У этой книги, есть, на мой взгляд, один большой плюс и один большой минус. Плюс заключается в том, что это действительно хорошая книга. Минус — в том, что это довольно СТАРАЯ книга (была создана в 1990-91 гг.), т.е. почти три десятка лет тому назад, со всеми особенностями тогдашних публикаций, и уже выходила в свет. Другими словами, если история жизни, рассказанная Б.М. Руниным, не устарела, то появление ее сейчас, на фоне многих других материалов о тех событиях, новинкой назвать нельзя. Да и оформление этого издания оставляет желать лучшего. Но обо всем по порядку.
Борис Михайлович Рунин, он же Борис Моисеевич Рудинштейн (1912-94) — советский литературный критик. О нем известно, к сожалению, мало, и вводная статья к рассматриваемой книге, объемом чуть больше страницы, подписанная В.Е. Рубинштейн (возможно, родственница автора), немного добавляет к уже известным фактам.
По образованию архитектор, Б.М. Рунин недолго работал по специальности, начав печататься еще в конце 1930-х гг., и впоследствие закончил Литинститут, связав с новой профессией всю оставшуюся жизнь.
Не знаю, тогда или позже он выбрал себе псевдоним Рунин, но повод для этого был, и весьма серьезный — его родная сестра была вторым браком замужем за сыном Троцкого Сергеем Седовым. В те времена не то что родство, упоминание в разговоре фамилии Троцкого было достаточным для ареста и в лучшем срока как троцкисту («контрреволюционная троцкистская деятельность», КРТД, хуже было только тоже с добавкой «террористическая»). Этот факт Рунин долгие годы скрывал, хотя тайной это не было. Почему он остался жив и даже не репрессирован, объяснений нет. Милостив ли был его ангел, или просто органы не доработали, но многое в жизни Рунина этот факт его биографии объясняет.
В самом начале войны Рунин добровольцем ушел на фронт. В это время формировалось московское ополчение, в том числе 8-я Краснопресненская дивизия, в состав которой входила и уникальная 3-я рота: большинство ее бойцов составляли писатели, как довольно известные в ту пору, так и ставшие известными позже, после войны (В. Гроссман, А. Бек, Э. Казакевич и др.). Эта воинская часть (она же “писательская ротой”), как и значительная часть московского народного ополчения, почти полностью сгинула осенью 41-го, кто где — писатели же в окружении под Вязьмой.
Проведя месяц в окружении, Рунин и еще несколько человек выбрались к своим. Рунин прошел спецпроверку и был признан невиновным в измене и трусости, хотя следователи удивлялись, почему он, как честный советский человек, не застрелился. Правда, клеймо окруженца на нем оставалось еще долго. Великую Отечественную Б.М. Рунин провел в редакциях разных фронтовых газет (в основном на Северо-Западном фронте). Войну закончил капитаном, на Дальнем Востоке.
После войны он попал под удар во время борьбы с космополитами, но и здесь судьба его хранила — дело кончилось временным отлучением от профессии. Б.М. Рунин — автор нескольких книг, в том числе об Евтушенко и Тарковском.
В 1985 г. Б.М. Рунин опубликовал в “Новом мире” (№ 3) фронтовые записки “Писательская рота”. Эта публикация вызвала в ту пору широкий читательский отклик.
Описав первую половину пути своей части — от Москвы к линии фронта, автор не стал рассказывать о последующем окружении и возвращении в строй. Оговорившись, что “окружение — это особая тема”, он, в сущности, поставил на этом точку. В то время по-другому в подцензурной печати быть и не могло. Но та небольшая работа Рунина стала заявкой на его последующую автобиографическую вещь — “Мое окружение”. Впервые данная книга вышла в издательстве «Возвращение» в 1995 г. Настоящая публикация — переиздание без каких-либо изменений.
Название не вполне оригинально — у С.М. Голицына есть книга воспоминаний, названная «Записки уцелевшего» (впервые опубликована в 1990 г.) Название «Мое окружение» кажется мне очень удачным — это не только повестование о том месяце, когда Рунин выходил с группой таких же окруженцев к своим, но и о тех людях, которые на протяжении многих лет окружали его. Наверное, Бориса Михайловича можно назвать везунчиком — он встретил за свою жизнь (и прежде всего на войне) много разных людей, но хороших больше, чем плохих, хотя бывало всякое. Любопытны страницы, посвященные К. Симонову и А. Беку, которых Рунин неплохо знал и видел в разных незаурядных ситуациях. Как выяснилось впоследствие,. Б.М. Рунин оказался носителем уникальной информации — что о своей сестре и ее семье, что о фронтовых сослуживцах.
Записки Б.М. Рунина выстроены следующим образом — рассказ о войне перебивается воспоминаниями как о предвоенном, так и послевоенном времени (эти отступления выделены курсивом) и доведен до 1960-х гг. Повестование о послевоенной эпохе теряет всякую связанность и прверащается в рассуждения на разные темы.
Данное издание состоит из двух частей: «Мое окружение» и «Писательская рота». Это очень хорошо написанные тексты, честные и пронзительные, которые немало добавляют к общей картине истории Великой Отечественной. Отмечу, что публицистического пафоса у Рунина практически нет (чем грешат многие другие мемуаристы), даже о Сталине он пишет немного и довольно сдержанно.
К сожалению, оформление подкачало: нет ни одного примечания, а они нужны, хотя бы потому, что с начала 1990-х гг. наш уровень знаний о войне значительно вырос; нет ни введения/заключения с информацией об авторе и его творчестве. Имеется вклейка на двух листах с ч/б иллюстрациями из семейного архива.
Рекомендую это издание всем интересующимся историей, прежде всего, Великой Отечественной — это качественное чтение, пуская и не столь добротно оформленное.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

О нашем 20 в. сколько не пиши, всё мало не будет. Потеря любого документа личного характера — невосполнимая утрата, обнаружение такового — прибавление к коллективной памяти.
Наталья Константиновна Веселовская (1906-99) — свидетель многих событий 20 в. Выросшая в хорошей дворянской семье, она запомнила события революции и Гражданской войны, нанесшей первый удар по ее семье. Став врачом, она перед самой войной устроилась на «Скорую помощь» в Москве, где работала много лет. Всю жизнь трудилась, в конце ее захотела подытожить всё, что увидела и испытала. Это ей вполне удалось в записках, фрагменты которых были подготовлены к печати ее племянником, сыном сестры Ирины А.Г. Макаровым, снабдившим эту публикацию, вышедшую уже вторым изданием, примечаниями и фотографиями из домашнего альбома.
Данная книга состоит из двух частей: первая посвящена воспоминания Натальи Константиновны о ее работе врачом «Скорой помощи», очень любопытные и ценные разными деталями, во многом утраченными, потому что хранились лишь в памяти их очевидцев. Кроме этого, она посчитала любопытным для потомков историю их квартирных мытарст, неизвестных, опять же, тем, кто сам не прошел через коммунальный быт/ад. Вторая часть рассказывает о судьбе ее родного брата Бориса, талантливого химика, чья судьба и карьера не смогли состояться в полной мере, поскольку жизнь оказалась к нему неблагоприятной. В этой части Н.К. Веселовская вспоминает об их общем детстве, а А.Г. Мартынов добавил письма Б.К. Веселовского с фронта, воспоминания о нем его школьного друга И. Нечаева.
Стильно изданная, эта карманного формата, выпущенная тиражем 500 экз. книга содержит множество фотографий из семейного архива — хорошего качества, но маленького размера и в большинстве неподписанных (неизвестно, кто на них изображен?).
Было бы очень интересно познакомиться и с остальными воспоминаниями Н.К. Веселовской, о судьбе которой, как и ее текстах, к сожалению, в предисловии составителя ничего не сказано. Тем не менее, желание сохранить память, очевидно, двигавшее им, относится к числу благороднейших движений человеческой души, образно сформулированное Пушкиным — «Любовь к отеческим гробам». Всячески рекомендую этот небольшой, но богатый содержанием труд всем интересующимся историей нашей страны в первой половине 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Руслан Тимофеевич Киреев (1941-) — один из тех, кого и в СССР, и в наше время называют «русский советский писатель». Воспитанный бабушкой (мать его бросила, отец сидел), вырос в Крыму, где и начал печататься с 14 лет. Долгое время писал стихи (по собственному признанию, плохие). Работал в автопарке (это дало ему на многие годы впечатлений и образов). Поступил с первого раза в Литинститут и там перешел на прозу. Еще будучи студентом, напечатал рассказ в «Новом мире» Твардовского (по тем временам, это был знак очень высокой пробы).
Дальнейшая его литературная судьба была вполне успешной: выпустил в общей сложности около 50 книг, работал в разных ведущих советских журналах (в частности, в «Крокодиле»), в 1990-е г. пришел сначала зам. главного редактора, а после смерти С. Залыгина стал и главным редактором «Нового мира». Уже многие годы преподает в Литинституте, являясь профессором кафедры литературного мастерства.
В 1980-е гг. его немного, но неприятно пощипали за «нечеткую авторскую позицию», не выпустили пару книжек, но, в общем и целом он мог полноценно реализовать себя как автор (нигде не пишет о проблемах с цензурой) со всеми вытекающими отсюда и материальными (для тех лет – очень приятных) выгодах.
Формат, как сейчас говорят, прозы Киреева определить довольно сложно. Это, как правило, повести, где главные герои (как признается сам автор, ВСЕГДА списанные с натуры, т.е. родственников и знакомых), сталкиваясь с разными жизненными обстоятельствами, должны решать те или иные этические вопросы и делать непростой выбор. Это был вполне социалистический реализм (в хорошем смысле слова), но едва ли книги Р.Т. Киреева переживут его век, а сам он выйдет из числа писателей второго ряда, которые в академических учебниках по истории литературы 20 в. удостоятся более чем пары строк.
Не поймите меня неправильно, Р.Т. Киреев — хороший писатель, хороший редактор, хороший учитель, но среди многих других, таких же хороших – не выдающихся – писателей, редакторов, учителей… Скажу честно, ни с одной из книг Р. Киреева я не знаком, хотя в 1980-90-гг. читал чуть ли не все толстые журналы страны. Надеюсь, это делает мою оценку более объективной.
Вернусь к творчеству Р. Киреева. В конце жизни он решил подвести ее итоги, создав вполне классические воспоминания, где в строгой хронологической последовательности рассказывается о «жизни и творчестве» за последние 50 лет, считая с первой полноценной публикации, и до 2008 г. Каждая глава, где событий внешних со временем становится всё меньше, а рассуждений о переживаниях и размышлениях — всё больше, завершается портретом того или иного писателя «крупным планом» (здесь встречаются и звезды первой величины, вроде Солженицына (см. фотот стр. 365-370), и забытые сегодня советские писатели и поэты).
Во фрагментах его воспоминания печатались в журнале «Знамя» в 2006-08 гг. В полном объеме книга вышла в 2008 г., но автор решил продолжить свои труды в виде «Писем из рая», пока выходящие тоже в виде журнальных публикаций.
Р. Киреев пишет действительно хорошо, читать его интересно и легко. «50 лет в раю» — это такая история внутреннего мира человека на фоне истории жизни страны, но больше – на фоне общения с разными интересными людьми, в основном, такими же писателями. Именно в этих знакомствах больше всего была щедра к Р.Т. Киреева жизнь, послав ему много хороших друзей и приятелей.
Срывания масок здесь вы не найдете, точнее, маска срывается лишь одна – с самого автора. Он строг и беспощаден прежде всего к себе, рассказывая о других доброжелательно и спокойно. Итог жизни достаточно грустен: мизантроп и молчун, умеющий общаться с другими людьми (даже внучкой!) только выпив, демонстрирующий красноречие лишь на бумаге, он считает себя доживающим свой век. Я думаю, это не так — и как писатель Р.Т. Киреев не закончился, и как творец продолжается, выражаясь пафосно, в своих учениках.
Им, да и не только им, будет полезно познакомиться с этим очерком литературной жизни СССР 1960-80-х гг., созданной человеком, безусловно, заинтересованным и предвзятым, но вызывающим доверие.
К сожалению, оформление оставляет желать лучшего — нет ни одной фотографии. Тем не менее, рекомендую это издание всем интересующимся историей нашей страны и ее великой литературы, одним из верных, хоть и не самых заметных созидателей которой был Р.Т. Киреев, сумевший талантливо рассказать об этом в своих воспоминаниях.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Скажу сразу: польского историка Роберта Врублевского (Robert Wroblewski) я не знаю, как и его серьезных трудов по истории Второй мировой. Насколько я понимаю, он в основом известен своими работами по немецкой бронетехнике, да и то в соавторстве.
Но его книгу (ни оригинального названия которой, ни места и года издания издательство не посчитало нужно указать, равно как и то, что предлагаемый читателю труд является переводным) рекомендовал, похоже, Алексей Исаев, написавший для нее предисловие, поэтому с такой рекомендацией я смиряюсь.
Рассказывать об операции «Багратион» нет смысла, знающему и так известно, а не знающий найдет в Википедии. Расскажу о книге. А. Исаев в уже упомянутом предисловии пишет, что сражение за Бобруйск, один из ключевых эпизодов «Багратиона», описано на сегодняшний день не так, как можно было бы ожидать: мало фактического материала, много мифов, отсутствует аналитика и сопоставление различных источников, данные подгоняются под заранее выбранную схему. Другими словами, берется несколько давно известных книжек, преимущественно старых отечественных авторов (плюс пара немцев, но переводных), архивные источники практически не используются (или цитируются по чужим трудам), современные иностранные работы не привлекаются вообще из-за незнания языков и недоверия к чужеземцам. Получается новая песня на старый лад.
Р. Врублевский предлагает нам иной подход. За основу берутся, прежде всего, архивные материалы (по бобруйскому «котлу» осталось довольно много немецких данных, как сказано в аннотации), тщательно сравниваются друг с другом (т.е. не так как раньше: «в ходе отражения атаки неприятеля последний потерял до 200 человек убитыми и ранеными», а подлинные цифры извлекаются из документов, где сообщается о реальных, а не выдуманных потерях; и так везде) и на основе этой статистики делаются выводы. Там, где данных нет, так и пишется – «неизвестно».
К сожалению, оформление этого издания таково, что в тексте нет ни одной ссылки (равно как нет и списка использованной литературы) на приводимые данные, поэтому об источниках информации Врублевского можно только гадать. Но он явно перелопатил множество документов, потому что работа вышла очень подробная, с таким множеством деталей, что рекомендовать ее широкому читателю не берусь. Боюсь, что обилие этих документальных данных его просто отпугнет.
В отличие от специалиста, которому такое читать в удовольствие. Недостатком в глазах широкого читателя станет и избранный Р. Врублевским подход в изложении материала. Его книга выстроена в виде очерков о судьбе соединений Вермахта, попавших в тот самый «котел» у Бобруйска. Это своеобразная мозаика, в которой теряется общий стержень. Последовательно-хронологической картины лета 1944 г. не возникает. Поэтому читать данную добротную работу советую тем, кто уже имеет достаточное представление о тех боях, или интересуется серьезными историческими исследованиями.
Укажу, что автор старается быть объективным, правда, иногда у него проскальзывают странные замечания (см. скан стр. 186).
Меня несколько удивило отсутствие у текста Врублевского введения и заключения, поэтому изложение начинается ниоткуда и обрывается на полуслове. Такое ощущение, что редакция что-то подправила в оригинальном издании...
Написано и переведено, на мой взгляд, хорошо. Есть небольшое количество опечаток, но совсем немного.
Из оформления отмечу большое количество фотографий, как наших, так и немецких, но в осноном не очень высокого уровня (причем, зная некоторые оригиналы, могу сказать, что подлинники отличного качества), а также три вклейки с немецкими цветными картами. Увы, последние даны в значительно уменьшенном виде, так что рассмотреть что-либо на них без лупы невозможно. Лучше было бы дать пару карт нормального качества и на русском (в тексте есть одна, но маленькая и старая, 1985 г.). Правда, шрифт в книге крупный, а в приложении дано подробное описание изображенного на картах.
В общем, это хорошее прибавление к имеющимся современным трудам по оперции «Багратион». Рекомендую ее в добавление к разошедшейся уже книге А. Исаева "Операция "Багратион". "Сталинский блицкриг" в Белоруссии" 2014 г. (см. мою рецензию не нее), готовящего продолжение к ней, где будет, среди прочего, и про Бобруйск.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Максим Горький говорил почти сто лет назад, что каждый человек должен написать свою биографию. Особенно верно это в отношении наших людей, чья жизнь выпала на 20 в.
Федор Григорьевич Кудрявцев, о котором известно, к сожалению, только то, что он сам рассказал о себе, принадлежит к этому поколению.
Появившись на свет в 1895 г., он на себе вынес многие из тех испытаний, что выпали его сверстникам. Родом из простой крестьянской семьи, Федя в 12 лет уехал в Петербург «мальчиком» в мясную лавку, потом, сменив несколько работ, устроился в современную столичную гостиницу, откуда весной 14 г. отбыл помощником официанта в немецкий ресторан, чтобы привлекать русских клиентов на популярный курорт. Работал там за стол и кров, отношение к нему было хорошее – пока не началась война.
Быстро превратившись в военнопленного, сменил несколько лагерей и тюрем, где в общем и целом жилось (и работалось) неплохо. Не били, кормили не впроголодь, работой не мучали.
Была возможность остаться – ему, знавшему немецкий язык миловидному юноше, в истощенной войной Германии место бы нашлось. Но захотелось на родину и в начале 18 г. Федор вместе с товарищами легко бежит из лагеря в Россию (через Украину).
Попав в революционную страну, он возвращается к себе в деревню и довольно удачно вписывается в новую жизнь, найдя себя в советской системе, сначала в деревне, потом в городе. Даже вступил потом в партию…
Как ни странно, годы нэпа были более тяжелыми, но в начале 1930-х гг., дойдя до уровня мелкого начальника среднего звена, Федор Кудрявцев женится и на этом книга заканчивается. Что было дальше, неизвестно, повествование обрывается на полуслове. А дальше явно что-то было…
К сожалению, издательство ничего не поведало о своем авторе (даже годы жизни не обозначило). Откуда взялась рукопись? В книге имеется хорошая подборка фото из семейного альбома, но последнее относится к середине 1930-х гг. Были ли у него дети? Когда ушел из жизни Ф. Кудрявцев? Пережил ли он войну? Всё это осталось за рамками книги...
Читать это незатейливый, но интересный рассказ увлекательно. Жизнь обычного, но не простого деревенского паренька, по судьбе которого прошлись и войны, и революция, вызывает грусть — вроде бы все условия для нормальной жизни были (работящий, непьющий, грамотный), а ни работы толковой не нашел, ни семьи не завел.
Остались, правда, эти откровенные воспоминания, написанные ясно и занимательно, как о детстве в деревне, так и работе в Питере до и после революции. Такого занимательного и выдержанного рассказа (без обид и стенаний на жизнь) из уст крестьянина-самоучки я не ждал. Наверное, это не самая плохая память, оставшаяся нам о Федоре Григорьевиче Кудрявцеве…
Жаль, что вышло это издание крошечным тиражем в 500 экз. Очень рекомендую!

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть