Данная небольшая книжка – это сборник статей, подготовленный по результатам проведенной летом 2018 г. в Музее Анны Ахматовой конференции. Кроме вводной статьи автора-составителя сборника П.Ю. Барсковой, здесь представлено восемь материалов разных авторов. Полина Юрьевна Барскова (1976-) – ленинградка, поэт и филолог, последние 20 с лишним лет живущая в США. Возможно, изучение отечественной литературы 1930-х гг. вывело на тему блокады, точно не знаю.
Суть и смысл появления этого издания объясняет в своей статье П. Барскова. Она пишет, что у ленинградцев был уникальный опыт не только блокады, но и возвращения в город после эвакуации – возвращения на место жизни после катастрофы. Здесь я позволю себе, при всем уважении к родному Питеру, сказать, что близкий опыт был (да только его никто не изучал) у сталинградцев, чей город, в отличие от северной столицы, был уничтожен полностью и отстроен заново, поэтому возвращались уехавшие оттуда не домой, а просто в точку на карте.
Эта трудная и непонятная за (не узким) кругом блокадников память о прошлом стала темой большинства материалов сборника. Интересно, что осмысливать будущее блокадники начали еще во время войны, мечтая, какой будет жизнь после нее. Оказалось, что опыт блокадной жизни был столь тяжек и неизживаем, что исковеркал судьбы многих, физически переживших блокаду.
Мне показалось, что тексты докладов, напечатанные в этом сборнике, были не очень хорошо отредактированы – скажем, в материале В. Шубинского о Я. Друскине упоминаются (без каких-либо объяснений) некие его родственники, и приходится только гадать, кем они ему приходятся. То же можно сказать и о тексте Н. Громовой. Кстати, именно в завершении последнего, посвященного О. Берггольц, содержащего много цитат из архивных документов, представлен важный вывод - можно было выжить, спастись от смерти в блокадном Ленинграде, но жить после этого, как живут обычные люди, оказалось для О. Берггольц (и не только для нее) невозможно.
В целом тексты сборника (все приблизительно одинакового объема, от 15 до 30 стр.) довольно разные по глубине изучения темы – от теоретического осмысления, как у А. Павловского, до рассмотрения частных случаев, как у Н. Поповой, Т. Поздняковой, Шубинского и Громовой. Последние две публикации посвящены рисункам А. Л. Каплана 1944-46 гг., оставившего множество офортов Ленинграда, и памятникам блокаде, планировавшихся после войны. Лучшая работа этой книги, на мой взгляд — это статья Т. Поздняковой о публичном повешении немецких военных преступников в 46 г., самая законченная и цельная.
Хорошее оформление – твердый переплет, газетный офсет, в тексте 15 ч/б иллюстраций художника А.Л. Каплана. Огромный тираж 3000 экз.
В целом любопытный, но неровный материал, который может быть интересен изучающим историю Великой Отечественной войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

На сегодняшний день со школьным курсом истории творится полное безобразие. Принятый в 2015 г. в качестве ориентира Историко-культурный стандарт (не имеющий статуса нормативного документа и, как следствие, юридической силы – разработан общественной организацией «Российское историческое общество») сломал привычную и действующую поныне модель изучения истории в школе. По этой модели в 5-9 кл. ученики изучают всеобщую историю с древнейших времен до начала 21 в. (т.н. «первый концентр», принятый в начале 1990-х гг.), а потом на «втором концентре» повторяют более обзорно то же самое в 10-11 кл. Так же шло изучение и истории Отечества, только в основной школе с 6 по 9 кл..
Злой гений школьной истории академик Чубарьян пролоббировал этот Историко-культурный стандарт или ИКС (а потом получил за него госпремию), который теперь обязывает изучать отечественную историю по т.н. «линейной» схеме (т.е. последовательно, с древнейших времен до начала 21 в.) с 6 по 10 кл.
При этом ИКС касается ТОЛЬКО истории России, всеобщую историю вот уже четвертый год обещают привести в соответствие с отечественной (или синхронизировать, чтобы дети изучали в каждом учебной классе совпадающие по времени события мировой и отечественной истории, как это было всегда).
Тогдашний министр образования Д. Ливанов обязал перейти все школы страны на эту модель, пообещав решить все проблемы с отсутствием синхронизации в течении года. А потом его ушли. Преемницей Ливанова стала курировавшая в Администрации президента разработку и принятие ИКС О. Васильева (д.и.н., между прочим), за три с лишним года не сделавшая в этом направлении ничего, посвятив себя преимущественно переделу рынку учебной литературы, в чем и преуспела.
Так у нас и идет изучение истории в школе: в шестом классе периодизация отечественной и всеобщей почти совпадают, а в 7-9-х уже нет. И бедные дети с учителями должны брать старые концентрические учебники по всеобщей истории для 5-9 кл. и делать из них новые под линейный курс 6-10 кл.
Известный отечественный методист и практикующий московский учитель С.В. Агафонов постарался снять и с без того загруженного учителя необходимость самостоятельно разрабатывать рабочие программы и конспекты уроков по курсу истории в 7-9 кл. (пособия для 7-8 кл. уже вышли, для 9-го сделан, надо ждать издания).
Суть этого пособия заключается в следующем: здесь под одной обложкой представлено содержание курса истории 7 кл. в виде логических схем, сравнительных, тематических и хронологических таблиц, а также вопросов и заданий. Это позволяет выделить главное в каждой теме, быстро вычленить и запомнить важнейшие даты, события, имена исторических деятелей, а также анализировать, сравнивать и обобщать информацию в период с эпохи Великих географических открытий до завершения правления Михаила Федоровича, т.е. 15-17 вв.
Это справочник, не конспект урока, но учитель получает нужный материал для того, чтобы имеющиеся параграфы из учебников по всеобщей и отечественной истории свести воедино, выделив требуемые дидактические единицы, сюжеты, понятия, даты и персоналии. У ребенка возникнет перед глазами лента времени и сложится целостная картина мира определенного периода.
Рекомендую как добротный подсобный и наглядный материал для учителя истории, работающего в основной школе.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Данная книга состоит из двух неравных частей. Первая, занимающая около 80 стр., или десятую часть этой объемной книги, включает в себя материалы из архива Бессарабовых, связанные с пребыванием Бориса Бессарабова в доме М.Цветаевой в Борисоглебском переулке. Вместе с уже опубликованными текстами Цветаевой, эти документы дают более полное представление о жизни Цветаевой в 1921 г. Это был небольшой, но яркий эпизод жизни Цветаевой.
С самого начала знакомства Б.Бессарабова (1897-1970) с Мариной Цветаевой их отношения приняли восторженный характер. Цветаева открывала для себя «нового человека», большевика, простого русского богатыря, что, в сущности, было плодом ее воображения. Б.Бессарабов, невероятно польщенный таким вниманием, старался соответствовать созданному образу, простодушно подыгрывая ей. Его безотказность, широта натуры, умение делиться всем стали в то время для Цветаевой и ее дочери настолько необходимой поддержкой, что она вынуждена была терпеть рядом чужого для себя человека на протяжении нескольких месяцев, когда он жил в ее доме. Со временем наступило охлаждение, которое Б.Бессарабов почувствовал не сразу.
От этого общения сохранились письма Бориса к его сестре Ольге, где он делился своими впечатлениями о Марине Цветаевой, а также письма, в которых описаны встречи с А.Ахматовой (все непосредственно 1921 г.). В конце жизни Б.Бессарабов подготовил воспоминания о встречах с Цветаевой, оставшихся незаконченными.
Вторая часть – это собственно дневники Ольги Бессарабовой (свыше 550 стр.) за 1915-25 гг. Это самая интересная и оригинальная часть книги. Ольга Бессарабова (1896-1967) много лет вела дневник. Вначале записи носят узкосемейный характер, но с начала 1916 г. их историческая ценность возрастает: появляются целые страницы с описанием встреч Леонида Андреева, жизни даже не Москвы, а московских улиц во время Февральской, а затем Октябрьской революции, возникают известные исторические фигуры.
Дневники О.Бессарабовой отличаются от традиционной по форме подневной записи одного лица: окончательный текст – результат соединения не только собственных заметок, но и чужих дневниковых записей, писем близких Ольге адресатов, документов, переписки между собой друзей и знакомых. По вошедшему в дневники разнородному материалу видно, что Ольга Бессарабова хотела создать хронику своего времени. Составители вынуждены были сократить текст дневника, отобрав наиболее интересные его страницы. Но и в предложенном виде это необычная вещь, показывающая происходившее и людей, описываемых на страницах дневников, с разных сторон, своего рода стереоскопическая картина, где рассказ одного человека дополняется и уточняется повествованием его друзей и родных. На мой взгляд, это практически идеальная форма публикации такого рода документов.
Книга привлекает и новизной материала, и литературным дарованием, и высотой нравственных качеств Ольги Бессарабовой. О.Бессарабова оказалась не только наблюдательным и проницательным бытописателем, но и по настоящему талантливым писателем. Для нее характерны точные и емкие формулировки. Например, рассказывая о том, как она ехала в конце декабря 17 г. набитым солдатами поездом из Москвы в Воронеж, она пишет: «Ночью среди храпа, во мраке, с мерцающими точками папирос мне показалось, что все это – ад. И нельзя было разобрать, где грешники, а где черти. Все были мучениками» (с.257). Бессарабова проницательно показывает эволюцию от эйфории, наступившей в марте 17 г., к злобе и усталости, овладевшей массами уже в мае.
Подготовка текста и составление Н.А. Громовой выполнены очень грамотно и профессионально. Издание снабжено введением, подробными и обстоятельными комментариями, занимающими почти 100 стр., именным указателем, интересными и редкими фотоматериалами.
К сожалению, книга пестрит следами небрежной работы корректора, явно не вычитавшего текст.
На мой взгляд, это отличное издание, демонстрирующее академическое оформление нового интересного текста, рассказывающего о жизни русской творческой интеллигенции накануне и в первые годы после революции 17 г. Рекомендую всем интересующимся этим периодом. Скрыть

Данная работа представляет собой сокращенный – и ухудшенный – вариант вышедшего в 2004 г. в издательстве АСТ сборника, где под одной обложкой были сосредоточены как воспоминания самого Шкуро, так и воспоминания о нем. Нынешняя книга – это своеобразный огрызок, лишенный обстоятельного предисловия А.И. Дерябина (на 45 стр.) и многих из воспоминаний о Шкуро (было 130 стр., осталось 40 стр.), детальных комментариев (свыше 300). В общем, такое эконом-издание…
Шкуро (настоящая фамилия Шкура, в начале Гражданской войны официально поменял ее на Шкуринский) – одна из тех фигур, что выплывает наверх в эпоху грандиозных перемен, удачливый авантюрист, которому нужна война и тому подобные потрясения, человек храбрый, но в мирной жизни не находящий себе достойного применения. Родом из семьи зажиточных донских казаков (отец дослужился до полковника), он также стал офицером, причем гулякой, едва не спился, но спасла женитьба, а потом подоспела революция и война (о которых львиная доля его воспоминаний – о довоенном времени всего 25 стр., все остальное – о 1917-19 гг.).
Рассказывает он хорошо – откровенно пишет о поражениях и потерях, без экивоков повествует о многих тысячах красных, которых порубили его казаки (где в бою, а чаще после него). К сожалению, рассказ его не доведен до конца и обрывается событиями конца 19 г., практически на полуслове. Понятно, что потом было все грустно и вспоминать об этом не хотелось, но эта недосказанность кажется странной. Книга написана легко, что можно только поставить в заслугу этому явно незаурядному человеку, чья послевоенная судьба (а прожил еще свыше четверти века, и какой четверти века!) оказалась бледной тенью тех немногих, но ярких лет, о которых он с явным удовольствием вспоминал на страницах этой книги…
Для протокола отмечу, что Шкуро писал свои воспоминания не сам, его рассказ записал в 1920-21 гг. полковник Бек и подверг литературной правке, но первооснова - явно самого Шкуро.
Увы, в издании нет карт, поэтому описание боев выглядит плоским. Правда, и опечаток почти нет. Имеется вклейка с хорошими фото.
В общем, к истории революции и Гражданской войны на юге России эта книга добавляет много интересных страниц, которые будут любопытны всем интересующимся этим периодом истории нашей страны. Однако данное издание – бледной подобие качественного оригинала, поэтому рекомендовать данный, с позволения сказать, труд не стану. Решайте сами. Скрыть

Издательство Захаров выпустило один из самых интересных памятников русского литературного наследства первой трети 19 в. – переписку братьев Булгаковых.
Александр (1781–1863) и Константин (1782–1835) Булгаковы были сыновьями Я.И. Булгакова, известного дипломата эпохи Екатерины II. Молодость они провели за границей, состоя при разных наших дипломатических миссиях в Европе, но они предпочли иную участь. Славу и уважение они приобрели, занимая должности, соответственно, московского и петербургского почт-директоров. Находясь в курсе всех современных им событий, общаясь с множеством людей и обладая огромным любопытством, братья делились в письмах всеми доходившими до них новостями, толками, слухами и сплетнями. А знали они немало, будучи представленными при дворе, находясь в родственных, дружеских или деловых отношениях практически со всем тогдашним высшим светом обеих. Имея возможность переписываться без оглядки на цензуру, в своих письмах они отзывались откровенно обо всем им известном, что превращало обоих братьев в важнейший источник информации не только друг для друга, но и для всех их знакомых, ждавших писем от них более свежих газет. Даже сегодня их переписка не только познавательное, но и весьма занимательное чтение, требующее, однако, хорошего знания той эпохи.
Сквозное, а не выборочное чтение двух с лишним тысяч страниц этой переписки, благодаря интересным подробностям зарубежной и отечественной жизни первой трети XIX в., дает возможность увидеть перед собой тогдашнего светского человека со всеми его условностями и предрассудками, еще непоколебленной верой в почти божественную мудрость русских государей и незамутненным мироощущением. Для этих людей Россия, народ, Бог, царь были практически синонимами, тем, что наполняло их жизнь, как и жизнь их круга, тем, что было обязательным для всех остальных.
Те, кто придерживался иной точки зрения, напр., А.С. Пушкин, знавший обоих братьев, получали от них прозвища «вралей» и «болтунов». По этой причине и Александр и Константин, ценившие поэтический гений своего знакомца, отнюдь не стремились к сближению с ним. 22 января 1826 г. Александр пишет Константину: «Благодарю за стихотворения повесы Пушкина. Как жаль, что он свой талант не употребляет на дело, а стихи его прелестны». Что именно должно считаться «делом», он поясняет в одном из следующих посланий, относящемся к 5 октября того же года. «Я познакомился с поэтом Пушкиным. Рожа ничего не обещающая. Он читал у Вяземского свою трагедию «Борис Годунов»... Жаль, что писана белыми стихами. Хорошо, кабы бросил язвительные стихи... и принялся бы за хорошие трагедии, оды и тому подобное».
Булгаковы, будучи людьми честными и порядочными, образованными и начитанными, видевшими свет, сделавшими очень многое для превращения тогдашней почтовой службы в современную, быструю, надежную и удобную систему общения, тем не менее, составляли тот культурный слой, в котором суждено было жить и умирать таким личностям, как Пушкин, Лермонтов, или тем же декабристам, заслужившим от них безоговорочное осуждение.
К сожалению, переписка братьев, берегших ее, сохранилась далеко не полностью – мало того, что закончилась она в 1834 г. со смертью Константина; многие письма того же Константина отсутствуют, гораздо лучше представлены письма Александра. Долгое время письма хранились в семье А.Я. Булгакова, но в самом конце 19 в. от его внучки они попали в достойные руки издателя журнала «Русский архив» П.А. Бартенева, напечатавшего их в 1900-04 гг. Более ста лет именно это издание и было доступно как специалистам, так и широкой публике. Издательство Захаров стояло перед определенным выбором – можно было просто повторить публикацию Бартенева, сделав своего рода репринт, или выпустить современное, как с точки зрения оформления, так и наполнения, издание, ибо труд Бартенева был явно неполным уже в его время. Прежде всего, многие сотни разнообразных имен, фамилий, фактов и событий, рассыпанных на страницах писем, нуждалось в соответствующих пояснениях, каковых не могли заменить немногие краткие примечания (а иногда просто догадки) Бартенева. К сожалению, издатель И.Е. Богат пошла по самому простому пути – переведя на русский язык раннюю переписку братьев, которая велась на французском языке, и в издании Бартенева данную без перевода, она не устранила недочеты журнальной публикации, не снабдив свое издание, прежде всего, более или менее развернутым комментарием. Интересно, что Бартенев текст сократил, выпустив разные вольности братьев в выражениях и маловажные, с его точки зрения, детали. Увы, именно в этом – цензурованном – виде письма и переизданы.
Нет в издании Захарова ни именного указателя, ни какого-либо вообще справочного аппарата, что не дает возможность перевести эту публикацию из разряда развлекательного чтения для (более или менее) широкой публики в долгожданную категорию исторического источника. Даже перевод на русский язык писем и фрагментов, написанных по-французски, выполненный Ольгой Вайнер, сделан непрофессионально - не только опущен оригинальный текст, но сам перевод никак не оговорен (т.е. читаем мы перевод или оригинальный текст на русском, неясно). Более того, иные иностранные фрагменты – на итальянском, испанском, немецком, латыни и проч. – О. Вайнер, ответственная за подготовку всего текста писем, не перевела. Нет объяснения и вышедших из употребления слов, реалий тех лет. Удивляет и подбор иллюстраций – много портретов лиц, в книге упомянутых вскользь, а центральные персонажи удостоены изображений мелких и не самых известных. Скажем, Жуковский упоминается десятки раз, а Карамзин – раз пять. Портрета первого вообще нет, портрет второго имеется. Александр I, с которым оба брата неоднократно встречались и беседовали, и о котором очень много писали, портрета не удостоился. Портрет его брата Константина, общение с которым описано в переписке однажды, имеется…
В общем, столь интересная и важная публикация вышла в свет в весьма неважном исполнении, на «троечку». Увы, другого нет, и, похоже, не предвидится. Скрыть