Рецензент Артур Нечай настойчиво, но без лишних слов продвигает эту книгу, поставив ей самые высокие баллы. Так высоко, как он, я ее, пожалуй, не оценю, но книга это действительно хорошая.
Сара Кэмерон, доцент Мэрилендского университета, начала заниматься этой темой, как она сама рассказывала, случайно, прочитав чьи-то воспоминания о голоде в Казахстане в начале 1930-х гг. Результатом стала подготовленная в 2010 г. диссертация, а в 2018 г. - мнография. В 2020 г. эта работа была оперативно издана в России на русском языке, а в Казахстане – на казахском. В своей книге она, по ее собственному утверждению, пыталась найти ответ на два вопроса: каковы были причины голода в Казахстане в 1930-33 гг. и как сведения об этом голоде, который долгое время практически не учитывался в истории сталинской эпохи, влияют на наше понимание советской модернизации.
«Голодная» (или «Несчастливая», как называли местные жители) степь – огромный регион, расположенный в центре Казахстана, к югу от Караганды. Эта малонаселенная территория ограниченно годна даже для скотоводства из-за нестабильных погодных условий (засухи летом, заморозки весной, недостаток воды), но была домом для многих казахов-кочевников и их стад, существовавших там на протяжении столетий в состоянии относительного равновесия между голодом и достатком.
Книга состоит обстоятельного введения и шести глав. Изложение материала начинается с предпосылок голода, которые автор прослеживает с конца 19 в., и заканчивает медленным, но не полным восстановлением республики, начавшимся в середине 1930-х гг. С. Кэмерон утверждает, что причиной голода 1930-33 гг. в Казахстане стала решительная попытка Москвы превратить тюркоязычных мусульман-кочевников, вместе с их конкретной средой обитания, в современную советскую нацию. В результате рассмотрения материала она пришла к выводу, что казахский голод стал жестоким средством, позволившим создать Советский Казахстан как стабильную территорию с четко очерченными границами и как неотъемлемую часть советской экономической системы, а также выковать новую национальную идентичность казахов. Однако результаты практически не по одной из заявленных целей не были удовлетворительными. Клановая система была в значительной массе разрушена (в результате голода около половины населения покинуло традиционные места обитания, лишившись привычных связей), но приверженность кланам и их роль в обществе сохранились (автор приводит источники, из которых следует, что во многих местах колхозы создавалась из представителей отдельных кланов). Стремление центральной власти создать на базе Казахстана центр производства мяса, сопоставимый с Чикаго, и снабжающий Москву и Ленинград, полностью провалилась, поскольку к 33 г. более 90% скота в Казахстане погибло (восстановить прежний уровень удалось лишь к середине 1960-х гг.). Освободившуюся от казахов территорию Голодной степи с начала 1930-х гг. стали заселять спецпоселенцами: раскулаченными крестьянами, разными врагами народа, выселенными немцами, чеченцами и проч. репрессированными народами, ссыльными и др.
Гибель населения от голода, о чем сохранились многочисленные душераздирающие письменные и устные воспоминания современников, местные власти первоначально маскировали, объясняя это «откочевкой» казахов в соседние регионы и Китай. При этом на границе против уходящих в Китай казахов стали массово применять оружие, число жертв которого точно неизвестно, но речь идет на тысячи. С. Кэмерон пишет, что она не имеет доказательств (и не разделяет эту версию) о намеренном желании Сталина уничтожить казахов, но абсолютно точно, что он был в курсе происходившего.
Голод на Украине затмил в общественном сознании (в том числе и на международном уровне) аналогичные события в Казахстане (при том, что жертвы населения в процентном отношении там были явно выше). Интерес к голоду возник в конце 1990-х гг., но продержался немного (автор отдельный сюжет посвятила проблемам памяти этой трагедии в современном Казахстане). Рассматриваемая работа в известной степени закрывает эту нишу, будучи основанной на многочисленных документальных источниках, включая российские и казахстанские архивы, малодоступные для исследователей. Эта книга – также хорошая иллюстрация советизации отсталой окраины.
В целом хороший перевод А. Терещенко, но не могу не отметить один прокол – на с. 69 Достоевский назван «капралом» (это буквальный перевод с английского), а он был унтер-офицером. Отмечу добротное оформление - хороший справочный аппарат (статистические данные по климату, именной указатель, словарь, список литературы и источников, список сокращений). Есть карты, вклейка с качественными ч/б иллюстрациями. Тираж 1000 экз.
Рекомендую это любопытное издание всем интересующимся советской историей как ценный обзорный материал по мало известной проблеме.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Об авторах этой книги я уже писал, поэтому повторяться не буду. Оба они – академические исследователи, выпустили несколько серьезных трудов, посвященных советской литературе 1920-30-х гг. Частично содержание рассматриваемой работы представлено в их публикации 2015 г. "Очерки истории русской советской литературы и журналистики 1920-х-1930-х годов. Портреты и скандалы".
Данное издание состоит из пролога и шести частей. Каждая часть посвящена делу одного или двух литераторов, подвергшихся репрессиям в 1930-е гг. и (в основном) переживших их. Все восемь человек, чья творческая и личная биография рассматривается в этой любопытной книге, состоялись в советское время. Всем им революция дала многое: возможность творить и печататься, занимать крупные должности в государственном аппарате, получать большие доходы – и стать объектом политических репрессий. Интересно, что довольно многие литераторы пошли сотрудничать с органами госбезопасности, став осведомителями и донося на своих коллег. Степень подробности изложения сильно разнится – о Нарбуте говорится достаточно много, но повествование о его судьбе не доведено конца. Больше всего материала (за счет документов) представлено в очерках о талантливых, но нынче забытых журналистах А. Бухове и А. Гарри, а также поэте и издателе В. Нарбуте (по 90, 80 стр. и 70 стр., соответственно). Это одновременно и рассказ о времени, и людях, живших тогда. Каждый очерк разделен на две (часто неравные) части: биография того или иного писателя и документы из его следственного дела (нередко весьма обильно представленные, напр., 80 стр. в материале о Бухове и 70 – о Гарри). Если я правильно понимаю, практически все архивные материалы публикуются впервые, что добавляет этому труду еще больше ценности.
Много примечаний и комментариев. Оформление среднее: твердый переплет, просвечивающаяся офсетная бумага, иллюстраций, увы, нет вообще. Тираж 300 экз.
Рекомендую этот интересный и обстоятельный труд всем интересующимся историей отечественной литературы довоенных лет.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Сразу укажу, что автора на карточке Лабиринта указали неверно, да еще и чужую книгу ему приписали. На самом деле его звали Эрих Гессе. Найти информацию об этом германском историке мне не удалось, как и сведений о других его публикациях.
Рассматриваемая работа впервые вышла в ФРГ в 1969 г., а повторным изданием (без изменений, похоже) в 1992 г. Название в оригинале звучит иначе: «Война с советскими партизанами. В зеркале боевых инструкций и приказов».
Данное исследование состоит из 15 глав объёмом в 450 стр. и приложений на 50 стр. В основе этого полноценного академического труда лежит большой массив преимущественно немецких архивных документов. Опираясь на него, герр Гессе в хронологической последовательности излагает противоборство немцев и советских партизан, отдельно разбирая ситуацию в разных оккупированных районах СССР (в основном Украина, Белоруссия и Прибалтика).
Выборочно использовавшиеся воспоминания крупных советских партизанских руководителей дали автору основу для оценки борьбы народных мстителей против нацистов. В целом советскую историографию он считает политизированной и необъективной. Но зато подробно описывает подходы Ленина к партизанской войне.
Э. Гессе однозначно осуждает деятельность немецкого командования и СС на территории СССР против мирного населения, видя в этом одну из главных причин поражения вермахта.
Выводы, сделанные Гессе, не всегда приемлемы, но много ценного фактического материала. Напр., на стр. 9 автор заявляет, что за образец тактики и стратегии партизанской войны советское руководство взяло «организацию коммунистической войны в Китае с частичным применением опыта, полученного во времена Гражданской войны в России». На мой взгляд, в лучшем случае надо поменять местами эти два элемента. А в худшем поставить под сомнение использование китайского опыта у нас сколь-либо массово. Интересно, что это утверждение Э. Гессе лишь еще один раз вспоминает в своей книге, говоря, что образцом передислокации партизан Ковпака и других командиров был Великий поход 1934-36 гг. китайских партизан под руководством Мао Цзэдуна.
На стр. 54 Гессе объясняет возникновение движения Сопротивления в северных и западных странах Европы мероприятиями самопомощи отдельных лиц или небольших групп, подвергнувшихся преследованию, в целях самосохранения. И лишь потом к этому стали примешиваться патриотические требования. Движение Сопротивления за пределами юго-восточных и восточных областей Европы – особая статья, но мне думается, что автор слишком принижает желание борцов с нацистами помешать Германии в ведении войны.
Оформление - серийное. Есть вклейка с ч/б фотографиями и некоторое количество карт в тексте. Списка литературы и источников в книге нет, но в тексте даются отсылки на цитируемые документы. Есть много толковых примечаний редактора Л. И. Глебовской, хотя это нигде не оговорено. Тираж 2000 экз.
Отмечу хороший перевод. Правда, написано суховато, читается не особенно интересно. Тем не менее, рекомендую эту, хоть и устаревшую, работу всем интересующимся историей Великой Отечественной как полезный дополнительным фактическим материалом труд.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этой интересной работы екатеринбургский историк Олег Игоревич Нуждин (1966-) (доцент кафедры Древнего мира и Средних веков истфака Уральского федерального университета), к.и.н., продолжает изучение истории начального периода Великой Отечественной войны, отмеченного такими работами как «Битва под Уманью: трагедия 6-й и 12-й армий» (Екатеринбург, 2011) и «Севастополь в июне 1942 г. Хроника осажденного города» (Екатеринбург, 2013). Впоследствии они были переизданы издательством Яуза.
На этот раз темой своего исследования О.И. Нуждин сделал еще одно знаковое событие первых месяцев войны — битву за Киев. Рецензент Ник. Аникин, полный тезка редактора этой и многих других изданий Яузы, в своей лаконичной рецензии опять напутал, заявив, что «автор день за днем прослеживает всю операцию». Автор этого не только не делает, но даже и не претендует на такое свершение. Как пишет во введении к своему труду О. Нуждин, он выбрал лишь несколько эпизодов огромного сражения, не ставя задачи полностью осветить все события битвы за Киев. В частности, его внимание оказалось сконцентрировано на нескольких эпизодах, связанных с завершающим этапом оборонительной операции, а именно - борьбе советских войск в условиях вынужденного отхода и окружения. Отдельные главы рассматриваемой книги посвящены судьбе командования фронта и, в частности, гибели генерала М.П. Кирпоноса, Оржицкой трагедии 26-й армии и боям 37-й армии под Барышевкой и Березанью.
Битва за Киев с советской исторической науке была представлена мало по ряду существенных причин: во-первых, писать о столь масштабной катастрофе всегда неприятно; во-вторых, сохранилось мало наших документов той поры; в-третьих, одним их командующих армиями, действовавших под Киевом (и успешно), был генерал А.А. Власов, о котором хорошо писать было нельзя, но и плохо тоже. За последние десять с лишним лет появилось несколько качественных отечественных работ, исследующих данную тему, но ставить точку в изучении киевской операции еще не приходится, да и, наверное, никогда не придется.
Ставку в своем исследовании О. Нуждин сделал на использование максимального количества доступных на сегодняшний день материалов, прежде всего, немецких, что является одним из безусловных достоинств книги. В конце нее имеется список использованных источников и литературы, но в самом тексте отсылки на приводимые цитаты даны далеко не везде.
В приложении представлено, в частности, несколько записей допросов попавших в плен советских генералов и офицеров, демонстрирующих как их видение происходившего, так и интерес немцев (скажем, возможность применения РККА химического оружия). Кроме этого, автор дал несколько мелких картосхем, к сожалению, не позволяющих в полном объеме представить себе общую картину боев. Нет и сводной карты всей Киевской операции. Приятное впечатление производит малое количество опечаток. Удивило – уже по-плохому – полное отсутствие иллюстраций.
На мой взгляд, автор напрасно отказался от принятого разделения в обозначении частей РККА и вермахта как стрелковых (наши) и пехотных (их) при описании действий дивизий/полков/батальонов – по всему тексту периодически путаешься, кто что делает – наши наступают или немцы. Причем эта проблема переходит из одной книги Нуждина в другую…
Есть и досадная смысловая путаница. На с.21 идет такой текст: «Следом погибла канонерка «Димитров»… корабль на полном ходу врезался в опору моста. Противнику удалось уничтожить артиллерией еще одну канонерку – «Димитров»». Наверное, это хороший пример двойной отчетности, когда одно судно можно записать как ликвидированное дважды…
На мой взгляд, это достойная работа, сумевшая соблюсти должный баланс научности и доступности, и способная донести до читателя всю напряженность боев того времени и трагедию оказавшихся в окружении войск Красной армии. Рекомендую всем интересующимся историей Великой Отечественной войны как добротный труд, добавляющий много нового к одному из полу известных эпизодов начала Отечественной войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

С большим удовольствием пишу о замечательной книге воспоминаний Олега Борисовича Боровского (1914-87). Еще одна книга узника ГУЛАГа, скажете вы, и будете правы.
Да, и это интереснейшая работа о закате сталинизма, да и еще написанная прекрасным языком.
О.Б. Боровский, к сожалению, не удостоился хоть малейшей библиографической справки со стороны издателей его труда. Попробую устранить этот досадный пробел.
Родившись в дворянской семье, он стал жертвой репрессий еще в юности. Его отец, бывший офицер, а в советское время профессор Ленинградского лесотехнического института, в 1937 г. был арестован. Следом за ним, вскоре расстрелянном без суда, была арестована и расстреляна его жена. Жернова террора на время обошли Олега Боровского, он смог окончить институт, стал инженером, изобретателем, работал на Ленинградском машиностроительном заводе, чудом спасся от блокады.
В 1948 г., будучи начальником отдела автоматики ЛМЗ, Боровский был арестован по абсурдному обвинению в подготовке убийства Сталина во время физкультурного парада еще в 1945 г. Его не били, но постоянные ночные допросы и психологическое давление сделали своё, и Боровский, не питавший иллюзий в отношении советской системы и, как он пишет, искренне ненавидевший Сталина, подписал обвинительное заключение. Правда, гордится тем, что никого на следствии не оговорил. Наверное, это действительно было немало (честно пишет, что было страшно).
Ему повезло — на тот момент смертная казнь была отменена и он получил 25 лет каторги. Практически весть свой срок (до 1957 г.) он отбывал на Воркуте. Там ему везло не раз: встречались хорошие люди (даже среди воров и оперативников), он смог работать по специальности, в тепле и чистоте. После того, как он — возможно, единственный в мире — собрал сам рентгеновский аппарат, отношение к нему среди начальства возросло до таких высот, что, как признается сам Боровский, никто из заключенных Воркуты, наверное, не имел таких бытовых условий, как он.
Обо всем этом Олег Борисович подробно, неспешно, красочно рассказал в своих воспоминаниях, которые он написал в начале 1980-х гг., для детей и памяти. Не все эти воспоминания были приятными, был он свидетелем убийств и смертей по неосторожности (см. фото страниц), на радость человеческого общения стояла выше всего низменного и жестокого....
Встретив на зоне множество отличных друзей (на воле столько не увидел бы, это факт), он приобрел среди них друзей на всю жизнь. Там же познакомился и со своей будущей женой Мирой, дочерью командарма Уборевича. Об этих встречах, о жизни и смерти в лагерях, О.Б. Боровский поведал нам колоритно и увлекательно.
Оформление текста соответствует содержанию: твердый переплет, офсетная бумага, хорошая вклейка с иллюстрациями. Есть совсем немного опечаток. К сожалению, встречаются повторы текста, которые можно было бы устранить при редактировании (было ли оно?).
Весьма рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в середине 20 в. и политрепрессиями конца сталинской эпохи.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть