Сразу укажу, что автора на карточке Лабиринта указали неверно, да еще и чужую книгу ему приписали. На самом деле его звали Эрих Гессе. Найти информацию об этом германском историке мне не удалось, как и сведений о других его публикациях.
Рассматриваемая работа впервые вышла в ФРГ в 1969 г., а повторным изданием (без изменений, похоже) в 1992 г. Название в оригинале звучит иначе: «Война с советскими партизанами. В зеркале боевых инструкций и приказов».
Данное исследование состоит из 15 глав объёмом в 450 стр. и приложений на 50 стр. В основе этого полноценного академического труда лежит большой массив преимущественно немецких архивных документов. Опираясь на него, герр Гессе в хронологической последовательности излагает противоборство немцев и советских партизан, отдельно разбирая ситуацию в разных оккупированных районах СССР (в основном Украина, Белоруссия и Прибалтика).
Выборочно использовавшиеся воспоминания крупных советских партизанских руководителей дали автору основу для оценки борьбы народных мстителей против нацистов. В целом советскую историографию он считает политизированной и необъективной. Но зато подробно описывает подходы Ленина к партизанской войне.
Э. Гессе однозначно осуждает деятельность немецкого командования и СС на территории СССР против мирного населения, видя в этом одну из главных причин поражения вермахта.
Выводы, сделанные Гессе, не всегда приемлемы, но много ценного фактического материала. Напр., на стр. 9 автор заявляет, что за образец тактики и стратегии партизанской войны советское руководство взяло «организацию коммунистической войны в Китае с частичным применением опыта, полученного во времена Гражданской войны в России». На мой взгляд, в лучшем случае надо поменять местами эти два элемента. А в худшем поставить под сомнение использование китайского опыта у нас сколь-либо массово. Интересно, что это утверждение Э. Гессе лишь еще один раз вспоминает в своей книге, говоря, что образцом передислокации партизан Ковпака и других командиров был Великий поход 1934-36 гг. китайских партизан под руководством Мао Цзэдуна.
На стр. 54 Гессе объясняет возникновение движения Сопротивления в северных и западных странах Европы мероприятиями самопомощи отдельных лиц или небольших групп, подвергнувшихся преследованию, в целях самосохранения. И лишь потом к этому стали примешиваться патриотические требования. Движение Сопротивления за пределами юго-восточных и восточных областей Европы – особая статья, но мне думается, что автор слишком принижает желание борцов с нацистами помешать Германии в ведении войны.
Оформление - серийное. Есть вклейка с ч/б фотографиями и некоторое количество карт в тексте. Списка литературы и источников в книге нет, но в тексте даются отсылки на цитируемые документы. Есть много толковых примечаний редактора Л. И. Глебовской, хотя это нигде не оговорено. Тираж 2000 экз.
Отмечу хороший перевод. Правда, написано суховато, читается не особенно интересно. Тем не менее, рекомендую эту, хоть и устаревшую, работу всем интересующимся историей Великой Отечественной как полезный дополнительным фактическим материалом труд.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этой интересной работы екатеринбургский историк Олег Игоревич Нуждин (1966-) (доцент кафедры Древнего мира и Средних веков истфака Уральского федерального университета), к.и.н., продолжает изучение истории начального периода Великой Отечественной войны, отмеченного такими работами как «Битва под Уманью: трагедия 6-й и 12-й армий» (Екатеринбург, 2011) и «Севастополь в июне 1942 г. Хроника осажденного города» (Екатеринбург, 2013). Впоследствии они были переизданы издательством Яуза.
На этот раз темой своего исследования О.И. Нуждин сделал еще одно знаковое событие первых месяцев войны — битву за Киев. Рецензент Ник. Аникин, полный тезка редактора этой и многих других изданий Яузы, в своей лаконичной рецензии опять напутал, заявив, что «автор день за днем прослеживает всю операцию». Автор этого не только не делает, но даже и не претендует на такое свершение. Как пишет во введении к своему труду О. Нуждин, он выбрал лишь несколько эпизодов огромного сражения, не ставя задачи полностью осветить все события битвы за Киев. В частности, его внимание оказалось сконцентрировано на нескольких эпизодах, связанных с завершающим этапом оборонительной операции, а именно - борьбе советских войск в условиях вынужденного отхода и окружения. Отдельные главы рассматриваемой книги посвящены судьбе командования фронта и, в частности, гибели генерала М.П. Кирпоноса, Оржицкой трагедии 26-й армии и боям 37-й армии под Барышевкой и Березанью.
Битва за Киев с советской исторической науке была представлена мало по ряду существенных причин: во-первых, писать о столь масштабной катастрофе всегда неприятно; во-вторых, сохранилось мало наших документов той поры; в-третьих, одним их командующих армиями, действовавших под Киевом (и успешно), был генерал А.А. Власов, о котором хорошо писать было нельзя, но и плохо тоже. За последние десять с лишним лет появилось несколько качественных отечественных работ, исследующих данную тему, но ставить точку в изучении киевской операции еще не приходится, да и, наверное, никогда не придется.
Ставку в своем исследовании О. Нуждин сделал на использование максимального количества доступных на сегодняшний день материалов, прежде всего, немецких, что является одним из безусловных достоинств книги. В конце нее имеется список использованных источников и литературы, но в самом тексте отсылки на приводимые цитаты даны далеко не везде.
В приложении представлено, в частности, несколько записей допросов попавших в плен советских генералов и офицеров, демонстрирующих как их видение происходившего, так и интерес немцев (скажем, возможность применения РККА химического оружия). Кроме этого, автор дал несколько мелких картосхем, к сожалению, не позволяющих в полном объеме представить себе общую картину боев. Нет и сводной карты всей Киевской операции. Приятное впечатление производит малое количество опечаток. Удивило – уже по-плохому – полное отсутствие иллюстраций.
На мой взгляд, автор напрасно отказался от принятого разделения в обозначении частей РККА и вермахта как стрелковых (наши) и пехотных (их) при описании действий дивизий/полков/батальонов – по всему тексту периодически путаешься, кто что делает – наши наступают или немцы. Причем эта проблема переходит из одной книги Нуждина в другую…
Есть и досадная смысловая путаница. На с.21 идет такой текст: «Следом погибла канонерка «Димитров»… корабль на полном ходу врезался в опору моста. Противнику удалось уничтожить артиллерией еще одну канонерку – «Димитров»». Наверное, это хороший пример двойной отчетности, когда одно судно можно записать как ликвидированное дважды…
На мой взгляд, это достойная работа, сумевшая соблюсти должный баланс научности и доступности, и способная донести до читателя всю напряженность боев того времени и трагедию оказавшихся в окружении войск Красной армии. Рекомендую всем интересующимся историей Великой Отечественной войны как добротный труд, добавляющий много нового к одному из полу известных эпизодов начала Отечественной войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

С большим удовольствием пишу о замечательной книге воспоминаний Олега Борисовича Боровского (1914-87). Еще одна книга узника ГУЛАГа, скажете вы, и будете правы.
Да, и это интереснейшая работа о закате сталинизма, да и еще написанная прекрасным языком.
О.Б. Боровский, к сожалению, не удостоился хоть малейшей библиографической справки со стороны издателей его труда. Попробую устранить этот досадный пробел.
Родившись в дворянской семье, он стал жертвой репрессий еще в юности. Его отец, бывший офицер, а в советское время профессор Ленинградского лесотехнического института, в 1937 г. был арестован. Следом за ним, вскоре расстрелянном без суда, была арестована и расстреляна его жена. Жернова террора на время обошли Олега Боровского, он смог окончить институт, стал инженером, изобретателем, работал на Ленинградском машиностроительном заводе, чудом спасся от блокады.
В 1948 г., будучи начальником отдела автоматики ЛМЗ, Боровский был арестован по абсурдному обвинению в подготовке убийства Сталина во время физкультурного парада еще в 1945 г. Его не били, но постоянные ночные допросы и психологическое давление сделали своё, и Боровский, не питавший иллюзий в отношении советской системы и, как он пишет, искренне ненавидевший Сталина, подписал обвинительное заключение. Правда, гордится тем, что никого на следствии не оговорил. Наверное, это действительно было немало (честно пишет, что было страшно).
Ему повезло — на тот момент смертная казнь была отменена и он получил 25 лет каторги. Практически весть свой срок (до 1957 г.) он отбывал на Воркуте. Там ему везло не раз: встречались хорошие люди (даже среди воров и оперативников), он смог работать по специальности, в тепле и чистоте. После того, как он — возможно, единственный в мире — собрал сам рентгеновский аппарат, отношение к нему среди начальства возросло до таких высот, что, как признается сам Боровский, никто из заключенных Воркуты, наверное, не имел таких бытовых условий, как он.
Обо всем этом Олег Борисович подробно, неспешно, красочно рассказал в своих воспоминаниях, которые он написал в начале 1980-х гг., для детей и памяти. Не все эти воспоминания были приятными, был он свидетелем убийств и смертей по неосторожности (см. фото страниц), на радость человеческого общения стояла выше всего низменного и жестокого....
Встретив на зоне множество отличных друзей (на воле столько не увидел бы, это факт), он приобрел среди них друзей на всю жизнь. Там же познакомился и со своей будущей женой Мирой, дочерью командарма Уборевича. Об этих встречах, о жизни и смерти в лагерях, О.Б. Боровский поведал нам колоритно и увлекательно.
Оформление текста соответствует содержанию: твердый переплет, офсетная бумага, хорошая вклейка с иллюстрациями. Есть совсем немного опечаток. К сожалению, встречаются повторы текста, которые можно было бы устранить при редактировании (было ли оно?).
Весьма рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в середине 20 в. и политрепрессиями конца сталинской эпохи.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Войну, как известно, выигрывают генералы, а проигрывают солдаты. Причем у генералов всегда есть имена и должности, а у солдат — в лучшем случае обелиск с именем, а худшем — братская могила в «300 метрах к югу-западу от деревни Нижние Пишмы».
Это несправедливо. Несправедливо и то, что у солдат нередко нет даже биографии, а у генералов почти всегда имеются биографы. Иногда это их дети, которые могут рассказать о своих родителях не только то, что имеется в личном деле, но и какие-то неформальные вещи.
Генералу Родимцеву повезло. Мало того, что он был из числа не тех генералов, что готовы выполнить любые приказы и положить любое количество солдат. У него был еще и сын (1946-), посчитавший своим долгом почтить память отца книгой о нем. Книгой, наверное, не самой профессиональной, но сделанной хорошо и, как мне показалось, честно.
Александр Ильич Родимцев (1905-77) был представителем той Красной армии, что выросла на месте и на смену армии царской. Родом из батрацкой семьи, он действительно имел за плечами трудное детство, способствовашее формированию характера. В службе в армии, к чему он стремился с юности, видел возможность изменить жизнь к лучшему, что с ним действительно и произошло – социальные лифты тогда работали безотказно, особенно в отношении парня с такой правильной биографией (преодолеть за 15 лет путь от необученного красноармейца до генерала, награжденного высшими боевыми орденами, это вам не только Боевой устав пехоты знать).
Не случайно ведущими чертами характера будущего генерала-полковника и дважды Героя Советского Союза были упорство и настойчивость. Хороший кавалерист, пулеметчик-ас, настоящий десантник (совершил 225 прыжков с парашютом уже в звании генерала) – по этим умениям можно проследить его путь от курсанта пехотного училища до командира воздушно-десантной бригады.
В 36 г. поехал добровольцем в Испанию. Пребыванию в ней посвящена почти треть книги. Там он учил интербригадовцев пулеметному делу, участвовал в боях, стал Героем. Имя его было в те годы широко известно. После этого молодой и популярный офицер окончил Академию им. Фрунзе, был отправлен служить на границу. В качестве командира 5-й бригады ВДВ встретил под Киевом войну.
На этом всё могло и закончиться – полковник Родимцев вместе со своей бригадой попал в окружение. Но смог выйти из него с честью и оружием, возглавил стрелковую дивизию, позже переименованную в 13-ю гвардейскую. С ней весной-летом 42 г., участвуя в неудачном наступлении под Харьковом, уже генералом снова оказался в окружении, но опять вышел из него организованно и был направлен в 62-ю армию под Сталинград.
Великой Отечественой войне посвщено в книге И.А. Родимцева 125 стр. и бОльшая их часть — о Сталинградской битве. Потом было командование стрелковым корпусом, участие в Курской битве, форсирование Одера (за это была вторая Золотая звезда), освобождение Одера и Праги, но об этом в книге почти ничего, а жаль.
После войны генерал Родимцев служил во внутренних округах (Сибирь, Карелия), за границей (военным советником в Албании). Здесь, кроме различных документальных материалов, использованных автором (воспоминания отца и других военачальников, архивные материалы, исторические работы), подключаются его собственные воспоминания, делая его повествование более живым и интимным.
В 1960-е гг., служа в Киеве, генерал Родимцев стал писать воспоминания, ставшие популярными работами и сделавшие его вновь известной на всю страну фигурой. Наверное, поэтому и последовало приглашение стать консультантом киноэпопеи «Освобождение».
В конце своей работы И.А. Родимцев приводит 10 листов ч/б иллюстраций хорошего качества и список литературы.
Говоря об оформлении, оценю его как достойное. Жаль, что тираж в 500 экз. не позволит сделать эту добротную (скорее популярную, нежели научную) работу доступной многим читателям, интересующимся нашей историей 1930-50-х гг., каковым ее и рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Анатолий Захарович Рубинов (1924-2009) — известный в свое время журналист и публицист, автор более трех десятков книг. Профессиональный журналист, он на протяжении трех с лишком десятилетий возглавлял отдел социально-бытовых проблем в «Литературной газете», газете по тем временам необыкновенно популярной и влиятельной. А. Рубинову удалось сделать столько для защиты прав потребителей тогдашнего СССР, а потом и России, что диву даешься, какой властью обладало когда-то печатное слов в нашей стране. Некоторые его исследования стали классическими (напр., «Меченые атомы» о работе советской почты).
Кроме журналистских статей, А. Рубинов много писал и печатался об истории повседневной жизни москвичей, о том быте, который ранее считался темой «низовой» и малоинтересной. Сейчас, с превращением СССР в ушедшую эпоху, интерес к тому времени, во всех его проявлениях, становится очевиден.
Рассматриваемая книга А. Рубинова (и его последняя) — примет такой литературы. Правда, пример не совсем идеальный.
Это хорошо оформленная работа состоит действительно из трех частей. 100 стр. посвящены «Елисеевскому», 140 стр. — ЦУМу, 85 стр. — «200-й секции».
Автор рассматривает историю каждого магазина с момента его создания, и это, наверное, самая интересная часть его исследования. Так, он детально показывает, как крепкий крестьянин графа Шереметьева, получив вольную как отличный садовник, начал в 1813 г. торговать в разнос апельсинами в С.Петербурге, потом вместе с братом открыл фруктовую лавку, завел торговые корабли, ходившие в том числе в Африку и Индию, имел свои винные погреба на Мадейре. Со временем, отмеченные многочисленными наградами на отечественных и медлународных выставках, Елисеевы были удостоены дворянского звания, а в 1891 г. был открыт знаменитый магазин на Тверской. Здесь последовательная история «Елисевского» как-то обрывается. Советский период магазина свелся к жизнеописанию его директора Соколова, расстрелянного при Андропове за коррупцию. Об этом Рубинов говорит уже как очевидец – именно его статьи, датируемые еще концом 1960-х гг., свели его с этим непростым персонажем. После Соколова о «Елисеевском» автору сказать уже больше нечего.
Нечто похожее вышло и из описания ЦУМа: получилась история магазина, где собственно история дана как-то выборочно – обстоятельно изложено начало, есть история 60-80-х гг. прошлого века, а вот середина как-то выпущена. Много интересных историй о людях, но общая картина отсутствует.
Третий магазин — «Столовая лечебного питания» — вообще не магазин, а место, где можно было бесплатно или очень недорого поесть или получить продукты сухим пайком. Основанное как точка снабжения высокопоставленных чиновников и членов их семей еще в ранние советские времена, со временем она стала дополнительно к ним обслуживать особую категорию — т.н. «старых большевиков». Здесь тоже много историй о людях и ситуациях, в том числе описанных Рубиновым в «Литгазете».
Это всё журналистика, хорошая, но журналистика, к которой так и надо относиться. Журналистика, в том числе, вторичная, основанная на старых публицистических расследованиях Рубинова. Полноценной истории у автора не вышло ни по одному из выбранных им объектов. Возможно, он такой цели и не ставил.
К сожалению, есть вещи, выбивающиеся из общего очень качественного материала. Скажем, повторы о том, как питался нарком продовольствия Цурюпа. Есть странные формулировки — напр. «седла для извозчиков» на с.104. Я не специалист, но извозчики сидели не на лошадях, а в телеге, карете, тарантасе и проч. На с.109 автор удивляется, почему название будущего ЦУМа писалось с прописных букв: «Общество Верхних торговых рядов». А разве название не пишется именно с прописных букв?
На мой взгляд, у А.Рубинова получился своего рода сборник статей, объединенных общими темами, основой для которых стали как новые авторские изыскания, так и старые журналистские материалы. В полной мере краеведческим это издание, по-моему, не стало, как и по-настоящему историческим. Даже в качестве бытописательского это исследование имеет определенные лакуны. Наверное, его можно порекомендовать как одну из работ по истории торговли в нашей стране в 19-20 вв., отчасти, по истории Москвы, но на больший охват оно, думается, не может претендовать.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть