Пишу общую рецензию на двухтомник воспоминаний В.В. Стратонова, поскольку надо знакомиться с ними как с целостным произведением мемуаристики.
Всеволод Викторович Стратонов (1869-1938) — талантливый ученый, выдающийся организатор, но человек с непростым характером. Отметившись в разных сферах (астрономия, госслужба, финансы, управление высшей школой), он был изгнан с родины вскоре после революции, которой он пошел служить, не разделяя большевистских взглядов, и благополучно забыт на долгие десятилетия.
Родившись в семье директора одесской гимназии, Стратонов вырос на юге России, окончил там с золотой медалью гимназию и физмат факультет Новороссийского университета, по завершению которого решил посвятить себя астрономии. Смог попасть на работу в Пулковскую обсерваторию, откуда уехал в Ташкент асторфизиком (только что возникшая область науки). Там он провел 10 лет, активно занимаясь исследованиями, добившись значительных успехов в своей области и испортив глаза. Лишившись возможности продолжать изучать звездное небо, на долгое время асторономией занимался как популяризатор, выпустив, среди прочего, два учебника по астрономии.
Но на жизнь зарабатывал не этим, а службой сначала чиновником довольно высокого ранга в канцелярии наместника на Кавказе, а потом контролером Госбанка в европейской части России. Накануне Февральской революции Стратонов стал управляющим отделением Госбанка во Ржеве. После большевистского переворота, лишившись этой работы и имея большую семью на содержании, пошел на службу новой власти, трудясь в Наркомпросе, работая в созданном во многом благодаря его усилиям Туркестанском университете и МГУ. В 1920 г. стал деканом физмат факультета последнего. Смог пробить решение о строительстве новой крупной обсерватории, но его назначение ее директором сорвалось из-за того, что Стратонов возглавил забастовку профессоров МГУ. Советская власть быстро расправилась с зарвавшимися интеллигентами, выслав Стратонова вместе с другими пассажирами «философского парохода» в Германию. Через Берлин он уехал в Прагу, где прожил до конца дней, занимаясь всё той же астрономией. По распространенной версии, покончил жизнь самоубийством, застрелившись.
В эмиграции В.В. Стратонов написал воспоминания, которые воспринимал как подведение итогов. Это полноценное литературное произведение, грамотно выстроенное и талантливо написанное, известное лишь благодаря публикации небольших отрывков из него. Закончив свои мемуары в начале 1930-х гг., Стратонов довел повестование до 1922 г., т.е. до момента отъезда из Советской России. Об остальном рассказывать не стал (не захотелось?). Напечатать свой труд не смог, передав его в Русский заграничный архив, откуда тот в 45 г. попал в СССР, где и хранился в спецхране под замком, неизвестный даже специалистам, до последнего времени.
Содержательно текст разделен на три части: детство и юношество (учеба в кубанском гимназии и университете), служба на ташкентской обсерватории, служба на Кавказе чиновником и в Муроме-Твери-Ржеве в Госбанке, и служба в самых разных учреждениях и должностях после революции.
Было очень любопытно прочитать об учебе в гимназии и университете (хотя этому уделено не так много места в книге). Рассказ собственно об астромических материях как в первом, так и во втором томе интересен, но не всегда. Стратонов очень подробно, увлекательно и красочно повествует о своем пребывании в Средней Азии, которую вполне полюбил. Там он встречался с разными выдающимися людьми, хотя часто только эпизодически: Корнилов, Юденич, Керенский.
Не менее колоритно и занимательно описано пребывание на Кавказе (около 280 стр.). В частности, весьма интересен материал о событиях 1905 г. на Кавказе глазами очевидца, причем высокого звания. В целом очень ценна информация о работе госмеханизма на Кавказе и ее винтиках, местных и приезжих. Здесь комментатор (чьи примечания очень хороши) дал маху: везде, где в тексте упоминается армяно-татарский конфликт, не указывается, что татары — это нынешние азербайджанцы.
Во втором томе очень немного говорится о дореволюционной жизни в Муроме, Твери и Ржеве, где Стратонов устроился в Госбанк после отъезда (не вполне добровольного) из Тифлиса. Событиям 1912-17 гг. уделено 110 стр. текста. Основная часть этого тома (425 стр.) — это рассказ о событиях после большевистского переворота. Данный материал очень насыщен деталями времен революции и Гражданской войны, как служебных, так и бытовых. Много повествуется о служебных поездках по стране — это жутко и красочно. Здесь же довольно много повторов, часто просто текстуальных.
По мнению издателей книги и по моему собственному впечатлению, факты в своих воспоминаниях Стратонов передает в целом верно (хотя писал в основном по памяти), в эмоциональных же оценках людей и событий часто бывает субъективен.
Вышел в свет данный труд благодаря двум отечественным исследователям. Подготовка текста, именной указатель и список литературы — В.Л. Гениса, вводная статья в 1-м томе, послесловие во 2-м и комментарии — К.В. Иванова. В каждом томе по вклейке с ч/б иллюстрациями. Тираж 1000 экз.
Очень рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в последние десятилетия 19 – первые десятилетия 20 в.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В рассматриваемой книге собраны под одной обложкой воспоминания двух женщин, оказавшихся волей судьбы и тов. Ежова в одном лагере и работавших вместе, в одном театре. Интересно, что первая – Х. Волович – много пишет о своей подруге, Х. Фришер, а та ее в своих записках даже не упоминает…
Хава Владимировна (Вильковна) Волович родилась в 1916 г. в деревне на Черниговщине, в бедной еврейской семье. Мать была большевичкой, отец – дезертиром из царской армии. В года Гражданской войны они были за красных, но Хава помнит об этом мало. Хорошо запомнила голод на Украине. Характерно, что осуждая Н. Островского, она не видит связи между ним, ее родителями и тем, что эти люди построили в России. Окончив семилетку, поступила работать наборщицей в типографию. Литературный талант ее приметил главный редактор районной газеты «Колхозный труд» в г. Мена Черниговской области УССР и взял к себе в редакцию.
Редакция оказалась местом не очень симпатичным – там процветали интриги, и появление Хавы, совсем молодой девушки, на престижной должности не всех порадовало. Последовал донос, и не один, да и главреда, человека, похоже, очень приличного (и, возможно, не равнодушного к Хаве – в молодости она была красоткой) в 37 г. арестовали вместе со всеми местными властями. Хава была девушкой горячей, на язык невыдержанной – брать было за что. Оговаривать себя и других Хава не стала (ей шили участие в к/р организации), Следователь ее не бил, только спать не давал. Тогда она решила поразвлекаться – написала, что да, всё верно, организация была, деньги, оружие и списки всех участников спрятаны в старой выгребной яме около синагоги. Раскопав «тайник» и не найдя ничего, следователь только спросил: «Зачем?». В общем, он ее подвел под хулиганство, возможно, обошлось бы небольшим сроком, но его вместе со всем райотделом НКВД арестовали. Дело Хавы отправили в 38 г. на трибунал, там она назвала присутствовавших дураками – и получила 15 лет. Ее отправили этапом в лагерь, но трибунал не оформил всё, как надо (тогда и не такое бывало), и Хава сменила 11 пересыльных тюрем, пока ее вопрос решался.
До войны сидела в Севжелдорлаге Архангельской области, работала на лесоповале, о чем рассказывает мало. О войне – вообще ничего. В лагере родила дочку, которую там же, совсем маленькую, и уморили. Читать об этом было очень тяжело.
Хороших людей встречала очень мало. До ареста увлекалась театром, и поэтому, когда ей предложили поучаствовать в лагерной самодеятельности, согласилась. Была актрисой, работала в кукольном театре. Эти годы запомнились как лучшие. В 49 г. условия содержания заключенных ухудшились. Театр разогнали, Хава была отправлена в Казахстан, на медные рудники. Вскоре после смерти освободилась, но еще три года провела в ссылке в Красноярском крае. В 56 г. вернулась домой, где не было ничего – ни родных (все погибли во время войны), ни дома, ни работы. Работала сторожем, свинаркой, истопником. Организовала в местном клубе кукольный театр. Писать об этом не стала. Отдельную квартиру (и плохую) получила только в середине 90-х. Умерла в 2000 г.
Воспоминания о лагерной жизни написала в 69-71 гг. Ранее печатались лишь фрагменты из них, это первое полное издание.
Елена (Хелла) Густавовна Фришер (Гласова) (1906-84) родилась в Чехии. Окончила институт в Вене. Там же познакомилась со своим будущим мужем, инженером. Увлекалась левыми идеями, вступила в компартию. По совету старших товарищей вместе с мужем в 1935 г. переезжает из Праги в Советский Союз. Муж работал на строительстве метрополитена, Хелла преподавала немецкий. В 37 г. их, как и остальных иностранцев, арестовали. Мужа Хеллы расстреляли в 38 г., сама она получила десять лет лагерей в Коми АССР. Там она попала в тот же ТЭК - театрально-эстрадный коллектив – что и Ханна. После окончания срока — ссылка, где не было ни работы, ни жилья. Уехать в Прагу отказалась. В 56 г. вернулась в Москву. После освобождения на родину её уже не выпустили.
Работала на кукольной фабрике, переводила с чешского и немецкого, в основном, пьесы для кукольных театров. По совету друзей написала довольное подробные мемуары (довела их до 47 г.), но заменила в них многие имена, восстановить которые удалось не все. Они более литературные, чем записки Волович.
Оформление типовой. Иллюстраций нет. Есть небольшое количество примечаний. Тираж не указан. В воспоминаниях Фришер много опечаток.
Рекомендую всем желающим узнать о том времени, хотя веселого будет мало.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

У Николая Глазкова есть четверостишие, долгое время считавшеееся народным (высшее достоинство поэзии):
«Я на мир взираю из-под столика.
Век двадцатый — век необычайный.
Чем столетье интересней для историка,
Тем для современника печальней…»
Известное сегодня, наверное (?), всем, это стихотворение точно описывает состояние читателя, знакомящегося с воспоминаниями наших людей, живших в 20 в. Их испытания и страдания наполняют страницы их книг, и тоской — наши сердца.
Вот и рассматриваемая книга стала примером жизнеописания семьи священника, до конца претерпевшего за веру, но не отступившего перед безбожной властью, не сумевшей победить его и в конце концов казнившей.
Сергей Алексеевич Сидоров (1895-1937) прожил недолгую жизнь. С детства был религиозен, хотя в юности увлекался мистикой. В 1918 г. переезжает в Киев, поступает в Духовную академию и в 1921 г. становится священником. Те испытания, которые позже выпадают ему и его семье, стали продолжением того, через что ему пришлось пройти уже в юности. В 1919 г. был расстрелян его отец, взятый в заложники большевиками, несмотря на всяческие попытки освободить его. В Белую армию уходит его старший брат и пропадает навсегда.
В 23 г. отец Сергий перебирается с молодой женой в Сергиев Посад, где был арестован, но всего на два месяца. В 25 г. — новый арест, который дался отцу Сергию очень тяжело. Высланный во Владимир, он начинает череду своих недобровольных перемещений по стране. Жить во Владимире было непросто — работы там почти не было, в возрасте четырех лет умирает старший сын. Спустя некоторое время отцу Сергию удалось перевестись в Серпуховской район, но жил он там лишь год, после чего последовал арест и новый приговор — три года концлагеря. Их отец Сергий, с детства страдавший из-за болезни позвоночника, отбывал на севере, работая лесорубом. В памяти дочери, почти не жившей вместе с отцом, остался его рассказ о том, как его за какую-то провинность охранник или бригадир приказал повесить на дереве вниз ногами.
Жена отца Сергия, Татьяна Петровна, осталась одна с четырьмя детьми. Жили они очень голодно, но помогали друзья и родственники (а после смерти мужа — бывшие прихожание). Работать приходилось, где брали, например, рабочей на фанерной фабрике, где она чуть не стала инвалидом.
Последние годы семья была вместе после возвращения отца Сергия, когда он служил в храме под Муромом. После закрытия храма служил тайно, в домовых церквях. Здесь он и был арестован в последний раз, вместе с другими священниками обвинен в участии в нелегальной церковной организации и расстрелян на Бутовском полигоне, вместе с семью священниками и монахинями. Бог не оставил его семью — Татьяну Петровну не тронули и она, работая по две смены медсестрой, смогла воспитать всех своих пятерых детей людьми порядочными и достойными. Умерла вскоре после получения в 1956 г. известия о реабилитации покойного мужа.
Книга состоит из двух, примерно равных по объему частей: собственно воспоминаний С. Сидорова, написанных им в 33-36 гг., и очерком его жизни, созданным его дочерью Верой Сергеевной Бобринской (Сидоровой) (1925-2003) в начале 1990-х гг. Текст снабжен большим количеством примечаний, значительно облегчающих его чтение.
Писал свои записки отец Сергий по памяти. Текст, по словам его дочери, сохранился не очень хорошо, утрачены отдельные фрагменты, некоторые имена даны в виде инициалов. Восстановить удалось не все.
Начинается повествование в Киеве в начале 20-х гг. и фактически не только не доведено до какого-то логического конца, но и не предлагает никакого связного рассказа. По большей части это описания встреч автора с разными священниками и монахами, заметки о посещении им разных святых мест. Написаны они хорошо, содержат много поэтических описаний природы, храмов и монастырей. Кроме воспоминаний, в приложении даны несколько очерков отца Сергия о странниках, храмах Древней Руси и проч. Фактически, это всё его рукописное наследие. На мой взгляд, вторая часть - книга дочери об отце - сильнее и интереснее записок отца Сергия, всё издание можно брать только ради этой части.
Это второе издание, дополненное несколькими очерками отца Сергия и примечаниями редактора. Впервые оно вышло еще при жизни В.С. Бобринской в 1999 г.
Хорошее оформление (твердый переплет, тонковатая офсетная бумага, две вклейки с ч/б фото). Формат чуть меньше стандартного. Тираж 3000 экз.
Рекомендую эту книгу всем интересующимся историей нашей страны в первой половине 20 в.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Рассматриваемая книга относится к столь любимой мной серии воспоминаний (дневников, записок). Ее автор – женщина, что не выходит за рамки сложившейся к концу 19 в. парадигмы (образованный класс России того времени включал большое количество женщин, имевших досуг и желание изложить свои мысли на бумаге и поделиться ими с окружающими), но всё же женские мемуары – это исключение, а не правило. Тем более интересно познакомится с женским взглядом на историю нашей страны на рубеже веков, причем взглядом, не ограниченным кухней, детьми и церковью.
Автор этой интересной публикации – Мария Львовна Толстая (1855-1918) - была родом из нетитулованной ветви Толстых (т.е. не графов). Но звучит всё равно эффектно: дочь Льва Толстого, богатого помещика. Получила неплохое домашнее образование. В 16 лет вышла замуж за А.А. Казем-Бека, отпрыска знатного персидского рода, сына известного востоковеда и профессора, принявшего православие. А.А. Казем-Бек сделал хорошую карьеру на госслужбе и при дворе, став под конец одним из высших чиновников Минюста и сенатором. Умер рано, немного не дожив до 50 лет, оставив вдову и двух детей.
После смерти мужа М.Л. Казем-Бек уехала из столицы, была начальницей Родионовского института благородных девиц в Казани, а потом – до 1917 г. – начальницей Екатерининского института в С. Петербурге. Умерла в 18 г., успев познакомится с «прелестями» нового режима.
М.Л. Казем-Бек с детства вела дневники, сбереженные ее дочерью, но не все. В данном издании представлен основной массив её мемуарного наследства. Публикуемый здесь дневник разделен на три части: записи 1867-69 гг. (объемом в 30 стр.), довольно пустые; записи 1890-94 гг. (260 стр.) и записи 1913-14 гг. (140 стр.). Заметок после 1914 г. не сохранилось. В архиве лежат ее неизданные воспоминания «Пролог моей жизни». Было бы интересно с ними познакомиться. Было бы не менее интересно узнать побольше о детях и внуках М.Л. Казем-Бек, чья судьба была весьма необычной (скажем, о ее дочери Прасковье, фрейлине последней императрицы, участнице Белого движения, умершей в Казани в 1943 г.).
М.Л.Казем-Бек на протяжении своей жизни встречалась с разными сановниками, придворными деятелями и церковными иерархами (даже с последним императором недолго пообщалась однажды), оставив их любопытные портреты в своих дневниках. В тексте обсуждается много разных придворных и светских событий и слухов тех лет. Довольно подробно рассказывает она о дворянском и крестьянском быте (было у Толстых поместье в Поволжье, сожженное в 1905 г. крестьянами), причем крестьянский мир показан на удивление неожиданно. Есть любопытные путевые заметки, но больше всего места уделено семье.
Семья – это дети и муж, разные домашние питомцы, о которых М.Л. пишет очень трогательно. Центром дома был Александр Александрович, любовь всей ее жизни, жизни счастливой, но оборвавшейся рано. Замечательно описан, как лучшая художественная проза, тонко и психологически верно раздел о болезни и смерти мужа от рака (1893-94 гг.), после чего дневник прерывается.
Очень любопытен подробный рассказ о возвращении М.Л. домой из Швейцарии, где она в 1914 г. проводила летний отпуск в санатории. Буквально накануне объявления войны Казем-Бек успела пересечь границу и с приключениями добраться до столицы. Заметки военного времени содержат очень здравые рассуждения о войне – верные выводы и прогнозы.
Дневники вышли с сокращениями, не оговоренными издателями, но довольно очевидными. Их немного. Так, на стр. 139 М.Л. пишет: «В городе много говорят о крахе нашего трехпроцентного займа в Париже. … Объясняют это финансовым походом на нас Берлинских и […] банкиров… Со стороны […] это не удивительно: на то они и […]!» В скобках, вполне в духе того времени, М.Л. называет этих банкиров, судя по всему, «жидами». Аналогично – на стр. 140 и 183. Несимпатично, что глубоко православная женщина и известный педагог говорит так, но замазывать эти слова в духе нынешней политкорректности просто глупо. Эта неловкая цензура вполне могла быть устранена без позора для редактора, если бы он проговорил этот факт. Но его предпочли замолчать, и вышло слишком заметно.
Отмечу неплохое оформление книги. В начале дано обстоятельное введение редактора, доктора философских наук В.А. Никитина с информацией о жизни и творчестве М.Л. Казем-Бек (несколько восторженного характера). Есть постраничные примечания, но их недостаточно. Имеется развернутый именной указатель почти на 100 стр., но он неполон (Усов, Смекалов, Селиверстов, Кривошеин, А. Демидов и др., упомянутые в тексте, в указателе отсутствуют). Есть некоторая непоследовательность в справочном аппарате. Напр., на стр. 84 впервые упоминается министр юстиции Н.А. Манассеин, есть подробная справка о нем в именном указателе, но зачем-то (и только на стр. 122) дается сноска, кто он.
Тираж 3000 экз. Увеличенный формат. Мягкий переплет. Нормальный офсет. Ч/б иллюстрации в тексте хорошего качества.
Рекомендую эту ценную и хорошо написанную книгу всем интересующимся историей нашей страны в конце 19 – начале 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Об авторе этой книги, Михаиле Михайловиче Сухорукове, к. и. н., я ничего не знаю. Насколько я понимаю, он независимый историк, т. е. не связан постоянно ни с какой организацией. Автор ряда публикаций по истории, о которых я не слышал. Это говорит скорее обо мне, чем о нем - я многого не знаю.
Рассматриваемая работа - не первая его монография: в 2021 г. в издательстве "Вече" у М. М. Сухорукова в серии "Военные тайны
XX в." вышла книга под названием "Женщины в шинели". Эта чуть сокращенный вариант "Женских судеб" - шесть биографий
против семи, а так - то же самое.
В любопытном и ценном труде М. М. Сухорукова рассказывается о жизни семи незаурядных женщин, которые в условиях войны встали
на защиту Отечества, выбрав военную службу. Кто-то сделал это вполне официально, получив разрешение императора, кто-то - обманом, выдав себя за мужчину. Четверо из них были дворянками, две - крестьянками, одна - мещанкой. Две доброволицы окончили Смольный институт благородных девиц и судьба их ждала совсем иная. Две - другие институты, еще одна - женскую гимназию. Одна была вовсе неграмотной, но смогла стать офицером. Две даже получили военное образование, одна из них дошла до генеральских чинов. Четверо приняли участие в Первой мировой, шесть - в Гражданской войне. Среди них были георгиевские кавалеры (сколько - вопрос спорный), одна получила орден Красного знамени.
Трое погибли в бою, двух расстреляли чекисты. Лишь одна дожила до преклонного возраста. В общем, судьбы у этих женщин оказались
весьма разными, но у всех - необычными и интересными. И лишь трое оставили хоть какие-то воспоминания о своей жизни (предложившие
больше вопросов, чем ответов, как убедительно показал М. М. Сухоруков). Он смог собрать весь доступный (но не архивный)
материал об этих дамах и изложить его - в очерках объемом от 30 до 90 стр.
Написаны они хорошо, читаются легко, содержат немалую долю детективного элемента, поскольку героини этого исследования многого о себе не сказали, еще больше сказали не точно, а уж легенд вокруг их закрученных судеб сложилось столько, что только успевай развенчивать. Чем во многом и занимался автор, стараясь (и не везде успешно) отделить реальность от фантастики.
Неплохое серийное оформление. Есть список литературы и источников (только открытые материалы, с архивами автор не работал - пандемия помешала). В конце книги приведена подборка ч/б иллюстраций неплохого качества. Тираж 800 экз.
Рекомендую это издание всем интересующимся историей нашей страны в 1910-20-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть