Автор рассматриваемой работы – Андрей Евгеньевич Артамонов, выпустивший уже две книги на близкую тематику. Одна из них посвящена рыбалке в Крыму и показывает автора как специалиста по месту (Крым), вторая – «Спецобъекты Сталина. Экскурсия под грифом «секретно» (изд-во Алгоритм, 2013 г.) - как знатока по теме (госдачи).
Данное обстоятельное и объемное исследование подробно разбирает историю появления на Южном береге Крыма сначала царских, потом дворянских и буржуазных дворцов и домов отдыха, а затем и советских – партийно-номенклатурных «госдач», их историю в 1920-30 ее гг., непростую судьбу во время оккупации немцами и румынами Крыма, послевоенное восстановление и существование до распада СССР с выходом на наши дни.
К работе над книгой он привлек много различных источников, в том числе архивных, много разнообразной литературы, как отечественной, так и зарубежной, на иностранных языках (в приложении приводится внушительный список литературы), что, разумеется, очень хорошо, если бы не два «но». Первое «но» - отсылки ко всем используемым документам автор дает крайне избирательно. Другими словами, иногда указывает, откуда взята та или иная цитата, чаще – нет. Второе «но» заключается в трактовке использованных автором материалов. Документы цитируются избирательно, комментируются пристрастно и неточно. Напр., на с. 329-336 А. Артамонов подробно пересказывает ряд фрагментов из интересной книги воспоминаний И.И. Алиханова «Дней минувших анекдоты», автору категорически не понравившейся, о чем он говорит прямо, называя ее «враньем». Однако его самого можно упрекнуть в невнимательном чтении использованного текста – на с.332 А.Артамонов упрекает Алиханова в незнании руководящего состава НКВД СССР, де, Берия в 1931 г., когда происходили некоторые описанные Алихановым события, не был наркомом НКВД, а стал им лишь в 1938. Алиханов же пишет, что жалоба Сталину ушла на Берию как на председателя ГПУ при СНК Грузинской ССР. Как этот очевидный факт из текста Алиханова не понял Артамонов, мне не ясно…
Другой пример – на с.153 автор приводит четыре цитаты, к двум их которых он дает отсылку (без страницы), к двум дает лаконичную пометку – «Интернет».
В целом отмечу как достоинство большое количество собранного автором фактического материала, но его сыроватость. Но Книга плохо отредактирована, много опечаток, повторов.
На мой взгляд, издание (документальный роман, как обозначает его сам автор) содержит слишком много публицистических тирад, обличительной риторики в адрес большевиков и советской власти, характерной для жанра скорее журналистики, а не исторического исследования. Вот один пример: коммунистическую «делегацию, приехавшую в «Дюльбер», возглавлял генсек ИККИ О. Куусинен, который по личным указаниям Г.Е. Зиновьева и И.В. Сталина сделал все возможное, чтобы дармоеды и профессиональные «борцы за мир во всем мире» с лицами чикагских гангстеров не нуждались на крымском курорте и ели на полную катушку» (с.271-72).
Много в книге А. Артамонова избыточной информации, точнее, разных авторских рассуждений – напр, гадание на протяжении пятнадцати страниц, когда и как в 1941 г. сгорел Дворец пионеров в Артеке.
Зато очень кстати были даны подробные биографические данные о многих упомянутых в книге людях, что делает ее живой и насыщенной человеческой историей, а не только архитектурой.
Книга состоит из семи глав и приложения, посвященного заборам госдач от Сталина и Гитлера до Путина (объемом в 65 стр.). Нет списка сокращений, а он не помешал бы. В библиографии одна и та же книга Кристофера Эндрю и Виктора Митрохина о КГБ (Нью-Йорк, 2000) дана два раза (№№59 и 61).
Безусловным плюсом является наличие очень большого количества ч/б фотографий, правда, разного качества. Серьезным минусом является отсутствие карты Южного берега Крыма, без которой рассказ о всевозможных объектах ЮБК становится абстрактным. Кто допустил этот прокол – автор или издательство.
На мой взгляд, это интересной и полезное издание, которое я рекомендую широкому кругу читателей, однако хочется посоветовать автору продолжить свою работу над данной темой не только по пути количественного наращивания материала, но и качественного его осмысления.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

33 армия относится к числу тех, о которых после войны говорили мало и неохотно. Историки показывали героические действия советских бойцов и командиров в победные периоды. О неудачах РККА старались не вспоминать. Эта практика не позволяла рассказать всю правду о событиях, связанных с гибелью ударной группировки 33-й А самом конце Московской битвы. К тому же вина в ее гибели лежит во многом на командовании Западного фронта, которое вначале недооценило возможности противника на этом участке, а затем не приняло всех возможных на то время мер по спасению окруженных соединений и частей. Командовавшие в период битвы под Москвой фронтами, армиями и соединениями генералы Г. Жуков, И. Конев, А. Еременко, К. Рокоссовский, Л. Говоров, Ф. Голиков и другие прошли затем всю войну и стали известными полководцами и военачальниками. Многие из них оставили довольно подробные и правдивые воспоминания о ходе Московской битвы на тех направлениях, где им пришлось сражаться. Воспоминания Жукова, касающиеся Ефремова и прорыва 33-й А к Вязьме, носят явно предвзятый и необъективный характер. Честно рассказать о событиях, происходивших непосредственно под Наро-Фоминском, южнее и севернее его, было некому. Вообще тогда крайне редко вспоминали военачальников, погибших в бою, либо попавших в плен в начальный период войны.
Помимо этого, определенную роль сыграли не всегда ровные отношения М. Ефремова с командующим Западным фронтом Жуковым. Наконец, имел значение и тот факт, что после уничтожения штаба окруженной группировки и гибели Ефремова немецкое командование в знак уважения к мужеству и стойкости командарма приказало похоронить его с почестями. После войны такие факты не приветствовались. Так вот и получилось, что о подвиге бойцов и командиров 33-й А, ее командующего вспоминали редко.
Вокруг истории 33-й А есть много неточностей – как вызванных недостатком информации, так и сознательных. Скажем, часто не говорится, что на Угре погибла не вся армия, а только три стрелковые дивизии, общая численность которых перед попаданием в «котёл» не превышала 20 тыс. чел., или что у Ефремова было несколько путей выхода из «котла», но выбранный им оказался самым сложным.
После ликвидации Нарофоминского прорыва в ходе начавшегося 6 декабря 1941 г. контрнаступления под Москвой 33-я А в тяжелых боях полностью освободили Наро-Фоминск, Боровск и Верею. К этому времени 33-я А нуждалась в пополнении личным составом, техникой и боеприпасами. Поэтому полной неожиданностью был приказ, полученный 17 янв. 1942 г. от командующего Западным фронтом генерала армии Жукова, наступать на Вязьму. Так начиналась печально известная Ржевско-Вяземская операция. Успехи советских войск, достигнутые под Москвой, породили в Ставке Верховного Главнокомандующего малооправданную надежду на то, что теперь можно добиться больших побед, не делая паузы перед новой наступательной операцией.
Не имея в нужных количествах боеприпасов и продовольствия (доставлялись только по воздуху), в условиях абсолютного превосходства противника главные силы армии два с половиной месяца продолжали героически сражаться. На 6 фев. 1942 г. в окруженных дивизиях 33-й А насчитывалось 9580 чел.
Ефремов неоднократно обращался к командованию Запфронта и даже дважды к Сталину с просьбой разрешить прорваться своими силами. Разрешение, полученное на выход из окружения в середине апреля, запоздало – личный состав обессилел, съев все свои разваренные поясные ремни и подошвы найденных сапог. Боеприпасы иссякли. Таял снег. Солдаты были в валенках. Разлилась река Угра. Остатки частей армии были загнаны в район Шпырьевского леса, откуда с огромным трудом, не имея никакой техники, в ночь с 13 на 14 апреля смогла прорваться через сплошной пулеметно-автоматный огонь только группа во главе с Ефремовым. Остальные выходили небольшими отрядами и поодиночке в ночное время. Всего за два с половиной месяца боев (со 2 февраля) армия потеряла более 8 тыс. чел., в том числе во время выхода из окружения – около 6 тыс. чел. Прорваться к своим войскам смогло всего 889 чел.
Встречая везде заслоны, группа была разгромлена. Ефремов, получивший третье ранение, потерял способность двигаться и застрелился. По свидетельству очевидцев, хоронили немцы Ефремова в деревне Слободка 19 апреля 1942 г., с почётом.
Отношение Сталина к Ефремову было непростым, как до войны, так и после. В 1946 г. в Вязьме на площади, носящей его имя, командарму – первому из всех – был поставлен памятник работы Е.В. Вучетича.
Данное издание отличается от работы В.Мельникова подробным рассказом о биографии Ефремова до окт. 41 г., когда он принял командование 33-й А.
Карт нет вообще. Есть фотографии на вкладке.
Книга мне в целом понравилась, хотя, на мой взгляд, это самая слабая работа Михеенкова о Великой Отечественной. Единственное, что насторожило – это убеждение автора, что в окружении Ефремова был предатель, и склонность полагать, что это были сотрудники его штаба-евреи. С определённым колебанием рекомендую её всем интересующимся историей Великой Отечественной, желательно в паре с работой В.Мельникова.
Эта работа уже выходила в издательстве Центрполиграф в 2010 и 2012 гг.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В 2010 г. издательство «Харвест» (Минск) выпустило книгу известного белорусского историка А.П. Грицкевича "Западный фронт РСФСР 1918-1920. Борьба между Россией и Польшей за Белоруссию". Во введении к тому изданию научный редактор книги А.Е. Тарас написал, что автор подготовил одну большую рукопись, посвященную истории Украины в 1917-21 гг. По предложению редактора рукопись была разбита на две части – одна была посвящена преимущественно военным действиям между большевистской Россией, Украиной (в лице многочисленных ее правительств), Польшей и Белоруссией, а вторая – политическим аспектам существования Украины в 18-21 гг.
В 2011 г. издательство «Современная школа» опубликовало второй том этой книги. К сожалению, вопреки моим чаяниям, научным редактором этого проекта остался то же Тарас, который своим редактированием испохабил, на мой взгляд, первый труд Грицкевича. Однако в другом издательстве развернуться ему, похоже, не дали, поэтому его усилий, к счастью, в книге не видно.
О чем эта работа? Она посвящена тому периоду, который современные украинские историки, в отличие от советских и большинства их современных российских коллег, называют периодом украинской революции и освободительной войны. Под революцией подразумевается не политическая смена власти, а национально-освободительное движение, направленное на создание суверенного государства. Освобождение было направлено на государства, разделившие в свое время Украину – Россию, Австро-Венгрию и Германию.
Автор уделил много внимания борьбе за Украину между Россией и Польшей, а также внутренней ситуации в стране, где происходила гражданская война, навязанная, по мысли Грицкевича, жителям Украины большевиками. Им также рассмотрена попытка Белого движения ликвидировать независимость Украины, участие других государств в украинских событиях. Автор подробно остановился на деятельности партизан, а также рассмотрел события на западной Украине в 1918-21 гг.
Свою цель он, как и редактор, постулирует очень прямо: историю надо знать, «причем историю «проукраинскую», а не «промосковскую». Нам надоели сказки о «старшем брате» и его выдающейся роли в мировой истории. Мы – беларусы и летувисы (!), эстонцы и латыши, украинцы и молдаване – вполне самодостаточны и не нуждаемся в удушающих объятиях восточного соседа» (с.7).
Анатоль Грицкевич – историк серьезный и работа вышла у него серьезная, детальная и обстоятельная. Безуловно, было интересно и полезно познакомиться с предложенной им концепцией развития украинского государства. Однако есть особенности, на которые я хотел бы обратить внимание, поскольку они снижают общее положительное впечатление от данного издания. Во-первых, это источниковедческая база. Подавляющее большинство источников, использованных авторов (подчеркиваю – использованных, т.е. процитированных автором, а не просто приведенных в библиографии) – это зарубежные издания и советские и российские публикации, в основном воспоминания и сборники документов. Работ современных украинских и польских историков автор в тексте книги практически не приводит. При этом некоторые даже существующие не использовались. Например, "Книга погромов", фундаментальное исследование, посвященное истории еврейских погромов на Украине, в Белоруссии и России в годы Гражданской войны (РОССПЭН, 2008).
Проблемой для меня стало и то, что многие факты даются автором не по первоисточнику, а цитируются по другим трудам (это, вообще-то, у историков считается не комильфо).
Две эти монографии Грицкевича хорошо читать вместе. Скажем, частям 4 и 5 рассматриваемой книги соответствуют главы 9-11, 14-15 и 17 первой книги, и т.д.
В книге имеется множество карт и фотографий, чем она в лучшую сторону отличается от первой монографии, где карт было мало. Правда, карты чужие, а фото плохого качества, но это уже претензия не к автору, а к издательству.
К сожалению, широкого читателя может оттолкнуть суховатый стиль изложения. Неприятно и то, что книна содержит много пунктуационных ошибок.
Есть замечания по стилю. Напр., покоробило одно из замечаний Грицкевича, написавшего: «еврейские и левые круги Европы (что в значительной мере одно и то же)» (с.496). Некие претензии автора к евреям не стоит выражать в научной монографии.
Отмечу также, что содержание книги на сайте указано не точно – в ней, помимо четырех частей, есть еще и пятая часть «От войны к миру», посвященная событиям конца 1920 – 21 г.
Подводя итоги, можно сказать, что в свет вышло интересное и глубокое исследование истории (политической, экономической, социальной и военной) Украины и окружавших ее государств в 1917-21 гг., которое я рекомендую, несмотря на существенные оговорки (см. рецензии на ОБЕ книги), всем интересующимся историей начала 20 в. Скрыть

Последние годы изд-во Эксмо взяло нехорошую (а главное – нечестную) моду выпускать в новых сериях СТАРЫЕ книги, как правило, под новым названием. В выходных данных факт ПЕРЕИЗДАНИЯ не указывается. Авторы довольны, издательство тратится только на новую обложку, а вот читатели фактически вводятся в заблуждение и получают за свои деньги СТАРЬЁ. Рассматриваемая здесь книга впервые вышла в 2006 г. под названием «Георгий Жуков. Последний довод короля» и переиздавалась еще раз в 2007 г. Данное, ТРЕТЬЕ ИЗДАНИЕ, стало полным повторением предыдущих. Сразу скажу, что рассматриваемая работа мне нравится. Но читать в 2010 г. впервые выпущенную в 2006 г. книгу – это значит знакомиться с состоянием исторической науки на тот момент, а с тех пор вышло много документов и исследований (в том числе и у автора). К тому же еще в первом издании было довольно много опечаток, которые так и не были исправлены при переиздании. Есть над чем поработать в тексте и редактору: фразы вроде «европейская фортификация крыла советские сооружения как бык овцу» (с.166) стилистически звучат грубовато…
А теперь о самой книге. Вот как объясняет Исаев замысел этой работы: мемуары Жукова «не являются моей настольной книгой. Объяснение этому тривиальное: я располагаю большим количеством оперативных документов за подписью Жукова. Именно эти страницы сделали меня апологетом Георгия Константиновича. Благодаря им было отчетливо виднo, чтo Жyкoв знaл, кaк нyжнo вoeвaть. Пoэтoмy oн c 1939 г. cтaл «кpизиc-мeнeджepoм» Кpacнoй apмии, тeм чeлoвeкoм, кoтopoгo бpocaли нa caмый тpyдный и oпacный yчacтoк фpoнтa. Жyкoв был cвoeгo poдa «пoлкoвoдцeм PГК», cпocoбным фeхтoвaть apмиями и дивизиями лyчшe cвoих кoллeг. Cooтвeтcтвeннo, eгo пpибытиe нa нaхoдящийcя в кpизиce или тpeбyющий пoвышeннoгo внимaния yчacтoк фpoнтa гapaнтиpoвaлo Cтaвкe пoвышeннyю эффeктивнocть дeйcтвий coвeтcких вoйcк нa этoм нaпpaвлeнии. Oднoвpeмeннo я дaлeк oт бeздyмнoй вocтopжeннocти. Жyкoв нe был пoлкoвoдцeм, кoтopый нe пpoигpaл ни oднoгo cpaжeния. Чаще ему приходилось из почти неизбежной катастрофы делать «не-поражение», выравнивать ситуацию от хаоса к хрупкому равновесию, вытаскивать других из глубокого кризиса. Георгию Константиновичу доставались самые сильные противники, самые трудные участки фронта.
Одной из черт полководческого искусства Г. К. Жукова была способность воевать теми войсками, которые были в его распоряжении, опираясь на командиров, которых нужно постоянно поправлять и понукать. Поэтому помимо непосредственного руководства операциями Жуков принял активное участие в создании Красной армии заново после катастрофы 1941 г. Разработка теории и практики ведения наступательных операций и техники прорыва фронта на многие месяцы и даже годы стала объектом его раздумий и критического анализа прошедших боев. Артиллерийское наступление и штурмовые группы стали его детищем и визитной карточкой операций.
Георгий Константинович был лучшим оперативным фехтовальщиком Красной армии. Он знал, когда нужно парировать удар противника или уходить от него, когда и как делать ответный выпад. Как и Красной армии в целом, ему пришлось пройти жестокую школу первых лет войны, но здесь тот случай, когда учеба была впрок и ее результаты быстро разворачивались в сторону непрошеных учителей» (с.6, 20).
Этому тезису Исаев следует на протяжении всей своей книги. Он смог дать новый, нетрадиционный подход к личности легендарного маршала. Современная «жуковиана» представлена двумя крайностями: авторы либо изображают Жукова грубым солдафоном, безжалостно расстреливающим командиров, отправляющим на минные поля и под огонь врага целые армии; либо – непревзойденным «маршалом Победы», единолично выигравшим войну. Последние годы особенно усердствуют последние. Именно рассмотрению «антижуковских» работ много места посвятил в своей книге Исаев, десятки страниц отдав разоблачению мифов В.Суворова, Б.Соколова, М.Солонина и др. Он весьма убедительно показывает, что эти «историки» зачастую не просто жонглируют фактами, но и постоянно делают грубые ошибки.
Много материалу посвящено начальному периоду войны. Между осенью 42 и весной 45 ничего нет, как будто Жуков всё это время был в отпуске. При этом есть главы, где о Жукове речь вообще не идет – гл.2, 3, 5, 15.
Неоднократно упоминая жесткость и даже жестокость Жукова, Исаев пытается это объяснить, показывая, что Жуков на определенные, даже большие, жертвы шел тогда, когда был уверен, что если их не принести, то результатом может стать ухудшение оперативной обстановки и еще большие потери в будущем. Это убедительно разбирается на примере сражений на Халхин-Голе и под Берлином. «Трудные участки фронта неизбежно означали большие потери, которые стремятся спроецировать на Жукова, создавая образ «мясника». На деле назначение Г.К. означало снижение потерь за счет его квалификации». Автор с цифрами доказывает, что там, где операцией командовал Жуков, потери были в процентном отношении от общей численности войск всегда меньше, чем у других полководцев, причем разница порой составляла десятки процентов. На примере ранее закрытых или мало исследованных архивных документов автор показывает, как начиная с Халхин-Гола «неизменным с первых до последних приказов Г.К. станет требование беречь людей». Именно Жуков стал инициатором создания специальных штурмовых групп для захвата опорных пунктов противника и требовал от командиров их непременного применения – «во избежание излишних потерь».
Однако Исаев практически ничего не пишет о грубости Жукова в общении с подчиненными, о чём сохранилось множество свидетельств. Если это миф, то надо было и его разоблачить.
В издании дана целая вклейка цветных карт, показывающих основные операции, где отметился Жуков – от Халхин-Гола до Берлина, из которых наглядно виден ход мыслей полководца в той или иной операции.
В книге довольно много фотографий, но низкого качества. Приведена подробная библиография (на 2006 г., увы).
Безусловно рекомендую эту книгу всем интересующимся историей Великой Отечественной.
Скрыть

Всё начиналось как попытка написать небольшую рецензию на вызвавшую ряд вопросов по содержанию и переводу, но в целом понравившуюся книгу. Выяснилось, что всё гораздо сложнее.
Начнём с начала. О чём эта книга? Её «автор», Карл Мецгер (Karl Metzger) (1922-), с детства увлекался радиоделом. В 1940 г. он кончил военное училище связи, но вместо ожидаемой подлодки попал радистом в СС – 2-й полк СС Дас Райх. Здесь у меня возник первый вопрос: в СС ведь брали добровольцев, как автор оказался в этом элитном полку? Ну ладно, может, я чего не знаю, может автор за давностью лет что запамятовал, а может, и писать о чём-то не захотел. Далее, он оказывается в гуще событий – он был прикомандирован к генералу Роммелю, будущему «Лису пустыни» в качестве личного радиооператора во время вторжения в Бельгию и Францию (1940). Этому посвящены первые 140 страниц книги, в деталях живописующие и тяжёлые, кровопролитные бои, и расправы с военнопленными. После непродолжительной службы в оккупированной Франции, Мецгер, отличившийся во время Французской кампании и получивший Железный крест, был переведён 5-й полк СС «Викинг» и попал в Россию. 20 июня он вместе со своей группой был заброшен под Ковель, откуда должен был корректировать действия немецких войск после вторжения. Здесь я сильно усомнился второй раз – чтобы целая разведгруппа была сброшена с самолёта, в форме, в советский тыл еще ДО начала войны? Ну ладно, опять автор что-то перепутал, хотя здесь многовато фантазии для ветерана СС. После этого идёт подробный рассказ о боях, в которых принял участие Мецгер в качестве корректировщика огня, командира-радиста саперного отделения. В конце 42 г. во время уличных боёв в Грозном он получил тяжёлое ранение и до лета 43 г. был в госпитале в Польше. Выздоровев, Мецгер был вновь причислен к полку Дас Райх, в котором и пребывал до конца войны. Как радист он сражался во Франции с союзниками, пока весной 45 г. вместе со своим отделением не сдался в плен. Летом 45 г. он был отправлен на Родину и вернулся домой. Переехав в советскую зону оккупации (почему? как будто он не знал об отношении советских властей к эсэсовцам), он прожил там до объединения Германии, работая в радиомастерской.
Что мне понравилось в этой книге – живость и красочность описаний, признание больших потерь, которые несли немцы, отсутствие привычного для немецких ветеранов пренебрежительного отношения к Советской армии и русским, готовность признать свои ошибки. Казалось бы, хорошие воспоминания, надо бы рекомендовать всем остальным.
Почему я не спешу это делать? С самого начало удивило, что на обложке написано Гюнтер Фляйшман, а в тексте автора зовут то Гюнтер, то Карл. При этом кличкой его с самого начала службы была Кагер - по первым и последним буквам его имени и фамилии, под что отлично ложится Карл Мецгер. Издательство, которое должно покупать литературные права, ничего в выходных данных об оригинальном заголовке (по традиции) не сообщает. По привычке полез в Интернет, и вот что там обнаружил. Оказывается, настоящее название книги - Honor Denied: The Combat Memoirs of SS Radio Operator (вышла в марте 2007 сразу на англ.). Автора – два, Karl Metzger и Paul K Harker. Последний уже известен как (опять) соавтор некоего Рольфа Шиллера, другого ветерана СС по книге «Директива 19». Выяснилось, что Харкера обвинили в фальсификации как своей собственной биографии (от неоконченного университета до неимевшей места службы в армии), так и материалов книги. Вывод был сделан такой: никаких соавторов у Харкера не было, Мецгер и Шиллер – это вымышленные персонажи, писал он всё сам, так что дело мы имеем не с мемуарами, а с (талантливой) беллетристикой. Какова здесь роль Центрполиграфа и почему книга вышла под другим названием и, особенно, под чужим именем с небрежно внесёнными в текст исправлениями, пусть решают компетентные органы.
Теперь о переводе. Переводчик А.Уткин выглядит гораздо лучше тех, кого Центрполиграф привлекает для переводов, хотя иногда и у него встречаются огрехи по части русского языка (ракеты падали с шипом, а не с шипением и проч.). Вот чего он совсем не знает, так это военной терминологии. Все немецкие танки в книге именуются «тиграми» (это корявый перевод с английского – Т-1, напр.; по-немецки это Pz-1, Pz-2, Pz-3, Pz-4 от нем. "Panzer"). Разумеется, настоящих Тигров (т.е. Т-5) в 1940-41 гг. не было, они появились только в 1942 г. То же можно сказать и о «фаустпатронах», которыми активно пользуются немецкие, французские и советские солдаты в 1940-42 гг. (с.57 и далее). Скорее всего, это винтовочные гранаты (или лёгкие миномёты), фаустпатроны появились лишь в конце 43 г. Пулемет DshK (sic!) – это крупнокалиберный станковые пулемёт под патрон 12,7 Дегтярёва и Шпагина. На с.291 говорится о каком-то лёгком пулемёте Дегтярёва М-27. Был 7,62-мм ручной пулемёт Дегтярева (РПД), принятый на вооружение в 44 г., так что в 42 его в войсках ещё не могло быть. Пулемёт М-27 мне неизвестен. По всей книге Кагер командует взводом (platoon), хотя говорит всё время о 5-8 подчинённых (с.209). Очевидно, что речь идёт не о стрелковом взводе (30 чел.), а об отделении (10 чел.). Пикирующие бомбардировщики называются просто «пикирующими» (с.122, 155 и др.), хотя так никто не говорил. «Магазины» для винтовок правильнее именовать обоймами. Есть неточности, которые, скорее всего, были в оригинальном тексте, но переводчик должен был заметить их и прокомментировать. Стандартным армейским пулемётом был MG34 и MG42, а не MG38. У немцев была 105-мм зенитка и 105-мм гаубица, но 102-мм сухопутного орудия, часто упоминаемого в книге, не существовало. Наверное, это неудачный перевод в метрическую систему: 102-мм орудие – это стандартная четырёхдюймовая пушка. Какие-то вещи Уткин не понял и переводить не стал – на протяжении книги Кагер общается с SSTB, но лишь в конце в скобках даётся примечание «штаб». Vous по-франц. – это вы, а не ты (c.77).
Так что место этой книге совсем в другой серии. Как художественная работа – вполне достойна внимания, только перевод подкачал.
Скрыть