Авторы этой интересной и содержательной книги – люди, соединившие в себе качества, редко встречающиеся в одном человеке. Владимир Александрович Козлов (1950-), московский историк, к.и.н. 20 с лишним лет работал в Госархиве РФ. Его соавтор – его жена, Марина Евгеньевна Козлова – историк по образованию, журналист по основному роду занятий. Отсюда доскональность и точность в деталях при отсутствии сухости и занудства в стиле. Это труд, хорошо написанный и хорошо документированный.
Последнее особенно важно, если вы ищете не публицистику. Данная книга основана на большом массиве архивных материалов, воспоминаний (в том числе отца В. А. Козлова) и исторических работ отечественных исследователей. Именно эти источники позволили нарисовать достоверную и разнообразную картину внутреннего мира СВАГ.
СВАГ (Советская военная администрация в Германии) была создана летом 1945 г. Она контролировала самые разные вопросы политической, социальной и хозяйственной жизни на оккупированной советскими войсками территории Германии, ставшей в 1949 г. ГДР. Первым главноначальствующим (именно так!) СВАГ был Г. К. Жуков, которого в 1946 г. сменил Маршал В. Д. Соколовский, а последним – ген. В. И. Чуйков, при котором СВАГ и прекратила свое существование, на долгое время исчезнув из исторической памяти. О СВАГ с начала 1990-х гг. писали много. О сваговцах, как сами себя называли ее многочисленные сотрудники - мало. Данная книга – это попытка создать социальную историю СВАГ устами работавших в ней людей. Обращу внимание, что целостной истории СВАГ в этом труде вы не найдете, такой задачи авторы перед собой и не ставили.
Интересно, что англичане и американцы развернули целую систему подготовки кадров для своих зон оккупации (у последних была специальная школа, действовавшая с весны 43 г. и выпускавшая 1200 младших офицеров ежегодно). У нас не было ничего подобного и поэтому кадровый вопрос с первого до последнего дня был одним из самых трудных. Брали людей из центральных ведомств в Москве, бывших командиров батальонов и полков. Поначалу им очень хорошо платили, организовали снабжение дефицитными товарами, хорошо (в основном) расселили, но не давали привезти семьи (а потом, ненадолго разрешив, снова запретили), плохо решали вопрос со школами и детскими садами.
О нескольких годах жизни и работы сваговцев, откуда они появились, чем занимались в военной администрации, что думали о начальстве и немцах, как этими немцами управляли, какого образа действий предпочитали придерживаться, во что верили и в чем сомневались, рассказывается в этой интересной работе.
Её главными героями стали обычно неизвестные и безымянные люди – лейтенанты и капитаны, разные цивильные, как их называли, сотрудники СВАГ, служившие в центральном аппарате, провинциальных управлениях или военных комендатурах. На основе их опыта управления Германией авторы желают довольно широкие выводы. Как они пишут, поместив сталинского человека в необычные для него условия, история не только раскрыла новые грани советской повседневности, но создала особую оккупационную субкультуру, которую бывшие сваговцы по частям вывозили в СССР вместе с немецкими трофеями.
Исследование состоит из семи глав. Больше половины книги посвящено политической жизни сваговцев, различным вопросам идеологии и пропаганды. Хорошо показана работа идеологической машины времен позднего сталинизма – эдаким отражением в немецком зеркале бушевавших в СССР кампаний. Кроме того, затронуты и многие другие темы: русские и немцы, бдительность и секретность, конформизм и свобода, займы, частная жизнь (жены, дети, любовницы), потребление и снабжение (жилище, питание, одежда). Имеется именной и понятийный перечень. Серийное оформление. Тираж 1000 экз. Иллюстраций нет, что жаль.
Рекомендую всем интересующимся послевоенной отечественной историей.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Еще одна книга из серии – «Человек достойный и интересный, но мне совсем неизвестный ранее». Не очень часто, но такое случается.
Людмила Владимировна Голубкина, как выяснилось, довольно известная и значимая фигура в истории отечественного кинематографа. Но не с традиционной стороны – актриса или режиссер – а с той, о которой мало слышат обычные зрители – редактор и преподаватель.
Но по порядку. Её отец – известный в советской время поэт В. А. Луговской. Не могу удержаться, что не процитировать любимые у него строчки:
«Итак, начинается песня о ветре,
О ветре, обутом в солдатские гетры,
О гетрах, идущих дорогой войны,
О войнах, которым стихи не нужны.
Идет эта песня, ногам помогая,
Качая штыки, по следам Улагая.
То чешской, то польской, то русской речью -
За Волгу, за Дон, за Урал, в Семиречье.
По-чешски чешет, по-польски плачет,
Казачьим свистом по степи скачет
И строем бьет из московских дверей
От самой тайги до британских морей.»
Это начало «Песни о ветре» 1926 г. Луговской был человек и поэт разный. Дочь сделал и не знал об этом, пока той не исполнилось полтора года – мать Любы была влюблена в него и любила всю жизнь, но у Луговского была жена (и не одна) и своя жизнь, в которой места внебрачной дочери с ее не претендующей ни на что матерью не было. Но когда дочь подросла, Луговской стал с ней много общаться (последняя жена была женщиной мудрой и даже подружилась с Людой). Об отце Л. В. Голубкина рассказывает много и честно – человеком тот был непростым, но штучным. Узнать о нем было любопытно.
Во время войны Люда была в эвакуации в Средней Азии, о чем совершенно замечательно рассказала. С детства обожала книги и кино. Поэтому ее выбор – не самый очевидный для подростка – сценарный факультет ВГИКа, который она окончила в 1957 г., оказался судьбоносным: с кино Людмила Голубкина связала себя на всю жизнь – редактором/директором Высших сценарных курсов/преподавателем. Ушла лишь тогда, когда слух и зрение перестали позволять нормально работать.
Воспоминания стал писать в старости, когда от ее родных не осталось никого, чтобы сохранить знания о них для детей и внуков. Написано очень хорошо – понятно, что Л. В. Голубкина была действительно хорошим редактором.
На мой вкус, лучшее в этой книге – это воспоминания о детстве и юности. О работе говорится довольно много, но как-то пунктиром. Есть отдельные очень интересные тексты (скажем, о Р. Быкове), но их немного. Совсем немного пафоса и публицистики.
Издание состоит из двух частей: тексты Голубкиной (воспоминания на 240 стр. и рассказ, названный повестью, на 20 стр.) и воспоминания о ней на 100 стр. Имеется введение О. Дормана на три страницы ни о чем. Да и вся остальная книга такая же «голая» - ни толкового нейтрального рассказа об авторе, пусть хоть в виде короткой справки, ни примечания.
Типовое оформление – твердый переплет, газетная бумага. Есть вклейки с ч/б фото. Тираж 2000 экз.
Рекомендую как хорошее чтение об истории нашей страны в 1940-80-е гг. тем, кто об этом времени уже немало знает, но хочет узнать больше.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В отличие от других республик СССР на Украине условия для организации партдвижения в 1941-42 гг. были серьезно осложнены рядом обстоятельств. В западном регионе УССР подавляющей поддержкой населения, главным образом украинского, пользовалась Организация украинских националистов (ОУН) и ее фракции – бандеровская и мельниковская. В других областях в сознании граждан были еще живы воспоминания о последствиях коллективизации и страшного голода 1932-33 гг., политических репрессий 1937-38 гг., повлекших миллионные жертвы. При этом антисоветские настроения определенных слоев населения в это время подпитывались информацией о неудачах Красной Армии и успехах германского оружия. Основные силы партдвижения были сосредоточены на Левобережной Украине, а в остальной части УССР борьбу с гитлеровцами вели преимущественно небольшие партотряды и группы, нередко плохо вооруженные и несвязанные с Украинским штабом партдвижения. После поражения советских войск в Крыму и под Харьковым весной-летом 42 г. и оставления Красной армии всей территории Украины положение партизан резко ухудшилось. Значительная часть населения республики уклонялась от поддержки партизан или сотрудничала с оккупантами. Практически прекратилась помощь оружием и боеприпасами из Центра, и до этого недостаточная, многие партотряды распались, усилилось дезертирство. Дело дошло до насильственной мобилизации населения, которое под страхом репрессий шло в партизаны, хотя даже для этих бойцов не хватало оружия (иногда до трети партизан сидело без него). Положение изменилось лишь после поражения гитлеровцев под Сталинградом, но и до лета 44 г., когда советские войска полностью освободили территорию УССР, проблем у партизан хватало. Из воспоминаний партизан видно, что с лета 43 г. они уже чувствовали себя достаточно свободно, инициатива была в их руках, а немцы вели себя совсем не так активно, как раньше и вяло огрызались, позволял партизанам многое в своем тылу.
Данное издание основано на материалах Центрального госархива общественных объединений Украины, подготовленное украинскими же историками. Часть предложенных здесь дневников публиковались до 1991 г. – дневники Попудренко, Руднева, воспоминания Ковпака. Часть дневников печатались фрагментарно (дневники Наумова, напр.). Но даже изданные в свое время материалы выходили с купюрами (выделенными курсивом в рассматриваемой работе), а значительная часть печатается впервые, так что этот труд можно считать в немалом отношении новинкой.
Каждый из указанных авторов дневников – колоритная и незаурядная личность, попавшая в партизанское движение в разное время и разными путями, внесшая в него часть себя. Дневники частично писались ими для себя, частично для общей отчетности и поэтому в них переносились различные официальные документы. Однако даже такой официальный тон интересен по своему, передает и отношение автора и колорит эпохи.
Скажем, в партотрядах жили советской жизнью, заключая соцсоревнования между отдельными отрядами и подразделениями внутри отрядов – кто больше эшелонов пустит под откос или уничтожит врагов. Это – и не только – приводило к массовым припискам. Скажем, очевидно соответствуют реальности цифры наших потерь (не слишком великие, надо отметить) и совершенно фантастичны немецкие. Вот примеры: «противник потерял убитыми и ранеными около 250 солдат и офицеров, наши потери – 10 убитых, 19 раненых», «убито 182 и взято в плен 14 немцев, наши потери убитых 4 человека, ранено 11», «убили 73 бандеровца, наши потери – 1 человек», «немцы потеряли убитыми и ранеными около 300 солдат и офицеров, наши потери убито 12 и ранено 28 человек», «убито 327 офицеров и один генерал, 373 офицера ранено, в том числе 172 тяжело», «убито немецких солдат и офицеров 75, с нашей строны не было ни одного убитого, ни одного раненого», «уничтожил 120 немецких солдат и офицеров, потерял 8 человек», и т.п. Особенно умиляют цифры тяжело раненых – как их выделили из общей массы – можно только гадать… Неслучайно составители книги говорят о необходимости сократить официальные советские данные о немецких потерях в 10-15 (!) раз.
Командиры партотрядов и их начальство в Москве чувствовали подвох и требовали строгой отчетности, к тому партизанские бати охотно стучали друг на друга, опровергая эти цифры как надуманные, не стеснялись требовать пересмотра решения о наградах для соперников (правда, если давали одинаковую награду обоим, то это воспринималось как заслуженное). Плохие отношения не способствовали дружной работе против врага – склоки, жалобы в Центр и выяснение отношений через начальство были обычным делом. Нередким (особенно в 41-42 гг.) был перехват грузов с Большой земли, отказ делиться радиосвязью (и сообщения в Центр о чужих победах как о своих), даже убийства одних партвождей другими и присоединение их отрядов к себе…
Книга получилась весьма добротная – с полноценным научным аппаратом (списком сокращений, многостраничными комментариями и проч.). Есть и недостатки – нет списка литературы (помог бы), карт (при рассказе о деятельности партизан очень пригодился бы). Чувствуется, что комментарии к текстам делались разными людьми – в дневниках Ковпака много слов, требующих перевода, хотя в других материалах подобные слова объясняются. ГПЗ в одном из примечаний и в списке сокращений – это главная походная застава, хотя она головная.
Есть на вклейке ч/б фото, немного и не редкие, но хоть что-то.
В общем, рекомендую эту книгу всем интересующимся историей Великой Отечественной как весьма любопытное и ценное добавление к тем страницам войны, которые по сегодняшний день вызывают споры и сомнения. Скрыть

Ирина Дмитриевна Голицына (1900-83) принадлежала, с одной стороны, к числу тех немногих жителей Российской империи, кто принадлежал к ее верхушке. Дочь графа Д.Н. Татищева, выходца из очень древнего рода, среди основателей которого числили Рюрика и Владимира Мономаха. С другой стороны, семья ее была небогатой, отец должен был служить, и хотя он и добился достаточно высоких чинов, став в 1915 г. командующим Отдельного корпуса жандармов денег это не принесло, а после февраля 1917 г. стало только источником проблем для всей семьи. С другой стороны, сама Ирина Дмитриевна, да простят мне это ее потомки, была простой русской барышней, хотя и древнего рода, и поэтому ее воспоминания интересны именно как рассказ простого человека, принадлежащего к кругу людей незаурядных. Она и сама неоднократно признается в своих записках, что она много чего не понимала, так что особых глубин и прозрений в этой книге нет. Что в ней есть? Описание посещений многочисленных родственников и отношений между ними. Страницу за страницей передает она простые детские воспоминания о ряде лиц, которые играли в свое время довольно значительное место в общественно-политической жизни России.
Эта счастливая жизнь закончилась весной 17 г., отец и брат Ирины Николаевны Николай попали в тюрьму, и если последний в конце концов оттуда вышел и уехал через Турцию в Сербию, то Д.Н. Татищев был в сентябре 19 г. расстрелян. Сама мемуаристка была сослана в Пермь, где она познакомилась с будущим мужем, князем Н.Э. Голицыным. Вообще жизнь к ней была милостива – в начале 1930-х гг., после личного обращения президента Гинденбурга к Сталину ее мужу и всей его семье позволили уехать за границу, сначала в Германию, а потом в Англию, где она и прожила всю оставшуюся жизнь. До конца своих дней в России она так и не побывала…
Воспоминания ее легкими, несмотря на все испытания, доставшиеся ей и ее кругу, незамысловатые, несмотря на всю сложность тех лет, ясные и простые. Эта простота и незамутненность взгляда и памяти и привлекает в данной книге. Рекомендую ее всем интересующимся историей нашей страны начала 20 в.
Текст снабжен комментариями, в книжке имеется вклейка черно-белых фотографий из семейного альбома. Скрыть

Данная книга - хороший пример того, как работает служба рекламы, главной задачей которой является продажа того или иного издания. Своему пребыванию на фронте в качестве рядового радиста автор, Д.Б. Ломоносов (1924-), посвятил от силы десятую часть записок. Остальное - это его рассказ о своей жизни до и после призыва в армию. От этого, к счастью, повествование стало не менее, а даже более интересным.
Итак, судьбу героя этой книги легкой назвать нельзя. Его отец как враг народа был сослан еще в 1931 г. и умер в ссылке до войны. В 1934 г. была репрессирована мать, эсерка с дореволюционным стажем, умершая в ссылке после войны. 13-летнего мальчика взяли на воспитание родственники. Успев перед войной окончить два курса индустриального техникума в Ростове-на-Дону, он побывал под недолгой оккупацией и летом 42 г. вместе с другими студентами отправился в эвакуацию. После разных передряг, включая двухмесячный пеший марш через калмыцкие степи и месяц жизни под открытым небом под Баку, где уже находилась часть их техникума. Оттуда на поезде через всю Среднюю Азию они добрались до Казани, где после нескольких месяцев очень тяжелой работы на заводе Д.Ломоносов отказался от брони и ушел в армию. Военная служба (рассказ о которой начинается лишь на с.113) тоже была непростой. В военное училище не взяли по причине крайнего физического истощения, а определили в полуэскадрон связи 2-го запасного кавполка радиотелеграфистом-кавалеристом. Страницы, посвященные тому, как учили верховой езде и работе на ключе юношу, никогда в жизни не сидевшего на лошади и не знающему даже азбуку Морзе, крайне любопытны.
В конце 43 г. этот 19-летний парень попал на фронт, а уже в январе 44 г. во время одного из боев был тяжело ранен и попал в плен, где и пробыл до конца войны.
Пребывание в лагере - новая глава его жизни - была тяжелым: много работы, холод зимой голод почти все время, но все же несравнимым с тем, что досталось советским военнопленным в 1941-42 гг. В начале 45 г. лагерь из Польши стали переводить в Германию и это превратилось в настоящий марш смерти - до цели живыми дошло меньше четверти. Сам Ломоносов весил всего 26 кг, но спасло его то, что он попал в хорошие руки и врачи (русские и итальянцы) выходили его.
Остаток книги - около 70 страниц - посвящен уже послевоенной жизни автора, не менее интересной (и не менее трудной), чем и предыдущая.
Написана эта Одиссея прекрасным литературным языком, читается на одном дыхании. Рекомендую всем как чтение не только и не столько о войне, сколько о жизни в СССР в 20 в. Не пожалеете. Скрыть