Прошло более десяти лет, как российские власти приняли решение захоронить «останки, найденные под Коптяковской дорогой» (намеренно употребляю такое обозначение) в Петропавловском соборе в 80-ю годовщину убийства царской семьи, однако окончательная точка в вопросе, кто именно был обнаружен под Екатеринбургом, и кто, соответственно, покоится в Екатерининском приделе собора, еще не поставлена. Многие верующие не признают истинность мощей, находящихся там, существуют версии, что обнаружены и изучены были останки совершенно других людей, действительно расстрелянных большевиками в годы Гражданской войны, а Николай с семьей либо похоронен в другом месте, до сих пор не найденном, либо вообще чудесным образом спасся.
Книга историка Н.Розановой является попыткой обобщить самые разнообразные версии, связанные как с расстрелом семьи Романовых (который все же был), их погребением (хотя то, что делали убийцы и их подручные, вряд можно назвать погребением, скорее, избавлением от тел…), и последовавшим многолетним изучением обстоятельств казни и поиском останков казненных. Эта работа – одна из первых не только в отечественной, но и мировой историографии попытка всесторонне проанализировать весь комплекс источников и литературы, касающихся екатеринбургской трагедии, включая и данные медицинских экспертиз.
Книга состоит из семи глав. Первая глава вводит читателя в проблематику темы; в ней идет речь о палачах и жертвах, прежде всего о Я.М. Юровском, коменданте дома Ипатьева и организаторе цареубийства. Вторая глава посвящена анализу следствия, которое вели предшественники известного следователя Н.А. Соколова, автора книги «Убийство Царской семьи», — А.П. Наметкин и И.А. Сергеев. Расследование же самого Соколова автор оценивает невысоко, показывая, что тот находился в плену лишь одной версии и поэтому сделал свою работу непрофессионально. В третьей главе работы исследуются воспоминания палачей, принимавших участие в убийстве и укрытии тел царской семьи и их слуг. Несмотря на всю эмоциональность данного материала, он, пожалуй, наиболее вторичен во всей книге. Тексты всех этих воспоминаний – частично и полностью – были неоднократно опубликованы (наиболее полное издание см. здесь http://www.labirint.ru/books/175562/). Тем не менее, автор детально воссоздал картину преступления, начало которому положили выстрелы в доме Ипатьева в ночь с 16 на 17 июля 1918 г. Четвертая глава посвящена истории поисков захоронения, предпринятых в конце 1970-х годов кинодраматургом Г.Т. Рябовым и геологом А.Н. Авдониным. В этой «одиссее» много любопытного. Оказывается, среди прочего, что значительная заслуга в этом принадлежит бывшему министру внутренних дел СССР Н.А. Щелокову, который содействовал поиску останков, в том числе, обеспечивая охрану поисковой группы силами сотрудников МВД. В пятой и шестой главах исследования разбираются аргументы как ученых, доказывавших подлинность «екатеринбургских останков» как останков Царской семьи и их слуг, так и противников этих ученых. Читатель сможет разобраться в том, как проводились научные эксперименты, целью которых была проверка найденных под Коптяковской дорогой тел. На протяжении многих лет в СМИ распространялись мифы о царских останках. Развенчанию подобных мифов уделено основное место в седьмой главе книги. Автор, опираясь на различные источники, доказывает несостоятельность версии, существующей еще с 1918 г., о якобы полном уничтожении (сожжении) тел царской семьи и их слуг, совершенном их убийцами с антихристианскими, ритуальными целями. Интересен и столь же детально разобранный автором миф о том, что ликвидацию царской семьи организовал большевистский центр во главе с Лениным и Свердловым. Розанова сумела доказать, что убийство в Екатеринбурге было акцией местных большевиков (Ленин со Свердловым как раз хотели устроить публичный процесс над Николаем в Москве и требовали отправки Романовых в столицу), т.е. речь идет о сознательном неподчинении Уралсовета центральным властям, наказания за которое уральцы очень боялись. Эпилог книги посвящен открытию захоронения Алексея и Марии Романовых – последних членов казненной семьи, чьи тела были спрятаны отдельно от остальных.
Розанова смогла создать убедительную и объективную работу, которая, на мой (не вполне просвещенный взгляд) во многом закрывает тему. Поэтому рекомендую ее всем интересующимся историей не только семьи Романовых, но историей Отечества. К сожалению, автор не скрывает своих симпатий и антипатий, что в историческом исследовании недопустимо. Монархизм и православие не закрывают серьезному ученому дороги ни в науку, ни к читателям, но формулировки «»Да не будет с нами того, к чему призывало большевистское красноречие, да не станем и мы в помрачении от забвения и неверия наследниками безбожного коммунистического духа!» или «Отрицая подлинность святых мощей, мы не только отрицаем истинную историю, но и попираем память святых и их страдания», коробят мой слух.
Как несомненное достоинство книги необходимо отметить не только ее отличное исполнение (прекрасная бумага, отсутствие опечаток и проч.) но и исключительно качественные (и многочисленные – 10 вкладок) иллюстрации, в том числе и неизвестные ранее, помогающие читателю лучше ориентироваться в тексте. Скрыть

Не читал ранее ни одной книги у Захара Прилепина, но соблазнился героем этой его работы, поскольку весьма интересуюсь биографиями советских писателей. О Леониде Леонове я знал почти что ничего (как ничего, думается, и не читал у него), а узнать об этом непростом персонаже отечественного литературного Олимпа хотелось.
И, признаюсь, я остался очень и очень доволен знакомством и с Леоновым, и с книгой Прилепина о нем.
Идея написать книгу о Леонове возникла у Прилепина в 2005 г. Он поднял огромное количество различных источников, что делает ему честь, а нам дает огромный массив ценных данных и наблюдений.
Итак, что я узнал о Леонове. Его отец был продавцом (сидельцем) в отцовской лавке в Замоскворечье, но увлекся революционной литературой и сам стал писать – стихи, слабые. За свое творчество ссылался, в конце концов бросил жену с пятью детьми и уехал в Архангельск, где и умер уже после революции.
О детстве Лени Леонова известно мало – учился, писал стихи. В 1918 г. закончил гимназию с серебряной медалью (его позже было модно упрекать в невежестве, а Леонов даже латынь знал). После этого переезжает к отцу, где работает в редакции издаваемой тем газеты – пишет рецензии на книги и спектакли, а потом рассказы и очерки, в том числе антибольшевистские. Был призван в армию и летом 19 г. окончил артиллерийскую школу и стал прапорщиком в Северной армии белых. Оба эти факта: очерки в отцовской газете и служба у белых – висели дамокловым мечом над ним и преследовали его несколько десятилетий. Второй факт, правда, реально не имел места: фронт развалился и повоевать против красных Леонов не успел. Власть взяли беки и он пошел к ним, работать в красной прессе. Затем отправился на Южный фронт, где работал в дивизионной газете, выпуская многочисленные тексты «сомнительной искренности», как пишет Прилепин.
Летом 21 г. Леонов переехал в Москву, где продолжил карьеру красного военкора, «лепя бодрую халтуру» в газете для красноармейцев (ЗП). Когда ее закрыли (пришло время нэпа), начал писать для себя, подрабатывая слесарем. Его рассказы стали известны московским издателям, литераторам и ценителям прекрасного, высоко отзывавшимся о них. Вскоре женился (по любви и на всю жизнь) на дочери М. В. Сабашникова, который первый издал его.
В 1920-е гг. Леонов на подъеме: много печатается и переводится, но отношение к нему у правоверных литературных большевиков как к попутчику. И это понятно: положительных персонажей у Леонова нет, революция и коммунисты: разрушительная сила, город ему не симпатичен, рабочего класса не видит. Ортодоксальным советским писателем Леонов становится, по мысли ЗП, после повести «Белая ночь» о разложении Белой армии.
Его всячески хвалит и продвигает Горький (очень интересная линия, о которой у Прилепина много написано). В 29 лет у Леонова выходит собрание сочинений, его именуют «великим», а эмигрантская критика видит в нем едва ли не единственное оправдание существования советской литературы. Леонова делают большим литературным начальником, но он строптив и себе на уме. В конце 30-х гг. он чуть не погиб, как многие другие собратья по перу – возможно, спасло вмешательство Сталина.
После начала Великой Отечественной становится военным корреспондентом, много пишет о войне.
Пик известности популярности Леонова навсегда остался в прошлом, хотя авторитет он себе вернул, а после смерти Шолохова стал последним живым классиком, получив от государства почти все мыслимые награды.
С середины 50-х гг. почти ничего не пишет и не издает. Его уважительно читают и изучают, он сановник и «генерал» от литературы. Но книги его издавали выборочно, и произведения 20-х, да и 30-х гг. не выходили. Интересно, что Леонова очень ценили, переводили и ставили в соцлагере.
В годы оттепели занялся лесоохранительным делом и много сделал как общественник. Огромную роль сыграл в сохранении памятников русской культуры, за что у части современников получил репутацию русофила и консерватора. К 70-м гг. отошел практически от всего, работал над своим итоговым трудом – «Пирамидой», изданным незадолго до смерти. Великолепно разбирался в растениях, имел прекрасный сад, которым занимался всю жизнь.
В начале книги З. Прилепин ставит вопрос, предлагая два варианта оценки жизни и деятельности Леонова, успешной или неуспешной была его судьба, и рисует две схемы. Очевидного ответа и сейчас нет. Прилепин много пишет о последователях Леонова, его влиянии на литературу 60-90-х гг., но справедливо говорит о том, что Леонова до сих пор до конца не прочитали не поняли…
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага, есть вклейка с ч/б фото). Имеется именной указатель. Тираж 3000 экз.
Однозначно рекомендую всем интересующимся историей нашей страны и литературы в 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор рассматриваемых мемуаров, Георгий Николаевич Сатиров (1904–1981), родился в семье священника. По национальности грек. Мать умерла во время Гражданской войны. Хотел стать горным инженером, но не позволило происхождение. Всю жизнь занимался самообразованием, учил живые и мертвые языки. В 1922 г. переехал в Москву, где в 1926 г. закончил Институт физкультуры. Экстерном кончил педфак 2-го МГУ (литературно-лингвистическое отделение). Вообще, Г. Н. Сатиров был человек высокой духовной культуры, много знающий, физически крепкий и закаленный (в юности сознательно и подолгу голодал, чем хорошо подготовил себя к испытаниям плена).
Отслужив год в армии, преподавал литературу в школах Москвы и Московской губернии, потом уехал работать на рабфаке Дальневосточного отделения. После этого Сатиров перебирается в Крым, работает экскурсоводом, особенно увлекает его пушкинская тема. По его инициативе в Гурзуфе был открыт Дом-музей Пушкина.
В начале войны, заставшей Сатирова в Гурзуфе, он как младший лейтенант запаса уходит добровольцем в народное ополчение. В конце октября его бригада оказывается в окружении, а в ноябре Сатиров, будучи раненым, попадает в плен. До конца марта 1945 г. он находился в лагерях для советских военнопленных в Германии. После освобождения прошел проверку, был восстановлен в звании и уволен в запас.
Тяжелая травма, полученная в шахте, сделала Сатирова инвалидом до конца жизни. Клеймо бывшего военнопленного долго не давало устроиться по специальности, и лишь в 1958 г. он стал замом главного редактора журнала «Физическая культура в школе». В 1970 г. вышел на пенсию и продолжал литературные труды.
Свои воспоминания Сатиров писал долгие годы, занявшись ими сразу после возвращения из плена, но потом, разочаровавшись, уничтожил их. Однако осталась одна (и неполная) копия, сохранившаяся у племянницы, от которой она и попала в ГИМ в 1994 г. Рукопись, начинающая изложение с лета 1942 г., обрывается на отъезде их Германии в СССР. В полном объеме воспоминания Сатирова не печатались, выходили лишь отдельные фрагменты.
Мемуаров военнопленных вышло не так уж мало, но на их фоне записки Сатирова выделяются качеством наблюдений и стиля. Особенно любопытны его описания немецких рабочих, инженеров, охранников, медсестер, а также солагерников, включая иностранцев (Сатиров владел немецким и французским языками). Оценки автора в целом сдержанны и объективны: он пишет о хорошем отношении к себе некоторых немцев, американских солдат, швейцарских пограничников.
Хорошо показаны настроения пленных. Некоторые из них, в основной массе украинцы-селяне, рассчитывали после окончания войны (победой Германии, естественно) освободиться и стать «на Германщине» крестьянами. Герою воспоминаний пришлось потрудиться, чтобы объяснить всю нелепость таких мечтаний унтерменшей.
Начал работу на немцев Сатиров на заводе, где выпускали принадлежности для пивных заводов. Там было голодно, но работали мало, в основном прятались. Часть немецких рабочих покрывала этот саботаж и даже понемногу помогала остарбайтерам. Интересно, что попытки хозяина завода, терявшего на этом прибыль, привлечь для наказания злостных саботажников гестапо провалились – местный чиновник посчитал, что это не его сфера деятельности, разбирайтесь, де, со своими работниками сами. Хозяин, в целом злобный господин, так и делал, но ограничивался карцером.
Тем не менее, даже с такого не особо тяжкого для жизни объекта наш герой дважды сбегал. Первый раз поймали на границе со Швейцарией, и немцы заставили швейцарских пограничников выдать беглецов, которых сильно избили, но вернули на прежнее место. Второй побег был также неудачен по результатам, но закончился переводом в штрафной лагерь, где было совсем плохо. Сильно били, мало кормили, а один надзиратель особенно невзлюбил Г. Н. Сатирова и сбросил в шахту с многометровой высоты, от чего тот получил тяжелую травму головы, но чудом выжил.
Правда, в воспоминаниях Сатирова много психологизма, философских рассуждений – это на любителя, мне не особенно понравилось.
Издание начинается с обстоятельного введения от составителя, М. Г. Николаева, на 35 стр. Текст воспоминаний занимает 285 стр. плюс качественные комментарии на 45 стр. (того же М. Г. Николаева). В конце издание размещено приложение с перечнем воспоминаний советских военнопленных, выходивших в 1995–2022 гг.
Типовое оформление. Иллюстраций нет. Мелкий шрифт. Тираж 1000 экз.
Безусловно рекомендую всем интересующимся историей Великой Отечественной как ценный источник информации по жизни военнопленных.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этих интересных, но не увлекательных воспоминаний – Юрий Александрович Веденин (1937-), советский и российский географ.
Родился он в Москве, детство провел в подмосковном поселке Никольское, о чем очень интересно рассказал в своих воспоминаниях (пожалуй, это лучшая часть его мемуаров).
Происхождения он был прелюбопытного: по матери – из зажиточной еврейской семьи. Дед стал оперным певцом и женился на княжне Гагариной. Жили богато (усадьба, дом в Москве), но после революции всего лишились. Дед воевал за белых, после Гражданской войны тихо занимался музыкой (преподавал, написал известный учебник). Мать автора была уже портнихой. Отец – родом из состоятельных крестьян (бывших крепостных). Во время голода 1921 г. потерял родных, попал в детский дом. Хорошо рисовал и стал архитектором. Так Юра Веденин в своем лице объединил потомков русской аристократии с русскими же рабами.
Во время и после войны Веденины жили бедно. До 52 г. обитали в комнате в бараке, потом получили двухкомнатную квартиру в Люблино. Юра в детстве был настоящим хулиганом, о чем (не особенно скромничая) с удовольствием рассказывает. Но унаследовав от отца любовь к рисованию и обладая способностями, смог к концу школы выправиться и поступить в лесотехнический институт (хотел быть лесником). Там увлекся садово-парковым искусством. Так исторические парки и усадьбы стали его специальностью на всю оставшуюся жизнь…
Детству/учебе в школе и институте посвящены первые 125 стр. книги – они же лучшие, на мой взгляд.
После института Веденин работал сначала в реставрационной мастерской. Через интерес к подмосковным усадьбам вышел на географию, которая стала его основной профессией. В 1968 г. по усадьбам же защитил диссертацию на звание кандидата сельхознаук. В 1970 г. перешел в Институт географии АН СССР, где проработал больше 10 лет, занимаясь, среди прочего, рекреационной географией. В 82 г. стал доктором географических наук
Много ездил по стране, о чем подробно (даже с избытком) рассказывает. Также много пишет о художниках, с которыми общался. И то, и другое – мне было лишь любопытно, но не более. Но хорошо видно, как жила в 1960-80-е гг. советская творческая интеллигенция, которая от перестройки (где она была движущей силой) потеряла, особенно после 1991 г.
Для Ю. А. Веденина это переход оказался менее болезненным – занимаясь с конца 1980-х гг. географией искусства, он начал сотрудничать с Советским фондом культуры, а в 1992 г. стал директором Института наследия, превратившимся в наследника Фонда культуры, лишившегося господдержки после отставки Горбачева. Веденину повезло – он продолжил заниматься любимым делом и сумел сделать много ценного в деле сохранения отечественной культуры. В 2013 г., когда началась оптимизация госаппарата, ушел из Института, сосредоточившись на работе в ИГАНе. В общем, состоявшаяся и счастливая жизнь.
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага, нормальный шрифт). Чуть увеличенный формат. Есть ч/б иллюстрации в тексте. Представлен именной указатель. Никакой сопроводительной статьи об авторе и его жизни. Немного примечаний. Минимум опечаток.
Без фанатизма рекомендую эту книгу всем интересующимся историей нашей страны в 1940-80-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

О Борисе Владимировиче Геруа (1876-1942) я читал раньше, но уже как о деятеле времен Гражданской войны, точнее - как представителе Белого движения в Англии. Чем он занимался до этого и вообще о его жизни, я не знал. Как выяснилось - напрасно, его воспоминания, о которых я сейчас расскажу, содержат много интересного и нового о жизни Российской императорской армии на рубеже веков.
Прадед нашего автора, француз-архитектор, приехал в Россию при Екатерине II. Дед и отец выбрали и успешно сделали военную карьеру. Б. В. Геруа начинает свои воспоминания с 10 лет, момента вступления в кадетский корпус. Очень любопытно читать об этом времени, как и о последующем его обучении в Пажеском корпусе. Здесь же содержится много интересных наблюдений за придворной жизнью, активным участником которых Геруа как паж был несколько лет. Еще интереснее было познакомится с жизнью молодого гвардейского офицера на рубеже веков, которую Геруа описал просто великолепно.
Речь идет о службе в лейб-гвардии Егерском полку, куда Геруа вышел после Пажеского корпуса. Через несколько лет поступил в Академию Генштаба, которую блестяще окончил. Молодым офицером-генштабистом Геруа побывал на русско-японской войне. В боевых действиях там участия не принимал, служа в штабе, но оставил много ценных замечаний о том, что видел там, а видел он немало.
В 1909 г., послужив несколько лет в Киеве в штабе одной из дивизий, уехал в столицу, на службе в Генштабе. Рассказ о ней меньше по объему и суше предыдущих. В целом лучше всего читаются первые сто страниц книги. в 1911 г. Геруа защитил диссертацию и стал профессором в Академии Генштаба. Пишет, что эта стезя была ему более всего по душе.
Войну Геруа встретил профессором академии. Ушел на фронт, где командовал несколькими полками, включая лейб-гвардии Измайловский, а на начало Февральской революции был в должности генерал-квартирмейстера Особой армии (это было объединение всех гвардейских частей). Весной 17 г. стал начальником штаба 11 армии. О войне рассказывает интересно, жаль, без карт.
Последние 50 стр. посвящены послереволюционному времени. Революцию Геруа не поддержал, но смену власти принял. В сентябре 17 г. был обвинен в поддержке Корнилова (пишет, что так и было), но за неимением улик оправдан. Воспользовался возможностью и вернулся в Академию Генштаба, где и находился до ее эвакуации. В 18 г. тайно перебрался в Финляндию, оттуда в - в Англию, где был назначен председателем Особой военной миссии по оказанию материальной помощи белым армиям. Впоследствии занимался живописью, к чему имел предрасположение и талант.
Половину своей военной карьеры Геруа был строевым офицером, оставшуюся половину провел на штабной работе и преподавателем в военном училище и академии. Как результат, он дает объективную оценку системе обучения офицеров и подготовки солдат в начале 20 в.
В воспоминаниях Геруа представлено большое количество портретов различных личностей, с которыми он сталкивался на протяжении своей жизни, в частности, с теми, кто поднялся наверх в годы революции и Гражданской войны. Напр., мне было очень любопытно почитать о генерале Духонине, который известен своей недолгой ролью главковерха в конце 17 г. и трагической гибелью в Ставке в руках революционных солдат и матросов.
Данное издание состоит из двух томов: первый (объемом в 265 стр.) доводит повествование до Первой мировой войны, второй (объемом в 205 стр.) посвящен участию автора в войне и событиям 1917 г. Писать воспоминания Геруа начала в конце 1930-х гг. Вышли они в Париже в 1969-70 гг. Вероятно, с этой публикации и было сделано рассматриваемое издание.
Оформление - среднее: твердый переплет, тонкий просвечивающий офсет, нет ни иллюстраций, ни комментариев, ни какой-либо сопроводительной статьи. Тираж 500 экз.
Очень рекомендую всем интересующимся историей (особенно военной) нашей страны в конце 19 - начале 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть