Читая эту книгу, я не раз задавался вопросом, почему эта выпущенная в начале 2002 г. обстоятельная работа тиражом 3000 экз. так и не разошлась? Как в нашей якобы православной стране за 12 лет не обнаружилось достаточного количества изучающих в вузах или просто интересующихся этой непростой темой? Да, издание стоит недешево, но цена, на мой взгляд, вполне соответствует качеству.
Автор этой отличной книги, Сергей Львович Фирсов (1967-), специалист по истории России конца 19 – начала 20 в., в частности, истории Русской православной церкви. Именно последней посвящены его кандидатская и докторская диссертации, защищенные в С.Петербурге, где он работает и преподает (последнее время – профессором философского факультета СПбГУ).
Вместе с выпущенной в 2014 г. книгой об истории отношений РПЦ и Советского государства в 1918 – начале 1940-х гг. («Власть и огонь. Церковь и советское государство»), выстроилась дилогия, в которой С.Л. Фирсов предложил свой взгляд на очень непростой период жизни (и выживания) православной церкви.
Рассматриваемая работа посвящена рассмотрению вопроса о положении Российской православной церкви в течение двух предреволюционных десятилетий и в период революции 1917 г. – время, всегда вызывавшее живой интерес и современников, и историков. Они пытались понять причины, приведшие некогда великую империю к гибели, а Поместную православную церковь – к разорению и противостоянию с воинствующим богоборчеством. Естественно, вставал вопрос и о том, возможно ли было избежать катастрофы, а если да, то что для этого следовало сделать.
Кто считал, что виноваты официальные власти, отказавшиеся идти на перемены, кто видел действие неких разрушительных сил.
При разговоре о пассивности властей, всегда встает вопрос и о личной ответственности последнего императора. Мог ли тот содействовать проведению давно назревших церковных реформ и созыву Поместного собора? Что могла в тех условиях предпринять сама Православная церковь? Была ли у нее возможность обезопасить себя на случай гибели самодержавной империи?
Именно на эти, и не только, вопросы пытается найти ответы автор данного исследования, в ходе которого он исходил не из заранее выстроенной схемы, а шел к ответу, который подсказывали ему факты.
Здесь надо обязательно отметить как безусловное достоинство опору исключительно на источники – архивные и мемуарных материалы, которые С.Л. Фирсов внимательно и непредвзято анализирует.
Среди затронутых автором тем надо назвать роль и место обер-прокуратуры и отдельных обер-прокуроров (в частности, Победоносцева); материальные возможности и правовое положение церкви; религиозные взгляды Николая II; личность митрополита Антония; история подготовки Поместного Собора; отношения РПЦ и Госдумы; положение в Русской Церкви «старца» Григория Распутина. Автор последовательно разрушает сложившиеся за многие десятилетия мифы, причем вполне аргументированно (хотя, с моей точки зрения, легенда о всевластии Распутина автором принята недостаточно критично).
На мой взгляд, получилась добротная книга, содержательная, продуманная и объективная. Конечно, это прежде всего научное исследование (с введением и заключением, списком литературы и источников, списком сокращений, алфавитным списком), однако некоторая суховатость изложения не оттолкнет от нее действительно интересующего историей не только РПЦ, но и России того времени, поэтому я ее всячески рекомендую.
Издание качественно оформлено – офсетная бумага, твердый переплет, много иллюстраций на вклейке, мало опечаток. Побольше бы таких работ.
Будем ждать от автора продолжения его исследования истории РПЦ - уже в послевоенные годы...

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Проза Виктора Александровича Курочкина оказалась для меня открытием - я раньше ничего у него не читал. Писатель он оказался отличный, данный сборник дает полное представление обо всем его недолгом творчестве.
В своих книгах В.А. писал о том, что видел и хорошо знал. Для рожденного в 1923 г. главным событием его не очень продолжительной жизни стала Великая Отечественная война. Оказавшись в начале войны в Ленинграде, он провел первую блокадную зиму, работая на заводе, потом был вывезен на Большую землю, окончил военное училище и оказался летом 1943 г. на фронте командиром самоходки СУ-85, которую сами самоходчики называли братской могилой или просто сучкой. Воевал достойно, был награжден несколькими орденами, а также медалями. Прошел с боями до самой Германии, но в январе 45 г. при форсировании Одера был тяжело ранен.
После госпиталя окончил юридический институт и несколько лет проработал в Новгородской области народным судьей. Там же и начал писать, об этом времени создана запрещенная при его жизни повесть "Записки народного судьи Семена Бузыкина" (понятно, почему она не прошла цензуру - там Курочкин откровенно написал и про колхозы, и про МГБ, и про партийное руководство, и про судебную систему).
Впоследствии Курочкин перешел на работу журналистом, а позже стал профессиональным писателем.
В рассматриваемом сборнике два произведения посвящены деревенской жизни - "Заколоченный дом" и "Последняя весна", одно - "Записки народного судьи..." (самая объемная работа этого издания, 150 стр.) - работе судьи в послевоенные годы, одно - актерской жизни ("Урод"), и два - собственно войне: "На войне как войне" (очень автобиографичная работа", вышедшая в 1965 г., а в 1968 г. экранизированная) и "Железный дождь" (1967 г.). Последняя книга должна была стать повествованием о двенадцати подвигах простого русского солдата Богдана Сократилина, но она осталась незаконченной. В 1968 г. Виктора Александровича, пьяненького, жестоко избили милиционеры, после чего он был парализован и до самой своей смерти в 1976 г. ничего уже не писал...
А очень жаль - "Железный долждь" должен был стать прекрасным памятником Войне и тем, кто дошел и особенно не дошел до Победы.
В.А. Курочкин - талантливый русский писатель, чья замечательная проза, как военная, так и гражданская, достойна внимания и доброй памяти. Весьма рекомендую это издание всем, интересующимся не только историей нашей страны в 1940-50-е гг., но и советской литературой 1950 - 1960-х гг.

Как много писателей, как мало читателей... Скрыть

Авторы этой интересной антологии – люди знающие. М.Э. Морозов написал множество исследований, посвященных истории советского ВМФ, в том числе и подводного флота; А. Г. Свисюк – начальник отдела НК и РИО бывшего Института военной истории МО РФ. К сожалению, информацией о В.И. Иващенко я не располагаю.
Хотя об А.И. Маринеску написано, казалось бы, довольно много работ, его образ, как и история его жизни и военной службы, по-прежнему вызывают различные вопросы.
Данный сборник и был задуман с целью предоставления максимально полной информации, имеющейся на сегодняшний день. Он содержит очерк об Александре Маринеску (объемом в 75 страниц), а также 144 документа, освещающих боевой и жизненный путь А.И. Маринеску, и борьбу за посмертное присвоение ему звания Героя Советского Союза (объемом в 320 стр.). В большинстве своем эти материалы были взяты из архивов и публикуются впервые. Авторы постарались показать не только частную судьбу одного человека, но и воссоздать картину того, как жил и воевал советский подводный флот накануне и в годы Великой Отечественной войны.
Кроме того, в конце издания имеются приложения на 40 стр. с разными фактическими данными, список сокращений, очень нужны в этой книге. Плюс имеется подборка интересных фото. Отмечу как безусловное достоинство очень небольшое количество опечаток.
Работа получилась очень качественной, давая пытливому читателю не только доступ к оригинальным документам, и возможность познакомиться с современным профессиональным анализом одной из самых спорных биографий участников Великой Отечественной. Привлекает также и то, что всю информацию советских источников авторы проверяют по немецким данным, что делает позицию авторов гораздо более аргументированной и проверенной.
Как результат, читатель видит на основании документов, а не спекуляций, что Маринеску регулярно и серьезно нарушал законы во время войны (да и потом), что начальники к нему относились по разному, а не дружно завидовали и преследовали, что большинство погибших на «Густлофе» были женщины и дети, а не подводники, а на «Штойбене» - раненые, а не эсесовцы-танкисты.
В общем, это отличное исследование, которое не закрывая рассматриваемой темы, действительно ставит многие точки на i. Не уверен, что в силу своей документальности оно будет интересно широкому читателю, но тому, кто хочет получить достоверную информацию по истории Великой Отечественной и не боится разоблачения привычных мифов, весьма и весьма рекомендую.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Дмитрий Борисович Мертваго – пример редкий. Будучи родом из мелокопоместного дворянства (т.е., прямо скажем, небогатого), получив образование домашнее (как сам признавал, никакого), он смог подняться на самый верх служебной лестницы (губернатор, тайный советник, сенатор) благодаря силе обстоятельств и силе характера.
В возрасте 14 лет он и его семья оказались в центре пугачевщины, попав в число жертв того самого «бессмысленного и беспощадного русского бунта». В Википедии ошибочно сказано, «отец Дмитрия был повешен у него на глазах». Это не так, того ранили, а потом повесили крестьяне и казаки Пугачева, в то время как семья спасалась бегством. Воспоминания о нескольких неделях пребывания среди «шайки злодеев» (хотя Д.М. отмечал, что люди там были разные) не только стали первыми в его записках, но и, наверное, самыми яркими и трагическими. Кстати, считается, что Пушкин использовал этот фрагмент воспоминаний Мертваго при написании «Капитанской дочки» и «Пугачевского бунта».
Впервые напечатанные Бартеневым в "Русском Архиве", в №№ 8 и 9 за 1867 г., они были переизданы в 2006 г. в питерском издании «Русская симфония» (отмечу, что за восемь лет не разошлось всего-то 1500 экз. тиража…). Данное издание – пример хорошей издательской работы – взяв за основу оригинальную бартеневскую публикацию, сохранив оригинальные предисловие и комментарии Бартенева, публикаторы С. Дзюбанов и Г. Мартынов добавили свои материалы: историю публикации «Записок» и примечания (объемом в 70 стр.), именной указатель, а также два материала, не показавшиеся мне особенно интересными – герб рода Мертваго и поколенную роспись рода Мертваго (объемом в 35 стр.).
Сами же Записки (200 с небольшим стр. плюс дополнения к ним на 10 стр.) чрезвычайны интересны. Автор пишет очень искренне о своей жизни (порой настолько искреннее, что даже неудобно читать такие признания) – как частной, так и государственной (не без доли самолюбования). Если первая проходит у него почти стороной, то история становления чиновника, сумевшего благодаря личным талантам, честности и порядочности как сделать карьеру (т.е. подняться наверх), так и не сделать ее (не сумев удержаться на верху из-за нежелания прислуживать – он неоднократно просил об отставке и Павла, и Александра, и оба не хотели его отпускать, а последний так просто отговаривал). Однако столкновение с могущественным временщиком (Аракчеевым) оказалось не в его пользу. Хотя и потом его не раз привлекал тот же Александр для выполнения разных поручений, требовавших прежде всего честности и непредвзятости.
Книга получилась и интересная, и хорошо оформленная (твердый переплет, офсетная бумага, размер чуть больше обычного, минимум опечаток, правда, нет иллюстраций). Рекомендую всем интересующимся историей нашей страны конца 18 – начала 19 в. Редкое и полезное чтение, жаль, не доведенное до конца из-за смерти автора.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Для анализа и интересной и всё еще недостаточно изученной проблемы ленд-лиза изд-во Центрполиграф выбрало достойную, но сильно устаревшую книгу, созданную американским историком, специалистом по Гражданской войне в США Робертом Джонсом. Под оригинальным названием «The Roads to Russia: United States Lend-Lease to the Soviet Union» она впервые вышла в 1969 г. и с той поры не переиздавалась За прошедшие без мало полвека появилось – как у нас, так и США – множество гораздо более современных и специализированных работ по истории ленд-лиза. Тем не менее, труд Р. Джонса достоин внимания как вполне объективный и основанный прежде всего на американских и британских оригинальных источниках, не использованных отечественными историками.
Основной текст занимает 285 стр., еще 25 стр. – приложения с разными дополнительными данными (статистика и проч.). Списка литературы и источников нет.
В начале своей книги автор достаточно подробно разбирает историю ленд-лиза, а потом историю организации и реализации этой программы в интересах СССР. Р. Джонс периодически выходит за рамки заявленной темы, рассматривая также и историю советско-американских отношений.
Автор показывает, что президент Ф.Д. Рузвельт с самого начала был настроен в пользу предоставления военной помощи советскому правительству, особенно в самый тяжелый для СССР – начальный – период войны. Для осуществления этой программы ему приходилось не только идти на максимальные уступки, но и на нарушения американских законов. Помимо этого, американское военное командование постоянно противилось выделению Красной Армии тех или иных квот на оружие и боеприпасы, а также металлы и технику (прежде всего, алюминий и станки), аргументируя это необходимостью обеспечить сначала свою армию, но каждый раз уступая давлению президента.
Любопытный эпизод – оказывается, в начале войны была достигнута договоренность о поставке США 240 тысяч пистолетов-пулеметов Томпсона, но советская сторона впоследствии отказалась от них. Можно немного пофантазировать, как лихо выглядели бы с Томми-ганом наши бойцы…
Автор показывает, по каким маршрутам и как осуществлялась поставка ленд-лиза в СССР, какие трудности встречались на пути, и как они преодолевались (хотя не всегда успешно).
Отдельного разговора заслуживает перевод А.Л. Андреева. На мой взгляд, он вполне справился с делом, дав грамотный и вполне читаемый текст. Однако, как правило, знающий сюжет переводчик выходит за рамки чисто переводческой задачи и снабжает переводимый им текст некими примечаниями. Здесь этого, увы, не произошло. Более того, где-то это привело к ошибкам. Напр., на с.24 Андреев пишет о «трех А» внешней политики Рузвельта. Я таковых не знаю, но знаю знаменитые «три R» внутренней политики Рузвельта в 30-е гг. - relief, recovery and reform. На с.29 Андреев пишет о кадровых назначениях Рузвельта в Управление по военным поставкам, среди прочего, двух бригадных генералах, Сидни П. Спалдинга и некоего Джоржда Р. Вероятно, фамилия последнего где-то пропала. На с.82 Андреев сообщает, что был создан некий СПАБ – орган, отвечающий за военные поставки, их приоритет и распределение. Что это СПАБ, я не смог узнать. Ловлей этих досадных блох могла быть заняться ответственный редактор Л.И. Глебовская, но она посвятила себя иному занятию – написанию правильных политических комментариев к тексту Джонса. Их много. Вот один характерный пример: на с.187, комментирую выправку солдат почетного караула в Москве, «стоявших, будто они проглотили аршин» (как это перевел Андреев), она уточняет: «по стойке «смирно», как положено, - американскому автору не понять».К чему это плевок в адрес давно скончавшегося автора (т.е. не имеющего возможность ответить на данное обвинение), а не подвластного Глебовской Андреева, я не понял.
Заканчивая разбор перевода, отмечу что г. Андреев предпринял странную и неоправданную попытку совместить оригинальные английские названия и их русский эквивалент. Давая до середины книги, в соответствие с устоявшейся традицией, транскрипцию английских названий – операция «Торч», план «Раундап», истребитель «Киттихоук» (хотя обычно переводят как «Киттихок») и многие другие, в середине книге А.Андреев вдруг начинает давать выборочный перевод этих самых названий (напр., операция «Трайдент» - «Трезубец»). Это, наверное, мелочь, но вот зачем было переводить на русский язык, не сохранив подлинного английского названия всех использованных профессором Джонсом работ, и лишив читателя возможности оценить его источниковую базу, мне совершенно непонятно. Такая непоследовательность в системе перевода привела к ухудшению в целом добротной его работы.
Оформление – типовое: твердый переплет, газетная бумага, иллюстраций нет, но есть несколько картосхем, удобных и наглядных.
В общем и целом готов рекомендовать эту информативную, хоть и суховатую книгу всем интересующимся историей Второй мировой войны, как минимум как взгляд с американской стороны.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть