Много чего в этой книге не так: немного странный подбор «величайших чудес» исключительно рукотворного происхождения, «не дружественные» по отношению к читателю дизайнерские решения, опечатки, в результате которых пропадают целые слова, многочисленные фактические ошибки безвестного (и это уже настораживает) переводчика и автора, кои поленились лишний раз заглянуть в учебник истории. Судя по библиографии, досточтимой фрау Анке абсолютно все равно о чем писать – о семи чудесах света, о динозаврах, о народных суевериях или об обычаях и праздниках в Германии. Сродни столь широкому кругу интересов и типичный для автора-популяризатора стиль изложения: «посмотрите налево, взгляните направо, пардон, сейчас немножко потрясет». Сегодня потрясти этим можно только детей младшего и среднего школьного возраста или же кинопутешественников эпохи Юрия Сенкевича, для которых и выезд на близлежащую дачу остается сродни заграничному вояжу.

Впрочем, а чего хотеть от бесплатного приложения к красочному, но немного дороговатому календарю того же самого издательства? Но для новогоднего подарка малолетнему племяннику из российской глубинки вполне сгодится. Скрыть

Книга вполне подошла бы для некогда довольно известной и популярной среди политработников и литературных халтурщиков серии «Пламенные революционеры»: и тематика соответствующая, и стиль «документального романа» не требует ни от автора, ни от читателя чрезмерного напряжения. Тем более, что эта задача Владимиру Савченко хорошо знакома: в восьмидесятые годы из-под его пера уже вышли произведения о таких «пламревах», как Чернышевский (Властью разума), Николай Клеточников (Тайна клеенчатой тетради) и Александр Долгушин (Раскройте ваши сердца). Кстати, сразу следует оговориться, что автор «Санитара» и советский писатель-фантаст Владимир Иванович Савченко суть полные тезки, но люди все-таки разные, о чем многие, увы, не подозревают.

По сравнению с советской историографией, видевшей в Азефе исключительно гнусного и алчного провокатора (чего стоит его портрет в давыдовской «Соломенной сторожке»), Савченко отходит от столь прямолинейной трактовки деяний руководителя Боевой организации эсеров. Но и попытка представить Азефа как «санитара политического леса» выглядит довольно наивной.

«Он жил по законам своего времени. Делал, как мог, ту работу, какую судьбою было ему назначено делать. Судьбе угодно было, чтобы он служил одновременно двум противоборствующим сторонам. Он и служил. Добросовестно, отдаваясь делу со страстью, умея любую работу, за какую брался, с завидной последовательностью довести до конца. За это его ценили как на той, так и на другой стороне». Поди догадайся, о ком идет речь. Скрыть

Легче всего увидеть в этой книге попытку рассерженной женщины взяться за перо и спустя десятилетия с лихвой рассчитаться за былые обиды, а заодно урвать кусочек недополученной славы. Но тогда Асе Марковне суждено было бы остаться в памяти народной еще одной Мариной Басмановой, а не «коротко стриженой миловидной крепостью, расположенной где-то на Песках». В действительности же г-жа Пекуровская фигура самодостаточная во всех отношениях, отнюдь не дура, как это представляется некоторым «довлатофилам», напротив, в интеллектуальном плане даст фору многим мужчинам. Убедиться в этом, кстати, нет так уж и трудно, если повнимательней приглядеться к тому, что она пишет.

Ключ к пониманию того, что именно двигало Асей Марковной при написании книги «Когда случилось петь С.Д. и мне», на мой взгляд, можно найти в одном ее интервью:

«Я считаю, что тексты, оставленные тем или иным автором <…>, представляют для человечества интерес лишь в той мере, в какой они научают нас следить за авторской мыслью и, соответственно, мыслить самим. Поэтому моей задачей является понять, как могла работать эта мысль, скрытая за складками текста».

Перед нами не мемуары, не собрание голых жареных фактов и скандальных подробностей, преследующее цель эпатировать разомлевшую публику. Во всяком случае, далеко не в первую очередь. Скорее это нетривиальный взгляд на писательское ремесло вообще, получивший более глубокое развитие в работах Пекуровской, посвященных Достоевскому, Набокову и Канту. Почему же попутно не разобрать по косточкам «творческую кухню» бывшего супруга, священнодействие на которой происходило буквально на твоих глазах? Тем более, когда никакого пиетета к нему не испытываешь. Дочитав книгу до конца, понимаешь, что основания для этого у Аси Марковны, наверное, все-таки были. Скрыть

Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий в первую очередь поэт, автор сборников «Ангелос» и «Фавор», во вторую публицист, охотно пишущий как про балерину Волочкову, так и про маршала Буденного (собственно, газетные публикации 2002-2005 года и легли в основу «Хроник»), а в третью – учитель истории (сиречь историк) в петербургской гимназии «Земля и Вселенная». Кроме того, в прошлом, по его собственным признаниям, рабочий вивария в кожно-венерологическом диспансере, лаборант на кафедре технической механики, чтец в церкви, садовник в Ботаническом саду, гид в турагентстве. Последнее немаловажно, поскольку третья часть книги «Криминальные прогулки» представляет собой своего рода беглую экскурсию по злачным местам дореволюционного Санкт-Петербурга: Сенная площадь, Коломна, окрестности Обводного канала, Васильевский остров.

Жанр хроники да еще криминальной не совсем точно отражает содержание книги. Немало страниц (в частности, практически вся первая часть «Ловцы и звери») отведено бытописанию петербургских обывателей – как, чем и зачем они жили. Подобный исторический фон, безусловно, важен для понимания основного материала, но порой затмевает его собой. Так что, те, кто ждет многочисленных и животрепещущих подробностей преступлений, будут, вероятно, разочарованы. Зато почитатели серии «Повседневная жизнь во времена оные», пожалуй, будут довольны.

Книга снабжена достаточно большим количеством иллюстраций, однако нередко непосредственно с текстом они не связаны. Едва ли фотографии безвестных супружеских пар и отвлеченные городские пейзажи являют собой наиболее характерные черты криминального лица города на Неве. Скрыть