С. Михеенков и правда проделал большую работу. На протяжении 30 лет он взял интервью у 30 участников Великой Отечественной войны, представителей самых различных родов войск – связиста, автоматчика, артиллериста, танкиста, стрелка на ИЛ-2, водителя, минометчика, командира бомбардировщика, военфельдшера, морского пехотинца, партизана, сапера, кавалериста. Из их рассказов он выбрал самые яркие, на его взгляд, эпизоды, и выстроил их хронологически – от 22 июня 1941 г. до мая 1945. Получилась цепь монологов, коротких историй, которые рассказывает Солдат. И правда, герои этих историй – простые солдаты, сержанты, лейтенанты. У них не было больших звезд ни на погонах, ни на груди. Но все они были Героями, хотя никто себя таковым и не считал.
Вот один вспоминает о первом своем бое. Лето 1941. Штыковая. Сошлись наши и немцы. Выбрал себе противника. Немец удара не ждал, карабин свой выронил. Штык вошел легко, легче, чем в манекен на полигоне, у немца только ранец за спиной подпрыгнул. Тот за винтовку схватился, держит и не падает, еле вырвал. Комбат, что солдат в штыковую повел, шестерых заколол.
Бывало, и в плен попадали. Фашисты, правда, разные были. Один конвоир – пожилой австриец. Немцев, видно, не любил. Остановился как-то у группы наших солдат, спрашивает у новенького: "Где воевал?" – "Под Москвой". А он знает, что наши там много немцев побили. "О-о! Гут!", - говорит. "Сколько немецких солдат убил?" – "Да сорок, пожалуй, будет", - на пальцах показываю. Тот не верит. "Кем был на фронте?" – "Пулеметчиком. Такой большой машинненгевер…" – "О-о! Ты хороший солдат!" И несколько сигарет дал.
На войне вообще необыкновенные вещи случались. Пошли как-то наши бойцы в разведку. Дело было под Вязьмой. Мы – с одной стороны Варшавского шоссе, немцы – с другой. У них пулеметы замаскированные. Предыдущая разведка на них нарвалась. Дождались бойцы рассвета – и бегом через Варшавку. А с той стороны – такая же группа немцев к нам бежит. Мы – назад, в траншею, немцы – тоже, но один заметался и с перепугу к нам прыгнул. Лежит ни живой ни мертвый. Ребята его тумаками, к своим выпихивают, тот как кинулся через дорогу, да с криком! Наши засмеялись все разом. Слышим, и немцы через дорогу гогочут. Однако, надо расходиться. Один немец встал, автомат за спину закинул, кричит: "Иван, ты – правее, я – левее!" И правда, зашумели, поползли левее. Мы подождали и пошли правее. Не обманул немец, пулемета там не оказалось.
Отличная книга – честная, хорошо написанная. Настоящий подарок всем интересующимся историей ВОв. Скрыть

33 армия относится к числу тех, о которых после войны говорили мало и неохотно. Историки показывали героические действия советских бойцов и командиров в победные периоды. О неудачах РККА старались не вспоминать. Эта практика не позволяла рассказать всю правду о событиях, связанных с гибелью ударной группировки 33-й А самом конце Московской битвы. К тому же вина в ее гибели лежит во многом на командовании Западного фронта, которое вначале недооценило возможности противника на этом участке, а затем не приняло всех возможных на то время мер по спасению окруженных соединений и частей. Командовавшие в период битвы под Москвой фронтами, армиями и соединениями генералы Г. Жуков, И. Конев, А. Еременко, К. Рокоссовский, Л. Говоров, Ф. Голиков, а также В. Соколовский, М. Катуков, Л. Сандалов, П. Белов, А. Белобородов и другие прошли затем всю войну и стали известными полководцами и военачальниками. Многие из них оставили довольно подробные и правдивые воспоминания о ходе Московской битвы на тех направлениях, где им пришлось сражаться. Воспоминания Жукова, касающиеся Ефремова и прорыва 33-й А к Вязьме, носят явно предвзятый и необъективный характер. Честно рассказать о событиях, происходивших непосредственно под Наро-Фоминском, южнее и севернее его, было некому. Вообще тогда крайне редко вспоминали военачальников, погибших в бою, либо попавших в плен в начальный период войны, во время окружения наших войск под Вязьмой и Брянском в 1941 г., а позже под Харьковом.
Помимо этого, определенную роль сыграли не всегда ровные отношения М. Ефремова с командующим Западным фронтом Жуковым. Наконец, имел значение и тот факт, что после уничтожения штаба окруженной группировки и гибели Ефремова немецкое командование в знак уважения к мужеству и стойкости командарма приказало похоронить его с почестями. После войны такие факты не приветствовались. Так вот и получилось, что о подвиге бойцов и командиров 33-й А, ее командующего вспоминали редко.
Вокруг истории 33-й А есть много неточностей – как вызванных недостатком информации, так и сознательных. Скажем, часто не говорится, что на Угре погибла не вся армия, а только три стрелковые дивизии, общая численность которых перед попаданием в «котёл» не превышала 20 тыс. чел. У Ефремова было несколько путей выхода из «котла», выбранный им оказался самым сложным.
После ликвидации Нарофоминского прорыва в ходе начавшегося 6 декабря 1941 г. контрнаступления под Москвой 33-я А к 26 дек. полностью освободила Наро-Фоминск, 4 янв. 1942 г. – Боровск и 19 янв. – Верею. К этому времени 33-я А нуждалась в пополнении личным составом, техникой и боеприпасами. Поэтому полной неожиданностью был приказ, полученный 17 янв. 1942 г. от командующего Западным фронтом генерала армии Жукова, наступать на Вязьму. Так начиналась печально известная Ржевско-Вяземская операция. На решении Военного совета Запфронта отразилась, видимо, та оценка оперативной и стратегической обстановки, которая выработалась тогда в Ставке Верховного Главнокомандующего. Успехи советских войск, достигнутые в декабре, породили малооправданную надежду на то, что теперь можно добиться больших побед, не делая паузы перед новой наступательной операцией.
Не имея в нужных количествах боеприпасов и продовольствия (доставлялись только по воздуху), в условиях абсолютного превосходства противника главные силы армии два с половиной месяца продолжали героически сражаться. На 6 фев. 1942 г. в окруженных дивизиях 33-й А насчитывалось 9580 чел. Дальнейшее увеличение численности (до 12 780 чел. к 11 марта 42 г.) было произведено за счет мобилизации местного населения в возрасте от 17 до 45 лет.
Ефремов неоднократно обращался к командованию Запфронта и даже дважды к Сталину с просьбой разрешить прорваться своими силами. Разрешение, полученное на выход из окружения в середине апреля, запоздало – личный состав обессилел, съев все свои разваренные поясные ремни и подошвы найденных сапог. Боеприпасы иссякли. Таял снег. Солдаты были в валенках. Разлилась река Угра. Остатки частей армии были загнаны в район Шпырьевского леса, откуда с огромным трудом, не имея никакой техники, в ночь с 13 на 14 апреля смогла прорваться через сплошной пулеметно-автоматный огонь только группа во главе с Ефремовым. Остальные выходили небольшими отрядами и поодиночке в ночное время. Всего за два с половиной месяца боев (со 2 февраля) армия потеряла более 8 тыс. чел., в том числе во время выхода из окружения – около 6 тыс. чел. Прорваться к своим войскам смогло всего 889 чел.
Встречая везде заслоны из пулеметного огня, группа была разгромлена. Ефремов, получивший третье ранение, потерял способность двигаться и застрелился. По свидетельству очевидцев, хоронили немцы Ефремова в деревне Слободка 19 апреля 1942 г., с почётом.
Отношение Сталина к Ефремову было непростым, кА до войны, так и после. В 1946 г. в Вязьме на площади, носящей его имя, командарму – первому из всех – был поставлен памятник работы Е.В. Вучетича.
Данное издание отличается от работы В.Мельникова подробным рассказом о биографии Ефремова до окт. 41 г., когда он принял командование 33-й А.
Карт нет вообще. Есть фотографии на вкладке.
Книга мне в целом понравилась. Единственное, что насторожило – это убеждение автора, что в окружении Ефремова был предатель, и склонность полагать, что это были сотрудники его штаба-евреи. С определённым колебанием рекомендую её всем интересующимся историей Великой Отечественной, желательно в паре с работой В.Мельникова.
Скрыть

Уважаемые рецензенты, дав ценную характеристику рассматриваемой книге, оставили, на мой взгляд, несколько принципиальных деталей без внимания, а они требуют того. Перейдем к ним постепенно.
Один из основных тезисов данной книги звучит на сегодняшний день уже совсем не ново: людоедскую политику Гитлера и нацистов на оккупированной территории реализовывали очень часто совсем не члены НСДАП и даже не этнические немцы, а представители других национальностей, выбравших путь сотрудничества с фашизмом, нередко в рядах своих собственных национальных подразделений. В частности, на территории Белоруссии очень активны были украинские и литовские полицейские.
Историю деятельности одной из таких частей, выстроенную на документальной основе (118-й украинский батальон охранной полиции), и предложили составители этого сборника.
Не всё им пришлось делать с нуля. В 1960-80-е гг. КГБ СССР провели большую работу по выявлению участников тех давних злодеяний и осуждению их. Как результат, есть множество не толькоофициальных немецких документов, но и послевоенные показания солдат и офицеров этого батальона, подготовленные в рамках судебных процессов над коллаборационистами.
Возник этот батальон осенью 41 г. в Киеве из украинских националистов (т.н. Буковинский курень). Успел поучаствовать в массовых казнях местных евреев в Бабьем Яре. В конце 42 г. был переброшен в Белоруссию, где занимался борьбой с партизанами, сопровождавшейся массовыми акциями против местных жителей (казни, сожжение деревень, грабежи). Так в марте 43 г. в ходе антипартизанской зачистки была уничтожена деревня Хатынь (около 150 чел., половина из них дети). Летом 44 г. через Польшу батальон попал в Германию и был влит в одну из дивизий СС, переброшенную позже во Францию, где два украинских батальона, перебив немцев, ушли в партизаны (бывало и такое, что надо учитывать, давая общие характеристики как отдельному воинскому подразделению, так и воевавшим в нем людям). При этом надо отметить, что в рядах этого батальона весьма ревностно сражались за «новую Европу» не только простые украинские парни из глубинки, но и бывшие кадровые советские офицеры, представители, как говорили раньше, «новой исторической общности — советского народа» (напр., комроты Винницкий, фактически инициировавший расправу над Хатынью)
Наказания за свои преступления избегли почти все военнослужащие 118-го батальона, скрывшись на Западе, в т.ч. в США. Последний из «убийц Хатыни» умер в своей постеле в 2015 г.
Это не совсем полноценная академический труд. Есть предисловие на 10 стр., именной и географический указатели, но нет комментариев к текстам, иллюстраций, карты. Во введении говорится о списке сокращений — он отсутствует.
Всего в сборнике представлено 153 документа из отечественных, украинских, белорусских и американских архивов, разбитых на три части. Первая часть (объемом в 130 стр.) ценна как любая подборка исторических документов, особенно тем, что они ранее не издавались. Есть, напр., возможность сопоставить данные по потерям партизан и полицейских глазами противоборствующих сторон (см. скан стр. 66-67). Вторая и третья главы (общим объемом в 315 стр.) интересны человеческим аспектом, обыденностью творимого полицейскими. В центре этого раздела находятся документы по Хатыни.
БОльшая часть этих материалов уже была ранее издана в Белоруссии в 2009 г., все остальные публикуются впервые. Первых вообще слишком много и они слишком часто повторяют друг друга (бывшие полицейские рассказывают следователям о своем участии в расправе над жителями Хатыни, отвечая на одни те же вопросы почти одними словами). Этой информации представлено с избытком, можно было бы отобрать лишь часть из них. Отредактирован этот материал, на мой взгляд, не идеально.
А вот о судьбе тех самых допрошенных полицейских, осужденных за их преступления, было бы узнать интересно.
В целом рекомендую этот труд всем интересующимся историей Великой Отечественной войны, хотя событием и откровением он едва ли станет, являясь добротной публикацией лишь отчасти новых документов практически без сопроводительного текста.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

С книгами А. Исаева, к.и.н., я познакомился достаточно давно, и с той поры исправно покупаю и читаю все его новые работы. Труды А. Исаева всегда привлекали меня опорой на документальные материалы, причем архивные (наши и немецкие), тщательным сопоставлением источников, и выводами, сделанными на основе этого анализа. Поэтому исследования А. Исаева, изучавшего историю Великой Отечественнной с периода приграничных сражений до битвы за Берлин, всегда открывали что-то новое, неизвестное, и опровергали наросшие за многие десятилетия мифы.
Однако читать эти книги не всегда бывало легко: изобилие фактического материала превращало текст в набор цифр и дат, изложение было суховато, иногда сбиваясь на откровенно разговорные формулировки (вот пример из рассматриваемой работы: «Еще несколько дней назад любая из дивизий 33-й армии крыла стрелковую бригаду как бык корову», с. 420). Пробираться через этот плотный текст, чему не способствовали многочисленные цитаты из официальных документов, было не всегда увлекательно. В принципе, меня это не особенно смущало, я брал все эти издания не за их художественные достоинства. Тем более, что дело исправляли авторские карты и различные (не типичные) фотографии из архивов, добавляя материалу живости и наглядности.
Нынешняя публикация стоит особняком от всех прежних работ А. Исаева. Прежде всего, она написана легко и увлекательно, в ней нет ничего лишнего, все лаконично и логично. Изложение дано гладко и предельно понятно, нет ни воды, ни заумных рассуждений. Читая ее, просто видишь всё описанное, как будто рассматриваешь происходящее на экране. На мой взгляд, это лучшая работа А. Исаева на сегодняшний день. За содержание я ставлю этой книге 9 из 10.
К сожалению, подобную оценку не заслуживает ее оформление. Другие рецензенты уже отметили как большой минус отсутствие карт. Сам Исаев объясняет это поломкой компьютера, где хранились подготовленные карты, и выкладывает их в своем ЖЖ (см. https://dr-guillotin.livejournal.com/187995.html). Это, к сожалению, случается, но карты — не единственная проблема. Издание вышло, судя по всему, в «авторской версии» и текст содержит множество огрехов, причем как стилистических, так и грамматико-орфографических (см. скан стр. 238-9). У книги не было ни редактора, ни корректора, да и наборщик не указан, поэтому вина за это ложится на автора. Далее, как всегда у Исаева, работа содержит множество цитат из исторических работ и архивных документов, но лишь малая часть их содержит отсылку к источникам, что совсем не похоже на аккуратного в этом отношении автора. Нет списка сокращений, который был бы не лишним. Мелкий шрифт и плохое качество многих иллюстраций венчают недостатки этого товара издательства Яуза. Возможно, не надо было выпускать такой сырой продукт немаленьким тиражем в 4000 экз.? За оформление ставлю 5 из 10. Надеюсь, при переиздании эти грехи буду учтены.
Сама книга состоит из четырех глав, каждая из которых посвящена одному из эпизодов битвы под Москвой в октябре-декабре 41 г. Главы эти очень разнятся по объему — от 45 до 200 стр. Автор сознательно сузил содержание своего труда, исключив из него историю сражений за Тулу и Калинин, поскольку на эту тему уже имеются современные обстоятельные исследования. Здесь не могу не кинуть еще один камешек в огород уваемого А. Исаева. Я был удивлен отсутствием в его труде ссылок на другие современные работы. Скажем, исследований В.С. Карасева «Красная Поляна», «Яхромский мост», «Белый Раст» и др. В списке литературы, предложенном автором, самые свежие работы датируются 2013 г.
Читая эту книгу, отчетливо ощущаешь, как двигались к Москве части вермахта и Красной армии, практически непрерывно обмениваясь ударами, где более успешными, где менее, как обе стороны истощали свои силы — наши подразделения от пулеметного и артиллерийского огня немцев, а те от танков Т-34 и КВ. Хорошо видно, как грязь и морозы одинаково мешали и тем, и другим, накладываясь на ошибки командования — также обоюдные — где в планировании, где в оценке противника.
Очень рекомендую данные небезукоризненный труд всем интересующимся историей Великой Отечественной и желаю А. Исаеву дальнейших успехов (а также хорошего редактора).

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Я уже писал о книгах, выходящих в издательстве ИТРК — там, в частности, печатают за свой счет свою мемуарную прозу крошечными тиражами люди (не профессиональные литераторы), не нашедшие возможности издать ее как-то иначе. Я прочитал где-то с десяток таких воспоминаний, в общем, неплохо, но не фонтан, как говорили в Одессе. Есть вещи безнадежные, есть те, которые заметно выиграли бы от внешнего редактирования (и почти все от участия корректора). И есть книга (надеюсь, книги – прочитал пока только одну) Евгения Потаповича Мосягина.
Расскажу немного о нем, потому что в самом издании этих сведений, увы, почти нет. Евгений Потапович Мосягин (1926-2019) родился в г. Новозыбкове Брянской (когда-то Орловской) области. Вырос в простой, точнее, даже патриархальной семье: по матери из небогатого купеческого рода, по отцу из крестьян/ремесленников. Проведя два года в оккупации, летом 1943 г. вместе с группой сверстников был угнан в Германию на принудительные работы, но по дороге смог с несколькими товарищами бежать. Попал в партизанский отряд, участвовал в боевых действиях против оккупантов. Вернувшись в Новозыбков, был призван в Красную армию и провел на службе семь лет.
Окончив Московский инженерно-строительный институт, остался в столице, где много лет проработал руководителем конструкторской группы в Государственном проектно-изыскательском и научно-исследовательском институте “Аэропроект” Министерства гражданской авиации СССР. Созданные с его личным участием аэропорты были построены в Московском авиационном узле, Новосибирске, Казани, Грозном, Киеве, Таллине, Гаване, Улан-Баторе и других городах.
Писал стихи и мемуарную прозу, довольно много печатался. Основные свои труды создал в последние годы жизни, до конца дней сохранив ясную голову и любовь к жизни. Рассматриваемая книга, первая часть воспоминаний, написана была давно и отрывки из нее уже публиковались на страницах брянских изданий. Теперь этот основательный том (тиражем в 200 экз.) доступен всем желающим.
В этой прекрасно написанной прозе воспоминания автора предстают попыткой восстановить историю своего рода, о которой рассказчик почти ничего не знает. Это повествование не только о большой семье, состоявшей из родственников по матери и отцу (этому посвящена первая глава), но и о соседях и знакомых (содержание второй главы). Собственно повествование о жизни автора начинается с третьей главы, хотя основные события детства даны в начале книги. Отец Е.П. Мосягина был рабочим, в 30-е гг. состоял начальником цеха и лесопильни на местной спичечной фабрике с затейливым даже для тех лет названием «Волна революции». Мать занималась домом и детьми (их было четверо), жили Мосягины дружно, трудно, но до начала 30-х гг. сносно и сытно. Когда пришел голод, унесший многих родных, друзей и соседей (этому посвящена третья глава), родители смогли спасти свой быт, хотя и не без потерь. Радикально привычный уклад начал ломаться позже, хотя семья автора смогда продержаться дольше других, пока не пришла война, мало и что и кого оставившая на своем месте.
Е.П. Мосягин с детства полюбил читать, с первого прочтения запоминал длинные тексты, в школе учился хорошо. Хорошо же и рисовал. Еще учительница начальной школы прочила ему карьеру писателя, что сбылось, но по-другому, чем, возможно, мыслилось. Писал стихи (в книге их нет, я читал – они талантливы). Зато есть отличные описания разных людей и ситуаций, демонстрирующие отличную память автора.
Для всего текста характерен очень положительный и симпатичный настрой, без привычного стариковского ворчания, сведения счетов с покойниками, послезнания и проч. Красной нитью через книгу Е.П. Мосягина проходит светлая печаль по всему ушедшему и всем ушедшим. Время от времени он пишет, завершая рассказ о ком-либо: «Я думаю, что … (имя) теперь на всем белом свете только я один и могу помянуть» (с. 143). И эта тоска о бессмысленных жертвах и пустыне и разорении на месте когда-то цветущей жизни выглядит итогом не только жизненного опыта автора. И ведь в самом деле: родительский дом разрушен, приходской храм снесли, старый дуб у дедовского дома срубили…Ради чего? Грустнее то, что этот бесконечный круг уничтожения, а не созидания не остановился вместе с «Красным колесом», но продолжается, если судить по современным хроникам Новозыбкова, и сейчас.
Рассказ Е.П. Мосягина прерывается на 22 июня 1941 г. Продолжением воспоминаний о военных и послевоенных годах стала книга «Медные пятаки правды», которую я собираюсь прочитать в скором времени.
Отмечу добротное оформление (твердый переплет, хороший офсет) издания, а также полное отсутствие иллюстраций, что жаль, и большое количество опечаток.
Очень и очень рекомендую эту бесхитростную, но пронзительную работу всем интересующимся народной историей нашей страны в 1920-30-е гг.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть