Игорь Федорович Смольников (1930-) — писатель (преимущественно детский) и литературовед, автор нескольких работ о русских художниках и отдельно – целой серии об А.С. Пушкине и его творчестве. Его отец, Фёдор Михайлович Смольников (1904-1973), кадровый военный, окончил в 1920-е гг. два военных училища – артиллерийское и летное. Великую Отечественную войну встретил в Смоленске майором, начальником службы связи в авиадивизии. Закончил войну полковником, начсвязи в гвардейском авиакорпусе. Карьеры не сделал, хотя начальство его ценило. Отучившись после войны в Академии связи, вскоре демобилизовался из-за здоровья, и дальше занимался общественной работой.
Данный сборник, подготовленный И.Ф. Смольниковым, состоит из нескольких частей: в первой представлен дневник Ф.М. Смольникова военной поры, 115 стр. текста, снабженных примечаниями сына. Вторая часть наполнена рассказами о войне и послевоенной жизни отца и сына. Здесь было любопытно прочитать о послевоенной Болгарии, где служил Ф.М. Смольников. Мало интересны показались воспоминания сына о своих подростковых и юношеских влюбленностях. Третья часть — это письма военной поры.
На мой взгляд, наиболее ценным во всей этой книге оказался военный дневник Ф.М. Смольникова, написанный простым языком и очень откровенно. Это хороший взгляд на войну командира среднего звена. Отмечу, что данный материал И.Ф. Смольников уже использовал, выпустив дневник отца в 2000 г. в издательстве "Классика плюс" под названием "Воюем!".
Издание получилось неплохим по оформлению: твердый переплет, хорошая офсетная бумага, довольно много ч/б иллюстраций в тексте. Тираж 500 экз.
В целом, данная работа представляется мне очень неравноценной, я бы оставил 200 стр., не больше. По этой причине не берусь рекомендовать его широкому читателю. Человеку же, интересующемуся Великой Отечественной, он будет полезен только отчасти.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Юрий Алексеевич Додолев (1925-96) оказался писателем, которого я не знал. Вообще. Когда выходили его книги (вторая половина 1970 – первая половина 1980-х), я на советскую прозу смотрел свысока, оценивая её всю одной меркой — очень невысокой.
За прошедшие десятилетия я отчасти исправил свои огрехи, и гляжу на книги тех лет, особенно на «фронтовую» литературу, совсем другими глазами. Повести Ю. Додолева открылись мне только сейчас, и, пожалуй, я доволен, что познакомился с ними.
Ю.А. Додолев принадлежит к той категории писателей, которые своих героев наделяют своими чертами, делая свои произведения отчасти автобиографичными. Поэтому есть смысл обозначить основные вехи его жизненного пути, тем более, что в рассматриваемом сборнике этой информации нет вообще.
Родившись в Москве, в Замоскворечье, он принадлежал к тому поколению, которое войну встретило еще подростками. Уйдя с голодного иждевенческого пайка на завод, где получил рабочую карточку, он, воспитанный в патриотическом духе, в 17 лет ушел на фронт добровольцем. Фактически, из детства сразу шагнул во взрослую (и еще какую взрослую) жизнь. Именно о них писал Б. Слуцкий:
«Мальчишки в форме ношеной,
шестого срока минимум.
Они из всей истории
учили подвиг Минина
и отдали отечеству
не злато-серебро —
единственное детство,
все свое добро».
На фронте провел два года, в пехоте, был ранен, тяжело, признан инвалидом. Окончив пединститут, работал учителем русского языка и литературы, потом журналистом в «Комсомольской правде». Первая его книга вышла в 1967 г., профессиональным писателем стал в середине 1970-х.
Герои его книг (как минимум, тех трех повестей, что вошли в это сборник) тоже москвичи, перед войной, как и Ю.А. Додоев, работали на заводе, также ушли добровольцами на фронт, где были тяжело ранены в грудь. После демобилизации учились, работали (кто в школе, кто в издательстве). О войне у Додолева говорится мало, хотя именно она стала водоразделом, определив как жизненные пристрастия писателя и его персонажей, так и отношения с людьми на все оставшиеся годы.
«Долгое, долгое эхо» (1982 г.) рассказывает о мальчике, выросшем в старом доме в Замоскворечье, его друзьях и соперниках, первой любви, войне и судьбах главных героях после войны. Героем повести «Просто жизнь» (1983) стал уже немолодой редактор, вспоминающий свою первую любовь, которую он встретил после демобилизации на Кубани. Повесть «Однополчане» (1985) рассказывает о годе жизни молодого выпускника московского педвуза, приехавшего работать учителем русского языка и литературы в небольшое село в Хабаровском крае, где он встречает своего однополчанина, ставшего священником (последний изображен, на мой взгляд, несколько карикатурно). Жизнь у всех вроде удалась, есть и работа, и семья, но чувство, испытываемое всеми героями - грусть. Это не было характерно для тогдашней литературы. Это отсутствие пафоса и обязательного для тех лет барабанного жизнеутверждения подкупает. Написано все хорошо, без претензий, это не шедевр, но добротная проза второго ряда.
«Долгое, долгое эхо» мне понравилась больше всего своей искренностью и бесхитростностью, пожалуй, этой повестью я бы и ограничился для знакомства с творчеством Ю.А. Додолева. Наверное, это достойное чтение для широкого читателя — как помнящего то время, так и желающего узнать о нем.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Данная книга состоит из двух неравных частей. Первая, занимающая около 80 стр., или десятую часть этой объемной книги, включает в себя материалы из архива Бессарабовых, связанные с пребыванием Бориса Бессарабова в доме М.Цветаевой в Борисоглебском переулке. Вместе с уже опубликованными текстами Цветаевой, эти документы дают более полное представление о жизни Цветаевой в 1921 г. Это был небольшой, но яркий эпизод жизни Цветаевой.
С самого начала знакомства Б.Бессарабова (1897-1970) с Мариной Цветаевой их отношения приняли восторженный характер. Цветаева открывала для себя «нового человека», большевика, простого русского богатыря, что, в сущности, было плодом ее воображения. Б.Бессарабов, невероятно польщенный таким вниманием, старался соответствовать созданному образу, простодушно подыгрывая ей. Его безотказность, широта натуры, умение делиться всем стали в то время для Цветаевой и ее дочери настолько необходимой поддержкой, что она вынуждена была терпеть рядом чужого для себя человека на протяжении нескольких месяцев, когда он жил в ее доме. Со временем наступило охлаждение, которое Б.Бессарабов почувствовал не сразу.
От этого общения сохранились письма Бориса к его сестре Ольге, где он делился своими впечатлениями о Марине Цветаевой, а также письма, в которых описаны встречи с А.Ахматовой (все непосредственно 1921 г.). В конце жизни Б.Бессарабов подготовил воспоминания о встречах с Цветаевой, оставшихся незаконченными.
Вторая часть – это собственно дневники Ольги Бессарабовой (свыше 550 стр.) за 1915-25 гг. Это самая интересная и оригинальная часть книги. Ольга Бессарабова (1896-1967) много лет вела дневник. Вначале записи носят узкосемейный характер, но с начала 1916 г. их историческая ценность возрастает: появляются целые страницы с описанием встреч Леонида Андреева, жизни даже не Москвы, а московских улиц во время Февральской, а затем Октябрьской революции, возникают известные исторические фигуры.
Дневники О.Бессарабовой отличаются от традиционной по форме подневной записи одного лица: окончательный текст – результат соединения не только собственных заметок, но и чужих дневниковых записей, писем близких Ольге адресатов, документов, переписки между собой друзей и знакомых. По вошедшему в дневники разнородному материалу видно, что Ольга Бессарабова хотела создать хронику своего времени. Составители вынуждены были сократить текст дневника, отобрав наиболее интересные его страницы. Но и в предложенном виде это необычная вещь, показывающая происходившее и людей, описываемых на страницах дневников, с разных сторон, своего рода стереоскопическая картина, где рассказ одного человека дополняется и уточняется повествованием его друзей и родных. На мой взгляд, это практически идеальная форма публикации такого рода документов.
Книга привлекает и новизной материала, и литературным дарованием, и высотой нравственных качеств Ольги Бессарабовой. О.Бессарабова оказалась не только наблюдательным и проницательным бытописателем, но и по настоящему талантливым писателем. Для нее характерны точные и емкие формулировки. Например, рассказывая о том, как она ехала в конце декабря 17 г. набитым солдатами поездом из Москвы в Воронеж, она пишет: «Ночью среди храпа, во мраке, с мерцающими точками папирос мне показалось, что все это – ад. И нельзя было разобрать, где грешники, а где черти. Все были мучениками» (с.257). Бессарабова проницательно показывает эволюцию от эйфории, наступившей в марте 17 г., к злобе и усталости, овладевшей массами уже в мае.
Подготовка текста и составление Н.А. Громовой выполнены очень грамотно и профессионально. Издание снабжено введением, подробными и обстоятельными комментариями, занимающими почти 100 стр., именным указателем, интересными и редкими фотоматериалами.
К сожалению, книга пестрит следами небрежной работы корректора, явно не вычитавшего текст.
На мой взгляд, это отличное издание, демонстрирующее академическое оформление нового интересного текста, рассказывающего о жизни русской творческой интеллигенции накануне и в первые годы после революции 17 г. Рекомендую всем интересующимся этим периодом. Скрыть

Данная работа представляет собой сокращенный – и ухудшенный – вариант вышедшего в 2004 г. в издательстве АСТ сборника, где под одной обложкой были сосредоточены как воспоминания самого Шкуро, так и воспоминания о нем. Нынешняя книга – это своеобразный огрызок, лишенный обстоятельного предисловия А.И. Дерябина (на 45 стр.) и многих из воспоминаний о Шкуро (было 130 стр., осталось 40 стр.), детальных комментариев (свыше 300). В общем, такое эконом-издание…
Шкуро (настоящая фамилия Шкура, в начале Гражданской войны официально поменял ее на Шкуринский) – одна из тех фигур, что выплывает наверх в эпоху грандиозных перемен, удачливый авантюрист, которому нужна война и тому подобные потрясения, человек храбрый, но в мирной жизни не находящий себе достойного применения. Родом из семьи зажиточных донских казаков (отец дослужился до полковника), он также стал офицером, причем гулякой, едва не спился, но спасла женитьба, а потом подоспела революция и война (о которых львиная доля его воспоминаний – о довоенном времени всего 25 стр., все остальное – о 1917-19 гг.).
Рассказывает он хорошо – откровенно пишет о поражениях и потерях, без экивоков повествует о многих тысячах красных, которых порубили его казаки (где в бою, а чаще после него). К сожалению, рассказ его не доведен до конца и обрывается событиями конца 19 г., практически на полуслове. Понятно, что потом было все грустно и вспоминать об этом не хотелось, но эта недосказанность кажется странной. Книга написана легко, что можно только поставить в заслугу этому явно незаурядному человеку, чья послевоенная судьба (а прожил еще свыше четверти века, и какой четверти века!) оказалась бледной тенью тех немногих, но ярких лет, о которых он с явным удовольствием вспоминал на страницах этой книги…
Для протокола отмечу, что Шкуро писал свои воспоминания не сам, его рассказ записал в 1920-21 гг. полковник Бек и подверг литературной правке, но первооснова - явно самого Шкуро.
Увы, в издании нет карт, поэтому описание боев выглядит плоским. Правда, и опечаток почти нет. Имеется вклейка с хорошими фото.
В общем, к истории революции и Гражданской войны на юге России эта книга добавляет много интересных страниц, которые будут любопытны всем интересующимся этим периодом истории нашей страны. Однако данное издание – бледной подобие качественного оригинала, поэтому рекомендовать данный, с позволения сказать, труд не стану. Решайте сами. Скрыть

Издательство Захаров выпустило один из самых интересных памятников русского литературного наследства первой трети 19 в. – переписку братьев Булгаковых.
Александр (1781–1863) и Константин (1782–1835) Булгаковы были сыновьями Я.И. Булгакова, известного дипломата эпохи Екатерины II. Молодость они провели за границей, состоя при разных наших дипломатических миссиях в Европе, но они предпочли иную участь. Славу и уважение они приобрели, занимая должности, соответственно, московского и петербургского почт-директоров. Находясь в курсе всех современных им событий, общаясь с множеством людей и обладая огромным любопытством, братья делились в письмах всеми доходившими до них новостями, толками, слухами и сплетнями. А знали они немало, будучи представленными при дворе, находясь в родственных, дружеских или деловых отношениях практически со всем тогдашним высшим светом обеих. Имея возможность переписываться без оглядки на цензуру, в своих письмах они отзывались откровенно обо всем им известном, что превращало обоих братьев в важнейший источник информации не только друг для друга, но и для всех их знакомых, ждавших писем от них более свежих газет. Даже сегодня их переписка не только познавательное, но и весьма занимательное чтение, требующее, однако, хорошего знания той эпохи.
Сквозное, а не выборочное чтение двух с лишним тысяч страниц этой переписки, благодаря интересным подробностям зарубежной и отечественной жизни первой трети XIX в., дает возможность увидеть перед собой тогдашнего светского человека со всеми его условностями и предрассудками, еще непоколебленной верой в почти божественную мудрость русских государей и незамутненным мироощущением. Для этих людей Россия, народ, Бог, царь были практически синонимами, тем, что наполняло их жизнь, как и жизнь их круга, тем, что было обязательным для всех остальных.
Те, кто придерживался иной точки зрения, напр., А.С. Пушкин, знавший обоих братьев, получали от них прозвища «вралей» и «болтунов». По этой причине и Александр и Константин, ценившие поэтический гений своего знакомца, отнюдь не стремились к сближению с ним. 22 января 1826 г. Александр пишет Константину: «Благодарю за стихотворения повесы Пушкина. Как жаль, что он свой талант не употребляет на дело, а стихи его прелестны». Что именно должно считаться «делом», он поясняет в одном из следующих посланий, относящемся к 5 октября того же года. «Я познакомился с поэтом Пушкиным. Рожа ничего не обещающая. Он читал у Вяземского свою трагедию «Борис Годунов»... Жаль, что писана белыми стихами. Хорошо, кабы бросил язвительные стихи... и принялся бы за хорошие трагедии, оды и тому подобное».
Булгаковы, будучи людьми честными и порядочными, образованными и начитанными, видевшими свет, сделавшими очень многое для превращения тогдашней почтовой службы в современную, быструю, надежную и удобную систему общения, тем не менее, составляли тот культурный слой, в котором суждено было жить и умирать таким личностям, как Пушкин, Лермонтов, или тем же декабристам, заслужившим от них безоговорочное осуждение.
К сожалению, переписка братьев, берегших ее, сохранилась далеко не полностью – мало того, что закончилась она в 1834 г. со смертью Константина; многие письма того же Константина отсутствуют, гораздо лучше представлены письма Александра. Долгое время письма хранились в семье А.Я. Булгакова, но в самом конце 19 в. от его внучки они попали в достойные руки издателя журнала «Русский архив» П.А. Бартенева, напечатавшего их в 1900-04 гг. Более ста лет именно это издание и было доступно как специалистам, так и широкой публике. Издательство Захаров стояло перед определенным выбором – можно было просто повторить публикацию Бартенева, сделав своего рода репринт, или выпустить современное, как с точки зрения оформления, так и наполнения, издание, ибо труд Бартенева был явно неполным уже в его время. Прежде всего, многие сотни разнообразных имен, фамилий, фактов и событий, рассыпанных на страницах писем, нуждалось в соответствующих пояснениях, каковых не могли заменить немногие краткие примечания (а иногда просто догадки) Бартенева. К сожалению, издатель И.Е. Богат пошла по самому простому пути – переведя на русский язык раннюю переписку братьев, которая велась на французском языке, и в издании Бартенева данную без перевода, она не устранила недочеты журнальной публикации, не снабдив свое издание, прежде всего, более или менее развернутым комментарием. Интересно, что Бартенев текст сократил, выпустив разные вольности братьев в выражениях и маловажные, с его точки зрения, детали. Увы, именно в этом – цензурованном – виде письма и переизданы.
Нет в издании Захарова ни именного указателя, ни какого-либо вообще справочного аппарата, что не дает возможность перевести эту публикацию из разряда развлекательного чтения для (более или менее) широкой публики в долгожданную категорию исторического источника. Даже перевод на русский язык писем и фрагментов, написанных по-французски, выполненный Ольгой Вайнер, сделан непрофессионально - не только опущен оригинальный текст, но сам перевод никак не оговорен (т.е. читаем мы перевод или оригинальный текст на русском, неясно). Более того, иные иностранные фрагменты – на итальянском, испанском, немецком, латыни и проч. – О. Вайнер, ответственная за подготовку всего текста писем, не перевела. Нет объяснения и вышедших из употребления слов, реалий тех лет. Удивляет и подбор иллюстраций – много портретов лиц, в книге упомянутых вскользь, а центральные персонажи удостоены изображений мелких и не самых известных. Скажем, Жуковский упоминается десятки раз, а Карамзин – раз пять. Портрета первого вообще нет, портрет второго имеется. Александр I, с которым оба брата неоднократно встречались и беседовали, и о котором очень много писали, портрета не удостоился. Портрет его брата Константина, общение с которым описано в переписке однажды, имеется…
В общем, столь интересная и важная публикация вышла в свет в весьма неважном исполнении, на «троечку». Увы, другого нет, и, похоже, не предвидится. Скрыть