Автор этой обстоятельного труда — К.Б. Назаренко (1976-) — настоящий специалист в своей области. Закончив истфак питерского университета, он, защитив в 2001 г. кандидатскую, а в 2010 г. докторскую диссертацию (обе были о морском министерстве царской России начала 20 в.), работает там же. Профессор. Автор нескольких монографий о ВМФ Российской империи последних десятилетий ее существования. Все его книги основаны на детальном знакомстве с архивными и иными источниками и представляют из себя полноценные академические исследования. Не стала исключением и рассматриваемая работа, основанная на архивных документах, воспоминаниях современников и материалах СМИ.
Героя этого издания – адмирала А. М. Щастного - вынесла наверх революция. До этого был обычным морским командиром, каких в тогдашнем ВМФ были сотни. Он, скорее всего, стал бы адмиралом в конце своей карьеры, в отставке жил бы где-нибудь в Крыму, может, цветы выращивал и воспоминания писал. Умер бы тихо и незаметно, возможно, в глубокой старости. В реальной жизни случилось иначе. С сентября 17 по июнь 18 г. был на высокой политической сцене. Этот год политической биографии Щастного и изучает в своей обстоятельной биографии К. Б. Назаренко.
По отцу Алексей Михайлович Щастный (1881-1918) был родом из украинских казаков (отмечу, что на современной Украине его считают «красным адмиралом» и не привечают). Окончив Морской кадетский корпус, с 1901 г. он служит на флоте, вполне успешно. С отличием принял участие в русско-японской войне. К 1917 г. был капитаном судна – не первостатейного, но солидного и большого. События 17 г. показали Щастному силу и влияние матросской стихии, и бессмысленность идти против нее. Сделав ставку на моряков, во время Октябрьского переворота Щастный был против поддержки Временного правительства. В декабре 17 г. он стал фактическим начальником штаба Балтийского флота.
При этом автор считает, что Щастный был всегда настроен антисоветски, но будучи скрытным и осторожным человеком, вел себя очень сдержанно и учитывал расстановку сил. Это вполне окупилось и в марте 18 г. Щастный был назначен начальником морских сил (наморси на тогдашнем военном жаргоне) Балтийского флота. Это не было воспринято положительно многими офицерами, видевшими в Щастном удачливого выскочку и наделившими его прозвищем «хитреца».
Звездный час Щастного и его действительно выдающееся свершение – это вывод русского флота из Гельсингфорса (Хельсинки) и Таллина, настоящий подвиг, который признавали за ним большевики, совершенный во многом против их воли, и в частности, против воли Троцкого.
Мы до сих пор не очень хорошо представляем себе то время и сложность, многофакторность тогдашних событий, как и многовариантность возможного развития истории. В мае 18 г. в Петрограде часть моряков (т. н. Минная дивизия) и рабочих объединилась против Северной коммуны во главе с Г. Зиновьевым и политики большевиков. К. Б. Назаренко, среди прочего, рассматривает вопрос о деятельности английской разведки на Балтийском флоте в начале 18 г. во главе с капитаном Кроми и ее роли в осуждении Щастного. Он пишет, что существовало множество реальных антисоветских военных организаций, готовивших вооруженное восстание в северной столице. Их поддерживали правые эсеры во главе с Б. Савинковым. Подавший в конце мая в отставку Щастный был вызван к главе Реввоенсовета Троцкому и после разговора, пошедшего явно не так, как планировали оба, был взят под стражу у того в кабинете. Арест и суд над Щастным пришлись как раз на это время, и это не случайно. Большевики боялись установления «морской диктатуры» - подобное случилось в Баку летом 18 г. с участием Каспийской флотилии и англичан, свергших и казнивших знаменитое правительство 26 бакинских комиссаров.
Автор полагает, что мятеж Минной дивизии был частью плана Щастного по овладению властью в Петрограде. Щастный был убежден в наличии тайного пункта Брестского договора об уничтожении русского флота и в том, что большевики этот пункт исполнят. Вероятно, он собирался отстранить большевиков от власти, разорвать Брестский мир и продолжить войну против немцев вместе с союзниками по Антанте. Так что казнь Щастного стала сигналом для своих и чужих.
Несмотря на то, что это полноценная научная работа, это образец интересного, но не развлекательного чтения, требующего знания темы (как минимум событий 1917-18 гг.), поэтому неподготовленному читателю этот обстоятельный труд вряд ли подойдет.
Оформление среднее - твердый переплет, но газетная бумага. В конце книги – две страницы с маленькими ч/б фотографиями среднего качества. Нет карты. Тираж 2000 экз.
Рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в начале 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

История отечественного образования всегда интересовала меня как история собственно образования и как одно из направлений истории страны. Советское образование полно интересными и забытыми страницами, как первой, так и второй половины 20 в., и поэтому я рассчитывал прочитать об этом в рассматриваемой книге. Однако сей массивный том не в полной мере удовлетворил моё любопытство…
Авторский коллектив этого исследования – отечественные и зарубежные специалисты – предложили нам обзорную, хотя совсем не целостную и детальную картину послевоенной школы СССР и нескольких европейских стран (Югославия, Швеция, ФРГ, Венгрия). Это не история, а общий концептуальный очерк развития педагогической науки и государственной образовательной политики в области обучения и воспитания школьников.
По мнению авторов, сильные стороны позднесоветского (т. е. послевоенного) образования были обусловлены его скрытым разнообразием. Последнее развивалось постепенно, не декларировалось открыто и не получало публичного обсуждения, достигнув максимума к концу перестройки. Этот процесс шел с большим трудом, наталкиваясь всё время на множество идеологических и административных ограничений, но, несмотря ни на что, шел последовательно. Это было возможно, среди прочего, потому что тогда шло обсуждение того, как будет выглядеть человек будущего, которого предполагали формировать в ходе образовательного процесса разные политические и государственные деятели СССР и других стран. С точки зрения авторов, именно идеи, выработанные в 1940-60-е гг., обусловили дальнейшие события и проекты в советском образовании, поэтому они мало говорят о происходившем в 1970-80-е гг. (что жаль).
Авторы этой монографии выделяют в советской школьной политике рассматриваемого периода два борющихся направления: движение к разнообразию и стремление к унификации. Последнее, в частности, выражалось в попытках создать единую, общую для всех учителей и образовательных учреждений шкалу оценки образовательной деятельности.
Собственно, об этом противостоянии и различных конфликтах, сопровождавших его, и рассказывается в этом серьезном академическом труде. Он состоит из введения и пяти частей, каждая из которых содержит по три статьи. Первый раздел говорит об образовательных инновациях 50-60-х гг. (с внимательным заглядыванием в 40-е гг.). Здесь интересно, пожалуй, всё, особенно материал М. К. Гальмарини об обучении детей с отклонениями в поведении. В нем хорошо показано, как от карающего механизма, вверенного МВД, государство переходит к лечению этих детей, доверенному педагогу и врачам. Следующий раздел посвящен попыткам руководителей системы образования и интеллигенции соцстран модернизировать во второй половине 1950-х гг. общество и школу. Это тоже любопытно. Самый обстоятельный материал отведен советской образовательной реформе 1958 г., которая ввела т. н. политехнизацию или обучение школьникам навыкам промышленного производства. Отдельно разбирается история с созданием в СССР спецшкол с математическим уклоном – история, где кипели страсти, сражались друг с другом разные уважаемые (и не очень) ученые, сумевшие создать несколько действующих по сегодняшний день физматшкол, чьи выпускники добились успехов в разных областях жизни.
Отдельный раздел посвящен очень важной для советской власти идее коллективизма. Центральной фигурой в этом разделе стал Вас. Сухомлинский, его труды, а также его друзья и враги. Кроме того, разбирается наследие Макаренко и то, как тогдашняя школа воспринималась в советской литературе для школьников. Раздел «Борьба за автономию» затрагивает опыты по созданию реального детского самоуправления, как в СССР, так и в Швеции и ФРГ. Последний раздел дает оценку восприятия школы в советском кино 1930-80-х гг. В качестве своеобразного приложения дана хроника, включающая основные события, связанными с сюжетами, рассмотренными в книге.
На мой взгляд, авторам удалось убедительно показать, что советское школьное образование – это по-прежнему миф, для одних сплошь положительный, для других - отрицательный. Но реально о происходившем тогда мы знаем недостаточно, особенно о событиях 1940-80-х гг. Данное издание дает много интересного, ценного и малоизвестно материала для осмысления этого мифа (правда, с разной степенью погружения в этот материал). К сожалению, написано это довольно сухо и читается сложно, поэтому порекомендовать эту обстоятельную и добротную книгу широкому читателю никак нельзя.
Хорошее оформление – твердый переплет, офсетная бумага, но мелкий шрифт и очень мало иллюстраций. Они есть всего в трех главах – похоже, их дали сами авторы. Тираж 1000 экз.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Об авторах этой любопытной книги я уже писал. Они вдвоем уже несколько лет разрабатывают тему въездного и выездного туризма в СССР. Делают это основательно и вполне доступно, раскрывая многие малоизвестные страницы отечественной истории.
В своем последнем исследовании авторы рассматривали летние Олимпийские игры в Москве в 1980 г. с нескольких сторон. Во-первых, именно на летних Олимпийских играх СССР и США «сходились в решительной битве за право называться самой сильной спортивной державой планеты». Во-вторых, «успехи на спортивных аренах приносили немалые политические дивиденды стране», в частности, для СССР это было доказательством превосходства социалистического строя и советского образа жизни. В-третьих, проведение Олимпиады на своей территории позволяло демонстрировать зарубежным гостям «яркий образ общества будущего, искусственно и искусно создаваемого на специального подготовленных для этого «островках коммунизма»». Таким образом, Олимпийские игры новейшего периода всегда были масштабными, многогранными и противоречивыми событиями в национальной и международной истории, становились пространством побед и поражений не только в рамках спортивного соперничества, но и в гораздо более широких контекстах.
Авторы активно поработали с архивами, советскими и зарубежными СМИ того периода, и сумели представить разностороннюю и вполне объективную картину Олимпийских игр в Москве. Книга состоит из девяти частей, посвященных различным аспектам московской Олимпиады: подготовка, набор персонала (в общей сложности в обслуживании гостей и участников Олимпиады приняло участие около 400 тыс. чел.), организация соответствующей инфраструктуры, создание и функционирование Олимпийской деревни в Москве, даже олимпийские слухи.
Здесь можно найти много интересных фактов. Напр., что СССР с 1960-х гг. шел к проведению Олимпийских игр, то решая принять их, от отказываясь от этой идеи, что советские чиновники при отборе поставщиков и спонсоров для Олимпиады вели себя, как настоящие «буржуи» (торговались, сталкивали конкурентов и проч.). Любопытен подробный рассказ о влиянии идеологических установок на принятия тех или иных бизнес-решений. Скажем, «Адидас» и «Пепси-кола» пришли на наш рынок, а Макдональдс, готовый открыть за свой счет три ресторана в Москве с полностью оплаченным оборудованием и обученным персоналом (плюс $1.5 млн спонсорского взноса), был отвергнут как угроза советскому общепиту.
Авторы подробно разбирают экономическую составляющую Олимпийских игр и делают вывод, что, несмотря на длительную подготовку, многие вопросы советскому правительству решить так и не удалось. Так, производство одноразовой пластиковой посуды в достаточном количестве наладить не получилось, и ее закупали в Финляндии за валюту (бочковый квас, напр., разливали не в стеклянную тару, как обычно, а именно в пластиковые стаканчики, каковых потребовалось очень много).
Было любопытно узнать о существовании уже тогда такой серьезной проблемы, как допинг (и допинг-тесты). Причем сборной, где, судя по всему, использование новейших разработок фармакологии было поставлено на широкую ногу, была сборная ГДР.
Отмечу хорошее оформление: твердый переплет, офсетная бумага, три вклейки с ч/б и цветными иллюстрациями. Имеется список литературы и источников на нескольких языках. Тираж 600 экз.
Рекомендую эту хорошо подготовленную, написанную и изданную работу всем интересующимся историей нашей страны в 1970-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Дмитрий Валерьевич Веденеев (1967-) – украинский историк, д.и.н., исследователь советских спецслужб и деятельности ОУН и УПА. Преподавал в Национальной академии Службы безопасности Украины, зам. директора Украинского института национальной памяти. Автор нескольких книг по истории национального движения на Украине в 1920-50-е гг. и множества статей.
Данная книга позволяет рассмотреть историю взаимоотношений советского государства и церкви в годы как организованных массовых репрессий против религии и верующих (в 1920-30-е гг. и при Хрущеве), так и временного компромисса между ВКП (б) и РПЦ в 1943-48 гг. Украинская СССР интересна как пример разнообразной и комплексной деятельности советского государства в церковной сфере: против приверженцев РПЦ, обновленцев, униатов, сторонников катакомбной церкви, католиков, баптистов и проч.
При этом автор убедительно показывает, что, отпустив однажды тормоза в 1940-е гг., советская власть уже не могла полностью ликвидировать церковь: давя на РПЦ при Хрущеве, спецслужбы этим способствовали развитию «истинно-православных христиан», и т.п.
Книга состоит из научно-документальных очерков, тематически охватывающих основные составляющие оперативной деятельности спецслужб в религиозной сфере в 1920-60-е гг. В исследовании Д.В. Веденеева речь идет о работе советской контрразведки (как общесоюзной, так и украинской) по отношению к канонической Православной церкви, Римско-католической и Греко-католической церквям, протестантским течениям, украинской автокефальной православной церкви, «катакомбным» течениям и деструктивным сектам (вроде «мурашковцев», вырезавших на теле единоверцев кресты). В рассматриваемом издании подробно, на основе архивных материалов раскрываются организация, кадровый состав, формы и методы деятельности антирелигиозных подразделений ВЧК-ОГПУ-НКГБ-МГБ-КГБ УССР. Автором воссозданы биографии ранее полностью закулисных фигур — руководителей упомянутых подразделений, что особенно ценно, потому репрессивный аппарат часто представлялся некой анонимной махиной без лица и головы (Д.В. Веденеев подчеркивает, что антирелигиозные подразделения всегда считались особо интеллектуальными структурами, требовавшими от сотрудников особых знаний и умений, а не только грубой силы). Здесь, правда, автор, на мой взгляд, перегибает местами палку и увлекается рассказом о тех чекистах, кто уже не участвовал в антирелигиозной работе, скажем, в биографии С. Карина, который в 1920-е гг. преследовал украинских церковных деятелей, а в начале 1930-х гг. ушел в другую область. Тем не менее, стр. 45-50 книги повествуют о его нелегкой жизни вне поля борьбы с «церковниками». Интересно, но не по теме.
Отмечу некоторую недоредактированность текста: много повторов по всей книге, встречаются отдельные стилистические небрежности. Не все термины раскрываются. Скажем, часто встречающееся в книге понятие «дело-формуляр» объясняется только на стр. 302.
Принципиальная ценность данного издания заключается в активном использовании архивных документов, прежде всего из фондов спецслужб, многие из которых впервые привлекаются в данном исследовании. Автор с сожалением констатирует, что в 1990 г. много документов КГБ было уничтожено; что-то еще в настоящее время закрыто (особенно по 1970-80-м гг.). Помимо этого, Д.В. Веденеевым был использован значительный пласт открытых материалов, в том числе зарубежных.
Особо отмечу, что автор старается быть объективным, ни проклиная, но и не возвеличивая никого из сражавшихся по разные стороны баррикад.
В целом получилась качественная научная работа — с введением, многочисленными комментариями (отмечу, что нет заключения). Правда, нет списка литературы. В тексте дано много фотографий (как правило, хорошего качества). Много опечаток. Специалисты увидели ляп в оформлении обложки, на которой изображены патроны к современным западным пистолетам, не стоявшим на вооружении советских спецслужб.
Рекомендую всем интересующимся историей СССР в 1920-60-е гг., духовной жизнью страны в то время и национальными движениями. Уверен, что вы найдете в этом вышедшем совсем небольшим тиражом труде (800 экз.) много любопытного для себя.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Издательство "Кучково поле" выпустило за последнее время много новых интересных воспоминаний участников различных военных конфликтов, в которых принимала участие Россия в начале 20 в. Рассматриваемая работа входит в их число.
Михаил Михайлович Иванов (1865-1935) относится к тем русским генералам, на которых во многом, как Россия на его однофамильцах, держалась императорская армия. Выходец их самых простых слоев (мать и отец были детьми николаевских солдат, выбившихся в мещане), он с детства выбрал себе военную профессию (грешен, увлекся красивой формой). Правда, семейные обстоятельства не дали получить нужного образования, и имея за плечами лишь городское училище, как ни старался, в военный вуз попасть не смог. Тогда еще существовал вариант получения офицерского звания (потом его закрыли) через поступления на службу вольноопределяющимся. Его он и выбрал. Поступив в местный пехотный полк, сначала стал подпрапорщиком, а потом получил и первый офицерский чин прапорщика. Далее усердие по службе и исполнительность сделали свое дело — не имея за плечами никакого специального образования, бывший школьник смог стать генералом и командиром бригады, получив множество боевых орденов (включая Георгия 4-й степени) за успешное участие в различных войнах.
Обо всем этом в конце служебной карьеры М.М. Иванов рассказал в своих довольно наивных и трогательных воспоминаниях, которые он предназначал не печати, а для своей единственной дочки, родившейся, когда ему уже было за 50 (текст датируется 1919 г.).
Изданная по рукописи, хранящейся в Госархиве РФ тиражом всего 700 экз., эта незамысловатая книжка дает возможность проследить путь обычного русского офицера в относительно спокойные, переломные, а потом и просто катастрофические годы нашей страны, увидеть мир офицера самых обычных частей русской армии его собственными глазами. Охват его воспоминаний поразителен – от убийства Александра II, чему он был свидетелем, через революцию 1905 г. до Гражданской войны на Дальнем Востоке бывшей империи.
Итак, начав свой путь на родине, в Ярославле, уехал ненадолго в Крым, а оттуда, не имея перспективы служебного роста (37 лет, а все еще поручик!), перебрался на Дальний Восток, тогда еще практически не обжитую и не освоенную российскую территорию. Здесь его карьера дала настоящий старт. Сначала участие в Китайском походе 1900-01 гг., потом в русско-японской войне принесло ему звание подполковника и Георгиевский орден за действительно героическое дело: прикрывая отход полка, до последнего патрона сдерживал натиск японцев. В результате жестокого боя из 156 стрелков его роты в живых осталось 15 человек. Вообще повествование о походе против китайцев и боях с японцами весьма интересно.
В качестве командира 10-го полка сибирских стрелков был переброшен осенью 1914 г. на запад и принял первый бой под Варшавой. За две недели боев полк лишился 80% своего состава… Далее были более успешные операции, получение звания генерал-майора и должности комбрига. Потом всё покатилось по наклонной — революция, распад армии, весной 17 г. отрешение солдатским комитетом от командования бригадой, переезд с молодой женой и грудным ребенком в Омск, потом во Владивосток, неустроенность служебная и личная. Распалась страна, распалась и семья. В последние годы был комендантом Харбина. С 1921 г. в отставке. Что было дальше, неизвестно.
На мой взгляд, получился очень интересный дневник, необычный по стилю и откровенности. Основанный на дневниковых записях, он выделяется еще и своей точностью в деталях. Личность М.М. Иванова, знающего свое дело администратора и командира-хозяйственника, настоящего патриота и "отца солдатам", при этом театрала-любителя, даже будучи офицером выступавшего в спектаклях, необычна и колоритна. Хороший службист, не чуждающийся и не боящийся насилия, с удовольствием рассказывающий, как он наводил порядок пулей и штыком в революционном 1905 г. во Владивостоке, где стояла его часть, вешал заподозренных в шпионаже китайцев во время русско-японской войны, а также евреев и поляков с немцами в Первую мировую (сколько из них были реально виновны в том, за что их убивали, только Богу известно), он гордится тем, что не воровал, как многие другие офицеры и генералы, не скопив под старость ни дачки, ни дома, ни счета в банке.
К сожалению, подкачало издание. С одной стороны, вклейка с отличного качества фотографиями явно из семейного альбома, биографический и именной указатели, приложения (относительной ценности: послужной список М.М. Иванова и образцы его приказов по полку). С другой стороны, довольно большое введение А.В. Марыняка и относительно немного его же комментариев оставили меня разочарованным. Оценка последним личности и труда Иванова произвела на меня впечатление предвзятой и поверхностной. Было даже впечатление, что комментатор не особенно удосужился прочитать текст. Рассказ о жизни Иванова Марыняк обрывает на его пребывании на Дальнем Востоке, хотя после этого была Первая мировая и еще много чего. Даже дату его смерти он не стал приводить, хотя она доступна в открытых источниках (06.11.1935). Нет ни слова о судьбе воспоминаний и других документов — откуда они попали в ГАРФ, использовались кем-либо ранее и проч.
Очень рекомендую эту любопытный труд всем интересующимся историей нашей страны в конце 19. – начале 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть