Столь лаконичное и крайне претенциозное название «НХЛ» для данной книги совершенно не подходит. Другое дело – «НХЛ для чайников» (или менее корректное «for dummies», кому как больше нравится). Потому что, если эти жалкие 111 страниц и есть то множество материалов, которые, как сказано в аннотации, «за сорок с лишним лет в спортивной журналистике В. Кукушкину удалось собрать <…> о любимом виде спорта», ничего другого не остается, как покрутить пальцем у виска. Полезной и интересной информации здесь не больше, чем каком-нибудь дешевом рекламном буклете, приобретенном у дверей Зала хоккейной славы в Торонто. Добавьте сюда несколько ура-патриотических статей об исключительной роли игроков СССР в развитии Национальной Хоккейной Лиги, парочку бородатых анекдотов из истории Кубка Стэнли, на редкость бестолковую заметку об Алане Иглсоне, благополучно проклятого в Северной Америке, и пачку фотографий, нередко подобранных по принципу «О, а вот этого мужика я уже где-то видел!». Для создания такой книги нужно не сорок лет, а сорок минут, особенно, если уровень владения английским языком несколько выше, чем «читаю и перевожу со словарем». Впрочем, последнее вызывает определенные сомнения.

Следуя давнишней традиции североамериканских спортивных комментаторов, В. Кукушкин столь беззастенчиво перевирает имена европейских и франкоговорящих канадских хоккеистов, что просто диву даешься. «Хэндзаг “давит” Рейчела», - возвещает подпись под фотографией на странице 49, что в переводе на нормальный русский означает следующее: «Чемпион мира по хоккею Михал Гандзуш спокойно стоит рядом с олимпийским чемпионом Робертом Райхелом». На соседних страницах легендарный Орель Жолиа превращается в «Аурела Джолиата», шведский защитник Кале Юханссон в «Колла Йохансона», а словак Здено Хара в некую «Чару». Совсем не повезло Манон Реом, которую невесть по какой причине «перепрофилировали в Роме»… Интересно, задумывался ли автор над вариантами прочтения фамилии Kukushkin? Может быть, ему понравился бы Кьюкьюшкин? Или Какашкайн?

Однако продолжим тему подписей к фотографиям. На странице 25 под довольно крупным изображением голкипера клуба «Даллас Старз» читаем: «“Даллас” возле ворот “Ванкувера”». Очевидно, по мнению автора книги, этому парню абсолютно все равно, чьи ворота защищать. Или другой пассаж. На странице 50 запечатлен Бобби Орр (а вместе с ним, кстати, не менее известные Кен Ходж и Фил Эспозито) во время товарищеского матча ветеранов клуба «Бостон Брюинз» против сборной команды звезд Голливуда. В подписи к фото указано: «Бобби Орр нет-нет да и появляется рядом с игроками (справа, в «штатском»)». Даже далекие от хоккея люди, думается, без труда признают в человеке справа популярного телеведущего, сценариста «Симпсонов» Конана О'брайана, тогда как Бобби Орр стоит слева, за спиной Кена Ходжа. Список подобных нелепостей, увы, можно продолжать долго.

Обращает внимание и то обстоятельство, что к чужим фотоснимкам, которые являются собственностью Зала хоккейной славы, мировых информационных агентств или частных фотографов, В. Кукушкин относится как к своим. Он произвольно изменяет их размеры, по желанию обрезает, где ему нравится, и по чисто «совковой» привычке свято уверен, что «честно стыренное не является украденным». Бог, как говорится, судья, но в цивилизованных странах за такое по головке явно бы не погладили. Впрочем, к России это, видимо, не относится, а отечественные «чайники» все схавают. Скрыть

Согласитесь, одно дело назвать искусство «дегенеративным», другое – сознательно уничтожать его. Первое – позиция (точнее культурная оппозиция), второе – безусловное варварство. Однако яркий пример с похищением «Лежащей фигуры» Генри Мура, возможно, заставляет в этом усомниться. Шедевр «лучшего британского скульптора двадцатого века», весивший более двух с половиной тонн, безызвестные грабители предпочли попросту переплавить, чем пытаться выручить хоть один из тех пяти миллионов долларов, в которые оценена пропавшая бронзовая туша. Презренный и отнюдь не самый благородный металл взял верх над бессмертным духом.

На наших глазах искусство все более становится элитарным, переходит в сферу сугубо материальную. Это уже не всенародное духовное достояние, а предмет банальной купли-продажи. Потребление искусства – прибыльный бизнес и огромные деньги, что не может не привлекать преступников. Сегодня мало кого удивляют пустые рамы бостонской галереи Изабеллы Стюарт Гарднер, толстые пуленепробиваемые стекла, заслоняющие собой полотна, и жесткая система личного досмотра на входе. Быть может, не далек и тот день, когда немногочисленные простые обыватели будут бродить по пустынным музейным залам и любоваться репродукциями некогда известных шедевров живописи, как тех, что собраны на страницах этой книги. Скрыть

Интересная книга, но довольно спорная. Начать хотя бы с того, что дуэль рассматривается как некое исторически чуждое нам, сиволапым, наследие благородных средневековых рыцарей, привнесенное на отечественную почву иностранными джентльменами уже после начала царствования династии Романовых. Красиво, но мало соответствует действительности, поскольку корни возникновения института дуэли следует, наверное, искать гораздо глубже, в практике судебного поединка (кратко об ордалиях упоминается в приложении), распространенной не только на хронически загнивающем западе, но и на территории исконных вотчин Рюриковичей. Поединка, исход которого решал фактор силы – прав был тот, кто сильнее (а не наоборот), потому как ему и Бог помогает.

Дуэль как попытка обретения личной свободы, как стремление восстановить справедливость и честь, как вызов тирану… Да полноте, много ли таких примеров? Стреляются (во всяком случае на страницах книги) все больше из-за баб да по пустякам в глупом мальчишеском запале, стремясь самоутвердиться или страшась потерять вес в глазах общества, от скуки или же из спортивного интереса, будучи уверены в счастливом исходе и, напротив, ища скорой смерти. Последних даже не стоит брать в расчет, поскольку для потенциальных самоубийц дуэль не идея, но лишь способ достижения оной.

Когда же в послесловии автор объявляет, что сейчас последует «самый странный, самый страшный, самый сокрушительный вывод <…> с печальной и трагической необходимостью вытекающий из сказанного», особо впечатлительным читателям рекомендуется заранее запастись валидолом, потому как их ждут поистине великие откровения. «Качество демократии проверяется качеством элиты». «Общество – это культурная пирамида. И все дело в ее верхушке (откуда и срываются искры в божественный мир)». «Демократия прежде всего защищает права меньшинства» и т.д.

Гм… Александр Васильевич, дорогой, Вы демократию с олигархией случайно не перепутали? А то мужики тут сумневаются. И едва ли под этими тезисами подписался бы покойный Юрий Михайлович Лотман, авторитетом которого Вы как фиговым листком попытались прикрыть от нападок свою исключительно оригинальную концепцию. Скрыть

Для тех, кто с творчеством г-на Кожинова не знаком, но по каким-то причинам вдруг заинтересовался его «правдой о сталинских репрессиях», я настоятельно рекомендую, прежде чем брать книгу в руки, ознакомиться с приведенным ниже фрагментом, который даст хотя бы общее представление о том, что вас ждет. Подчеркиваю: это не цитата из текста Кожинова, но по стилю и смыслу очень близко к оригиналу.

«Лживые утверждения таких воинствующих сионистских историков как Иванов (Розенкранц) и Петров (Гильденстерн) о том, что Земля вращается вокруг солнца, с блеском были развенчаны еще в XV веке до н.э. ныне практически забытым египетским ученым Тутохламоном, с трудами которого мы имеем возможность познакомиться благодаря стараниям выдающегося деятеля черносотенного движения и одного из лучших исследователей событий мировой истории Э.Х. С-кого… <пространная цитата>… Более того, совершенно очевидно, что только черносотенцы с присущей им одним прозорливостью предвидели действительные плоды исхода евреев из Египта, превосходя в этом отношении каких-либо других идеологов... <пространная цитата>… Об этом я еще буду говорить, сейчас же хочу заметить, что глубоко укоренившееся в массовом сознании, почти общепринятое представление о якобы имевшей место исключительности потерь, понесенных еврейской нацией, глубоко ошибочно. Чтобы доказать это, придется оперировать многочисленными цифрами, поэтому я заранее прошу извинения у читателей, которые просто не желают иметь дело с какими-либо подсчетами… <пространная цитата>… В итоге же мы выясним, что в то время, как число погибших евреев даже по самым приблизительным подсчетам не превысило нескольких миллионов, что составляет не более 36,87651% всего еврейства в целом, процент папуасов племени мумба-юмба, погибших в результате беспощадной колониальной политики западноевропейских масонов, равен 100. Вообще, резкое сокращение количества евреев обусловлено, в основном, не потерями, а очень значительным перемещением еврейского населения в страны Америки и в Израиль».

Можно ли назвать Кожинова антисемитом? Самое убедительное, на его взгляд, доказательство несостоятельности этого утверждения он привел в одном из интервью: «Жена у меня еврейка, но она совершенно православная. Это кстати к вопросу о моем якобы антисемитизме. Сорок лет живем. Если так сравнить, то получится большая антисемитка, чем я. Она возмущается некоторыми вещами, которые я пишу, когда я пишу положительно о евреях». Исчерпывающая характеристика. В этой связи сразу же вспомнился диалог из одного фильма: «Евреи не могут быть отщепенцами! – Еще как можем!»

Можно ли назвать Кожинова историком? Только на тех же основаниях, что и Радзинского с Солженицыным, полагая, что историк – это тот, кто сочиняет истории. По образованию Кожинов филолог, по роду деятельности – литературовед и критик консервативного толка, известный в первую очередь весьма плодотворным сотрудничеством с одиозным журналом «Наш соплеменник». В историки произвел себя сам, или honoris causa своими восторженными почитателями из числа записных националистов.

Можно ли назвать Кожинова идеологом? Демагогической риторикой Кожинов владеет, спору нет, мастерски, в ходе диспута легко может вывести из себя эмоционально лабильного оппонента, но в конце концов его подводит отсутствие всякой конструктивной мысли. Пространные рассуждения Кожинова бесплодны. Даже если сам он искреннее верил в существование «Великой русской идеи», то практическую реализацию ее на деле представлял себе весьма смутно.

Вот и думайте после этого: кто же такой Кожинов? Скрыть

Интересные у Николая Рубцова были друзья… Взять хотя бы составителя данного сборника воспоминаний Николая Попова. «Седой член Союза писателей», с хвастливым самолюбованием рассказывает о том, как движимый благородным желанием опубликовать эту рукопись «насиловал свое вдохновение», с лихостью превращая инструкции по эксплуатации фаллоимитаторов в «сплошные бурлески, раешники, способные расшевелить любого импотента или сосульку». Увы, владелец сексшопа оказался «рафинированным пуританином», творческого порыва нового Баркова не оценил, а в кредите отказал. Но поелику книга Николая Попова свет все же увидела, становится очевидным, что настырность «дедули», предпочитающего сексуальных красоток с бронзовым отливом, не пропала даром. Вот только кто стал долгожданным спонсором: заведующий мусорной свалкой или сутенер с ближайшей автозаправки?

Не менее занимательным другом предстает и некто Александр Михайлов, проректор по научной и ученой работе Литературного института им. А.М. Горького, где учился (и откуда регулярно исключался) Рубцов. Никаких обид от администрации института поэт, оказывается, не терпел, все это демагогические приемы некоторых «биографов». Напротив, с проректором поэт, хоть и был труден в общении, беседовал очень откровенно, даже доверительно, а не как учитель с учеником, и прощался за руку. Словом, власть в лице одного из своих представителей считает, что она дружила с Рубцовым. Интересно, как к этому бы отнесся сам Николай Михайлович?

В схватке двух «старых друзей», Виктора Астафьева и Станислава Куняева, за право носить титул мудрейшего наставника Николая Рубцова победа, пожалуй, осталась за автором «затесей». На пространный монолог «красноярской язвы» – что ни фраза, то каменная печать – Куняев ответил лишь невнятным стариковским ворчанием, путаными оправданиями (но мы-то знаем, что оправдывается виноватый) и тремя цидульками, адресованными «еще не известному России поэту» от имени «твоего Стасика». На этом его мемуарный багаж оказался исчерпан.

Воспоминания же Юрия Кузнецова столь многозначительны, что их можно привести практически целиком. «Наша единственная встреча произошла осенью 1969 года. Я готовил на кухне завтрак. Неожиданно вошел Коля. С утра его мучила жажда. Подставив под кран бутылку из-под кефира, он взглянул на меня и тихо спросил:
– Почему вы со мной никогда не здороваетесь?
Я пожал плечами, не зная, что ответить. Уходя, он добавил серьезным тоном с долей укоризны:
– Вот я – гений, но я прост с людьми.
Я опять промолчал, подумав про себя: На одной кухне – два гения! Не многовато ли?
Больше мы никогда не встречались».
По мнению Юрия Кузнецова, это весьма впечатляющий эпизод. По-моему, тоже. Без иронии. Воистину говорят: скажи мне, кто твой друг, и я скажу кто ты. Скрыть