когда «Розмысл» увидел свет, это вообще довольно характерно, вспомним, для примера, хотя бы «Тихий Дон») и, наконец, исключительное пристрастие к анахронизмам,которыми текст нашпигован, будто «Любительская» колбаса жиром. Таковы наиболее характерные черты «оскордного» (иначе говоря топорного) авторского стиля Константина Шильдкрета. Большинство персонажей этого романа представляют собой достаточно примитивные шаржи как на конкретные исторические персоналии (к слову, Иван IV со своими якобы больными зубами нестерпимо напоминает Ивана Васильевича Буншу, восседающего на троне с перевязанной щекой, правда, лишь до тех пор, пока дело не доходит до интимной близости с Федькой Басмановым), так и на эфемерных представителей разных социальных слоев – спесивых бояр, похотливых князей, алчных дьяков, жизнерадостных казаков. Народ же в основном, по традиции, безмолвствует, в крайнем случае вяло отбрехивается. Вообще же, удивляться нужно не тому, по какой причине это произведение было прочно и надолго забыто, а чего ради и кому пришло в голову откопать его из небытия. Скрыть

Жестоко ошибается тот, кто ждет от этой книги стандартного набора актерских баек о сенсационных подробностях и закулисных интригах съемок одноименного отечественного сериала. Да и какой, честно говоря, смысл в очередной раз пережевывать историю о том, как подверглась цензуре внезапно приобретшая глубокий политический смысл фраза «Давно из Афганистана?» или почему Светлана Крючкова снялась в двух различных, но второстепенных ролях? Тема эта неоднократно поднималась на телевидении и представляется практически исчерпанной.

Мне думается, что «Неизвестный Шерлок Холмс» - это в первую очередь рассказ о человеке, которого большинство из нас привыкло ассоциировать именно с великим английским сыщиком (а не с крокодилом Геной, не с Карлсоном, не с дядюшкой Ау или еще несколькими десятками других полюбившихся персонажей), сиречь Василии Ливанове. Рассказ от первого лица, по ходу которого постепенно обнаруживается поразительная многогранность Василия Борисовича, многим, к величайшему сожалению, неведомая. Он не только великолепный разноплановый актер, продолжатель семейной традиции, но и незаурядный писатель, способный найти язык как с детской, так и со взрослой аудиторией, талантливый сценарист и обладающий цепким взглядом автор мемуаров, неплохой художник-карикатурист, наконец, просто интересный и замечательный человек. Многие ли из нас знали такого «Шерлока Холмса»? И почему бы с помощью этой книги (или другой, аналогичной) не исправить столь досадное упущение? Скрыть

Данная книга яркий пример того, что по нынешним временам книгу «написать» легче, чем то же самое сделать на собственные два пальца. Не нужно ничего выдумывать и уж тем более годами «работать над материалами», ибо все новое – это хорошо забытое старое. Для начала, например, следует распотрошить сборник мемуаров «Малоизвестный Довлатов», последний раз переиздававшийся, если мне не изменяет память, в 1999 году. А это, к слову, не меньше трети всего объема настоящей «биографии». Хотя, простите, биографией сие творение назвать крайне сложно, куда больше это походит на продолжение серии Павла Фокина «Без глянца», как по структуре, так и по содержанию (даром, что издатель один и тот же – питерская «Амфора»). Однако нет, Довлатов «потянул» на другую «линейку» с помпезным названием «Главные герои», где компанию ему составили… Лавкрафт, Филип Дик и Хантер Томпсон – не правда ли, примечательное соседство? Это вам не толстоевские классики. Да и с Фокиным делиться не нужно.

Но продолжим. Мемуарщики, разродившиеся собственными книгами (Пекуровская, Штерн, Генис/Вайль, Соловьев/Клепикова), тоже, разумеется, не были забыты. Все верно, куда же без них? Вчитываться не надо – грамотные люди давно это уже сделали, посему остается только настричь цитат под контекст, желательно пообъемнее. Для солидности. Дескать, видали, какую умную мысль некогда толкнула Штерн, а мы ее родимую (не Штерн, конечно, а мысль) подхватили и передали прямо в руки благодарным потомкам. В смысле пустили по рукам... Вот вам и вторая треть «биографии».

Для разнообразия стоит разбавить хвалебные речи псевдоавтобиографическими (как же наши доморощенные писатели все-таки любят сами творить миф о себе) выдержками непосредственно из Довлатова с непременными комментариями «друга» Андрюши и собственным наработанным «культурным слоем». Этого у г-на Лурье не отнимешь. Большинство фрагментов воспоминаний без указания первоисточника были записаны для одноименной телепрограммы, году эдак в 2005, если не раньше. Вероятно, в ее создании принимала участие и г-жа Ковалова – может, микрофон держала, может, за кофе бегала. Так или иначе, в историю она свое имя торжественно вписала в качестве «соавтора» книги. И не подумайте, будто я ей завидую, напротив, искренне радуюсь за человека, нашедшего свое место в жизни. Так что пусть на каждого Довлатова найдется своя Анна Ковалова. Скрыть

Вполне достаточно прочитать первую главу, из которой становится понятно, что судьба Тома Йорка была предопределена с самого рождения: доказывать на каждом шагу, что он не урод (сиречь не верблюд), попутно стремясь оплевать с высокой колокольни всех и вся, после чего отложить книгу и поскорее забыть о ней. Потому как далее следует одна вода, точнее настоящее половодье: отрывки по большей части пустых и бессодержательных интервью самого Йорка, членов группы и прочего люда, пространные и до невозможности нудные описания процесса записи альбомов, периодически прерываемые неадекватно восторженными эпитетами «рок-идол десятилетия», «лучший альбом за всю историю», «первая группа после «Битлз», которая…». И при этом ни одной цитаты, которая дала бы хоть малейшее представление о лидере «Radiohead» как поэте, на худой конец авторе текстов. Ни единой! Ни слова об участии Йорка в проекте «UNKLE», а ведь именно его голос слышен в песне «Rabbit in your headlights». Да и вообще создается впечатление, что собственно с Томом Йорком горе-биографу переговорить было недосуг. А зачем, если есть Интернет и пресса? Скрыть

Ни для кого не секрет, что с великодержавным шовинизмом у Фонда исторической перспективы, послушно претворяющего в жизнь партитуру своего руководителя Наталии Нарочницкой, дело обстоит в полном порядке. Краткое предисловие к книге Михаила Мельтюхова, посвященной территориальному конфликту между Советским Союзом и Румынией, служит наглядным тому подтверждением. Вот две характерные выдержки, при этом особо следует обратить внимание на безапелляционность и тон высказываний.

1). «Будучи нищим европейским захолустьем и аграрным придатком западных стран, Восточная Европа именно во второй половине XX века получила возможность самостоятельного развития на благо собственных народов, сделав скачок к современным стандартам развитости».
2). «Договор [речь идет о хорошо известном пакте Молотова-Риббентропа] стал выдающимся успехом советской дипломатии, восстановившим территорию исторического государства Российского».

Желая не допустить неугодного пересмотра истории и последствий Второй мировой войны, «патриоты Отечества», объявившие себя гарантами исторической справедливости, обычно обвиняют критиков в приверженности к абстрактным моральным оценкам, не учитывающим конкретных исторических реалий и менталитета эпохи. В итоге возникает очевидный парадокс: «если все прочие государства в своей международной политике руководствовались собственными интересами, то Советский Союз занимался лишь тем, что демонстрировал свое миролюбие и боролся за мир». Однако при этом как бы за скобками остаются методы, которыми означенные благие намерения достигались. Когда цель оправдывает средства, рукой подать до инверсии смысла, и тогда слова о «решении бессарабского вопроса» окажутся сродни фразе об "окончательном решении" другого вопроса.

Михаил Мельтюхов придерживается той точки зрения, «что каждое государство имеет право проводить любую внешнюю политику», доказательством чего служит рассматриваемая им в книге «Упущенный шанс Сталина» концепция превентивной войны. Посему для него нет необходимости лишний раз подробно разъяснять свою позицию по каждому частному вопросу. Вообще, в своей работе «Бессарабский вопрос между мировыми войнами» Мельтюхов практически избегает давать нравственно-этические оценки тем или иным политическим шагам как советской стороны, так и ее оппонентов. Для него важно не «плохо или хорошо», а «как и для чего», все свои основные выводы автор оставляет для заключения. Такой подход удобен для читателя, склонного к самостоятельному анализу и не желающего бездумно повторять навязанные ему автором выводы. Благо, что представленный в книге фактический материал поистине огромен и чрезвычайно подробен, правда, большая его часть акцентирована на события 1940 года, предшествовавшие «освобождению» Бессарабии.

В этой связи можно только посетовать, что автор не уделил внимания такой достаточно интересной и мало освещенной в исторической (особенно русскоязычной) литературе теме, как деятельность на территории Бессарабии и Румынии Заграничного отдела ЦК КПУ. Мельтюхов лишь однажды мельком упоминает документ, в котором прямо говорится о сотрудниках Закордота, и в результате его рассказ о пограничных конфликтах на Днестре выглядит упрощенно, если не сказать однобоко. Тогда как в действительности Закордот, занимавшийся ведением разведывательной и информационной работой за рубежом в смежных с Украиной государствах по вопросам политического, экономического и военного характера, должен был оставить куда более яркий след в истории бессарабского конфликта.

Подводя итог, еще раз подчеркну, что несмотря на очевидную политическую ангажированность проекта «Наталия Нарочницкая представляет…», в рамках которого осуществлен выпуск данной книги, Михаил Мельтюхов, опираясь на обширную документальную и фактическую базу, дает куда более объективное описание сути и хода разрешения «бессарабского вопроса», чем можно было бы ожидать. А дальше все зависит от вас самих. Имеющий глаза, да увидит, а кто прав, рассудит в конечном счете Время. Скрыть