Воспоминания Василия Павловича Кравкова (1859-1920), выпущенные издательством Вече, стали настоящим открытием для историков и всех, интересующих российской историей начала 20 в.
В принципе, сам В.П. Кравков (см. его биографию в моей рецензии к его предыдущей книге) не был совсем уж неизвестной фигурой. По происхождению из семьи провинциальной интеллигенции: один его младший брат Николай стал впоследствии академиком, основоположником советской школы фармакологии и первым лауреатом Ленинской премии. Другой младший брат, Сергей, был профессором и одним из основоположников отечественного почвоведения. Племянник, пострадав за «политику» при «проклятом царизме», в советское время сделался известным писателем, но был расстрелян.
Пребывая в биографиях этих знаменитых родственников явно на втором плане, с появлением своих военных дневников В.П. Кравков обрел уже другой статус, статус известного мемуариста, чьи записки дают очень многое для понимания истории военных конфликтов первой четверти 20 в., психологии «человека на войне».
Итак, дивизионный врач самой обычной дивизии русской армии, либерал и гуманист (всё в хорошем смысле этого слова) отправляется в конце мая 1904 г. на войну. Сев в поезд в Рязани, он начинает вести дневник. Больше месяца длилось путешествие по железной дороге до позиций русских войск в Маньчжурии. Всё и всех увиденных в дороге Кравков подробно описал, что заняло около 30 стр.
После этого дневник не прерывался практически не на один день до декабря 1905 г., фиксируя разнообразные события, людей, разговоры. Находясь в ближнем тылу, Кравков и его подчиненные могли наблюдать и принимать участие в основных сухопутных сражениях практически всей русско-японской войны (за пределами Порт-Артура).
Но Кравков не просто фикисрует, как фотокамера, он комментирует происходившее и размышляет над ним. Основным итогом его военного быта стали слова, размещенные во введении к несостоявшейся публикации дневников, готовившейся в 1912 г.: «Непосредственно «внимая ужасам войны», я горчайшим образом разочаровался в наших российских распорядках — в главных и частных начальниках русской армии; в командном составе ее я тщетно искал встретить доблестных героев — военных рыцарей «с божественным вдохновением», но увы! За редким исключением были одни лишь ничтожества, и в тем большем великолепии своих отрицательных качеств эти ничтожества выступали, чем выше стояли по рангу!» (с.4).
Дивврач Кравков записывает все ставшие ему известные случаи трусосости, жестокости и корысти выше- и нижестоящего начальства, и случаев этих великое множество. Вот один пример: «Увиделся в санитарном поезде с Борисом и Сергеем Ванновским. Первый торжествующе, смакуя повествует, что он блистательно расправился с китайцами за истязания ими наших 2-3 солдат: перколол всю деревню, предварительно будто бы удаливши из нее женщин и детей. Передавал он об этой экзекуции с чувством высокого самоудовлетворения, оправдывая свой свой подвиг тем, что что-де война есть высшее бесправие» (с.107).
Особенно Кравкова возмущало бездушное отношение всех начальников, от самого юного офицерика до маститого генерала к простому солдату, своими боками оплачивавшему все ошибки и недочеты своих командиров. Сам Кравков старался всячески заботиться о вверенных ему раненых, превратив госпиталя его дивизии в оазисы чистоты и порядка, что отмечали посторонние наблюдатели. Отмечу, что свои слабости (напр., к наградам - впрочем, заслуженным) Кравков честно признает.
Правда, наш либерал, отмечая боевые качества японцев, не иначе как «косоглазыми макаками» их не называет. Откровенно пишет он и о зверствах наших солдат в отношении китайцев, их демонстративном осквернениеи китайских кумирен и храмов (см. скан стр. 117, запись от 14.10.1904). Читая о регулярных казнях китайцев, заподозренных в шпионаже в пользу японцев, вспоминаются аналогичные акции в отношении евреев в начале Первой мировой войны. При этим китайцев Кравков ставил выше наших крестьян и горожан.
Очень любопытно описаны революционные события осенью-зимой 1905 г. — анархия демобилизованных солдат и матрос vs полное бессилие властей. Кравков красочно описывает, как целый эшелон возвращающихся домой офицеров нанял десяток матросов-бандитов, чтобы те защищали их от остальных матросов и солдат…
Разумеется, столь критический взгляд не мог появиться в России до 1917 г. Но и после 17 г. он был воспринят как малозначительный (так оценил его в середине 1930-х г. один совесткий архивист, просматривавший дневники Кравкова, предусмотрительно сдавшего все свои документы в архив). Впервые небольшой фрагмент был издан в одном из сборников в 1991 г г. Потребовалось еще четверть века, чтобы рукописи Кравкова дошли до широкого читателя.
Составителем данного издания, автором комментариев и обстоятельного послесловия на 25 стр. стал М.А. Российский, к.и.н., советник Первого Европейского департамента МИД России. По его словам, дневники выходят с небольшими (но, судя по всему, многочисленными) сокращениями. Комментарии Российского носят в основном географический и именной характер, сам текст не комментируется, а жаль. Кравков записывает многочисленные слухи, которыми жила армия, и не всегда понятно, были они на чем-то основаны или нет.
Текст дневников Кравкова занимает 350 стр. большого формата. Имеются две вклейки с ч/б фото разного качества, многие редкие из архива Кравкова.
Есть несколько маленьких карт, откуда-то взятых Кравковым. Общей карты кампании нет. Нет и именного указателя, а он точно понадобится исследователям.
Рекомендую этот интересный труд, написанный хорошим языком и качественно изданный, всем интересующимся историей Русско-японской войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

К сожалению, творчество Александра Александровича Марданова было мне до последнего времени совершенно неизвестно, и никаких его работ я ранее не читал. Что же, зайти в большой мир исторических исследований такой масштабной работой, как рассматриваемая, - дело хорошее и заметное.
Книга А. Марданова знаменует собой, на мой взгляд, качественно новый уровень отечественных трудов, посвященных Великой Отечественной войне. Суть этих исследований - не подгонка тех или иных данных под определенные теории, исповедуемые авторами, а объективное изучение источников с обеих сторон, сопоставление и анализ всех имеющихся материалов, на основе которых и делается вывод о сути и причинах происшедшего.
Наличие вполне достаточного количества открытых публикаций (труды историков, воспоминания) и архивных данных – как отечественных, так и иностранных - позволяет выстроить исследование именно в этом ключе, а не продолжать плодить безграмотные работы, либо жалуясь на «закрытость архивов», либо просто игнорируя все факты в угоду своим идеям, какое бы отдаленное сходство с действительностью они не имели…
Это длинное введение нужно было, что бы сказать следующее – А. Марданов написал отличную работу, грамотно изучив немалый объем доступных советских и немецких архивных данных, и доступно изложив сделанные им выводы о воздушных боях в июне-декабре 1941 г. в Заполярье.
В его работе представлено хронологическое описание воздушного противоборства на самом северном участке советско-германского фронта. Хорошо сохранившиеся архивные материалы (как наши, так и немецкие) позволили автору провести анализ численного состава авиации противоборствующих сторон, сравнить потери и проверить засчитанные воздушные победы. Поскольку действия авиации на Севере в 1941 г. были подчинены в основном интересам сухопутных войск, в работе также вкратце представлены и описания наземных боев. Так как на данном ТВД авиация действовала не только по сухопутным, но и морским целям – кораблям и подводным лодкам – то в исследовании представлены результаты работы авиации и флота (надводного и подводного) обеих сторон.
Итогом стало подробное изложение – из месяца в месяц, иногда со дня на день – боевых действий на суше, в небесах и на море советского Заполярья. Главный вывод, который делает автор, основываясь на многочисленных фактических материалах, звучит следующим образом: советские летчики несли в первые недели и месяцы войны бОльшие, нежели немцы, потери, связанные с количественным и качественным превосходством немецкой техники, лучшей подготовкой и бОльшим опытом немецких летчиков. НО – советские военлёты вполне успешно выполняли поставленные перед ними задачи по нанесению бомбоштурмовых ударов по войскам противника, что помешало последнему достичь тех же успехов, как на других участках Восточного фронта. Борьба в небе шла вполне на равных, обе стороны несли сопоставимые потери и добивались приблизительно одинаковых результатов. Другими словами, из-за отсутствия катастрофических потерь первых дней войны, наши ВВС в Заполярье смогли уверенно бить немцев уже в 41 г., имея объяснимые и приемлемые потери 1 к 2 в пользу немцев.
Приятно читать о том, что не везде немцы сразу же задавили нас и добились господства в воздухе, сохраняя его до 44 г., а вынуждены были постоянно сражаться с нашими летчиками, наносившими частые и болезненные удары по самым разным целям, защитить которые немцы в полной мере не могли.
Заключительный раздел посвящен более специальной теме – тактике нашей авиации в 41 г.
Мне совсем не показалась спорной теория А. Марданова о хитростях, используемых немцами в подсчете своих потерь. Тактика списывания боевых потерь (от воздействия наших ВВС и ПВО) на небоевые (сбой техники) для более выгодного показа своей деятельности не кажется мне надуманной. А вот то, что наши командиры вели себя более честно, представляя более точные цифры своих потерь, известно и из других работ, как мемуарных, так и научных.
Два принципиальных минуса этой во всех отношениях интересной и поучительной работы заключаются в следующем. Первое. Полное отсутствие карт выглядит просто безграмотно, что, надеюсь, всё же нужно списать на издательство, а не автора. Второе. Используя многочисленные материалы, А. Марданов нигде, за исключением трех раз, не указывает свои источники. В тексте нет отсылок, а в приложении нет списка литературы и источников. Это плохо. Надеюсь, при переиздании эти огрехи будут исправлены.
Всячески рекомендую эту написанную хорошим языком хорошую книгу всем интересующимся историей Великой Отечественной – уверен, вы найдете для себя много нового.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Выход этой книги я в свое время пропустил, хотя за новинками данной серии слежу. Прочитав ее, могу сказать, что большой потерей этот пробел в моем чтении, увы, не был.
Автор данных воспоминаний, Николай Николаевич Остроумов (1914-), принадлежит к тому поколению, что встретило Великую Отечественную войну не выпускниками школы, а уже достаточно взрослыми людьми. Как правило, все они сгорели в пожаре войны, но у нашего героя была особая судьба…
Родившись в Брянске, в семье служащих, он помнит себя с пяти лет, и с этого времени и начинает свой рассказ. Лучшая часть его книги — это повествование о детских годах (хотя всего на несколько страниц). По окончанию школы учился в Москве, в строительном институте, но со второго курса был отправлен в военную школу морских летчиков в Ейск (не против своей воли – летчиком он быть хотел). Учился курсант Остроумов хорошо и в 36 г. стал лейтенантом в истребительной авиации. Поехал служить на Дальний Восток и уже через год отбыл в Москву в Военно-воздушную академию, которую окончил в 1940 г.
Великая Отечественная застала военлета Остроумова в должности начальника штаба авиаполка в Монголии. На фронт он не попал — из-за выявленного медкомиссией скрытого косоглазия был отстранен от полетов и направлен на штабную работу, где и провел почти всю войну. Лишь в начале 44 г. капитан Остроумов отбыл на фронт, в штаб одной из воздушных армий, но довольно быстро был замечен высоким начальством и переведен в штаб ВВС РККА. Обидного здесь ничего нет — хороший штабник нужен не меньше, чем хороший летчик, но для несостоявшегося истребителя Остроумова это было, можно представить, большим разочарованием, хотя он о своих чувствах по этому поводу вообще ничего не пишет.
После войны Остроумов остался в армии, окончил Академию Генштаба и последующие годы занимал высокие должности в войсках и Главном штабе ВВС. Принимал участие в учении с применением атомного оружия на Тоцком полигоне в 1954 г. С начала 70-х гг. возглавил кафедру оперативного искусства ВВС Академии Генштаба, с 1980 г. — научный сотрудник Института военной истории. Много писал разных военно-исторических трудов, печатался в академических изданиях и как журналист.
Воспоминания создал в конце жизни. Рассматриваемая книга состоит их двух частей: первая часть занимают собственно мемуары: довоенным событиям посвящено около 40 стр., Великой Отечественной – еще 40 стр., и 50 стр. охватывают послевоенное время. Вторая часть книги сугубо историческая и включает несколько очерков о роли ВВС в 1944-45 гг. Эти материалы (объемом около 90 стр.) опираются на брошюры об опыте участия советской авиации в крупных операциях, подготовленные Остроумовым сразу после войны. Эта часть книги предлагает текст официальный и не очень интересный. Кроме того, здесь же даны портреты двух главкомов ВВС, П.Ф. Жихарева и А.А. Новикова, которых лично знал Остроумов.
Текст воспоминаний не очень хорошо отредактирован, но читать собственно воспоминания любопытно. Понятно, что автор выбрал далеко не всё из виденного и слышанного, многое просто обозначил, но и здесь можно найти ценные вещи (скажем, о послевоенном решении Сталина создать 100 бомбардировочных дивизий). Особенность этих воспоминаний заключается в том, что их создал летчик, никогда не участвовавший в воздушных боях, не стрелявший по противнику из бортового оружия, не бомбивший вражеские позиции. Это чистой воды штабник-оператор (сотрудник оперативного управления), но не фронтовик, хотя имел пять боевых орденов (два получил после войны).
Рекомендую всем интересующимся историей нашей страны и отечественных ВВС в качестве дополнения и развития воспоминаний о Великой Отечественной.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

О В. В. Пенском и его книгах я уже несколько раз писал, последний раз совсем недавно, поэтому традиционную вводную часть об авторе пропущу.
Рассматриваемая сегодня книга – это очередное исследование по военной истории России второй половины 16 в., причем исследование, которым автор занимался около 10 лет, дожидаясь, по его словам, пока замысел не обретет некую законченную форму.
О чем эта работа? Лишившись ( в пользу литовцев) части юго-западных земель после нашествия монголо-татар, Русь с конца 15 в. непрерывно вела борьбу за их возвращение. Завоевание Смоленска отцом Ивана IV было примером успешности такой политики. Отсюда появилась аналогичная идея захвата Полоцка, важного пограничного пункта и крепости. Начали, как это было принято, с дипломатии - царские послы потребовали от Сигизмунда II (на руси его звали Жигимонт) отдать крепость, обосновывая это стародавними документами. Последовали долгие, но неуспешные переговоры, где обе стороны не хотели идти на уступки, а готовы были померяться силами в бою. Первый раунд начисто выиграли московиты, быстро и практически без потерь взяв крепость. Этим была перевернута самая яркая и значительная страница Полоцкой войны. Главная цель была достигнута, надо было теперь закрепить завоевание. С последним вышло не так просто. Вмешались разные обстоятельства – крымский хан, требовавший от обеих сторон подарков за неучастие или участие в войне, неурожаи, мор, опричнина. Интересен рассматриваемый автором сюжет о возможности избежать будущей катастрофической для страны Ливонской войны согласием на предложение литовцев 1556 г. признать ими завоевание Смоленска в обмен на возвращение Полоцка. В результате затянувшиеся военные действия, стоившие обеим сторонам огромных расходов, стали настолько тяжелы, что было заключено перемирие на условиях, которые ранее оба государства не считали для себя выгодными. В. В. Пенсков пишет в начале своей книги, что эта война была тем военно-политическим успехом Ивана Васильевича, что не продолжился другими успехами, а был погребен под дальнейшими событиями правления Ивана Грозного, и забыт.
Книга состоит из шести глав: предыстория Полоцкой войны (гл. 1.), осада крепости и штурм (гл. 2-3), война после победы под Полоцком (гл. 4-6).
В. В. Пенсков приводит множество цитат из оригинальных источников, сознательно не переводя на современный язык фрагменты русских и литовских текстов для того, чтобы сохранить, как он пишет, дух эпохи. Колорита этот прием, действительно, добавляет, но читать бывает тяжело (в ряде случаев автор все же пересказывает содержание). Также не переводит он часто используемые в книге иностранные выражения, что вполне понятно – кто из нас латыни не знает?!. Новинкой стало обильное употребление термина warlord для обозначения преимущественно пограничных вельмож, командиров местных вооруженных формирований. Раз это английское слово и в самом деле непросто переводится на русский язык, возможно, не надо было его тогда вообще использовать?
Как всегда у В. В. Пенскова, это весьма тщательно исследованный труд, основанный на множестве работ отечественных и зарубежных историков, включая, в частности, недавние труды польских и белорусских историков, имеющих, как можно предположить, свою точку зрения на отношения России со сопредельными народами и государствами. Автор постоянно сравнивает разные документы в поисках истины, и подчеркивает, что польско-литовские данные того времени практически все носят пропагандистский характер и в массе своей недостоверны. Список литературы, представленный в конце книги, включает относительно небольшое количество позиций источников (архивных нет, все из открытых публикаций) и библиографии на нескольких языках. Зато примечаний, дающих отсылки на цитируемые материалы, без малого 1000, и занимают они 70 с лишним страниц.
Издание по оформлению – серийное, т.е. среднее. Имеется вклейка с ч/б иллюстрациями из летописей и западных работ того времени. НЕТ КАРТЫ, что совсем плохо. За это данному изданию надо сильно снижать балл. Тираж 2500 экз. – немало, надеюсь это любопытный труд, который рекомендую всем интересующимся историей нашей страны накануне Смуты, разойдется достаточно быстро.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В одном из моих любимых произведений Маяковского «Во весь голос» Владим Владимыч писал: «С хвостом годов я становлюсь подобием чудовищ ископаемо-хвостатых». Вот и мне вдруг захотелось прочитать читанные-забытые и вовсе не читанные романы и повести советского фантаста Ивана Ефимова. «Таис Афинскую» и «На краю ойкумены» я прочел еще подростком (точного впечатления не помню, что-то мудреное и многословное, хотя я такого читал тогда много, особенно у русских классиков). Тут неожиданно появилось желание познакомиться с трилогией Ефимова «Туманность Андромеды» - «Час Быка» - «Сердце Змеи». Впечатление опять же смешанное.
Начну по порядку. В данном издании к «Туманности Андромеды» («ТА») добавили небольшую (на 80 стр.) повесть Ефимова «Звездные корабли», вышедшую в 1947 г. Это было первое научно-фантастическое произведение автора, писавшего до этого приключенческие работы, так что ее включение в этот сборник, наверное, объяснимо. В нем проявилось характерное для Ефимова качество – серьезное научное обоснование темы, переходящее отчасти из области беллетристики в область научпопа. С другой стороны, идея (позже вполне научно опровергнутая) могла стать сюжетом для хорошего фильма, вроде «Хищника».
Так и с «ТА». Написанная в 1955-56 гг., эта книга, получившая позже официальную метку «роман-утопия», с одной стороны, представляет собой слепок того времени с его надеждами на скорое построение коммунизма во всем мире – Ефимов сначала отнес описываемые им события на три тысячи лет вперед, потом сократил его до одной тысячи лет, а затем вообще все конкретные сроки убрал, пусть, мол, читатель сам оценит возможности нашего прогресса. Оттепель, короче.
Содержание этого романа таково. Отправленная некоторое время назад звездная экспедиция на планету Зирда в созвездии Змееносца, с населением которой был установлен контакт, должна была выяснить, почему планета вдруг замолчала. Звездолет «Тантра», развивавший скорость в 900 млн км/ч, и добравшийся до планеты за пять лет, определил, что Зирда погибла из-за резкого роста радиации, вызванного неудачными экспериментами местных ученых. Отправившись назад (дорога должна была занять шесть лет – для землян, живших по 200 лет, не так и много), звездолетчики вошли в темное облако неисследованной звездной области, и, в результате ошибки человека и техники, оказались в сфере притяжения некой «железной звезды». Вынужденные сесть на одну из планет этой системы, они нашли там другой земной корабль «Парус», давно пропавший. Его экипаж странным образом исчез, но на «Парусе» сохранилось нужное «Тантре» топливо, а также обнаружился неизвестный землянам космолет, закрытый и таинственный. Наши космонавты сталкиваются с враждебной местной жизнью и, не без потерь, улетают, не разгадав все загадки. На этом, собственно, заканчиваются и интрига, и саспенс. Вернувшись на землю, герои космоса включаются в земные проблемы, которым посвящена бОльшая часть книги.
Автор постарался нарисовать новый хороший мир, где отношения между людьми совсем другие – одновременно простые и сложные. В этом мире не чувствуется идеологии, религия давно исчезла, люди преклоняются перед наукой. Все правильные и всесторонне развитые. LGBTQ при коммунизме, похоже, нет.
Вышла такая любопытная смесь советских представлений о жизни при коммунизме с (неглубокими) догадками о будущем. Перестроив планету, земляне растопили льды на полюсах и в большинстве своем переселились в район Средиземноморья, где, регулируя рождаемость (норма – двое детей, можно больше, но не распространено), живут совсем не стесненно. Города выстроены вокруг «автоматических заводов», как планировали в СССР еще 1920-30-е гг. («здесь будет город-сад», мечтал В. В.), выведены новые породы животных и растений. Хлеб выращивают на деревьях, молоко производят под землей, и проч. Зачем-то очень много используется древесины, с новыми техническими и целебными свойствами. Экология – на высоте, люди близки с природой. Из угля делают гормоны, искусственный шелк и мех.
Бросается в глаза низкий полет фантазии - с одной стороны, совершенная техника, с другой стороны, неспособность прогнозировать будущее: ЭВМ есть, но с перфолентами, а вычисление курса занимает у астронавигаторов недели. Автоматика и электроника описываются с вдохновением, но без особых деталей. Роботов и т. п. механизмов маловато, особенно в быту. Жилье убирают сами. Как ни странно, самые пространные и скучные рассуждения касаются астрономии.
Многое обозначено широкими мазками. Система снабжения и распределения прописана более чем схематично и не ясна до конца. Денег, понятно, нет, как и торговли. Но в Якутии по-прежнему добываются десятки тонн алмазов (видно, что-то осталось после советской власти), земляне заказывают драгоценности и редкие растения с Марса и Венеры.
Семейные отношения совершенно не понятны. Семей в привычном смысле не видно. Секса, разумеется, нет. При этом женщины ходят топлес, мужчины и женщины купаются голыми. Женщина так еще и танцуют. Детей не видно вообще. Их отдают государству после рождения. Показаны школы, но для старшеклассников. Молодежь стремится попасть на тяжелую физическую работу, освоение новых земель – чем не целина?
Труд Ефимова для своего времени был прорывным. В подражании ему признавались братья Стругацкие, оттолкнувшиеся от мира Эпохи Великого Кольца (объединение земной цивилизации с другими цивилизациями Галактики) в разработке своего «Мира Полудня». Но мир Ефимова, отчасти более детально прописанный и продуманный, более скучен и менее человечен. Он, как и описанные в нем люди, очень схематичен - во всем романе Ефремова всего два отрицательных персонажа, и то один вдруг решает перевоспитаться.
В общем, чтение было любопытным, но совсем не захватывающим. Буду читать трилогию дальше.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть