Последнее время стали выходить работы, авторы которых — непрофессиональные историки, интересующиеся судьбами своих родных и занимающиеся самостоятельными исследованиями, результаты которых бывают, подчас, очень ценны.
Одним из таких авторов является Василий Иванович Колотуша (1941-), отчественный дипломат-арабист. Много лет работал на Ближнем Востоке и в Северной Африке, был Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в Ливане (1896-1990) и РФ в Марокко (1993-2000). После выхода на пенсию выпустил книгу воспоминаний о своей работе в Бейруте, подготовил еще один мемуар. Не читал, но подозреваю, что это должно быть интересно и любопытно.
Мое внимание привлек его труд, посвященный событиям Великой Отечественной войны, а именно — лагерю для советских военнопленных, располагавшемуся с лета 41 по осень 43 г. в расположенном на западной Украине небольшом городке Владимир Волынский, известный в немецкой версии как Wlodomierz.
Героем книги, точнее, человеком, чья биография стала толчком для поиска информации о его судьбе, стал Алексей Яковлевич Митрюшин (1908-42), тесть автора. Инженер по образованию, 23 июня 41 г. он ушел на фронт и пропал. Ничего, кроме догадок, где, когда и как он сгинул, у родных не было, официально мл. лейтенант Митрюшин числился пропавшим без вести. Судьба, которую разделили сотни и сотни тысяч таких же защитников отечества, как и он. В семье предполагали, что он смог из окружения, где очутилась его дивизия, попасть к партизанам, где его следы и исчезли.
Занявшись судьбой тестя, которого он видел только на фото, В.И. Колотуша достаточно быстро смог выяснить, что тот в августе 41 г. попал в плен, а в марте 42 г. умер в лагере для военнопленных. Со временем собранного материала накопилось на книгу, которую я и рассмотрю сегодня.
Начинается она с описания боевого пути 12-й армии, где А.Я. Митрюшин командовал взводом в 220-м отдельном саперном батальоне, от западной границы до с. Подвысокое под Уманью, печальное известное место окружения двух советских армий, вошедшее в историю как «Зеленая Брама». Отправленный в шталаг 365 во Владимире Волынском, он не пережил самую тяжелую зиму 41-42 г., когда узники лагеря, офицеры и солдаты, умирали от голода, холода, болезней и бесчеловечного обращения охраны. В последующих главах, опираясь на всевозможные открытые материалы, которые он обильно цитирует (иногда повторяясь), В.И. Колотуша рассматривает самые разные стороны существования шатлага 365. Ему удалось воссоздать историю лагеря, рассказать о людях, бывших в нем, и их (как правило) трагической судьбе, порядках, сопротивлении и предательстве. Действовавший всего два года (последний год — как транзитный, где шла фильтрация и обработка советских военнопленных, отправляемых немцами на работы в Германию), в конце 43 г. он был закрыт, здания, по одной из версий, сожжены, а нетранспортабельные пленные (при лагере был особый блок инвалидов) расстреляны. Считается, что в общей сложности через шталаг 365 прошло 56-57 тысяч военнопленных, из которых 25 тысяч погибли там.
Автор проделал воистину огромную работу, переработав не только множество воспоминаний (и проналализировав их), но и персональные карты военнопленных, доступных ныне в интернете. Интересно, что благодаря своему исследованию В.А. Колотуша обнаружил, что в одно время с его тестем в том же лагере находился еще один его родственник.
Хорошее оформление (твердый переплет, добротный офсет). В тексте много иллюстраций разного качества, в том числе фотографий узников лагеря. Тираж 1000 экз.
Очень рекомендую этот обстоятельный и добросовестный труд всем интересующимся историей Великой Отечественной войны, раскрывающий ту ее страницу, о которой долгое время старались не вспоминать, хотя она оказалась последней для многих участников войны, заслуживающих честного рассказа и достойной памяти. Книга В.А. Колотуши — это памятник, увековечивающий их судьбу и воздающий им должное.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Первое впечатление от этой книги было у меня резко отрицательным, и я был готов уже разразиться разгромной рецензией. Но дочитав до конца, я сменил гнев на милость, хотя основные претензии не исчезли.
Обо всем по порядку. Алексей Николаевич Арбузов (1908-86) — наверное, самый плодовитый и востребованный советский драматург, чьи пьесы шли (и идут!) в самых разных театрах по всему СССР и в разных странах мира. По ним снимались замечательные фильмы, и сегодня интересные зрителю. Первая пьеса была написана (и поставлена, правда, неудачно) в 1930 г., последняя — в 1984. Начинал как актер и режиссер, писать для сцены стал из-за отсутствия материала для своих постановок.
С творческой стороны у Арбузова всё было хорошо, с материальной — очень хорошо. Пятикомнатная квартира в центре, машина («цвета голубого неба»), дача в Переделкино, шофер, домохозяйка. Каждый год отдых на Рижском взморье и в Крыму (в Ялту ездил несколько раз год писать). Из-за границы (всё Европа, да США с Японией в придачу) буквально не вылезал, ездил несколько раз в год, то один, то с женой. Я думаю, так хорошо тогда жило всего несколько писателей в Союзе.
Многие годы Арбузов вел записные книжки (сохранились, правда, не все). Почитать их будет любопытно, думал я, да ошибся.
Предложенное нам издание разочаровало. Записи велись фрагментарно, система их неочевидна. Для кого они делались — для себя? для других? Непонятно. Мелочи и проходные вещи чередуются с важными событиями. Записи типа «Дождь – МГУ - Тореадор», «Футбол. Торпедо – Локомотив. 1:0», «Пустой день», «Заболел», «Дорога», «Теннис» (см. скан стр. 10-11) — ну кому это может быть интересно? Ну, был Арбузов заядлым спортивным болельщиком, даже на Олимпиаду как-то ездил. Ну и что? Это что-то принципиально проясняет в его личной и творческой биографии? Лучше было бы сократить эту воду. Гораздо хуже то, что НЕТ НИ ОДНОГО ПРИМЕЧАНИЯ.
Семья видна плохо (кстати, по всему тексту встречается Анна, это третья жена, дочь Варя Кулиш (1940-) и сын Кирилл (1950-) от нее, Лялькя - дочь Галя (1935-) от второго брака). Автор часто пишет о любви к подрастающему сыну, но мало описывает его. Часто упоминает серьезные конфликты с женой, тянущиеся годы, хотя нигде не разъясняет, из-за чего ссорились (возможно, из-за его романов на стороне, о которых Арбузов проговаривается). Есть творчество (постоянно пишет новые пьесы, переписывает старые, ходит на репетиции, по всей стране и заграницей посещает спектакли). Очень много спорта (сам играет в теннис, ходит на лыжах). Много слушает музыку, часто посещает консерваторию. Много ездит — по стране и за рубежом.
При этом важнейшие события в стране и мире остаются за пределами дневника. 20 съезд КПСС — ноль, косвенно одна запись. Спутник, Гагарин в космосе — мимо, хотя с последним даже кратко общался. Убийство Кеннеди, снятие Хрущева — нет. Публикация первых работ Солженицына, издание «Мастера и Маргариты» — не было такого. В октябре 63 г. пять (!) часов беседовал с министром культуры Фурцевой. В дневнике этому уделено 13 невнятных строчек. Что это, самоцензура? Да вроде не боялся. Или просто вторично для него?
Автор всё время ворчит, в 50 с небольшим собирается умирать (а жить ему еще почти четверть века), всё утомляет, от всего устал. При этом он окружен людьми (и любит это), общается с самыми разными выдающимися людьми (Ю. Лотман, Лиля Брик, Л. Орлова, К. Паустовский, М. Влади, Ю. Трифонов, Эренбург. В. Каверин, Евтушенко, К. Симонов. Б. Ахмадуллина, Арс. Тарковский и многие другие — про актеров и режиссеров я не говорю). Очень самокритичен.
Где-то после 150-й стр. (с 19658 г.) этот дурной ежедневник начинает наполняться более толковыми и значимыми вещами, но, увы, по-прежнему не всегда понятными из-за полного отсутствия сопроводительных данных. И автор не всегда внятен, и подсказать оказалось некому.
Это не записные книжки Чехова, фиксировавшего практически всё, что тот видел и слышал (потом в работе пригодится), и не дневники советского критика Кирпотина, интересные внутренней кухней администратора от литературы. Записные книжки Арбузова не отразили и не запечатлели эпоху, это не фотоснимок, а какой-то эфир. Да, для исследователя творчества Арбузова здесь будет много любопытных заметок, но широкому читателю едва ли это будет интересно.
Редактор-составитель этого издания Кирилл Арбузов (1950-), сын драматурга, пишет, что тему «пришлось …осмыслить материал». Охотно верю, что это осмысление действительно имело место, только вот внешне оно никак на конечном продукте не отразилось и до читателя записок Арбузова не дошло. Если текст (не всегда разборчиво написанный и местами нечитаемый) так долго готовился к печати, можно было бы самому (кто лучше знает все эти семейные истории и сможет их должным образом подать?) или при помощи специалиста откомментировать и выпустить фундаментальный труд. Получился же — полуфабрикат, толком не годный ни широкому читателю, ни специалисту. Книгу можно было сделать на «5», получилось на «3». Хилый сделал Арбузов-младший подарок своему отцу…
Вообще получилось небрежно Записи самого К.А. Арбузова, приводимые местами в скобках, даны то курсивом (что правильнее), то нет. Столица Эстонии пишется то с одним «н» (как должно быть), то с двумя.
Отмечу хорошее внешнее оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Ни одной иллюстрации (жаль и неправильно). Нет и именного указателя, что в такого рода публикациях моветон. БЕЗОБРАЗНО МНОГО ОПЕЧАТОК, хотя в книге указан корректор Надежда Потапова. Возможно, она вычитала первую сотню страниц, а потом не стала, и в печать попали многочисленные ляпы, заметно «украсившие» книгу. Местами шрифт разного размера. Тираж 1000 экз.
Даже не знаю, кому рекомендовать это неряшливое издание.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Киммо Рентола (1953-) – доктор политических наук, профессор современной истории в Хельсинкском университете. Автор исследований по истории холодной войны, советско-финским отношений и коммунизму в Скандинавии.
В данной работе, представляющей из себя сборник более ранних публикаций К. Рентолы, обновленных для этого издания (вышло в Финляндии в 2016 г.), он анализирует политику Советского Союза в конце 1930-х – начале 1950-х гг., т.е. в последние 15 лет жизни Сталина. Разбирая тот или иной эпизод во взаимоотношениях Москвы и Хельсинки, автор ставит следующие вопросы: на каких основаниях принимались те или иные решения, на что они были нацелены и каковы были их последствия. Ход военных действий в 1939-40 и 1941-44 гг. специально не рассматривается, также довольно мало уделяется внимания политике других стран, включая саму Финляндию. Однако политика СССР увязывается с международной ситуацией в целом и освещается в ее контексте. Автор подчеркивает, что решения в отношении Финляндии, имевших для нее судьбоносное значение, принимались исключительно Сталиным — ни советские, ни финские руководители не играли сколь-либо значимой роли.
Книга финского историка состоит из введения и четырех глав: «1939-1940. Зимняя война», «1944. Мир», «1948. Захват?» и «1950-1951. Движение маятника». И везде Сталин был главной фигурой: он начал Зимнюю войну и закончил её (при этом от советских разведчиков он требовал только информации, анализируя ее сам); в 1944 г. он предложил финскому правительству заключить перемирие и настоял на своем варианте договора между двумя странами. В 1948 г. Сталин раздумывал, чьим союзником должна стать Финляндия — СССР или Запада. В 1950-1951 гг. вновь возник вопрос о войне и мире, правда, обсуждавшиеся тогда в Кремле сценарии так и не воплотились в жизнь.
Это полноценный научный труд, основанный на изучении множества данных, прежде всего, архивных (в частности, финских), и сопоставлении их, чем эта работы и ценна. Автор старается быть объективным, не придерживаясь никакой вненаучной позиции, и дает читателю много материала для размышлений.
Написано это исследование хоть и вполне академично, но местами очень ярко и образно. Оценить это помогает хороший перевод. В книге есть именной указатель и список использованной литературы и источников, одна карта.
Хорошее оформление: твердый переплет, офсетная бумага, вклейка с ч\б иллюстрациями. Тираж 1000 экз.
Рекомендую данное издание всем интересующимся внешней политикой СССР в 1930-50-е гг. и готовым погрузиться в разные мелкие детали тех лет.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В советское время было столько всего создано (а еще больше загублено), что по сей день что-то всплывает, являя целый мир, более или менее интересный и ценный для (любознательных) потомков.
Вот один пример. С.Б. Ласкина я не знал — ни в одной из его различных ипостасей. Жил человек и жил. Познакомившись с его дневниками (точнее, огрызком от них), понял, что был это человек большой и серьезный. Но теперь забытый, скорее незаслуженно. Продлить его век в нашей памяти могло бы издание его дневников — могло, но станет ли?
Семен Борисович Ласкин (1930—2005) — прозаик, драматург, литературовед, искусствовед. Окончил первый Ленинградский мед, работал врачом в больнице (кардиолог) и на «Скорой помощи». Еще в институте, где учился вместе с В. Аксеновым, стал писать, со временем и печататься, основываясь на своем богатом медицинском опыте. Будучи образованным и контактным человеком, познакомился с осколками ленинградского художественного авангарда начала века, стал собирать о них материалы, организовывать выставки забытых художников, писать статьи и книги, в том числе документальные. Еще один виток — изучение истории пушкинской дуэли, находки в архивах, и публикации на эту тему. Автор в общей сложности двадцати книг, выходивших в 1960-90-е гг. А еще были пьесы, поставленные во многих театрах страны, сценарии фильмов, книги для детей. Последние годы долго и тяжело болел. Ушел вместе со всем (почти) своим поколением.
Однако кроме этой официальной литературной продукции (статьи, книги, сценарии) была и другая, для себя. Около 40 лет С.Б. Ласкин вел дневник. 24 тетради (около двух тысяч страниц) зафиксировали жизни советской (ну, пусть только ленинградской) творческой интеллигенции от Хрущева до Ельцина.
Эти дневники наполнены множеством лиц, событий, разговоров, переживаний, надежд, удач и разочарований, смертей и рождений. Много интересных людей, с которыми довелось общаться С.Б. Ласкину многие годы и десятилетия — Василий Аксенов, Геннадий Гор, Илья Авербах, Даниил Гранин. Есть разовые, но запомнившиеся встречи — с А. Ахматовой, И. Эренбургом, В. Кавериным.
Но рассказывает нам об этом не только и даже, кажется, не столько автор этих записок, а его сын, Александр Семенович Ласкин (1955-), историк, прозаик, доктор культурологии, профессор Санкт-Петербургского университета культуры и искусств.
Издание состоит из девяти глав, которые организованы по персоналиям и сюжетам: главы о знаменитых друзьях — Василии Аксенове и Илье Авербахе (вместе учились, вместе занялись искусством), о литературных учителях — Данииле Гранине и Геннадии Горе (последний, писатель и ценитель живописи, человек с необычной судьбой, заслуживает отдельной книги), о художниках-героях его книг — Василии Калужине, Вере Ермолаевой, о прочих знакомых из мира литературы, кино и искусства, наконец, о собственном писательском пути. Это мир такого среднего ленинградского интеллигента 60–80-х гг., не очень оппозиционного, идущего порой (и неохотно) на уступки, много и сосредоточенно думающего.
В начале каждой главы предисловие (тоже отчасти воспоминания) сына, потом — фрагменты из воспоминаний отца, подобранные под определенную тему. Т.е. это не сам дневник и даже не избранное из него, а какое-то ассорти, интересное, но составленное непонятно как, очевидно, субъективно. Целостного впечатления дневника (текста вообще) не возникает. Я бы с большим интересом прочитал пусть один кусок (скажем, 60-е гг.), но полностью, чтобы была видна жизнь во всех цветах и красках, ощущаем человек со всеми его делами и мыслями, и в динамике, а не структурированный по направлениям и интересам, чего в реальности не бывает. Этот формат монтажа не дает возможность увидеть всю картину, понять автора дневника и его жизнь в целостном виде. Идут девять параллельных сюжетов, каждый в разы меньше целого, но из них единый образ не складывается. Вместо прожитой жизни (насыщенной и разной) на страницах этого издание какое-то мельтешение теней. Сын разъял жизнь отца и представил нам какую-то нарезку из нее. В общем, получился не памятник отцу (как должно было быть), а памятник отцу — и себе. Даже название книги мне показалось с претензией, не соответствующему характеру С.Б. Ласкина, надуманным.
Что-то здесь было мне не интересно совсем (глава о художнике Калужине), что-то любопытно. Самое интересное — в последней части, самой объемной, где автор описывает свою повседневную жизнь, свои переживания (смерть отца, матери, любимой собаки и проч.), разные встречи и разговоры, возникающие сюжеты рассказов и повестей.
Это книга для читателя, любящего литературу (культуру в целом), преимущественно 20 в., и знающего ее. Широкому читателю освоить и понять этот материал будет сложно. Ему я ее рекомендовать и не буду.
Хорошее оформление: твердый переплет, офсетная бумага, вклейка с ч/б иллюстрациями. Есть именной указатель. Много примечаний издателя. Тираж 1000 экз.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В детстве, когда мы, насмотревшись гэдээровских фильмов с Гойко Митичем, играли в войнушку, мы не знали, что с индейцами воевали не только жадные, злые и коварные американцы. Как я выяснил для себя, в начале 19 в. шла пусть и не масштабная, но вполне ожесточенная русско-индейская война, да не где-нибудь, а в Америке.
И вот теперь, много десятилетий спустя, я смог познакомиться с интересным и обстоятельным описанием этого забытого конфликта. Помог мне в этом Александр Васильевич Зорин (1967-) — главный хранитель Курского государственного областного музея археологии, кандидат исторических наук, автор ряда работ преимущественно по истории Курского края. Однако с 1990-х гг. в сферу его интересов (интересно, как — где Курск и где Аляска, может, тоже в войнушки играл?) попадает русская Америка. Как результат, темой его диссертации стала «Индейская война в Русской Америке» (1999). В 2002 г. она вышла отдельной книгой в издательстве Курского госуниверситета. Кроме этого труда, в 2000-е гг. у А.В. Зорина вышло несколько основательных работ в серии «Мир индейцев» (СПб). Рассматриваемая книга — это ее дополненное и переработанное издание.
Это полноценное академическое исследование (с постановкой проблемы, оценкой источников и работ по теме), но написанное не сухо и скучно, а вполне читабельно, да еще и прекрасно проиллюстрированное.
Автор начинает свой рассказ с того, что отношения между русскими колонистами и аборигенами традиционно изображались в отечественной исторической науке черно-белыми тонами — или умилительно, или агрессивно. Отношения между русскими и индейцами русской Америки стали складываться с начала 1730-х гг., после экспедиций русских путешественников в Северную Америку. С середины 18 в. туда отправляются купцы и охотники, поскольку пушной зверь там казался неисчерпаемым. В 1799 г. была создана Российско-американская компания, которой до 1818 г. руководил А.А. Баранов, успешно осваивающая американские земли. Но на этих землях жили индейцы, вставшие на пути русской экспансии (дипломатично именуемой в советское время «освоением»). Это были могущественные по местным масштабам и воинственные тлинкиты, племя Северо-Западного побережья Аляски, выступившееся за сохранение своих охотничьих угодий и традиционного образа жизни. В этой решительной борьбе оказались задействованы и индейцы, и алеуты, служившие русским, и русские моряки, и американцы с англичанами. В широком смысли слова этот конфликт тянулся с 1741 по 1821 г., реально же его острая фаза пришлась на первую четверть 19 в.
Книга А.В. Зорина рассказывает об этой войне, ее причинах, ходе и участниках. Источников о тех событиях сохранилось достаточно, но многие из них носят предвзятый характер. Скажем, в наших индейцы изображаются диким народом, который подстрекали против русских иностранные торговцы. Тлинкиты действительно были воинственным племенем, хорошо и энергично сражавшимся на суше и море. На вооружении имели холодное оружие, но с начала 19 в. к ним всё больше проникало оружие огнестрельное (им его охотно продавали американцы). Автор выделяет три основных причины, вызвавших индейскую войну в русской Америке: 1) хищническое истребление пушного зверя (в основном каланов), лишавшее тлинкитов их привычного промысла и объекта торговли с иностранцами; 2) многочисленные «обиды и притеснения», чинимые тлинкитам служащими и работниками Русско-американской компании (грабеж, изнасилования, убийства и проч.); 3) подстрекательство англо-американских морских торговцев, конкурентов РАК. Первое столкновение произошло в 1792 г., когда отряд тлинкитов напал на русский отряд. Затем в 1802 г. последовало уничтожение одной их русских крепостей, вызвавшее в 1804 г. ответный удар русских. Хрупкий мир сменился новым нападением индейцев, совершенным вполне предательски — и таким же предательским ответом со стороны русских. Тлинкиты, не желавшие складывать оружие (а уних его было много, включая мелкие пушки) и численно превосходившие русских, продолжили боевые действия в формате партизанской войны, фактически заперев русских в их крепостях. Результатом этого стало падение добычи РАК и перемещение ее промысловых маршрутов в Калифорнию. В конце концов, индейцы отстояли свою независимость, а русские победили не на полях сражений, а посредством распространения своей культуры.
Книга включает, кроме авторского текста, еще и много разнообразных приложений, включая словарь.
С точки зрения оформления — это очень хорошее издание: твердый переплет, офсетная бумага, вклейка с ч/б и цветными иллюстрациями, много рисунков в тексте. Многовато опечаток. Тираж 500 экз.
Рекомендую это любопытное исследование, насыщенное интересным фактическим материалом и раскрывающее малоизвестную страницу истории нашей страны двухстолетней давности.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть