Ирма Кудрова известна прежде всего своими книгами, посвященными жизни и творчеству Марины Цветаевой. Но в ее собственной жизни было еще много чего, и Цветаева, как бы она не была ею увлечена и поглощена, являлась лишь частью судьбы И.В. Кудровой.
Как пишет сама Ирма Викторовна в предисловии к своим воспоминаниям, “Я прожила долгую жизнь, не чересчур богатую внешними событиями и приключениями… Но не помню времени, когда внутренняя моя жизнь надолго замирала… И мне было интересно вспоминать: восстанавливать (хотя бы по принципу мозаики) кусочки гостевания на этой планете. Мне захотелось увидеть, какую тропинку я протоптала и в каких обстоятельствах”...
Эта тропинка тянется с довоенных времен до Горбачева. Начав с первых детских воспоминаний о жизни в Ленинграде (школа, дача, первые влюбленности – их было много и потом, хотя вообще о своей личной жизни говорится довольно скупо, наверное, потому что она была не вполне удавшейся), Ирма Викторовна переходит к эвакуации в Омск (в ее памяти сохранилось довольно много деталей о ее детстве), а после уже рассказывает скорее выборочно о послевоенной жизни в Ленинграде, где ее отец до «ленинградского дела» был довольно крупным чиновником, учебе в университете, обучении в аспирантуре и работе в Пушкинском доме. За этим последовала долгая и очень интересная редакторская работа в журнале «Звезда», а потом, когда занятия Цветаевой стали основным содержанием жизни, уход на вольные хлеба.
370 стр. от общего объема книги занимают собственно воспоминания, еще 90 стр. – отдельные воспоминания об отдельных людях.
Стержневой сюжет книги – это повествование о том, как Ирма Кудрова столкнулась с Цветаевой и стала изучать ее жизнь. Именно благодаря (долгое время совершенно бескорыстным) усилиям Кудровой оказались сохранены многие воспоминания лично знавших Марину Цветаеву людей, еще живых в 1960-70-ее гг. И.В. Кудрова стала первым исследователем творчества Цветаевой, кто изучил ее жизнь после эмиграции из Советской России, а потом получил доступ к архивам спецслужб, опубликовав материалы из следственных дел С. Эфрона и Ариадны Цветаевой.
Ирме Кудровой посчастливилось встретить многих интересных людей – писателей, диссидентов и прочих представителей преимущественно ленинградской интеллектуальной элиты. К сожалению, очень часто, вспоминая о тех или иных встречах, она признается, что совершенно не помнит, о чем они общались, но было здорово…
К этим же минусам отнесу довольно много современных оценок того времени, этакого морализаторства, каковое всегда портит общее впечатление от любых воспоминаний.
Но есть очень интересные детали, не попадавшиеся мне ранее – скажем, она рассказывает, как ее друзья, вроде бы вполне либерально настроенные люди, праздновали снятие Хрущева, поставив на столе портреты Брежнева и Сталина.
И.В. Кудрова пишет и о своих визитах в «Большой дом» - здание КГБ в Ленинграде, вызванных ее знакомством с тогдашними диссидентами. К счастью для нее, только допросами дело и ограничилось.
В книге имеется именной указатель, что большая редкость для такого рода изданий. Много черно-белых фото из домашнего альбома, увы, в основном плохого качества.
На мой взгляд, это исследование И.В. Кудровой оказалось слабее ее предыдущих работ: о своей жизни написала она как-то сумбурнее, что ли. О чем-то почему-то умолчала, о чем-то (не очень интересном) рассказала гораздо подробнее. О Марине Цветаевой ее книги были сделаны лучше, по-моему. После прочтения «Прощание с морокой» остается то же впечатление, как после знакомства с «Подстрочником» Лунгиной – ждал большего…
Тем не менее, это полезное и любопытное дополнение к разнообразному корпусу мемуарной литературы о жизни советской творческой интеллигенции в конце 1950 – 1980-е гг. Однако будет оно интересно преимущественно тем, кому интересно само это время.
PS. Обращу внимание, что часть тиража вышла с другой обложкой. Почему – не знаю. Но книга – одна.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Об авторе этой книги, Михаиле Михайловиче Сухорукове, к. и. н., я ничего не знаю. Насколько я понимаю, он независимый историк, т. е. не связан постоянно ни с какой организацией. Автор ряда публикаций по истории, о которых я не слышал. Это говорит скорее обо мне, чем о нем - я многого не знаю.
Рассматриваемая работа - не первая его монография: в 2021 г. в издательстве "Вече" у М. М. Сухорукова в серии "Военные тайны
XX в." вышла книга под названием "Женщины в шинели". Эта чуть сокращенный вариант "Женских судеб" - шесть биографий
против семи, а так - то же самое.
В любопытном и ценном труде М. М. Сухорукова рассказывается о жизни семи незаурядных женщин, которые в условиях войны встали
на защиту Отечества, выбрав военную службу. Кто-то сделал это вполне официально, получив разрешение императора, кто-то - обманом, выдав себя за мужчину. Четверо из них были дворянками, две - крестьянками, одна - мещанкой. Две доброволицы окончили Смольный институт благородных девиц и судьба их ждала совсем иная. Две - другие институты, еще одна - женскую гимназию. Одна была вовсе неграмотной, но смогла стать офицером. Две даже получили военное образование, одна из них дошла до генеральских чинов. Четверо приняли участие в Первой мировой, шесть - в Гражданской войне. Среди них были георгиевские кавалеры (сколько - вопрос спорный), одна получила орден Красного знамени.
Трое погибли в бою, двух расстреляли чекисты. Лишь одна дожила до преклонного возраста. В общем, судьбы у этих женщин оказались
весьма разными, но у всех - необычными и интересными. И лишь трое оставили хоть какие-то воспоминания о своей жизни (предложившие
больше вопросов, чем ответов, как убедительно показал М. М. Сухоруков). Он смог собрать весь доступный (но не архивный)
материал об этих дамах и изложить его - в очерках объемом от 30 до 90 стр.
Написаны они хорошо, читаются легко, содержат немалую долю детективного элемента, поскольку героини этого исследования многого о себе не сказали, еще больше сказали не точно, а уж легенд вокруг их закрученных судеб сложилось столько, что только успевай развенчивать. Чем во многом и занимался автор, стараясь (и не везде успешно) отделить реальность от фантастики.
Неплохое серийное оформление. Есть список литературы и источников (только открытые материалы, с архивами автор не работал - пандемия помешала). В конце книги приведена подборка ч/б иллюстраций неплохого качества. Тираж 800 экз.
Рекомендую это издание всем интересующимся историей нашей страны в 1910-20-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Принято считать, что последним русским царем был Николай II. Строго говоря, история российской монархии не закончилась с его отречением. У нас был еще один император – Михаил Романов, младший брат Николая. Только царствовал он крайне мало – неполные сутки – со 2 на 3 марта 1917 г. Так получилось, что династия Романовых началась с Михаила I и закончилась Михаилом II…
Внешне его биография была достаточно обычной для представителя семьи Романовых. Получил военное образование, был кавалеристом. Командовал Туземной ("Дикой") дивизией, 2-м кавалерийским корпусом, перед Февральской революцией стал генерал-инспектором кавалерии, генерал-полковником. Увлеченный фотограф, автомобилист, несостоявшийся летчик. За личную храбрость был неоднократно удостоен наградами. По всем воспоминаниям, это был благородный, хорошо воспитанный, простой в обращении, лично порядочный человек. Члены Временного правительства признавали, что из него мог бы выйти достойный конституционный монарх.
Автор – журналистка из С.Петербурга – подробно разбирает биографию несостоявшегося монарха, начиная с детских лет и кончая гибелью летом 1918 г. на Урале. Но центральной стала долгая история его романтических отношений с различными женщинами, и прежде всего, роман с Натальей Вульферт, уже однажды разведенной молодой женой гвардейца-кирасира. Этот роман наделал в свое время много шума – великий князь не только увел жену у сослуживца, Михаилу и его возлюбленной пришлось пройти через скандальный развод с лейтенантом Вульфертом, согласившимся (за 200 тыс. руб.) освободить свою жену, ставшую – нескоро и непросто – мадам Брасовой (по названию главного поместья Михаила). Это сказалось на отношениях Михаила со старшим братом Николаем и императрицей Александрой Федоровной. До рождения цесаревича Алексея Михаил по закону был наследником престола, после появления у императора сына (до женитьбы в 1912 г.) – "Правителем государства", т.е. регентом в случае смерти царя до совершеннолетия цесаревича. Нарушив данное Николаю слово, Михаил все-таки обвенчался с Натальей Вульферт, что повлекло их вынужденный отъезд за границу.
Михаил доставлял немало недовольства царской семье – мало того, что женился на "разведенке", но еще и критиковал сложившуюся в стране систему, неоднократно обращался лично к императору с просьбой дать больше власти Госдуме, поддерживал отношения с оппозицией.
Однако не весь материал представляет собой ценность для читателя., Скажем, подробный, но не всегда точный рассказ о последних годах империи – это во многом повтор тех басен о Распутине, которого использовали для дискредитации Николая II как левые ("монархия распадается, надо менять государственный строй"), так и правые ("царь неспособен править страной, нужно заменить его на другого Романова, пока не началась революция"). На с.238 говорится, что все высшие назначения в государстве проходили через руки Распутина – давно доказано, что это было не так, его влияние ограничивалось царской семьей. Его якобы железное здоровье, которое не брал яд (с.281) – не совсем басня, но опять же давно не новость, что заговорщики получили от доктора, не пожелавшего принимать участие в убийстве, не яд, а аспирин, поэтому и пришлось стрелять в Распутина, чего заговорщики не хотели.
Для книги характерна опора в основном на воспоминания современников, но не на серьезные исследования. Отсюда – ошибки, довольно странные, как если бы за основу брались какие-то журналистские статьи. Цифры потерь во время Первой мировой (на с.270) ошибочны – как безвозвратные (т.е. убитые) даются общие потери (т.е. убитые и раненые). На с.308 утверждается, что в течении нескольких суток после Октябрьского переворота большинство бывших царских министров "будут арестованы и вскоре расстреляны". Это совершенно не так. Известно, что убийства начались с началом Гражданской войны, однако кто-то уехал из страны и спасся, кто-то умер своей смертью, кто-то дожил до Второй мировой. Причины мятежа Чешского корпуса (с.411) изложены упрощенно. Автор упорно держится за версию, что убийство Михаила, да и всей царской семьи было разработано чуть ли не Лениным, или как минимум получило на то верховную санкцию. Доказано, что казнь Николая II была в планах высшего советского руководства (на ней настаивал Троцкий), но Ленин со Свердловым настаивали на открытом суде над императором, и в Москве. Расстрел Николая и его семьи был инициативой руководителей Уралсовета, всерьез опасавшихся наказания за свою инициативу и поэтому придумывавших различные заговоры с целью похищения Романовых для оправдания своей самовольной расправы. Ответственность за убийство Михаила лежит на Гаврииле (Ганьке) Мясникове, который оставил подробный рассказ об этом ("«Философия убийства или Почему и как я убил Михаила Романова»"). Он прямо писал, что в Перми были против убийства Михаила. Местные власти не очень любили авантюрный характер Мясникова и его поступок только осложнил их положение. Дальнейшая судьба Мясникова показала, что он всегда шел против течения.
В книге представлено множество редких, интересных фотографий. К сожалению, фотографии не передают ни красоты Натальи Брасовой, ни ее легендарного обаяния, от которого теряли голову многие мужчины.
Рекомендую это издание всем интересующимся историей России, желательно, совместно с капитальной работой Н.Розановой "Царственные страстотерпцы" (http://www.labirint.ru/books/173086/), в которой детальным образом разбирается не только убийство царской семьи, но и вся обстановка, сложившаяся тогда вокруг династии Романовых. Скрыть

В начале – о том, что стало основной темой данной книги. "Локотская республика" (ЛР) была создана по инициативе немцев в ноябре 1941 г. из 8 районов Орловской и Курской областей (довоенное население - 581 тыс. чел.). Имела статус национального образования, местное самоуправление и собственные вооруженные силы, созданные по образу народной милиции - Русской Освободительной Народной Армии, РОНА (более 20 тыс. чел.), оснащенные тяжелым оружием, артиллерией, бронетехникой. На территории ЛР действовали свои законы. При минимальном контроле со стороны немцев Локотское самоуправление добилось крупных успехов в социально-экономической жизни округа, ввиду того что были отменены колхозы, введена частная собственность и необременительная система налогов. За время существования ЛР были восстановлены и пущены в эксплуатацию многие промышленные предприятия, восстановлены церкви, открыты больницы, школы и детские дома. Существовала до лета 1943 г. Центр - пос. Локоть Орловской (ныне Брянской) обл. Во главе - бургомистр К.П. Воскобойник. После его смерти 8.01.42 - Б.В. Каминский, он же - командир РОНА.
Подходя к изучению периода оккупации, советская историческая наука признавала за советскими гражданами, оставшимися за линией фронта, лишь два пути: 1) уйти в леса и вести партизанскую войну против немцев; 2) умирать с голоду под гнётом оккупантов либо быть ими расстрелянными, замученными. Всё, что не вписывалось в рамки принятых в советское время норм, было принято считать сотрудничеством с врагом. По этой причине всякая попытка объективно исследовать сотрудничество населения и оккупантов на захваченных советских территориях немедленно пресекалась, так как вопрос о жизни наших соотечественников за линией фронта считался раз и навсегда решённым.
История Локотской республики, полностью выбивавшаяся из принятой схемы, была практически неизвестна советскому читателю. То, что пропускалось в печать, формировало следующий образ ЛР: она была создана оккупантами, сформированные там воинские силы были малочисленны и состояли из пьяниц и уголовников, которые, как и их предводители, были «верными лакеями фашистов», а население округа стонало под игом оккупантов, повсеместно поддерживало партизан и ждало прихода Красной Армии.
Более или менее объективно писать о ЛР стали только в конце 1990-х гг. С 1999 г. автор данной публикации И.Ермолов выпустил ряд книг о ЛР и бригаде Каминского, в том числе совместно с С.Дробязко, основанных на глубоком изучении архивов (Государственный архив Брянской области и другие документохранилища). В 2005 г. он защитил канд. диссертацию, посвящённую военно-политическому коллаборационизму на оккупированных территориях, так что данная тема уже 10 лет является объектом его научного интереса.
Рассматриваемая книга создана в соответствие со стандартами научных публикаций. Во вводной главе автор дает анализ проблемы, обзор источников и историографии. В работу также включён подробный список литературы и источников, в приложении содержится подборка основных документов по истории ЛР. В качестве источника автором очень широко используется местная пресса ("Голос Народа", "Речь" и т.д.), а также материалы из личного архива. Все цитаты атрибутированы. Автор детально рассматривает различные аспекты социально-экономической и культурной жизни этого воистину уникального феномена времён не только Великой Отечественной, но и Второй мировой войны. Он также довольно сдержанно, но честно пишет о партизанском движении на Брянщине, являвшимся основным противником ЛР и его идей. Безусловным достоинством книги является то, что автор постоянно сопоставляет и анализирует партизанские/советские источники и воспоминания/показания/документы каминцев. Единственное, я бы пожелал автору более тщательного отношения к своему стилю: некоторые предложения звучат не очень удачно и могли бы быть отредактированы. Хотя это пожелание может быть обращено и к редактору данного издания.
На мой взгляд, на сегодняшний день это наиболее подробное и объективное исследование истории возникновения, развития и гибели ЛР. Военный аспект деятельности ЛР несколько более детально рассматривается в недавней книге Д.Жукова и И.Ковтуна. Всячески рекомендую всем интересующимся историей Великой Отечественной.
Скрыть

Данная небольшая книжка – это сборник статей, подготовленный по результатам проведенной летом 2018 г. в Музее Анны Ахматовой конференции. Кроме вводной статьи автора-составителя сборника П.Ю. Барсковой, здесь представлено восемь материалов разных авторов. Полина Юрьевна Барскова (1976-) – ленинградка, поэт и филолог, последние 20 с лишним лет живущая в США. Возможно, изучение отечественной литературы 1930-х гг. вывело на тему блокады, точно не знаю.
Суть и смысл появления этого издания объясняет в своей статье П. Барскова. Она пишет, что у ленинградцев был уникальный опыт не только блокады, но и возвращения в город после эвакуации – возвращения на место жизни после катастрофы. Здесь я позволю себе, при всем уважении к родному Питеру, сказать, что близкий опыт был (да только его никто не изучал) у сталинградцев, чей город, в отличие от северной столицы, был уничтожен полностью и отстроен заново, поэтому возвращались уехавшие оттуда не домой, а просто в точку на карте.
Эта трудная и непонятная за (не узким) кругом блокадников память о прошлом стала темой большинства материалов сборника. Интересно, что осмысливать будущее блокадники начали еще во время войны, мечтая, какой будет жизнь после нее. Оказалось, что опыт блокадной жизни был столь тяжек и неизживаем, что исковеркал судьбы многих, физически переживших блокаду.
Мне показалось, что тексты докладов, напечатанные в этом сборнике, были не очень хорошо отредактированы – скажем, в материале В. Шубинского о Я. Друскине упоминаются (без каких-либо объяснений) некие его родственники, и приходится только гадать, кем они ему приходятся. То же можно сказать и о тексте Н. Громовой. Кстати, именно в завершении последнего, посвященного О. Берггольц, содержащего много цитат из архивных документов, представлен важный вывод - можно было выжить, спастись от смерти в блокадном Ленинграде, но жить после этого, как живут обычные люди, оказалось для О. Берггольц (и не только для нее) невозможно.
В целом тексты сборника (все приблизительно одинакового объема, от 15 до 30 стр.) довольно разные по глубине изучения темы – от теоретического осмысления, как у А. Павловского, до рассмотрения частных случаев, как у Н. Поповой, Т. Поздняковой, Шубинского и Громовой. Последние две публикации посвящены рисункам А. Л. Каплана 1944-46 гг., оставившего множество офортов Ленинграда, и памятникам блокаде, планировавшихся после войны. Лучшая работа этой книги, на мой взгляд — это статья Т. Поздняковой о публичном повешении немецких военных преступников в 46 г., самая законченная и цельная.
Хорошее оформление – твердый переплет, газетный офсет, в тексте 15 ч/б иллюстраций художника А.Л. Каплана. Огромный тираж 3000 экз.
В целом любопытный, но неровный материал, который может быть интересен изучающим историю Великой Отечественной войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть