В январе 1825 г. Пушкин написал письмо А. Бестужеву, в котором он делился с ним своим мнением о «Горе от ума» Грибоедова. Здесь Пушкин предложил знаменитое суждение, касающееся критики и критиков тех или иных литературных произведений: «Драматического писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным». Это значит, отталкиваясь от слов А. С., что не надо оценивать работу, написанную по одним критериям, с точки зрения других критериев. Напр., ждать от труда по военной истории, посвященного ТОЛЬКО боевым действиям на определенном участке фронта, в ОЧЕНЬ УЗКИЙ период времени, рассказа о чем-то другом (скажем, холокосте, блокаде, заградотрядах), напрасный труд, а обижаться на отсутствие такового сюжета, и не предполагаемого форматом данной работы – напрасно вдвойне. Есть ваши ожидания от книги, а есть авторский план – оценивайте книгу на ее соответствие этому плану, а не вашим ожиданиям, особенно если они выходят за рамки данного плана. Хотите другую книгу – найдите или напишите сами. А потом ждите вменяемых критиков, предлагающих не общие слова (напр., «есть ошибки»), а конкретику, и знающих тему, а не слышащих что-то когда-то где-то и о чем-то.
Это так, размышления о критике и критиках. Теперь о рассматриваемой книге. О трудах псковского историка С. Бирюка я уже писал, перейду сразу к сути его новой работы.
Она посвящена событиям второй половины января 1944 г. – Красносельско-Ропшинской и Кингисепско-Гдовской операции Красной армии, известной под кодовым названием «Январский гром». Это был первый из череды т. н. «10 сталинских ударов», осуществленных в 1944 г. (помню, у нас в школе была карта, посвященная этим ударам, вся в красных стрелках, и мы ее на перемене рассматривали – как она уцелела за столько лет?!).
Автор, следуя своей схеме, в начале анализирует условия местности, где проводилась эта операция, и пишет, что за два с лишним года немцы превратили эту территорию, изначально гораздо более выгодную для обороны, нежели для наступления, в много эшелонированную линию обороны, тщательно продуманную и организованную. Советские войска, имевшие значительный перевес над врагом в технике и незначительный – в живой силе, смогли за ограниченный период времени, в неблагоприятных погодных условиях, прорвать эту оборону, понеся значительные, хоть и не чрезмерные потери.
Немцы ожидали это наступление, приблизительно представляя место и время удара, но слишком полагались на свои укрепления. Больше им полагаться было, впрочем, не на что – к тому времени у рейха накопились серьезные проблемы, и немецкие части испытывали недостаток в боеприпасах и людях. Резервов у командования вермахта не было вообще, поэтому надо было исходить из того, что имелось. Самые трезвые из немецких генералов видели происходящее на их участке фронта так: «Мы идем к катастрофе с открытыми глазами, разместив силы на тех позициях, которые не сможем удерживать долго» (стр. 52). Так и вышло.
Дальше всё шло как обычно – наши наступают, немцы упорно обороняются, отступают, контратакуют, окончательно отходят, и так две недели. По мере боев силы таяли с обеих сторон, сгорали в огне артиллерии, минометов, танков. Ложились под винтовочным, автоматным, пулеметным огнем – и часто не вставали. Однако столь высокая цена была заплачена офицерами и красноармейцами за меньший, чем рассчитывало советское командование, результат. Немецкие части были сильно потрепаны, а несколько дивизий полностью уничтожены, но они смогли избежать окружения и в целом организованно отступили на заранее подготовленную новую линию оборону («Пантера»), которую советские части должны были позже брать, и опять с большими потерями… Вообще уровень организации боевых действий советскими военачальниками после двух с половиной лет войны нельзя признать блестящим – это, правда, признавали и сами военачальники в документах, посвященных итогам боев. Не был впечатлен своими генералами и Гитлер, обновивший свой комсостав после поражения на Ленинградском фронте. Однако до Победы оставалось еще больше года, «сталинские удары» еще только посыпались на врага, и битва предстояла нешуточная, хотя уже с очевидным для всех участников результатом.
Автор построил свое исследование на большом количестве архивных материалов, отечественных и немецких. Фактически, это одни официальные данные, показывающие войну на тот момент глазами ее непосредственных участников. Много таблиц, основанных на этих данных. Кому-то это может показаться «копипастой» (что за слово-то такое?), а кому-то – результатом долгой и нудной работы с оригинальными источниками, да еще и на разных языках. Не везде у С. Бирюка получилось полноценно сравнить разные цифры, скажем, по потерям, но не всегда это и возможно.
Изложение выстроено по дням и по участникам боевых действий, поэтому может показаться суховатым, но есть много других, более живых и увлекательных работ, которые и не притворяются серьезными, можно их почитать, если кому скучно.
В конце книги – приложения на 40 стр. (таблицы, выдержки из наших и немецких документов, фрагменты немецких воспоминаний).
Оформление – среднее. Газетная бумага, много фотографий плохого качества (претензии – к издательству). На вклейке – подборка цветных карт из архива (мелковато, но читаемо). Есть список сокращений. Тираж 1500 экз.
Рекомендую это основательное исследование всем интересующимся историей Великой Отечественной войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Жаль, что данное издание оказалось много меньше его автора.
Попробую пояснить. Вальтер Беньямин (1892–1940) – крупная фигура европейской культуры 20 в. Его считают одним из важнейших философов модернизма, теоретиком современного фотоискусства, одним из основоположников изучения СМИ. Марксист, страстный библиофил, наркоман, еврей. Покончил с собой, чтобы не попасть в руки нацистов. Можно еще много чего добавить, но лучше почитать о нем (или его самого). Популярность и известность приобрел во второй половине 20 в., по мере публикации его работ. В Берлине даже площадь в честь него назвали. Странно, что в рассматриваемой книге этого ничего нет. Первое издание «Московского дневника» вышло еще в 1997 г., потом в 2012. Нынешнее – простая перепечатка, если я не ошибаюсь.
Начинается оно с введения друга Беньямина, который в 1980 г. увидел в тексте то, чего не увидел я (напр., богатую эротическую жизнь, точнее – псевдожизнь - Беньямина в Москве). Жаль, что издатели пожалели денег на нормальное предисловие, где на нескольких страницах какой-нибудь компетентный человек поведал нам о Беньямине, его творчестве, месте в нем «Московского дневника» и месте этого произведения среди других работ европейских интеллектуалов 20 в. об СССР.
Впечатление, складывающееся из прочтения. Беньямин, несостоявшийся коммунист, но симпатизирующий большевикам, приехал в Москву с разными целями – стать европейским корреспондентом советских газет и журналов, подзаработать денег для антикварного бизнеса его отца, но, судя, по всему, прежде всего для того, чтобы повидаться с Анной Лацис, латышской коммунисткой, в которую он влюблен (разведясь перед этим со своей немецкой женой). И вот он практически каждый день (а в Москве он провел почти два месяца) таскается к ней в санаторий, где она лечится от депрессии, постоянно ругается с ней, общается с ее будущим мужем Райхом, который в курсе влюбленности Беньямина. Еще он много гуляет по Москве, покупает московские игрушки (потом напишет об этом отдельную статью), ходит в театры и в кино (об этом будут еще две отдельных статьи), и рефлексирует о разных вещах. Языка не знает, общается с ограниченных кругом лиц. Москвы в его тексте относительно немного, каких-то удивительных – редких и точных - деталей там не найдешь, но многие его бытовые заметки весьма и весьма любопытны и познавательны. Как исторический источник о жизни в СССР в конце 20-х гг. «Московский дневник» ценностью, на мой взгляд, обладает небольшой. На основе своих ежедневных записей Беньямин по возвращению из СССР написал эссе «Москва», которое читать после знакомства с его дневниковыми записями неинтересно. Это эссе и три другие статьи, о которых я писал выше, включены в приложения.
Оформление и на высоте, и нет: мягкий переплет, газетная бумага, мелкий шрифт примечаний (хороших), 40 фотографий советских мастеров (интересных и малоизвестных, в том числе в стиле ню). Хороший перевод.
В общем, книга сильно перехваленная, очень на любителя. Я прочитал с пользой для себя, больше как литературное, нежели историческое произведение.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Книги, которые я прочитал и они мне не особенно понравились, я отдаю в районную библиотеку. Там уже целый шкаф моих подарков стоит. Недавно они решили отдариться и предложили мне книги, тоже полученные от кого-то. Несколько штук я взял. Это издания, которые в свое время я покупать не стал, а вот так прочитать готов.
Первой из них стала биография Брежнева, написанная Л. Млечиным. Автор (1957 г.р.), журналист по образованию и роду работы, давно и капитально осваивает историческую ниву, как издательскую, так и телевизионную. Сказать, что Л. Млечин пишет очень много – это будет неточно, он пишет не так много, но одни и те же книги многократно переиздаются. Вот и рассматриваемая мною работа за последние 10 лет неоднократно выходила, начиная с серии ЖЗЛ «Молодой гвардии».
Нынешняя публикация – это несколько сокращенный (к сожалению) вариант оригинального текста, вероятно, под формат издания.
Леонид Ильич начал свою карьеру в деревне, потом работал на заводе, но в основном шел по общественной линии. Учился заочно, был поверхности образован, как многие такие же выдвиженцы тех лет. Читать не любил и читал всегда мало. Любил кино и смотрел его много. Плюс стандартный набор – домино, футбол/хоккей, охота.
Был внимателен и доброжелателен к людям, в молодости много работал. Это и репрессии 30-х гг. открыли ему путь наверх. Однако стремительной карьеры ему тогда никто предсказать не мог. Когда началась война, отправился в армию политработником. Но почти до самого конца войны сидел на одной должности, без повышений. Возможно, отсюда его комплекс, который он потом на потеху и досаду всей страны компенсировал наградами и званиями. После войны Брежнева стали двигать – то Мехлис, то Каганович, то Хрущев. Одной из таких ступенек наверх стал пост первого секретаря молдавской компартии, интересный для нас тем, что там Брежнев познакомился со многими из тех людей, которые пойдут потом за ним дальше, в Москву.
За полгода до своей смерти Брежнева заметит Сталин (сказавший, по легенде – «Какой красивый молдаванин!») и введет в обновленное руководство партии, сделав членом и секретарем ЦК. Кто знает, как сложилась бы судьба Л.И., но с уходом Сталина он лишился власти. О Брежневе вспомнит Хрущев и отправит в Казахстан, на целину. Брежнев работал там энергично, в 50 дет заработал первый инфаркт. Хрущев его оценил и вернул в Москву и ЦК. Л. И. стал «президентом» СССР (председателем Президиума Верховного Совета СССР), много ездил и выступал, вручал награды. Это была работа по нему. Тем не менее, принял участие в свержении Хрущева и был назначен первым секретарем ЦК КПСС. Всему этому посвящена первая глава книги объемом в 30 стр.
Первое время Брежнев работал коллективно, но потихоньку убирал конкурентов и их ставленников, продвигая во власть своих товарищей по работе на Украине и в Молдавии. Коллеги, полагавшие, что смогут управлять страной чужими руками, недооценили его - Брежнев оказался вполне искушенным политбойцом и мастером аппаратной интриги. При этом Л. И. был терпим к чужим недостаткам и слабостям, особенно у близких ему людей, так что жить при нем элите стало хорошо, а кому-то просто очень хорошо, о чем Л. Млечин подробно рассказывает.
Изложение выстроено по тематическому принципу, через портреты отдельных ведущих политиков того времени: Косыгин – экономика, Андропов – КГБ, Громыко – внешняя политика, Щелоков – МВД, и др. Почему-то ничего не сказано об армии и ВПК. Отдельная глава посвящена семье Брежнева.
В начале Л. И. пытался управлять сам, контролировать политику и экономику, но с 70-х гг. он стал болеть и постепенно отходить от дел. Основные бразды Брежнев передоверил окружающим и большинство вопросов решала тройка Суслов-Громыко-Устинов. Брежнев подсел на снотворные лекарства, которые принимал в большом количестве и постоянно. Именно их воздействие на его организм, а не плохое здоровье или пьянство стали причиной физического и психического распада генсека.
Ситуация в экономике постепенно ухудшалась, положение спасли высокие цены на углероды. Разрядка сменилась новой гонкой вооружений, которую СССР не сдюжил. Млечин в целом характеризует брежневскую эпоху как бездарно упущенное время, когда импульс, данный Хрущевым, которого автор оценивает довольно высоко, был потерян, а главной задачей стало сохранение пресловутой стабильности ценой бесполезной траты ресурсов, сокращения качества жизни людей и тотальной лжи. Эту книгу желательно почитать тем, кто тоскует по тем временам.
Неплохое оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Иллюстраций нет. Нет и списка литературы, хотя автор использовал много материалов, правда, только открытых. Ссылок на источники, активно им привлекаемые, практически не дает – на всю книгу их пять штук, и принцип отбора именно этих цитат непонятен. Тираж 500 экз.
Рекомендую данную работу как популярную, хорошо написанную биографию видного советского политика, знакомство с которой позволит лучше понять историю нашей страны в 60-80-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Данный сборник материалов, подготовленный Российским военно-историческим обществом и Научно-просветительским центром «Холокост», посвящен истории лагеря СС «Люблин», известного как «Майданек» (по соседнему городу «Майдан Татарски»). Это был первый концлагерь, освобожденный союзниками, сделавший историю гитлеровских преступлений явной.
Летом 1941 г. по приказу Гиммлера была создана тыловая база СС (военный городок с оружейным и текстильным заводами) для обслуживания собственных нужд «Черного ордена». Работниками туда были определены военнопленные – польские, а потом советские. Этот концлагерь виделся Гиммлеру как один из центров СС, очагов арийской цивилизации на Востоке. Планы были грандиозными: концлагерь на 150 тыс. чел., лагерь СС на 60 тыс. чел. Планы, планы… Максимум, что эсэсовцы смогли сделать к лету 43 г. — это наполнить его 25 тыс. заключенных. В среднем же на протяжении войны там было 10-15 тыс. чел. Немного, особенно в сравнении с другими нацистскими лагерями на территории Польши. Дело в том, что Майданек не был лагерем смерти, как Освенцим.
Через Майданек прошло 6-7 тыс. советских военнопленных, в основном в начале войны. С 42 г. в Майданек стали массово отправлять евреев, но не всех уничтожали сразу, а активно использовали на разных работах (т. н. «полезные евреи»). С весны 42 г. в охрану Майданека зачислили литовских полицейских, выполнивших свою работу по очистке Литвы от местных евреев, а также успевших позверствовать в Белоруссии. Здесь будущим героям независимой Литвы досталась спокойная работа в концлагере, а истинных арийцев, чье место заняли литовцы, отправили на Восточный фронт, где они, надеюсь, и сгинули все. С 44 г., незадолго до освобождения, Майданек стал концлагерем, куда свозили нетрудоспособных заключенных.
Будучи преимущественно рабочим лагерем, Майданек отнюдь не был спокойным местом. Здесь также проводились массовые казни, особенно после того, как началась программа по «окончательному решению еврейского вопроса». Казнили в Майданеке по-разному – в основном расстреливали, но и «газировали», как говорили немцы. Тела убитых и зарывали в землю, и сжигали (пепел использовали как удобрения, тут же).
Книга состоит из пяти частей. Начинается она с комплексной истории Майданека, написанной одним из редакторов этого сборника К. А. Пахалюком. Далее следует мемуарный раздел, представленный двумя не публиковавшимися ранее воспоминаниями узников Майданека. Следом идет подборка документов Польско-советской чрезвычайной комиссии по Майданеку. На основе этих документов была подготовлена первая обобщающая статья о Майданеке польского историка З. Лукашевича, опубликованная в 1948 г. Завершает публикацию небольшой очерк отечественного историка Р. Е. Жигуна о первых фильмах, посвященных Майданеку.
Почти половину текста занимают воспоминания, поэтому о них чуть поподробнее. Первый мемуар принадлежит Дионису Ленарду, словацкому еврею, попавшему в Майданек в 42 г., но сумевшему довольно скоро убежать оттуда. Воспоминания были им написаны практически сразу после побега. Дальнейшая судьба Ленарда неизвестна, но воспоминания его сохранились, и в 1961 г. были изданы. Это небольшой (40 стр.), но ценный текст – один из первых материалов, созданных узниками концлагеря. Вторая публикация была написана С. К. Барутчевым (1896-19?), врачом-армянином, успевшим по специальности побывать на Первой мировой и Гражданской войнах. В начале Великой Отечественной он были призван и направлен на фронт. В 42 г. за анекдот осужден, сидел в лагере, но в 43 г. отправлен в штрафбат. Попал в плен, оказался в Майданеке, где пробыл до его освобождения, работая там врачом. В дальнейшем работал врачом, защитил диссертацию, но клеймо пленного не дало возможности полностью реализоваться, хотя в 56 г. он был реабилитирован. Познакомившись во время войны с К. Симоновым, по его настоятельному совету написал воспоминания, которые цензура не пропустила. Симонов смог позже пробить лишь большое интервью с Барутчевым с фрагментами его воспоминаний. Это обстоятельный, содержащий большое количество бытовых подробностей, хотя и не выдающийся литературно текст объемом в 170 стр. публикуется в полном виде впервые.
Остальные материалы (документы Польско-советской комиссии, статья З. Лукашевича) не полностью сохранили свою ценность с момента их появления, но все они оригинальны и будут интересны и полезны историкам прежде всего Холокоста.
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Авторы громко заявили о наличии иллюстраций в их издании, но это лишь несколько фотографий не лучшего качества в виде заставок к главам книги. Много примечаний к материалам. Мелкий шрифт. Тираж 2000 экз.
Рекомендую (с обозначенными ограничениями) данное издание всем интересующимся историей Второй мировой войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Написать рецензию на эту книгу меня побудил перевод. Читая сыну книгу, я всё время чувствовал, что манера переводчика сильно отдает стариной. С ходу найти имя переводчика мне не удалось, оно указано лишь на последней странице – «перевод А.Н. Энквист под ред. Н. Добрыничевой». Последняя – это малоизвестная мне переводчица с английского, а вот Анна Александровна Энквист отметилась в свое время в нашей литературе как писательница и переводчица. Родившись в 1865 г., она исчезает с горизонта после 1915 г. Из-под ее пера вышли переводы современной тогда приключенческой литературы: Купер, Хаггард, Конан Дойл, Буссенар, Марриет, Стивенсон, Киплинг.
Практически все эти книги были в советское время переведены заново, а к переводам Энквист обратились в начале 1990-х гг., когда модно было выпускать недорого разную дефицитную в прежнее время литературу, не платя переводчикам. Сейчас, я полагал, это больше не в моде, но я ошибался – видно, желание сэкономить вечно…
Так вот, этот перевод более чем столетней давности не очень портит данную книгу Стивенсона (не лучшая у него, но вполне добротная), если вы не возражаете против таких непривычных вариантов, как «Даниэль – Дэниел», «Гэтч – Хэтч», «Тэнстоль - Тэнстолл», «Шэльтон - Шэлтон», «Апплейярд – Эппльярд», «Тиль – Тилл» и проч. (слева – перевод Энквист, справа - современный перевод). Мне больше не понравилось то, что издание лишено как введения с объяснениями описываемого у Стивенсона времени, так и каких-либо примечаний, без которых реалии Англии середины 15 в. будут мало понятны. Рисунки грубоваты и аляповаты, но их тоже можно пережить. Так что решайте, нужно вам поискать что-то более качественное, или и так сойдет.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть