Затрудняюсь сказать, откуда взялись в названии книги «грешники», равно как и подзаголовок «Преступления, сенсации и разоблачения». В оригинале детище г-жи Льюис называется «A Dark History: The Kings & Queens of Europe». Вероятно, по мнению издателей, историей пусть и темной чужеродных королей и королев Европы (Россия весьма скромно представлена лубочной зарисовкой на тему «последние Романовы и Распутин», сопровождаемой гротескным анонимным рисунком) заинтересовать поднаторевших на «скандалах и расследованиях» наших читателей было бы чрезвычайно трудно, потому и возникли подобные перверсии. А жаль, ибо насчет грешников мысль была неплохая. По-моему, получилась бы довольно занимательная книга, если бы автор организовал свое повествование, взяв за отправную точку не географический принцип, а концепцию семи смертных грехов (еще лучше «восьми страстей», ведущих ко греху), отведя самостоятельные разделы для королей-отцеубийц, королей-развратников, королей-чревоугодников и т.д. Вот тогда название «Короли-грешники» пришлось бы как нельзя кстати.

К слову, означенный выше географический принцип автором соблюден не до конца. На первый взгляд, довольно странно, что в число достойных упоминания королевских фамилий Европы не вошли представители туманного Альбиона (косвенное упоминание королевы Виктории, конечно же, не в счет). Однако тому есть простое объяснение: этой теме г-жа Льюис посвятила отдельную книгу «Dark History of the Kings & Queens of England». В русскоязычном прокате она хождения пока не имеет.

Учитывая же более чем популярный характер изложения, нередко опирающийся на такие исключительно достоверные источники как слухи и предания, на мой взгляд, было бы целесообразно каждый раздел завершать списком литературы, в т.ч. и художественной, рекомендуемой для чтения по данной теме (не путайте со списком использованной литературы). Тогда даже не слишком искушенные в чтении исторической литературы почитатели Анжелики в гневе и в Квебеке смогли бы при желании самолично ощутить разницу между писаниной г-жи Льюис и, скажем, произведениями Мориса Дрюона или Фридриха Шиллера. И сделать правильный выбор. Скрыть

Всего в книге собрано 57 рецептов, преимущественно не самых простых, но в то же время и не отдающих затхлым привкусом кулинарного диссидентства блюд, в т.ч.:

- 19 блюд из различных видов мяса, начиная от кролика и заканчивая представителями пернатой фауны;
- 20 блюд из рыбы и морепродуктов, к коим причислен фаршированный кальмар;
- 18 блюд из овощей на потеху вегетарианцам и приверженцам религиозно-культовых диет.

При достаточно удобоваримой цене книги (особенно в сравнении с изданиями супруги одного кинорежиссера) к главным ее плюсам стоит отнести, во-первых, хоть и лаконичные, но достаточно четкие инструкции относительно времени и температурного режима готовки (например, «поставить в разогретую духовку (180-200 С) на 5-7 минут), а во-вторых, наглядное цветное изображение того кулинарного шедевра, который должен получиться в идеале (разумеется, если вы себя a priori не считает умнее и талантливее автора). Правда, и здесь иногда встречаются многозначительные фразы «довести до готовности», зело раздражающие «чайников» вроде меня, не понимающих, как эту самую готовность определять, но в целом они картину не портят. Скрыть

Избранная для написания форма «народной истории» (people’s history) с привлечением свидетельств непосредственных участников событий, пожалуй, главная, если не единственна удача этой книги (в остальном работа вторична и скупа на факты, лишена глубокого анализа, зато чересчур изобилует пафосной антифашистской риторикой). Именно в этих кратких, зачастую незамысловатых, но предельно искренних откровениях бывших членов «Гитлерюгенд» и можно напрямую ощутить главную трагедию любого «потерянного поколения»: полную утрату жизненных ориентиров. «Мы строили замок, а выстроили сортир». Право, стоит задуматься над тем, что эта боль не понаслышке знакома кому-то еще помимо нас.

– Я считала ударом судьбы родиться девочкой. Ведь я не могла предоставить свою жизнь в распоряжение отечества.
– Нас воспитали так, что настоящий человек, в нашем представлении, мог показать себя только на войне.

Они смогли пережить крушение идеалов, отыскать новый путь в жизни, наконец, не позавидовать мертвым, так никогда и не узнавшим о тщете их жизни и паче смерти. Их опыт – это, возможно, всё, что у них есть. И прав Гвидо Кнопп, «их воспоминания – драгоценное завещание для всех нас – не забывать о прошлом». Пока еще есть такая возможность. Скрыть

Автобиографическая проза (в том числе и с приставкой псевдо-) – жанр весьма популярный в отечественной художественной литературе последних нескольких десятилетий, достаточно вспомнить Нагибина, Аксёнова, Довлатова… Лимонова, наконец. Все дело лишь в соотношении документальности и художественного вымысла, необходимого для того, чтобы облагородить главного героя по имени «Я. Любимый», рельефно запечатлев его сугубо положительные качества на тусклом фоне в целом безликой массовки, особо ненавистных представителей которой попутно, по примеру Данте, можно заклеймить вечным позором или, на худой конец, лягнуть побольнее.

У Сенчина все несколько иначе. Вопрос, кто тут д’Артаньян, а кто все остальные, для него в принципе не стоит – это и так понятно, но доказательства этому приводятся, так сказать, от противного. Чем хуже, тем лучше! От автопортрета гопника до кокетливого кривляния перед зеркалом крошки Цахеса из Кызыла в исполнении стареющего актера Лялина нетрадиционной ориентации: «Дывысь яки я поганий!» под магнитофонные завывания античного рок-хора: «Да, я плохой, плохой, плохой…». И закономерный итог: “«чмо» - это не оскорбление, это просто такой тип людей”. Честно говоря, подобная самокритика больше смахивает на попытку очернить себя чуточку раньше, чем это успел сделать кто-то другой.

С самопародией, о которой говорится в аннотации, несколько сложнее. Самопародия, на мой взгляд, подразумевает присутствие помимо известной доли критического отношения к себе, во-первых, способности к ироничному восприятию действительности, а во-вторых, собственно субстрата для пародирования. Если даже допустить, что персонаж «Роман Сенчин» являет собой пародию, созданную писателем Романом Сенчиным на настоящего Романа Сенчина, то кому, кроме самого Романа Сенчина, это адресовано? Что до самоиронии, то памятный скандал, который расстроенный невручением ему «Русского Буккера» Роман Валерьевич закатил на торжественном обеде, не интеллигентно настучав по фейсу и разбив очки Николаю Александрову, наталкивает на серьезные сомнения в отношении наличия таковой.

Некогда критик Александр Агеев, ознакомившись с повестью «Минус», едва не задохнулся от бешенства и хлестко окрестил автора Смердяковым, «который вдруг почувствовал в себе литературный дар и решил, что такому добру грех пропадать: ненавистью к человекам и ко всему "слишком сложному" можно выгодно торговать». Сенчин на этот выпад почему-то зело обиделся. А зря. «Ведь я же ничего не умею, кроме как выводить на бумаге слова, более-менее их связывать между собой. И это мой хлеб», - признается Сенчин-персонаж устами (или чем-то там еще) Сенчина-автора. Чем не пример смердяковской патетики? И далее: «Каждый пытается по-своему зажить как человек. У меня есть писательство. При советском строе, наверное, благополучия на этом пути достичь было легче… Но, с другой стороны, может, и писал бы я о совсем другом. Написал бы, может, что-нибудь в духе «Коллег» Аксёнова». Ну, дай-то бог… Скрыть

По большому счету, книга представляет собой сценарий или, что более вероятно, текстовку небезызвестного документального сериала «Кремль-9», автором, ведущим и одновременно продюсером которого выступает Алексей Пиманов. Правда, следует сделать важную оговорку, что не всего сериала, а только части эпизодов. Так, например, в книжной версии нет отдельных глав (всего их, к слову, десять, тогда как эпизодов сериала было выпущено в два раза больше), посвященных ленинградской блокаде, сыновьям Сталина Якову и Василию, правительственному гаражу особого назначения, операции под кодовым названием «Долина» и ряда других.

Более того, те, кто следил за сериалом на телевидении, наверняка помнят, что ставшему знаковым для отечественной истории событием убийству С.М. Кирова, было посвящено две передачи. Первая – роль ведущего в ней исполняет Сергей Медведев – вышла в свет в 2000 году и называлась «Чисто партийное убийство». Вторая, запомнившаяся в первую очередь выносом на широкую публику нательного белья бедного Сергея Мироновича, была отснята в 2005 году и носила претенциозное название «Загадка убийства Кирова: Женский след?». Но по какой-то неведомой причине более поздняя, равно как и более сенсационная (или скандальная) версия событий – по мнению Пиманова сотоварищи, роковой выстрел настиг Кирова в тот момент, когда он находился в горизонтальном положении и с расстегнутыми штанами, но зато в пальто и фуражке – в данную книгу не вошла. Так что читатели, по сравнению с телезрителями, очевидно, много потеряли.

После этого излишне, наверное, говорить, что купированная бумажная версия, снабженная более чем скромной подборкой фотографий, и неотредактированная речь интервьюируемых участников передачи не в состоянии передать оригинальную атмосферу сериала, созданную на кадрах хроники, крупных планах Алексея Пиманова и душещипательной музыке. Вывод очевиден: лучше один раз увидеть. Скрыть