В 2007 г. мы случайно увидели календарь на 2008 г. изд-ва Самокат с рисунками неизвестного нам Александра Войцеховского и тотчас же купили. Рисунки были прелесть. Выполненные в примитивной манере, они были и остроумны, и трогательны, и мудры. После того, как год закончился, несколько особенно полюбившихся иллюстраций мы вырезали и разместили в виде отдельных картинок. Поэтому, когда мы обнаружили очередной календарь с рисунками Войцеховского, решили его приобрести.
Прежде чем скажу, понравился он нам или нет, о самом художнике. А.Войцеховский родился в 1964 г. в Москве, но всю жизнь прожил в Ленинграде. Дед его, погибший в блокаду, был полярником; отец - изыскатель, специалист по проектированию дорог в труднодоступных местах, можно сказать, профессиональный путешественник. Он и приобщил сына к кочевой жизни, начав брать его с собой в экспедиции. За школьные годы он объехал всю Сибирь. Будучи в школе круглым двоечником (и даже однажды второгодником), неожиданно для двоечника, успешно закончил медицинский институт и стал врачом "скорой помощи".
Рисовал Александр с 16-ти лет и все рисунки раздаривал родным и знакомым. Это были и остаются простые зарисовки жизни, создаваемые в электричках, кафе, в самых разных местах. После организованной друзьями выставки в 1994 г. начал думать о смене деятельности, но решился на это только спустя 6 лет. С 2000 г. оставил практику и стал профессиональным художником. Вот как писал об одной его выставке Юрий Норштейн:"Искусство не разольешь в аптечные пузырьки, на каждом из которых было бы начертано: от жажды власти, от наживы, от воспаленного превосходства, от зависти, для сердечного сочувствия, от рабства свободы, от хамства, от презрения ко всему живущему. Искусство не обладает конкретной лекарственной формой, но исцеляет от пустых соблазнов, дает запас жизненных сил, повышает сопротивляемость к общественным болезням, веселит душу, заставляет смеяться над самим собой." Иллюстрировал многие книги, в том числе Людмилы Улицкой.
А теперь о рассматриваемом издании. К сожалению, среди этих «фирменных» рисунков Войцеховского по-настоящему понравилось всего несколько. Остальные… так себе, восторга ничего не вызвало. Может быть, для первого знакомства с Войцеховским это и сойдёт. Хотя, на мой взгляд, за такие деньги календарь мог быть оформлен и получше.
Скрыть

Эта книга английского исследователя и журналиста Энтони Родса (1916-), участника Второй мировой, впервые вышла в 1976 г., а потом была переиздана (без добавлений) в 1993 г. (Anthony Rhodes: Propaganda. The art of persuasion: World War II). Содержит свыше 500 изображений, некоторые из которых практически забыты в наше время.
Хотя пропаганда никогда не заменяла собой военную силу, богатые ресурсы или умелую дипломатию, она часто играла важную роль в военное время. Термин «пропаганда», употребляемый в этой книге, охватывает многие её виды, начиная от плакатов, кинофильмов или комиксов, которые показывали своему населению образ врага, до «психологических способов» ведения боевых действий, предназначенных для непосредственного воздействия на войска и гражданское население противника. В самом своём широком смысле пропаганда, проводившаяся во время Вторпой мировой войны, представляла собой почти всё, что подкрепляло собой или оказывало влияние на чувства и поведение всех тех, кто содействовал усилиям своей страны, или тех, кто являлся их противником.
Для данного издания изобразительные материалы были подобраны из национальных архивов или частных коллекций в США и Европе. Чего здесь только нет – естественно, плакаты, карикатуры, обложки книг и журналов, рекламные постеры фильмов, в том числе документальных, фотографии, ноты, кадры кинохроники, почтовые марки…
В конце каждого раздела приводятся цветные плакаты, некоторые на страницу размером, так что впечатление получается полным. Издание крупное, чуть шире формата А4, бумага хорошая, плотная. Отмечу хороший перевод и отсутствие опечаток.
Издание вышло очень удачным, это настоящая энциклопедия пропаганды 1930-40-х гг. – искусства, во многом забытого, но полноценного и нередко весьма талантливого. Книга, безусловно, дорогая, но для коллекционера обязательная. Рекомендую всем интересующимся историей Второй мировой и искусства 1930-40-х гг. Особо обращу внимание на раздел, посвящённый пропагандистским усилиям Японии – об этом материала вообще очень мало.
Скрыть

Советские укрепрайоны (далее – УРы) 30-40-хх гг. – тема очень интересная, но, к сожалению, малоизученная. Полноценных публикаций о довоенных УРах до сих пор нет, за исключением нескольких, пусть и хороших, статей. Поэтому рассматриваемая книга приобреталась с надеждой, что она закроет эту досадную нишу. Результатом стало ПОЛНОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ: ни авторы своим «творением», ни издательство (посредством лживой аннотации и (не)работы с текстом) заявленной темы не раскрыли, предъявив вместо качественного исследования ХАЛТУРУ.
«Линия Сталина» (ЛС) - неофициальное название системы советских укреплений, строившихся вдоль западной границы СССР в 1927-39 гг. Этот термин был введён в 1930-40-е гг. по аналогии с построенными примерно в это же время «Линией Мажино» во Франции и «Линией Маннергейма» в Финляндии. ЛС состояла из 23 УРов, включавших в себя более 4000 дотов. Однако этот мощный железобетонный заслон длиной 1200 км не выполнил своего назначения: в 1939 г. после пакта Молотова-Риббентропа граница продвинулась на 300 километров западнее, УРы ЛС оказались в глубине страны, и новые укрепления - «линию Молотова» (ЛМ) - начали возводить на новой границе. В связи с этим было решено, что старые УРы утратили свое стратегическое значение, они были разоружены, законсервированы и частично уничтожены. ЛМ простиралась от Балтийского моря до Карпат и состояла из 13 УРов. К началу войны. из 5807 сооружений ЛМ было завершено строительство лишь 880, чья готовность составляла в среднем 15-20 %.
Так вот — книга, названная «Линия Сталина», рассказывает преимущественно о ЛМ, а о боевых действиях на ЛС есть ЛИШЬ ОДНО УПОМИНАНИЕ, все остальное – о боях на ЛМ. Судя по всему, название книги, как и названия глав («Подземная оборона советских границ» или «Опасность приближается. Прокуроры контролируют выполнение работ») дано издательством в духе газеты «Жизнь»…
Теперь о содержании. Начинается книга рассказом о взглядах на теорию долговременной обороны в СССР и на Западе после Первой мировой (55 стр.), где есть любопытные, но вторичные материалы, однако собственно о ЛС – только со с.46, и очень мало. Определение УРа дано лишь на с.51. Обсуждая западный опыт – УРы во Франции и Финляндии - авторы вдруг перескакивают к Дальнему Востоку и, сказав несколько слов о советских УРах, подробно останавливаются на японских укреплениях в Маньчжурии, что познавательно, но с темой никак не связано. Никакого сравнения УРов на Западе и Востоке с тем, что создавалось у нас, не делается. Текст сухой и наукообразный, в целом производит впечатление доброкачественного, пока на с .46 не встречаешь такое предложение: «В главной полосе укрепрайоны располагались в промежутках между батальонными районами обороны до 5-8 км» (???). При этом текст разбит огромным количеством иллюстраций - картинок из наставления по полевой фортификации 1939 г., не имеющим никакого отношения к теме, да еще и не всегда точно и подробно описанных.
Далее рассказывается понемногу обо всём - консервация УРов ЛС, проблемы их имущества, потом - о строительстве ЛМ, причём конкретики мало, в основном общие фразы, с некоторыми примерами из жизни Гродненского УРа и т.п.
Работа с архивами (на которые авторы дали три листа детальных ссылок) малозаметна. Полезна (новизной и привязкой к теме) лишь ведомость забетонированных сооружений Новоград-Волынского УРа на с.65, но используемые в документе сокращения (ППК, АППК, ОПК, АПДОТ, НП ОП) авторами не раскрываются. Цитаты, приводимые авторами, даются без ссылок, и понять, что те цитируют – архивный документ или фрагмент из давно опубликованных воспоминаний, нельзя. Нередко кавычки в цитатах не закрываются, и уяснить, где кончается цитата и начинается авторский текст, трудно.
В книге очень много отступлений от основной темы. Скажем, раздел "Кадры решают всё" действительно рассказывает о кадрах РККА – через состояние учебы осенью 1940 г. на курсах Академии им. Фрунзе, но про кадры УРов нет ничего.
Глава 2 «Сражение армий прикрытия за укрепрайоны линии Сталина» начинается рассказом об опыте боёв в Испании и при прорыве линии Маннергейма, затем повествование переходит к последним дням перед войной, подготовке наших войск и выдвижению их к границе – т.е. к ЛМ. Дальнейший текст – о боях 11-й армии Сев.-Зап. фронта, боях в полосе Белорусского военного округа, обороне Осовецкого, Замбровского, Брестского УРов и далее - ВЕСЬ касается приграничных сражений на ЛМ! О чём гораздо лучше и подробнее было описано другими историками, чьи работы наши авторы проигнорировали. Единственное упоминание о боях на ЛС дано… в заключении, где авторы двумя словами отмечают бои на участке Коростеньского Ура: про то, как истребительный батальон КоУРа разгромил в одном селе немецкий гарнизон, и как разведка 54-го ОПБ КоУРа постреляла "банду ОУНовцев". Это все про бои на ЛС в книге о боях на ЛС…
К тому моменту, когда хронологически ожидается переход собственно к ЛС, вдруг идёт раздел...."Падение линии Мажино", как будто французы сидели в осаде до июля 41, и начали сдаваться только после нападения Германии на СССР! При этом фотографий вообще и в этой главе (а их существует великое множество, и тогдашних, и нынешних) нет вообще. Карты ЛС в книге о ЛС нет! Хотя линия Мажино дана на подробной карте.
Итог. Авторы (М.Винниченко мне не очень известен, В.Рунов писал много — об афганской и чеченской войнах, о Колчаке, причем в основном в компании с кем-то, что настораживает) совершенно не разделяют/различают ЛС и ЛМ. Для них все эти укрепрайоны - ЛС. Представление о том, что такое УР, какие бывают доты, книга даёт самое поверхностное. О боях за доты в работе никакой информации нет, за исключением выводов о штурме дотов линии Маннергейма. В общем, этот удивительный текст, полный не связанных с темой рассуждений и пространных документов, после необходимого сокращения и ликвидации ненужных иллюстраций, превратится в небольшую статью страниц на 50. Что неплохо для начала работы, но не для ее итога…
Вывод: не тратьте ни времени, ни денег на это сомнительное издание.
Скрыть

Впервые книга вышла во Франции в 1967 г., в 69 – в Германии, в 71 г. была переведена на английский, с которого в 2002 г. и был сделан русский перевод. Везде она была очень высоко оценена критиками и читателями, уверенными в её подлинности. Военные и историки часто приводили её в качестве блестящего примера описания сражений глазами солдата-пехотинца. По словам американского историка Д. Нэша, книга долгое время использовалась в обучении американских солдат, изучавших, как война воздействует на человека в физическом, психологическом и интеллектуальном отношении.
Позже выяснилось, что автор книги - французский художник и писатель Ги Мумину (Guy Mouminoux) (1927-). Фамилию своей матери-немки Зайер он взял, чтобы записаться в немецкую армию. Во Франции М. известен с начала 60-х гг. как художник, автор многочисленных комиксов (под псевдонимом Дмитрий). Русская тема занимает большое место в творчестве М.: напр., у него есть комикс «Распутица» (Raspoutitsa; 1989) о судьбе немецкого солдата, взятого в плен под Сталинградом.
Герой книги – выходец из Эльзаса. Его мать немка, отец француз. Летом 42 г. 16-летний Ги добровольцем вступил в вермахт. После подробно описанной подготовки он попал водителем на Восточный фронт. Весной 43 г. С. вступает пехотинцем в одну из самых знаменитых дивизий СС «Великая Германия», в рядах которой пробыл до конца войны. Его рассказ о выпавших ему испытаниях, каковых было много даже для опытных солдат, составляет главную и самую известную часть книги (чуть больше 250 стр.). Работа С. стала революционной для своего времени – жизнь простого солдата на фронте еще никогда не была описана так откровенно и подробно. Весной 45 г. он сдался американцам, которые быстро решили, что он немецкий солдат, которых массово отпускали домой, а не француз- коллаборационист, достойный виселицы. Ги отпустили домой, где он вступил во французскую армию.
В отношении этой книги у меня есть две претензии. Первая – к автору. Вторая – к переводчику. Начнем с заголовка. Во-первых, оригинальное название книги Ги Сайера (Guy Sajer) – Le soldat oublié или Забытый солдат (забытым солдатом он стал для своей Родины – Франции, поскольку во время войны служил в немецкой армии). Во-вторых, он был рядовым очень недолго, дослужившись до (как минимум) ефрейтора. Правда, С. сам признавался в отсутствии у него лидерских качеств. Наверное, это можно назвать не принципиальным – название переделали, ефрейтор тот же рядовой, но вопросы о неточностях этим, увы, не ограничиваются.
С. объявил, что видел своей целью описание страданий и переживаний солдата на войне. Однако разговоры, ощущения, поступки 10-20-летней давности, как бы они не были ярки и значимы, с полной точностью воспроизвести НЕЛЬЗЯ. А этого в книге Сайера полно. Ясно, что многое додумывалось/переосмысливалось, т.е. подвергалось переделке. Так что уже в этом отношении книга Сайера – образец худлита, а не мемуаристики.
Впервые вопросы об истинности этих мемуаров стали задавать лишь в 1990-е гг., и с тех пор идёт спор, что это – настоящие воспоминания о войне с отдельными фактическими ошибками, или умело написанная беллетристика. Историки высказывали сомнения в достоверности книги С., указывая на неточности в наименованиях воинских частей и имён офицеров, сюжетные неувязки. С этой точки зрения, книгу С. следует считать историческим романом (подобно повести Ремарка «На Западном фронте без перемен»). По мнению других, эти неточности непринципиальны (что-то С. забыл или перепутал, да и немецкий он знал плохо), а в ряде случаев и вовсе не имеют места (что-то было порождено несовпадением немецкой, французской и английской военной терминологии). Однако есть моменты, вызывающие вопросы. Нет ни одной фотографии автора тех лет, нет фото до- или послевоенных. Неужели все погибло? Вряд ли. В немецких архивах не сохранилось документов о прохождении С. военной службы, что тоже странновато. Есть ошибки фактические: то, что он пишет про бои под Белгородом, совершенно неверно - город немцы отбили в марте 43 г., а не летом, и взят он был другой дивизией СС.
Путаницу усугубил перевод. А.Данилин – отличный переводчик, но военной терминологии не знает вовсе. Вот примеры его ляпов: у немцев, были не инженеры, а сапёры (с.32); винтовка Маузера пишется с большой буквы (с.32 и др.); «панцердивизион» (с.46) – это танковая дивизия; солдаты получают для винтовок не пули, а патроны (с.67); была дивизия Валлонская, а не «Валунская» (!) (с.113); ген.-полк. Гудериан в 43 г. командовал не дивизией (с.121), а был с 42 г. в Берлине главным инспектором бронетанковых войск; в Берлине есть р. Шпрее, а не Шпре (с.152). Зенитки у немцев были 88-мм, а не 80-мм (с.333). Нашивки с названием дивизии (с.130) назывались нарукавными манжетами. Воинские звания не объяснены (гауптман и др.). Сержантов в вермахте не было, были фельдфебели и унтер-офицеры (с.60 и др.). В вермахте английские танки Марк-2, -3 и -4 (с.111-12 и др.) на вооружении не состояли, были Р-1, -2 и т.д. до -6. Их еще обозначают как Т-1 и т.д. Танков Т-37 и КВ-85 (с.309) в РККА не было, не было и гранатомётов (с.241), были миномёты. 50-мм пушки у нас не было, была 45-мм (и 50-мм миномёт). Самолёты сбрасывают «четырёхсот- и пятисоттысячные бомбы» (с.144) – что это такое? Воронки шириной в 20 м (с.261) – м.б., футов? – от падения обычного самолёта не образуются. Пулемёты называют тяжёлыми, а не мощными (с.268). Их хватают за ствол, а не за дуло (с.323). Команды «На ноги!» (с.146) нет, есть «Встать!». Пулемёты бывают счетверёнными, а не «четырёхствольными» (с.357). Мой любимый перл: «Воцарился полный порядок. Раненые были похоронены» (с.365). Противовоздушные орудия (с.432) называются зенитными. Переводчик почему-то оставил по всему тексту ярды, мили и футы (с.32 и др.), хотя есть и метры, и километры.
При чтении мемуаров важно поверить в автора, в то, что его текст - не фантазия, а быль. Сайеру веришь с трудом. Данная книга, при всех её художественных достоинствах, – спорный образец МЕМУАРНОЙ литературы о Второй мировой. Скрыть

Эта замечательные записки были опубликованы впервые в журнале «Русская старина» в 1874-90 гг. Проучившись десять лет в Сухопутном шляхетном корпусе (1-й кадетский корпус) в Смоленске, в 1805 г. Жиркевич был выпущен подпоручиком в Лейб-гвардии Артиллерийский батальон, в рядах которого принял участие в сражении при Аустерлице. Командиром этого батальона был небезызвестный А.А. Аракчеев, чьим адъютантом и стал Жиркевич весной 1806 г., прослужив в этом качестве 2,5 года. Принимал участие в ряде кампаний 1807-09 гг. в Европе, был награждён и повышен в чине. В кампании 1812 г. участвовал почти во всех важнейших сражениях, был и на Бородинском поле. Ни разу не был ранен – в воспоминаниях признаётся, что часто, как артиллерист, находился не на самой линии огня, хотя под обстрелом бывал неоднократно (однажды французское ядро пролетело так низко над его головой, что ударной волной сбило его с ног). В 1813 г. принял участие разных битвах, в том числе в «битве народов» под Лейпцигом. Об этом всём, в том числе и о вступлении и пребывании русских войск в Париже, оставил очень живые воспоминания. Служил в различных гарнизонах до 1824 г., выйдя в отставку подполковником. После этого почти пять лет служил чиновником артиллерийского ведомства, сначала в Москве, потом в С.Петербурге. В 1829-33 г. он был помощником командира Тульского оружейного завода по хозяйственной части, выйдя в отставку в чине генерал-майора. Уже здесь проявились личные качества Жиркевича, сильно осложнившие ему карьеру: человек энергичный, прямодушный, резкий, вспыльчивый, ратовавший против злоупотреблений со стороны лиц власть имущих, против казнокрадства, он пытался идти против мздоимцев и лихоимцев среди коллег и начальников, невзирая на лица. Как результат, со скандалом уходил с одного места на другое, хотя пользовался нравственной поддержкой и прямым поощрением со стороны не только великий князей, но и самого Николая I.
Беспощадный противник взяточничества, сам никогда взяток не брал, поэтому добра на царской службе не нажил, наоборот, был всегда в долгах. Имея на руках семью (жена и трое детей), был вынужден искать государственной службы. В конце 1834 г. Жиркевич вновь поступил на гражданскую службу по ведомству министерства внутренних дел и был вскоре назначен симбирским гражданским губернатором, в то самое время, когда здесь разрешался щекотливый вопрос об обращении казенных крестьян в удельное ведомство. В 1836 г., после конфликта с местными и столичными чиновниками удельного ведомства, император, лично всячески довольный, перевел его военным губернатором в г. Витебск, где тогда только что начиналось присоединение униатов. Выступив здесь против самовластия духовенства, не смог ужиться с окружавшими его по службе людьми. По причине разногласий с генерал-губернатором Витебской губернии Дьяковым, через два года подал в отставку и получил её в конце 1838 г. После этого, поселившись в Полоцке, более нигде не служил, кончив жизнь почти в нищете. Умер от холеры в 1848 г.
Свои воспоминания Иван Степанович начал писать в 1841 г. и закончил за несколько месяцев до кончины, доведя их до времени своей отставки. Первый публикатор, С.Д. Карпов, неслучайно называл Жиркевича «дворянином-воином, дворянином-чиновником, дворянином-администратором». В его воспоминаниях можно найти много уникальных подробностей из жизни российского чиновничества и дворянства 1820-х – 1840-х гг., организации службы в центральных, губернских и уездных учреждениях; подробности частного быта провинциальных городов Российской империи: Орла, Тулы, Симбирска, Витебска. Немало интересных деталей можно узнать из «Записок» Жиркевича об организации производства на Тульском оружейном заводе, о реализации в Симбирской губернии правительственной программы по переводу нескольких сот тысяч казённых крестьян в удельное ведомство, о трудном процессе присоединения униат Витебской губернии к Православной церкви и сложных взаимоотношениях гражданских и церковных властей по этому вопросу. По службе в армии, а затем на гражданском поприще, Жиркевичу приходилось встречаться со многими известными деятелями первой половины 19 в. – Аракчеевым, Ермоловым, Кутузовым, Бенкендорфом, Николаем I. Его характеристики всегда откровенно предвзяты, хотя Жиркевич старался найти во всех своих недоброжелателях что-то хорошее. Дедушка Ахматовой, Э.И. Стогов, служивший в Симбирской губернии в одно время с Жиркевичем, отзывался о его деловых качествах очень высоко, но признавал, что строить с людьми человеческих отношений тот не умел, не бывал в обществе, очень редко приглашал к себе. Как результат, местное дворянство, которое он неоднократно публично именовал уродами, терпеть его не могло.
Если военная часть биографии Жиркевича не содержит каких-либо откровений (всё-таки поручик есть поручик, не так уж он много видел), но читать о представителях тогдашней светской и духовной бюрократии крайне интересно, поскольку таких мемуаров – в силу разных причин – почти нет. Написанная простым слогом, эта книга открывает окно совсем в другой мир, нам малоизвестный.
Эту книгу сильно портит отсутствие карт (рассказ Жиркевича о его губернаторстве было бы хорошо проиллюстрировать картами) и каких-либо вообще иллюстраций, а также наличие большого количества опечаток. Книгу делает полноценный научным изданием наличие введения о жизни и творчестве Жиркевича и полноценных комментариев, подготовленных Карповым, С.В. Львовым и Л.В. Митрошенковой, объемом в 65 стр.
Настойчиво рекомендую всем любителям отечественной истории эту во всех отношениях любопытнейшую книгу, вышедшую тиражом всего 3 тыс. экз. Скрыть