Данная книга - хороший пример того, как работает служба рекламы, главной задачей которой является продажа того или иного издания. Своему пребыванию на фронте в качестве рядового радиста автор, Д.Б. Ломоносов (1924-), посвятил от силы десятую часть записок. Остальное - это его рассказ о своей жизни до и после призыва в армию. От этого, к счастью, повествование стало не менее, а даже более интересным.
Итак, судьбу героя этой книги легкой назвать нельзя. Его отец как враг народа был сослан еще в 1931 г. и умер в ссылке до войны. В 1934 г. была репрессирована мать, эсерка с дореволюционным стажем, умершая в ссылке после войны. 13-летнего мальчика взяли на воспитание родственники. Успев перед войной окончить два курса индустриального техникума в Ростове-на-Дону, он побывал под недолгой оккупацией и летом 42 г. вместе с другими студентами отправился в эвакуацию. После разных передряг, включая двухмесячный пеший марш через калмыцкие степи и месяц жизни под открытым небом под Баку, где уже находилась часть их техникума. Оттуда на поезде через всю Среднюю Азию они добрались до Казани, где после нескольких месяцев очень тяжелой работы на заводе Д.Ломоносов отказался от брони и ушел в армию. Военная служба (рассказ о которой начинается лишь на с.113) тоже была непростой. В военное училище не взяли по причине крайнего физического истощения, а определили в полуэскадрон связи 2-го запасного кавполка радиотелеграфистом-кавалеристом. Страницы, посвященные тому, как учили верховой езде и работе на ключе юношу, никогда в жизни не сидевшего на лошади и не знающему даже азбуку Морзе, крайне любопытны.
В конце 43 г. этот 19-летний парень попал на фронт, а уже в январе 44 г. во время одного из боев был тяжело ранен и попал в плен, где и пробыл до конца войны.
Пребывание в лагере - новая глава его жизни - была тяжелым: много работы, холод зимой голод почти все время, но все же несравнимым с тем, что досталось советским военнопленным в 1941-42 гг. В начале 45 г. лагерь из Польши стали переводить в Германию и это превратилось в настоящий марш смерти - до цели живыми дошло меньше четверти. Сам Ломоносов весил всего 26 кг, но спасло его то, что он попал в хорошие руки и врачи (русские и итальянцы) выходили его.
Остаток книги - около 70 страниц - посвящен уже послевоенной жизни автора, не менее интересной (и не менее трудной), чем и предыдущая.
Написана эта Одиссея прекрасным литературным языком, читается на одном дыхании. Рекомендую всем как чтение не только и не столько о войне, сколько о жизни в СССР в 20 в. Не пожалеете. Скрыть

Данная книга родилась из проекта "Без железного занавеса". Инесса Плескачевская (1969-), бывший дипломат и действующий журналист, родом из Белоруссии (сейчас живет в Чехии), на протяжении пяти лет (2014-19 гг.) лично проводила все свои интервью, которые было где проще, где сложнее
организовать, с десятками жителей Восточной Европы. Целью проекта было рассказать о бывших соцстранах (Болгарии, Венгрии, ГДР, Польше, Румынии и Чехословакии) и людях, прошедших, как и автор, через революцию и изменение сознания и жизни. Намерением И. Плескачевской было поговорить с теми, кто вырос при социализме, и с теми, кто его уже не застал, посмотреть, что случилось с известными на весь соцлагерь предприятиями и отраслями - кто из них смог пережить перестройку и переход на рыночные рельсы, а кто нет.
Автор Инесса Плескачевская, журналистка из Белоруссии, рассматриваемый ею период застала старшеклассницей/студенткой. О самих революционных событиях рубежа 1980-90-х гг.
сознательно ничего не пишет и не анализирует их причины и последствия. Итогом всех этих трудов стала работа под названием "Братья по лагерю. Куда ушла Восточная Европа?", вышедшая в Москве в 2022 г. Рассматриваемая публикация - это переиздание. Информация в основном дана на середину 2010-х гг., но везде, где можно и нужно, уточнена на 2024 г.
Более всего мне понравился первый раздел - про Болгарию. Здесь больше всего, по сравнению с другими частями, дано взгляда с низу, обычных людей, которые искренне и без претензий
делились своим мнением. Чуть менее интересен был раздел про ГДР/ФРГ (я этого не ожидал). Совсем не интересно было читать интервью с венграми, где собеседниками И. Плескачевской
выступали преимущественно крупными руководители (политики, топ-менеджеры государственных и частных компаний), ни одного простого человека. Любопытно, что Румыния оказалась самой
закрытой страной, где с И. Плескачевской не согласился общаться ни один политик, да и простые румыны, кроме деятелей культуры и предпринимателей, не пошли на диалог. А те, кто пошел,
предпочли делать это анонимно. Чехословакия дает, с одной стороны, грустный образец разрушения единой страны из-за политических амбиций и предвзятого отношения к другим народам
(чехи не хотели больше кормить, как они считали, словаков, а те из гордости не стали настаивать, что вместе было бы лучше - с чем сейчас согласны обе стороны), а с другой - много интересных историй успеха местных предпринимателей, в частности, в сфере ИКТ, где чехи и словаки преуспели еще в 1980-е гг.
Состоит из шести частей. В каждой части - от 5 до 17 интервью, объемом от полутора до 15 стр. (в среднем - по пять страниц). Каждая страна заняла от 50 до 80 стр. текста (больше всего пришлось на Польшу). При всем акценте на страны бывшего соцлагеря И. Плескачевская много пишет про СССР и РФ, что выглядит уместно. При этом все эти страны выглядят как зеркало происходившего тогда и в нашем государстве. Автор предлагает много ценного анализа, цитирует различных экспертов.
На нескольких примерах подтверждается (причем из уст интервьюируемых) вывод, что если ранее решения принимались не в Берлине или Праге или Софии, а в Москве, то теперь это делается в Брюсселе или/и Вашингтоне, и европейская бюрократия и партийная машина столь же безлика и индифферентна к нуждам отдельных стран, как и советская, так что выигрыш не столь очевиден... И еще: различные (бывшие) крупные политики поведали, что в 1990-е гг. ЕС строил отношения с бывшими соцстранами не как с равными, а формировал их под свои интересы, где правила диктовали Англия, Франция и Германия. Кроме того, опять же на примере разных стран показан корыстный лик капитализма: пришедшие европейские и международные компании разорили во всех новых государствах различные отрасли и предприятия исключительно ради ликвидации конкурентов, так что теперь в Болгарии, Словакии, Венгрии и других странах многую свою традиционную аграрную продукцию не выпускают (болгарские помидоры и перец, напр.), а ввозят из-за границы.
Большинство собеседников И. Плескачевской признаются, что рубеж 1980-90-х гг. был периодом невероятного, невозможного счастья, когда не было еще рынка, но уже не было цензуры.
Казалось, что всё плохое уходит и наступает свобода. Выяснилось и другое - многие люди (особенно из тех, кто постарше) не смогли перестроиться и остались жить при социализме, пусть и мысленно.
Что мне понравилось в этом издании? Это прежде всего интересно, познавательно, литературно качественно написанный текст. Автора здесь и много, и не много, она хороший собеседник, умеющий и просто послушать, и поддержать разговор.
Среднее оформление (твердый переплет, пухлый офсет). Есть вклейка с цветными фото. Тираж 2000 экз.
Очень рекомендую данный труд всем интересующимся историей Восточной Европы в конце 20 - начале 21 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Иван Николаевич Захарьин (1837 или 1839-1906) был родом из дворянской семьи. Карьеру начала офицером в провинциальном пехотном полку, но не могло удовлетворить его интеллектуальных запросов. Вышел в отставку и поступил в университет, но, не окончив его, ушел для заработка работать чиновником. Отработав на гражданской службе почти 30 лет, полностью посвятил себя литературе, хотя писать и печататься начал гораздо раньше, был даже редактором нескольких журналов. Известен и как журналист, и как драматург, и даже (в меньшей степени) как поэт и переводчик. По своим взглядам не принадлежал отчетливо ни к либералам, ни к консерваторам. Напр., в своих очерках очень ругает бюрократов и власти вообще, но резко отрицательно отзывается о поляках и евреях, выступая за русификацию Польши.
Есть материалы проходные (но таких крайне мало), а есть и очень ценные и интересные. В частности, много историй из жизни самого автора в его бытность чиновником в Польше. Вообще, рассказы о Польше в 1830-90-е гг. занимают значительное место в книге. Отмечу, что не обо всем автор говорит как очевидец (хотя многие события 1860-90-х гг. он там лично застал), немалая часть повествования дана с чужих слов.
Данная публикация воспроизводит издание 1885 г. Состоит из двух частей: “Встречи и воспоминания” на 340 стр. и “Тени прошлого” на 170 стр. В общей сложности 17 текстов, объемом от 5 до 90 стр.
Свои воспоминания Захарьин стал публиковать еще в 1880-е гг. и ими обратил на себя внимание. Рассматриваемый труд и стал сборником ранее выпущенных работ, объединенных под двумя обложками. Он более не переиздавался и стал большой редкостью, так что мы можем поблагодарить издательство "Кучково поле" за отличный подарок всем интересующимся историей нашей страны во второй половине 19 в., который я и рекомендую всем любителям того времени.
Хорошее внешнее оформление: твердый переплет, офсетная бумага, среднее внутреннее: нет иллюстраций, есть вводная статья об авторе и его произведениях на 7 стр. Д. И. Болотиной, комментарии на 30 стр. (но не все требующие пояснений места текста имеют таковые), именной указатель. Тираж 1000 экз.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Рассматриваемая работа — это первая книга в серии блокадных дневников, подготовленных фондом «Прожито» Европейского университета в С. Петербурге. Составитель данного издания - А. Ю. Павловская, научный редактор Н. А. Ломагин (оба профессионально занимаются вопросами истории блокады, первая – недавно, второй – более двух десятков лет).
Этот вполне академический труд представляет собой подборку из семи дневников, в полном объеме ранее не публиковавшихся. К каждому представлен сопроводительный текст с рассказом об авторе и его работе. Кроме того, сборник имеет две вводных статьи, послесловие, список опубликованных блокадных дневников с 1991 по 2021 г. и хронологию основных блокадных событий. Авторы сознательно сократили комментарии, оставив лишь самые сложные моменты (хотя, что такое дуранда, почему-то объясняется несколько раз), поэтому от читателя требуется знание обстоятельств тех событий.
Это ценный исторический документ, дающий взгляд на блокаду с разных сторон (подростки, умудренные годами и опытом люди, сотрудник горкома, учитель и проч.). У каждого свое мировоззрение и свой стиль. Одни дают подневные записи событий, другие – фрагментарные записи раз в несколько недель, а то и месяцев. Одни из дневников приведен полностью в виде факсимиле.
Надо сказать, что блокадные дневники стали своего рода литературным жанром осажденного города. Для меня, давно собирающего публикации о блокаде, в этой подборке материалов содержательно ничего не стало откровением, но все тексты содержат интересные, необычные факты или человеческие наблюдения.
Оформление – не ахти (мягкий переплет, желтоватая газетная бумага, мелковатый шрифт). Книжка не прошита, а склеена, поэтому разворачивается не до конца и читается не особенно удобно. Иллюстраций нет. Тираж 1000 экз.
Безусловно рекомендую всем, интересующимся историей блокады как важный дополнительный источник информации о том времени, качественно сделанный.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Я думаю, Туфанов — фигура закономерно малоизвестная и сейчас, и почти сто лет назад, когда он свободно творил. Гораздо интереснее оказалась его жизнь за пределами творчества, но дошедшая до нас все-таки в традиционной форме — посредством переписки его с женой. Эти письма позволили посмотреть на внутренний (духовный и вполне бытовой, повседневный) мир советских интеллигентов 20-40-х гг., если и отличающий от того, как жило большинство их соотечественников, то лишь наличием (в отношении Туфанова) конкретного забора, для остальных этот забор был только виртуальным…
Итак, Александр Васильевич Туфанов (1877-1943) был из числа тех отечественных интеллигентов, о которых писали и Чехов, и чины Корпуса жандармов. Окончив столичный Учительский институт, Туфанов учительствовать, то бишь неинтересно просвещать народ не захотел, а увлекся пропагандой марксизма, но быстро на этом увлекательном деле попался. Времена были еще мирные (1902 г.), его вину доказать не смогли и оставили под надзором полиции. Наступила революция, и наш герой развернулся вовсю: печатался в левых газетах, организовывал революционные сходки, за что попал в тюрьму, но и тогда суд был снисходителен (революция была на спаде) и все ограничилось двумя месяцами отсидки.
Тюрьма, видно, подействовала, Туфанов решил посвятить себя народному образованию и публицистике (художественной, не противоправительственной), а потом и вовсе сугубо литературному творчеству. Здесь скажу сразу — как прозаик и поэт Труфанов произвел на меня очень слабое впечатление, бледностью образов и примитивностью стиля. Даже по его письмам можно судить о том, что литератор он был, на мой взгляд, средний.
В поэзии и публицистике Туфанов первоначально заявил себя сторонником символистов (ну, кто тогда не был символистом?), а впоследствии футуристов (тоже не удивил). Еще позже Туфанов (и это-то связало его навсегда с историей литературы) сошелся с обэриутами (Введенский, Хармс), даже покровительствовал им, считая их несерьезными, хоть и талантливыми мальчишками, а себя авторитетным мэтром-теоретиком, наследником В. Хлебникова, руководителем литературных групп с такими громкими названиями как «Орден заумников» или «Левый фланг». С середины 1910-х до середины 1920-х гг. Туфанов печатался — выходили его поэтические и критические сборники, потом только переводы и корректура (хотя отмечу, что в ссылке он активно переводил Шекспира, писал правильные пьесы о «перековавшихся» уголовниках и проч.).
Здесь прервемся. При всей своей левизне большевистский переворот и военный коммунизм Туфанов не поддержал. Более того, уехав с младшим братом-офицером в Архангельск, он занял антисоветские позиции, усилившиеся с гибелью брата, сражавшегося на стороне белых. Но постранствовав некоторое время, пошел на службу красным, по педагогической линии. Позже перебрался в Галич, а оттуда в Петроград. В это время он познакомился со своей будущей женой Марией Валентиновной Тахистовой (1888-1975), тоже учительницей, и в 1923 г. они поженились.
Туфанов был, несмотря на свой футуризм и проч., весьма консервативно настроенным мужем. Супруга разделяла его взгляды на семью и оказалась на все 20 лет, что им выпало быть в браке, его единомышленницей, поддержкой во все трудные годы (а их было ох как много) и единственно близким человеком.
Испытания выпали на их долю скоро – в 1931 г. Туфанов был арестован ГПУ по делу об «антисоветской нелегальной группировке писателей». Дела не было, но Туфанову вспомнили разные мелочи и в 32 г. отправили на пять лет в лагерь в Мордовию. С этого момента начинается эпистолярный роман между Туфановым и его женой, прерывавшийся ненадолго краткими визитами друг к другу, и закончившийся смертью первого зимой 43 г. в Галиче от голода и болезней.
Туфанов сидел недолго (помогли хлопоты родных и знакомых и действительно серьезные болезни), уже в 33 г. он отправился в ссылку в Орел, а в 36 г. в Новгород (здесь Туфанов устроился в местный пединститут, вполне приспособился к новой действительности: написал венок сонетов Сталину, даже поступил в аспирантуру – жизнь вроде налаживалась), откуда и отправился в эвакуацию в Галич. Туфановой все это время жилось совсем несладко. Скрывая от сослуживцев мужа-ссыльного, она много и без удовольствия работала, содержа себя и престарелую мать, а также постоянно поддерживая мужа посылками и переводами. Жизнь в одной квартире со свекровью и семьями брата и сестры мужа (последнему никак не помогавшими) радости не прибавляла.
Лишь переписка с мужем, человеком со сложным характером, которого она любила, наверное, составляла отдушину в ее невеселом бытие. Их письма друг другу — это диалог двух Россий: той, которая сидела, и той, что ждала. Писем в архиве Туфановой сохранилось больше тысячи (около 900 от него и 260 от нее), в данное издание, подготовленное Т.М. Двинятиной и А.В. Крусановым из Пушкинского дома (довольно давно занимавшимися исследованием жизни и творчества Туфанова), вошли не все.
Данный сборник — издание специфическое и по содержанию, и по оформлению. Начну с последнего. Иллюстраций нет (имеется несколько штук не очень хорошего качества на форзацах). Есть именной указатель, обстоятельное введение от составителей, комментарии в тексте. В целом вполне академично и неплохо.
Содержание более любопытно. Здесь много интересных наблюдений из жизни советской провинции, описание очередей за хлебом, дрязг с соседями и сослуживцами. Дефицитом было все – от продуктов до керосина и обычных тетрадей. Поучительны письма начала войны для понимания психологии того времени (через две недели будем в Берлине и т.п.).
В целом читать всё это грустно — две искалеченных жизни (если Туфанов и подставился как-то, то жена его страдала не за что, хотя человеком показалась мне более симпатичным и даже лучше пишущим), много стараний впустую, в итоге одинокая смерть для одного и долгое доживание в одиночестве для другой. Детей у них не было. Не знаю, решайте сами, хватит ли у вас духа на такое чтение…

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть