История отечественного образования всегда интересовала меня как история собственно образования и как одно из направлений истории страны. Советское образование полно интересными и забытыми страницами, как первой, так и второй половины 20 в., и поэтому я рассчитывал прочитать об этом в рассматриваемой книге. Однако сей массивный том не в полной мере удовлетворил моё любопытство…
Авторский коллектив этого исследования – отечественные и зарубежные специалисты – предложили нам обзорную, хотя совсем не целостную и детальную картину послевоенной школы СССР и нескольких европейских стран (Югославия, Швеция, ФРГ, Венгрия). Это не история, а общий концептуальный очерк развития педагогической науки и государственной образовательной политики в области обучения и воспитания школьников.
По мнению авторов, сильные стороны позднесоветского (т. е. послевоенного) образования были обусловлены его скрытым разнообразием. Последнее развивалось постепенно, не декларировалось открыто и не получало публичного обсуждения, достигнув максимума к концу перестройки. Этот процесс шел с большим трудом, наталкиваясь всё время на множество идеологических и административных ограничений, но, несмотря ни на что, шел последовательно. Это было возможно, среди прочего, потому что тогда шло обсуждение того, как будет выглядеть человек будущего, которого предполагали формировать в ходе образовательного процесса разные политические и государственные деятели СССР и других стран. С точки зрения авторов, именно идеи, выработанные в 1940-60-е гг., обусловили дальнейшие события и проекты в советском образовании, поэтому они мало говорят о происходившем в 1970-80-е гг. (что жаль).
Авторы этой монографии выделяют в советской школьной политике рассматриваемого периода два борющихся направления: движение к разнообразию и стремление к унификации. Последнее, в частности, выражалось в попытках создать единую, общую для всех учителей и образовательных учреждений шкалу оценки образовательной деятельности.
Собственно, об этом противостоянии и различных конфликтах, сопровождавших его, и рассказывается в этом серьезном академическом труде. Он состоит из введения и пяти частей, каждая из которых содержит по три статьи. Первый раздел говорит об образовательных инновациях 50-60-х гг. (с внимательным заглядыванием в 40-е гг.). Здесь интересно, пожалуй, всё, особенно материал М. К. Гальмарини об обучении детей с отклонениями в поведении. В нем хорошо показано, как от карающего механизма, вверенного МВД, государство переходит к лечению этих детей, доверенному педагогу и врачам. Следующий раздел посвящен попыткам руководителей системы образования и интеллигенции соцстран модернизировать во второй половине 1950-х гг. общество и школу. Это тоже любопытно. Самый обстоятельный материал отведен советской образовательной реформе 1958 г., которая ввела т. н. политехнизацию или обучение школьникам навыкам промышленного производства. Отдельно разбирается история с созданием в СССР спецшкол с математическим уклоном – история, где кипели страсти, сражались друг с другом разные уважаемые (и не очень) ученые, сумевшие создать несколько действующих по сегодняшний день физматшкол, чьи выпускники добились успехов в разных областях жизни.
Отдельный раздел посвящен очень важной для советской власти идее коллективизма. Центральной фигурой в этом разделе стал Вас. Сухомлинский, его труды, а также его друзья и враги. Кроме того, разбирается наследие Макаренко и то, как тогдашняя школа воспринималась в советской литературе для школьников. Раздел «Борьба за автономию» затрагивает опыты по созданию реального детского самоуправления, как в СССР, так и в Швеции и ФРГ. Последний раздел дает оценку восприятия школы в советском кино 1930-80-х гг. В качестве своеобразного приложения дана хроника, включающая основные события, связанными с сюжетами, рассмотренными в книге.
На мой взгляд, авторам удалось убедительно показать, что советское школьное образование – это по-прежнему миф, для одних сплошь положительный, для других - отрицательный. Но реально о происходившем тогда мы знаем недостаточно, особенно о событиях 1940-80-х гг. Данное издание дает много интересного, ценного и малоизвестно материала для осмысления этого мифа (правда, с разной степенью погружения в этот материал). К сожалению, написано это довольно сухо и читается сложно, поэтому порекомендовать эту обстоятельную и добротную книгу широкому читателю никак нельзя.
Хорошее оформление – твердый переплет, офсетная бумага, но мелкий шрифт и очень мало иллюстраций. Они есть всего в трех главах – похоже, их дали сами авторы. Тираж 1000 экз.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Об авторах этой любопытной книги я уже писал. Они вдвоем уже несколько лет разрабатывают тему въездного и выездного туризма в СССР. Делают это основательно и вполне доступно, раскрывая многие малоизвестные страницы отечественной истории.
В своем последнем исследовании авторы рассматривали летние Олимпийские игры в Москве в 1980 г. с нескольких сторон. Во-первых, именно на летних Олимпийских играх СССР и США «сходились в решительной битве за право называться самой сильной спортивной державой планеты». Во-вторых, «успехи на спортивных аренах приносили немалые политические дивиденды стране», в частности, для СССР это было доказательством превосходства социалистического строя и советского образа жизни. В-третьих, проведение Олимпиады на своей территории позволяло демонстрировать зарубежным гостям «яркий образ общества будущего, искусственно и искусно создаваемого на специального подготовленных для этого «островках коммунизма»». Таким образом, Олимпийские игры новейшего периода всегда были масштабными, многогранными и противоречивыми событиями в национальной и международной истории, становились пространством побед и поражений не только в рамках спортивного соперничества, но и в гораздо более широких контекстах.
Авторы активно поработали с архивами, советскими и зарубежными СМИ того периода, и сумели представить разностороннюю и вполне объективную картину Олимпийских игр в Москве. Книга состоит из девяти частей, посвященных различным аспектам московской Олимпиады: подготовка, набор персонала (в общей сложности в обслуживании гостей и участников Олимпиады приняло участие около 400 тыс. чел.), организация соответствующей инфраструктуры, создание и функционирование Олимпийской деревни в Москве, даже олимпийские слухи.
Здесь можно найти много интересных фактов. Напр., что СССР с 1960-х гг. шел к проведению Олимпийских игр, то решая принять их, от отказываясь от этой идеи, что советские чиновники при отборе поставщиков и спонсоров для Олимпиады вели себя, как настоящие «буржуи» (торговались, сталкивали конкурентов и проч.). Любопытен подробный рассказ о влиянии идеологических установок на принятия тех или иных бизнес-решений. Скажем, «Адидас» и «Пепси-кола» пришли на наш рынок, а Макдональдс, готовый открыть за свой счет три ресторана в Москве с полностью оплаченным оборудованием и обученным персоналом (плюс $1.5 млн спонсорского взноса), был отвергнут как угроза советскому общепиту.
Авторы подробно разбирают экономическую составляющую Олимпийских игр и делают вывод, что, несмотря на длительную подготовку, многие вопросы советскому правительству решить так и не удалось. Так, производство одноразовой пластиковой посуды в достаточном количестве наладить не получилось, и ее закупали в Финляндии за валюту (бочковый квас, напр., разливали не в стеклянную тару, как обычно, а именно в пластиковые стаканчики, каковых потребовалось очень много).
Было любопытно узнать о существовании уже тогда такой серьезной проблемы, как допинг (и допинг-тесты). Причем сборной, где, судя по всему, использование новейших разработок фармакологии было поставлено на широкую ногу, была сборная ГДР.
Отмечу хорошее оформление: твердый переплет, офсетная бумага, три вклейки с ч/б и цветными иллюстрациями. Имеется список литературы и источников на нескольких языках. Тираж 600 экз.
Рекомендую эту хорошо подготовленную, написанную и изданную работу всем интересующимся историей нашей страны в 1970-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Руслан Тимофеевич Киреев (1941-) — один из тех, кого и в СССР, и в наше время называют «русский советский писатель». Воспитанный бабушкой (мать его бросила, отец сидел), вырос в Крыму, где и начал печататься с 14 лет. Долгое время писал стихи (по собственному признанию, плохие). Работал в автопарке (это дало ему на многие годы впечатлений и образов). Поступил с первого раза в Литинститут и там перешел на прозу. Еще будучи студентом, напечатал рассказ в «Новом мире» Твардовского (по тем временам, это был знак очень высокой пробы).
Дальнейшая его литературная судьба была вполне успешной: выпустил в общей сложности около 50 книг, работал в разных ведущих советских журналах (в частности, в «Крокодиле»), в 1990-е г. пришел сначала зам. главного редактора, а после смерти С. Залыгина стал и главным редактором «Нового мира». Уже многие годы преподает в Литинституте, являясь профессором кафедры литературного мастерства.
В 1980-е гг. его немного, но неприятно пощипали за «нечеткую авторскую позицию», не выпустили пару книжек, но, в общем и целом он мог полноценно реализовать себя как автор (нигде не пишет о проблемах с цензурой) со всеми вытекающими отсюда и материальными (для тех лет – очень приятных) выгодах.
Формат, как сейчас говорят, прозы Киреева определить довольно сложно. Это, как правило, повести, где главные герои (как признается сам автор, ВСЕГДА списанные с натуры, т.е. родственников и знакомых), сталкиваясь с разными жизненными обстоятельствами, должны решать те или иные этические вопросы и делать непростой выбор. Это был вполне социалистический реализм (в хорошем смысле слова), но едва ли книги Р.Т. Киреева переживут его век, а сам он выйдет из числа писателей второго ряда, которые в академических учебниках по истории литературы 20 в. удостоятся более чем пары строк.
Не поймите меня неправильно, Р.Т. Киреев — хороший писатель, хороший редактор, хороший учитель, но среди многих других, таких же хороших – не выдающихся – писателей, редакторов, учителей… Скажу честно, ни с одной из книг Р. Киреева я не знаком, хотя в 1980-90-гг. читал чуть ли не все толстые журналы страны. Надеюсь, это делает мою оценку более объективной.
Вернусь к творчеству Р. Киреева. В конце жизни он решил подвести ее итоги, создав вполне классические воспоминания, где в строгой хронологической последовательности рассказывается о «жизни и творчестве» за последние 50 лет, считая с первой полноценной публикации, и до 2008 г. Каждая глава, где событий внешних со временем становится всё меньше, а рассуждений о переживаниях и размышлениях — всё больше, завершается портретом того или иного писателя «крупным планом» (здесь встречаются и звезды первой величины, вроде Солженицына (см. фотот стр. 365-370), и забытые сегодня советские писатели и поэты).
Во фрагментах его воспоминания печатались в журнале «Знамя» в 2006-08 гг. В полном объеме книга вышла в 2008 г., но автор решил продолжить свои труды в виде «Писем из рая», пока выходящие тоже в виде журнальных публикаций.
Р. Киреев пишет действительно хорошо, читать его интересно и легко. «50 лет в раю» — это такая история внутреннего мира человека на фоне истории жизни страны, но больше – на фоне общения с разными интересными людьми, в основном, такими же писателями. Именно в этих знакомствах больше всего была щедра к Р.Т. Киреева жизнь, послав ему много хороших друзей и приятелей.
Срывания масок здесь вы не найдете, точнее, маска срывается лишь одна – с самого автора. Он строг и беспощаден прежде всего к себе, рассказывая о других доброжелательно и спокойно. Итог жизни достаточно грустен: мизантроп и молчун, умеющий общаться с другими людьми (даже внучкой!) только выпив, демонстрирующий красноречие лишь на бумаге, он считает себя доживающим свой век. Я думаю, это не так — и как писатель Р.Т. Киреев не закончился, и как творец продолжается, выражаясь пафосно, в своих учениках.
Им, да и не только им, будет полезно познакомиться с этим очерком литературной жизни СССР 1960-80-х гг., созданной человеком, безусловно, заинтересованным и предвзятым, но вызывающим доверие.
К сожалению, оформление оставляет желать лучшего — нет ни одной фотографии. Тем не менее, рекомендую это издание всем интересующимся историей нашей страны и ее великой литературы, одним из верных, хоть и не самых заметных созидателей которой был Р.Т. Киреев, сумевший талантливо рассказать об этом в своих воспоминаниях.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Скажу сразу: польского историка Роберта Врублевского (Robert Wroblewski) я не знаю, как и его серьезных трудов по истории Второй мировой. Насколько я понимаю, он в основом известен своими работами по немецкой бронетехнике, да и то в соавторстве.
Но его книгу (ни оригинального названия которой, ни места и года издания издательство не посчитало нужно указать, равно как и то, что предлагаемый читателю труд является переводным) рекомендовал, похоже, Алексей Исаев, написавший для нее предисловие, поэтому с такой рекомендацией я смиряюсь.
Рассказывать об операции «Багратион» нет смысла, знающему и так известно, а не знающий найдет в Википедии. Расскажу о книге. А. Исаев в уже упомянутом предисловии пишет, что сражение за Бобруйск, один из ключевых эпизодов «Багратиона», описано на сегодняшний день не так, как можно было бы ожидать: мало фактического материала, много мифов, отсутствует аналитика и сопоставление различных источников, данные подгоняются под заранее выбранную схему. Другими словами, берется несколько давно известных книжек, преимущественно старых отечественных авторов (плюс пара немцев, но переводных), архивные источники практически не используются (или цитируются по чужим трудам), современные иностранные работы не привлекаются вообще из-за незнания языков и недоверия к чужеземцам. Получается новая песня на старый лад.
Р. Врублевский предлагает нам иной подход. За основу берутся, прежде всего, архивные материалы (по бобруйскому «котлу» осталось довольно много немецких данных, как сказано в аннотации), тщательно сравниваются друг с другом (т.е. не так как раньше: «в ходе отражения атаки неприятеля последний потерял до 200 человек убитыми и ранеными», а подлинные цифры извлекаются из документов, где сообщается о реальных, а не выдуманных потерях; и так везде) и на основе этой статистики делаются выводы. Там, где данных нет, так и пишется – «неизвестно».
К сожалению, оформление этого издания таково, что в тексте нет ни одной ссылки (равно как нет и списка использованной литературы) на приводимые данные, поэтому об источниках информации Врублевского можно только гадать. Но он явно перелопатил множество документов, потому что работа вышла очень подробная, с таким множеством деталей, что рекомендовать ее широкому читателю не берусь. Боюсь, что обилие этих документальных данных его просто отпугнет.
В отличие от специалиста, которому такое читать в удовольствие. Недостатком в глазах широкого читателя станет и избранный Р. Врублевским подход в изложении материала. Его книга выстроена в виде очерков о судьбе соединений Вермахта, попавших в тот самый «котел» у Бобруйска. Это своеобразная мозаика, в которой теряется общий стержень. Последовательно-хронологической картины лета 1944 г. не возникает. Поэтому читать данную добротную работу советую тем, кто уже имеет достаточное представление о тех боях, или интересуется серьезными историческими исследованиями.
Укажу, что автор старается быть объективным, правда, иногда у него проскальзывают странные замечания (см. скан стр. 186).
Меня несколько удивило отсутствие у текста Врублевского введения и заключения, поэтому изложение начинается ниоткуда и обрывается на полуслове. Такое ощущение, что редакция что-то подправила в оригинальном издании...
Написано и переведено, на мой взгляд, хорошо. Есть небольшое количество опечаток, но совсем немного.
Из оформления отмечу большое количество фотографий, как наших, так и немецких, но в осноном не очень высокого уровня (причем, зная некоторые оригиналы, могу сказать, что подлинники отличного качества), а также три вклейки с немецкими цветными картами. Увы, последние даны в значительно уменьшенном виде, так что рассмотреть что-либо на них без лупы невозможно. Лучше было бы дать пару карт нормального качества и на русском (в тексте есть одна, но маленькая и старая, 1985 г.). Правда, шрифт в книге крупный, а в приложении дано подробное описание изображенного на картах.
В общем, это хорошее прибавление к имеющимся современным трудам по оперции «Багратион». Рекомендую ее в добавление к разошедшейся уже книге А. Исаева "Операция "Багратион". "Сталинский блицкриг" в Белоруссии" 2014 г. (см. мою рецензию не нее), готовящего продолжение к ней, где будет, среди прочего, и про Бобруйск.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Максим Горький говорил почти сто лет назад, что каждый человек должен написать свою биографию. Особенно верно это в отношении наших людей, чья жизнь выпала на 20 в.
Федор Григорьевич Кудрявцев, о котором известно, к сожалению, только то, что он сам рассказал о себе, принадлежит к этому поколению.
Появившись на свет в 1895 г., он на себе вынес многие из тех испытаний, что выпали его сверстникам. Родом из простой крестьянской семьи, Федя в 12 лет уехал в Петербург «мальчиком» в мясную лавку, потом, сменив несколько работ, устроился в современную столичную гостиницу, откуда весной 14 г. отбыл помощником официанта в немецкий ресторан, чтобы привлекать русских клиентов на популярный курорт. Работал там за стол и кров, отношение к нему было хорошее – пока не началась война.
Быстро превратившись в военнопленного, сменил несколько лагерей и тюрем, где в общем и целом жилось (и работалось) неплохо. Не били, кормили не впроголодь, работой не мучали.
Была возможность остаться – ему, знавшему немецкий язык миловидному юноше, в истощенной войной Германии место бы нашлось. Но захотелось на родину и в начале 18 г. Федор вместе с товарищами легко бежит из лагеря в Россию (через Украину).
Попав в революционную страну, он возвращается к себе в деревню и довольно удачно вписывается в новую жизнь, найдя себя в советской системе, сначала в деревне, потом в городе. Даже вступил потом в партию…
Как ни странно, годы нэпа были более тяжелыми, но в начале 1930-х гг., дойдя до уровня мелкого начальника среднего звена, Федор Кудрявцев женится и на этом книга заканчивается. Что было дальше, неизвестно, повествование обрывается на полуслове. А дальше явно что-то было…
К сожалению, издательство ничего не поведало о своем авторе (даже годы жизни не обозначило). Откуда взялась рукопись? В книге имеется хорошая подборка фото из семейного альбома, но последнее относится к середине 1930-х гг. Были ли у него дети? Когда ушел из жизни Ф. Кудрявцев? Пережил ли он войну? Всё это осталось за рамками книги...
Читать это незатейливый, но интересный рассказ увлекательно. Жизнь обычного, но не простого деревенского паренька, по судьбе которого прошлись и войны, и революция, вызывает грусть — вроде бы все условия для нормальной жизни были (работящий, непьющий, грамотный), а ни работы толковой не нашел, ни семьи не завел.
Остались, правда, эти откровенные воспоминания, написанные ясно и занимательно, как о детстве в деревне, так и работе в Питере до и после революции. Такого занимательного и выдержанного рассказа (без обид и стенаний на жизнь) из уст крестьянина-самоучки я не ждал. Наверное, это не самая плохая память, оставшаяся нам о Федоре Григорьевиче Кудрявцеве…
Жаль, что вышло это издание крошечным тиражем в 500 экз. Очень рекомендую!

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть