Владимир Семенович Кравченко (1873-1927) окончил Военно-медицинскую академию и начал свою армейскую службу с Пермского пехотного полка. Впоследствии он попал на флот, став судовым врачом. В 1900 г. он назначается в эскадру Тихого океана. В начале русско-японской войны доктор Кравченко получает назначение на спешно достраивающийся на Невском заводе крейсер «Изумруд». В составе Второй Тихоокеанской флотилии под командованием адмирала Рожественского он отправляется на выручку осажденного Порт-Артура. По пути заменяет заболевшего врача крейсера «Аврора», на котором и проделал весь путь, закончившийся Цусимской катастрофой. Впоследствии служил в Балтийском флотском экипаже, Петроградском морском госпитале. Скончался и был похоронен в Ленинграде.
О своей службе оставил интересные воспоминания, выходившие несколько раз до революции. Сразу отмечу - написаны эти воспоминания очень хорошим русским литературным языком; они многое дают для понимания феномена "интеллигенция" - вроде бы простой врач, каких были тысячи, но образованный, думающий, фиксирующий происходящее и размышлающий над ним человек.
Его рассказ – простой и незамысловатый – точен в описаниях деталей тяжелой службы на плохо спроектированном и некачественно построенном корабле, быте матросов и офицеров. Этому посвящены первые 170 стр. книги.
Еще 60 стр. – это повествование (сжатое, напряженное, очень интересное) о самом Цусимском сражении. Наверное, автор опирался на дневники, настолько точно указывает он все события. Взгляд судового врача на морской бой, который ведет корабль - это необычный и полезный подход; как оказывается, врач видит многое.
Я думаю, что воспоминания В. Кравченко являются очень ценным добавлением ко многим другим работам по истории русского флота и особенно русско-японской войны.
Хотя издание оформлено на тройку (нет фото, карты, примечаний), прочитать его будет полезно всем, интересующимся историей начала 20 в. Рекомендую.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этой небольшой книжки, Геннадий Федорович Токарев (1913-2001), прожил непростую, как весь 20 век, жизнь. Полуголодное детство и юность, учеба в строительном техникуме, работа на разных должностях. В конце 1930-х гг. отслужил срочную на Дальнем Востоке. К моменту призыва в армию он был уже довольно зрелым человеком, имел семью.
Как у многих его сверстников, война стала самым ярким и значимым событием его жизни. Первоначально отправленный в строительные (по специальности) части, попал в пехотное училище, после сокращенного обучения летом 42 г. едет на фронт, лейтенантом. Участвовал в Сталинградской битве. Затем были бои на Курской дуге, форсирование Днепра, тяжелое ранение, сложное лечение, инвалидность. Было и несколько боевых орденов. Обо всем этом гвардии старший лейтенант Токарев рассказал в своих воспоминаниях, которые он стал писать, когда родился внук. Вспоминалось разное, написал откровенно. Получился хороший текст, выпущенный новосибирским издательством «Свиньин и сыновья» тиражем в 3000 экз., который так и не разошелся почти за 15 лет.
Твердый переплет. Формат — чуть больше паспорта. Иллюстраций нет. Есть странноватые опечатки (666 армия на с. 100) и проч.
Рекомендую всем интересующимся историей Великой Отечественной.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

С. Михеенков и правда проделал большую работу. На протяжении 30 лет он взял интервью у 30 участников Великой Отечественной войны, представителей самых различных родов войск – связиста, автоматчика, артиллериста, танкиста, стрелка на ИЛ-2, водителя, минометчика, командира бомбардировщика, военфельдшера, морского пехотинца, партизана, сапера, кавалериста. Из их рассказов он выбрал самые яркие, на его взгляд, эпизоды, и выстроил их хронологически – от 22 июня 1941 г. до мая 1945. Получилась цепь монологов, коротких историй, которые рассказывает Солдат. И правда, герои этих историй – простые солдаты, сержанты, лейтенанты. У них не было больших звезд ни на погонах, ни на груди. Но все они были Героями, хотя никто себя таковым и не считал.
Вот один вспоминает о первом своем бое. Лето 1941. Штыковая. Сошлись наши и немцы. Выбрал себе противника. Немец удара не ждал, карабин свой выронил. Штык вошел легко, легче, чем в манекен на полигоне, у немца только ранец за спиной подпрыгнул. Тот за винтовку схватился, держит и не падает, еле вырвал. Комбат, что солдат в штыковую повел, шестерых заколол.
Бывало, и в плен попадали. Фашисты, правда, разные были. Один конвоир – пожилой австриец. Немцев, видно, не любил. Остановился как-то у группы наших солдат, спрашивает у новенького: "Где воевал?" – "Под Москвой". А он знает, что наши там много немцев побили. "О-о! Гут!", - говорит. "Сколько немецких солдат убил?" – "Да сорок, пожалуй, будет", - на пальцах показываю. Тот не верит. "Кем был на фронте?" – "Пулеметчиком. Такой большой машинненгевер…" – "О-о! Ты хороший солдат!" И несколько сигарет дал.
На войне вообще необыкновенные вещи случались. Пошли как-то наши бойцы в разведку. Дело было под Вязьмой. Мы – с одной стороны Варшавского шоссе, немцы – с другой. У них пулеметы замаскированные. Предыдущая разведка на них нарвалась. Дождались бойцы рассвета – и бегом через Варшавку. А с той стороны – такая же группа немцев к нам бежит. Мы – назад, в траншею, немцы – тоже, но один заметался и с перепугу к нам прыгнул. Лежит ни живой ни мертвый. Ребята его тумаками, к своим выпихивают, тот как кинулся через дорогу, да с криком! Наши засмеялись все разом. Слышим, и немцы через дорогу гогочут. Однако, надо расходиться. Один немец встал, автомат за спину закинул, кричит: "Иван, ты – правее, я – левее!" И правда, зашумели, поползли левее. Мы подождали и пошли правее. Не обманул немец, пулемета там не оказалось.
Отличная книга – честная, хорошо написанная. Настоящий подарок всем интересующимся историей ВОв. Скрыть

33 армия относится к числу тех, о которых после войны говорили мало и неохотно. Историки показывали героические действия советских бойцов и командиров в победные периоды. О неудачах РККА старались не вспоминать. Эта практика не позволяла рассказать всю правду о событиях, связанных с гибелью ударной группировки 33-й А самом конце Московской битвы. К тому же вина в ее гибели лежит во многом на командовании Западного фронта, которое вначале недооценило возможности противника на этом участке, а затем не приняло всех возможных на то время мер по спасению окруженных соединений и частей. Командовавшие в период битвы под Москвой фронтами, армиями и соединениями генералы Г. Жуков, И. Конев, А. Еременко, К. Рокоссовский, Л. Говоров, Ф. Голиков, а также В. Соколовский, М. Катуков, Л. Сандалов, П. Белов, А. Белобородов и другие прошли затем всю войну и стали известными полководцами и военачальниками. Многие из них оставили довольно подробные и правдивые воспоминания о ходе Московской битвы на тех направлениях, где им пришлось сражаться. Воспоминания Жукова, касающиеся Ефремова и прорыва 33-й А к Вязьме, носят явно предвзятый и необъективный характер. Честно рассказать о событиях, происходивших непосредственно под Наро-Фоминском, южнее и севернее его, было некому. Вообще тогда крайне редко вспоминали военачальников, погибших в бою, либо попавших в плен в начальный период войны, во время окружения наших войск под Вязьмой и Брянском в 1941 г., а позже под Харьковом.
Помимо этого, определенную роль сыграли не всегда ровные отношения М. Ефремова с командующим Западным фронтом Жуковым. Наконец, имел значение и тот факт, что после уничтожения штаба окруженной группировки и гибели Ефремова немецкое командование в знак уважения к мужеству и стойкости командарма приказало похоронить его с почестями. После войны такие факты не приветствовались. Так вот и получилось, что о подвиге бойцов и командиров 33-й А, ее командующего вспоминали редко.
Вокруг истории 33-й А есть много неточностей – как вызванных недостатком информации, так и сознательных. Скажем, часто не говорится, что на Угре погибла не вся армия, а только три стрелковые дивизии, общая численность которых перед попаданием в «котёл» не превышала 20 тыс. чел. У Ефремова было несколько путей выхода из «котла», выбранный им оказался самым сложным.
После ликвидации Нарофоминского прорыва в ходе начавшегося 6 декабря 1941 г. контрнаступления под Москвой 33-я А к 26 дек. полностью освободила Наро-Фоминск, 4 янв. 1942 г. – Боровск и 19 янв. – Верею. К этому времени 33-я А нуждалась в пополнении личным составом, техникой и боеприпасами. Поэтому полной неожиданностью был приказ, полученный 17 янв. 1942 г. от командующего Западным фронтом генерала армии Жукова, наступать на Вязьму. Так начиналась печально известная Ржевско-Вяземская операция. На решении Военного совета Запфронта отразилась, видимо, та оценка оперативной и стратегической обстановки, которая выработалась тогда в Ставке Верховного Главнокомандующего. Успехи советских войск, достигнутые в декабре, породили малооправданную надежду на то, что теперь можно добиться больших побед, не делая паузы перед новой наступательной операцией.
Не имея в нужных количествах боеприпасов и продовольствия (доставлялись только по воздуху), в условиях абсолютного превосходства противника главные силы армии два с половиной месяца продолжали героически сражаться. На 6 фев. 1942 г. в окруженных дивизиях 33-й А насчитывалось 9580 чел. Дальнейшее увеличение численности (до 12 780 чел. к 11 марта 42 г.) было произведено за счет мобилизации местного населения в возрасте от 17 до 45 лет.
Ефремов неоднократно обращался к командованию Запфронта и даже дважды к Сталину с просьбой разрешить прорваться своими силами. Разрешение, полученное на выход из окружения в середине апреля, запоздало – личный состав обессилел, съев все свои разваренные поясные ремни и подошвы найденных сапог. Боеприпасы иссякли. Таял снег. Солдаты были в валенках. Разлилась река Угра. Остатки частей армии были загнаны в район Шпырьевского леса, откуда с огромным трудом, не имея никакой техники, в ночь с 13 на 14 апреля смогла прорваться через сплошной пулеметно-автоматный огонь только группа во главе с Ефремовым. Остальные выходили небольшими отрядами и поодиночке в ночное время. Всего за два с половиной месяца боев (со 2 февраля) армия потеряла более 8 тыс. чел., в том числе во время выхода из окружения – около 6 тыс. чел. Прорваться к своим войскам смогло всего 889 чел.
Встречая везде заслоны из пулеметного огня, группа была разгромлена. Ефремов, получивший третье ранение, потерял способность двигаться и застрелился. По свидетельству очевидцев, хоронили немцы Ефремова в деревне Слободка 19 апреля 1942 г., с почётом.
Отношение Сталина к Ефремову было непростым, кА до войны, так и после. В 1946 г. в Вязьме на площади, носящей его имя, командарму – первому из всех – был поставлен памятник работы Е.В. Вучетича.
Данное издание отличается от работы В.Мельникова подробным рассказом о биографии Ефремова до окт. 41 г., когда он принял командование 33-й А.
Карт нет вообще. Есть фотографии на вкладке.
Книга мне в целом понравилась. Единственное, что насторожило – это убеждение автора, что в окружении Ефремова был предатель, и склонность полагать, что это были сотрудники его штаба-евреи. С определённым колебанием рекомендую её всем интересующимся историей Великой Отечественной, желательно в паре с работой В.Мельникова.
Скрыть

Об авторе этой книги, Михаиле Михайловиче Сухорукове, к. и. н., я ничего не знаю. Насколько я понимаю, он независимый историк, т. е. не связан постоянно ни с какой организацией. Автор ряда публикаций по истории, о которых я не слышал. Это говорит скорее обо мне, чем о нем - я многого не знаю.
Рассматриваемая работа - не первая его монография: в 2021 г. в издательстве "Вече" у М. М. Сухорукова в серии "Военные тайны
XX в." вышла книга под названием "Женщины в шинели". Эта чуть сокращенный вариант "Женских судеб" - шесть биографий
против семи, а так - то же самое.
В любопытном и ценном труде М. М. Сухорукова рассказывается о жизни семи незаурядных женщин, которые в условиях войны встали
на защиту Отечества, выбрав военную службу. Кто-то сделал это вполне официально, получив разрешение императора, кто-то - обманом, выдав себя за мужчину. Четверо из них были дворянками, две - крестьянками, одна - мещанкой. Две доброволицы окончили Смольный институт благородных девиц и судьба их ждала совсем иная. Две - другие институты, еще одна - женскую гимназию. Одна была вовсе неграмотной, но смогла стать офицером. Две даже получили военное образование, одна из них дошла до генеральских чинов. Четверо приняли участие в Первой мировой, шесть - в Гражданской войне. Среди них были георгиевские кавалеры (сколько - вопрос спорный), одна получила орден Красного знамени.
Трое погибли в бою, двух расстреляли чекисты. Лишь одна дожила до преклонного возраста. В общем, судьбы у этих женщин оказались
весьма разными, но у всех - необычными и интересными. И лишь трое оставили хоть какие-то воспоминания о своей жизни (предложившие
больше вопросов, чем ответов, как убедительно показал М. М. Сухоруков). Он смог собрать весь доступный (но не архивный)
материал об этих дамах и изложить его - в очерках объемом от 30 до 90 стр.
Написаны они хорошо, читаются легко, содержат немалую долю детективного элемента, поскольку героини этого исследования многого о себе не сказали, еще больше сказали не точно, а уж легенд вокруг их закрученных судеб сложилось столько, что только успевай развенчивать. Чем во многом и занимался автор, стараясь (и не везде успешно) отделить реальность от фантастики.
Неплохое серийное оформление. Есть список литературы и источников (только открытые материалы, с архивами автор не работал - пандемия помешала). В конце книги приведена подборка ч/б иллюстраций неплохого качества. Тираж 800 экз.
Рекомендую это издание всем интересующимся историей нашей страны в 1910-20-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть