Аполлон Васильевич Еропкин (1865 – после 1928) — носитель громкого имени и (когда-то) громкой биографии. В сторону: чем руководствовались его родители (папа с заурядным именем Вася), выбирая сыну ТАКОЕ имя?! И как, кстати, его звали в детстве?
В начале прошлого века А.В. Еропкин был одним из известных публицистов и политиков (последнее – как минимум на уровне Госдумы). Прошло не так много времени, а уже и время смерти (не говоря о могиле) нам неизвестно… Был человек и растворился.
Не растворился. Пушкин вывел универсальную формулу, посредством которой память о человеке может пережить его физическое тело: «Нет, весь я не умру - душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит, И славен буду я…». Всё нормально, Аполлон Васильевич, Ваша слава пережила Вас, пусть и тираж Ваших воспоминаний всего 700 экз.
Но будем последовательны. Родом А.В. Еропкин был из знатного и славного рода. Прадед – сенатор, генерал-аншеф, смог усмирить в Москве народный бунт 1771 г. во время свирепствовавшей там чумы, а от пожалованных ему за то 4000 душ крестьян он отказался (человек был и так не бедный). Отец был военным, участвовал в разных войнах 1820-50-х гг., оставил потомкам интересные воспоминания, а также много земли.
Аполлон вырос в родовом поместье, которое утратил, как и многие тогдашние дворяне, в 17 г. (хотя для своих крестьян сделал много хорошего). Здесь благодарности от народа он, народный избранник, не дождался ни на грош. Хорошо, не убили… Кстати, в своих записках Еропкин очень жестко прошелся по крестьянам, воспользовавшимся революцией для того, чтобы отнять у богатых (не обязательно помещиков) землю и имущество.
Окончив юрфак Московского университета, по отцовской стезе будущий депутат не пошел, выбрав государеву службу в канцеляриях. Сначала трудился в казенной палате на родне, в Рязанской губернии, потом перешел в Минфин, где также занимался налогами. Наверное, там бы и сделал хорошую карьеру, закончив свой путь в Госсовете, тайным советником, кавалером многих орденов. Но события 1905 г. увлекли и без того увлеченного общественной деятельностью мужа. Еропкин вступает в партию «Союз 17 октября» (они же октябристы) и попадает в I Госдуму, где специализируется на экономических вопросах. Эта же тема стала объектом его интересов как публициста (много печатался в ведущих журналах России).
Был довольно известным и популярным оратором и публицистом, что не помешало ему — политика! — не попасть ни во II, ни в IV Госдумы. Вернулся на госслужбу. Живя в Петрограде, был очевидцем обеих революций, о чем оставил интересные заметки и рассуждения. Вообще, отличительной чертой Еропкина было умение и готовность излагать собственное мнение, даже если оно не совпадало с мнением большинства (см. его рассуждения о Первой мировой на сканах стр. 94-97).
В 1918 г. уезжает на Украину по делам страхового общества, в котором работал, где и остается. Сотрудничает с разными правительствами (Украины, Крыма) как экономист, с конца 20 г. — в эмиграции. В аннотации к книге говорится, что Еропкин был в Крыму во время красного террора - это абсолютно не так, он успел уехать оттуда с предпоследним пароходом. Осел в Югославии, где даже смог найти работу в местном Минфине. Потом снова ушел в журналистику. В 1928 г. закончил свои воспоминания. Далее его следы теряются. Рукопись воспоминаний Еропкина, вероятно, через Пражский исторический архив, попала после Великой Отечественной в СССР, где и осела в спецхране, пока ее не извлекли в наши дни.
Записки Еропкина охватывают период с первой Госдумы до 1928 г. Лучшая часть (и меньшая по объему) — эта, где говорится о событиях до начала Первой мировой войны. Еропкин очень высоко отзывается о Витте и Столыпине. Очень невысоко — о коллегах по Госдуме (прежде всего, кадетах), пошедших во власть. Абсолютно всех их он считает не просто неподготовленными к той роли, которую они на себя взвалили, но прямо виновными в гибели страны. Немногие из тогдашних политиков готовы были произнести столь жесткий вердикт… Очень любопытно отзывается о внутренней кухне Госдумы (см. сканы стр. 56-58).
Оформление — вполне в духе других изданий этой же серии: есть хорошее введение К.А. Соловьева, его же комментарии и именной указатель. Правда, почему-то в комментариях характеристики тем или иным личностям даются лишь по 17-18 г. (напр., CV Керенского обрывается на избрании его Верховным главнокомандующим 30.08.17), как будто далее жизни у них не было или говорить там не о чем… Нет иллюстраций вообще.
Думаю, воспоминания Еропкина — хорошее дополнение к истории Росси начала 20 в. Хорошее и содержательно (взглядом человека умного и много знающего), и по форме (написано действительно качественно, живо и увлекательно, правда, не без публицистических загогулин, с некоторым количеством жалоб на судьбу и окружающих; последнее обильно присутствует в последних главах, где повествуется о жизни в Крыму перед эмиграцией, и в самой эмиграции). Рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Идею написания и издания неких сводных, коллективных монографий, посвященных одной теме, позволяющих дать современный взгляд на ту или иную проблему, можно только приветствовать. Другое дело, что найти тему, авторов и издательство под такой проект может быть непросто.
В случае с историей Крыма в годы Великой Отечественной войны карты сошлись. Нашлась группа авторов, сумевшая дать взвешенную и целостную картину событий 1941-44 гг. (А. Исаев как специалист по боям на суше, Д. Хазанов и Н. Глухарев (последний - преподаватель МПГУ, к.и.н.) как эксперты по действиям ВВС и ВМФ, соответственно, и О. Романько как исследователь Крыма в период немецкой оккупации). Издательство ЭКСМО собрало их под одной обложкой, опубликовав этот том (без малого 900 стр.) в довольно дешевом исполнении (газетная бумага), но с набором современных цветных карт (авторство которых не указано, думается, это дело рук А. Исаева) хорошим по нашим дням тиражем в 3000 экз. (правда, здесь не обошлось без финансовой поддержки Российского гуманитарного научного фонда).
Но такая удача (а выход этой книги — действительно удача) случается редко; пример остальных книг данной серии — это пример отсутствия у издательства оригинальных идей и людей (все три книги являются очередным, третьим или четвертым переизданием не первой свежести книжек, хороших, но старых).
Минусом данного издания могу назвать отсутствие настоящего редактора (ответственный редактор А. Махров явно не стал им), который бы вычитал текст, чтобы избавить его от сюжетных и текстовых повторов (очень заметно в разделах 1.2 и 1.3), проследил за единообразием в оформлении текста (у всех авторов ссылки на источники даны постранично, а у Хазанова — в скобках в самом тексте) и проч. Кроме того, в имеющемся списке сокращений отсутствуют многие из приведенных в книге.
В общем, комом не комом, но не совсем соколиком пошла эта «Главная книга о войне».
Тем не менее, содержательно она очень выгодно выделяется на фоне многих других публикаций.
Во-первых, все материалы основаны на архивных данных, как наших, так и немецких. При этом авторы используют эти сведения как для анализа планов обеих сторон, так и для сопоставления конкретных действий, что позволяет более четко и объективно представлять и общую картину событий 1941-44 гг., и отдельные ее элементы, скажем, сравнивая потери по немецким и советским донесениям. Как результат, хорошо видно, что обе стороны действовали не идеально, ошибались в прогнозах, принимали неверные решения, были ограничены в ресурсах и проч. Не было ни железного катка Манштейна, всё сминающего на пути, ни разбегающихся красноармейцев. Авторы в целом невысоко отзываются о действиях флота, занявшего несколько стороннюю позицию от сухопутных частей, но в целом ни наш, ни немецкий флот особыми достижениями (на фоне их возможностей) похвастаться не могут.
Помимо этого (что уже выгодно выделяет эту работу), авторы проработали многочисленную литературу, как отечественную, так и иностранную (непереводную), и воспоминания, и исторические исследования (список источников и литературы занимает в книге 30 стр.). Таким образом, вышла полноценная и качественная работа, соединившая последние наработки российских и зарубежных историков. В общем и целом, тему авторы не закрыли (да и не претендовали, наверное, на это), но свое мнение высказали весомо и убедительно.
Похвалил бы я и большое количество иллюстраций, представленных в книге, но бОльшая их часть не отличается качеством (прежде всего из-за плохой бумаги). Наличие оригинальных карт, опять же, выделяет это издание среди многих других аналогичных, но мне показалось неудобным отсутствие общей карты Крыма, так все представленные были посвящены частным операциям.
Содержательно книга выстроена следующим образом: общая характеристика военных действий в Крыму (приблизительно три четверти объема книги, написано Исаевым, потратившим, по его словам, два года на изучения темы), действия ВВС и ВМС (Глухарев и Хазанов), плюс десанты как общие операции. Кроме этого, отдельный раздел описывает Крым в период оккупации (это фактически краткое изложение работы О. Романько 2014 г. «Крым в период немецкой оккупации»). Нет введения и заключения, а они были бы не лишними.
Очень рекомендую эту добротный (пусть и не идеальный) труд всем интересующимся историей Великой Отечественной войной. Он позволит составить хорошее впечатление обо всем происходившем на этом ТВД.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Давно я уже не читал книги, давшей мне столько ценной и совершенно неизвестной информации, а также ответившей на вопросы, которыми я давно задавался. Напр., устраивали ли русские массовые убийства мирного населения по национальному признаку.
Это исследование – плод сотрудничества трех историков. В.И. Дятлов, д.и.н., профессор кафедры мировой истории Иркутского госуниверситета, впервые обратился к рассматриваемой теме около 20 лет назад. Чуть позже ее стала изучать Т.Н. Сорокина, к.и.н., доцент кафедры всеобщей истории Омского госуниверситета, Самая молодая из этой троицы, Я.С Гузей, в 2015 г. защитила кандидатскую диссертацию на тему «"Желтая опасность": представления об угрозе с Востока в Российской империи в конце XIX - начале XX в.» , и работает доцентом школы международных отношений СПб политеха.
Как и 120 лет спустя, на рубеже 19-20 вв. в Благовещенске жило много китайцев, игравших значительную роль в экономике края. До строительства Транссиба Дальний Восток был практически полностью оторван от центра страны, остро не хватало рабочих рук. С конца 19 в. началась массовая сезонная миграция китайцев в Россию. Рабочие в городах, на стройках и на золотодобыче, прислуга, сельхозрабочие, мелкие торговцы – все они обеспечивали этот регион необходимыми рабочими руками и продуктами. По мнению современников, жизнь на восточной окраине России была бы без них невозможна.
Контакты с Китаем, до этого на протяжении многих веков закрытого для иностранцев, вызвали и в Европе, и у нас мощную волну т. н. «желтой опасности» (она и сейчас не исчезла). О Китае, как и о набирающей силе Японии, в столице, да и в Благовещенске знали на удивление мало. Неудивительно, что симбиоза русских и китайцев не возникло, они существовали в параллельных мирах, на стыке которых часто возникали конфликты.
Поэтому, когда восстание ихэтуаней (боксеров), направленное против иноземцев, прежде всего белых и христиан, охватившее на рубеже веков Китай и поддержанное Пекином, подкатилось к границам России, местные жители напряглись. В Благовещенске жило около 40 тыс. чел., и еще порядка 4-5 тыс. составляли китайцы. Китайские бандиты (хунхузы) и войска нападали на посты КВЖД, вырезали русские поселения. Надежной защиты местные власти предоставить не могли, в городе начались антикитайские погромы. Обратившиеся к военному губернатору ген.-лейт. Грибскому китайцы, настроенные уезжать, получили заверения, что беспокоиться не о чем, их никто не тронет.
В этот момент с противоположного берега Амура начинается обстрел города китайцами, длившийся почти три недели и оказавшийся практически безвредным (два с небольшим десятка убитых и раненых), но вызвавший колоссальную панику в городе при полном параличе власти. В начале июля 1900 г. Грибский решает выдворить из Благовещенска всех китайцев на родину. Собранную группу из приблизительно 1500 чел., под охраной около 80 новобранцев, вооруженных только топорами, гонят за 10 км от города к переправе. Бежать никто не пытался. Отстающих по дороге, в основном стариков, рубят топорами. Река широкая и глубокая, лодок нет. Китайцев штыками и прикладами гонят в воду, многие не идут, их начинают рубить и расстреливать. К этому присоединяются местные казаки (включая их детей), стреляют уже и по плывущим. На тот берег выбралось менее сотни человек.
За этим последовало еще три этапа, когда выселяемых уже сознательно отправляли «в воду». В окрестностях Благовещенска идет истребление «своих» китайцев, в ряде случаев по письменному указанию местных властей. Горят маньчжурские деревни, по Амуру плывут тысячи трупов, в городе идет грабеж китайских лавок, домов, складов. О происшедшем знали ВСЕ.
В столице узнали о случившемся ИЗ ГАЗЕТ. Местные власти сначала всё отрицали. Центр провел секретное расследование, всё подтвердившее. Новости попали за границу. Для сохранения лица Минобороны и МВД открыли официальное следствие, завершившееся в начале 1902 г. Власти поняли причину трагедии правильно – абсолютная некомпетентность местного руководства (интересно, что, хотя проблемы с китайцами были в то лето по всему Д. Востоку, до эксцессов нигде больше не дошло), но предпочли всё замять. Наказали (для вида) только начальников, конкретных убийц даже не поругали.
В прессе активно обсуждали случившееся, вышло несколько книг, в 1910 г. кто-то «слил» в печать официальный доклад по этому делу Николаю II. И ничего. О благовещенском «людобойстве» (так тогда говорили) быстро забыли. Интересно, что если против еврейских погромов просвещенная общественность выступала и очень активно, то гибель нескольких тысяч безоружных и невинных китайцев (число жертв было порядка 5000) была практически обойдена молчанием. То ли не нашлось того, кто бы раздул этот скандал, то ли китайцы не вызывали должной симпатии в русском обществе.
Книга посвящена не столько китайскому погрому, сколько восприятию его в России. Последние три главы (это около 70 стр.) описывают реакцию современников тех событий и их потомков сто лет спустя. Этот феномен исторической памяти и исторической ответственности любопытно подан и внимательно проанализирован. Но здесь есть сюжетные повторы, как если бы писалось это разными людьми (возможно, так и было). Самая слабая – слишком много теории и общих слов – последняя глава, на мой взгляд, отчасти избыточная в книге.
При подготовке книги авторы использовали архивные материалы, публикации СМИ тех лет. Имеется список литературы, все цитаты в тексте (их много, и они порой объемны) снабжены отсылками к источникам.
Написано не в полной мере увлекательно, все же это не беллетристика, но читается достаточно легко.
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага, есть вклейка с качественными цветными фото).
Очень рекомендую эту отличную работу всем не только интересующимся историей нашей страны на рубеже 19 – 20 вв., но и готовым объективно размышлять о ней.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Это очень хорошая книга. В чем-то даже уникальная. Весьма и весьма рекомендую всем интересующимся историей Великой Отечественной войны.
На этом можно было бы остановиться (честно, достойное издание), но нужна конкретика. Поэтому буду обстоятелен.
Сразу скажу, что название книги дано в рекламных целях и не соответствует ее содержанию. В общем объеме дневников мл. лейтенанта Яковлева (всего около 300 стр., дневники 1941-44 гг. занимают 120 стр., 1945 г. – 180 стр.) непосредственно штурму Берлина посвящено около 30 стр. Причем интересно всё, берлинские записи ничуть не лучше и не значимее остальных. Очень любопытны записи об учебе в военном училище (к сожалению, оборванные на середине, не сохранились дневники с августа 43 по октябрь 44 г.), где половину времени учились на артиллеристов, а половину – заготавливали дрова.
Юрий Александрович Яковлев родился 25 марта 1925 г. в Смоленске. Мать – директор интерната для слепых детей. Об отце ничего не говорит. В начале войны оказался в эвакуации в Пензенской области. В марте 1943 г. был призван на военную службу, учился в артиллерийском училище. С октября 1944 г. - в действующей армии. Служил командиром огневого взвода 5-й батареи 328-го артиллерийского полка 150-й Идрицко-Берлинской стрелковой дивизии. Прошел вместе с дивизией через Прибалтику и Польшу в Германию. После войны служил какое-то время в Германии, где встретил свою будущую жену, потом был переведен на Сахалин, в Среднюю Азию. В звании майора вышел в отставку, вернулся в Смоленск. Работал учителем в школе. Умер в 1974 г. Остались два сына. На основе своих дневников хотел сделать книгу, но не вышло. Их сохранила жена. Публикацию подготовили младший сын и племянник Ю. А. Яковлева. К сожалению, оформление вышло средним. Кроме нескольких очень редких примечаний (вероятно, публикаторов), где-то данных прямо в тексте, где-то в сноске, сопроводительного материала нет вообще, что плохо и неудобно. Не везде публикаторы разобрались с расшифровкой. Скажем, на с. 197 есть Н. 30. Это НЗО (как на с. 205) – «неподвижный заградительный огонь».
В целом информации о дневниках Ю. А. Яковлева и вообще его жизни до обидного мало. Ясно, что он вел их со школы (в начале книги даны записи на 20 стр. за июнь 41 г.). Возникает вопрос: в данное издание попало всё, что сохранилось, или бы сделан какой-то отбор? Известно, что были дневниковые записи послевоенного времени, которые Ю. А. Яковлев сам уничтожил. Есть пробелы в представленных записях (несколько недель в марте – апреле). В конце книги имеются еще воспоминания вдовы Ю. А. Яковлева, Л. В. Яковлевой (Нечаевой), подготовленные ею в 85 г. (текст несколько сумбурный, но очень любопытный, особенно про жизнь в Крыму во время оккупации и службу регулировщицей на фронте). Издание предваряет небольшое введение племянника Ю. А. Яковлева, несколько пафосное, где он рассказывает о дяде и его рукописях, но целой картины не возникает.
Дневники получились очень откровенными и честными. Рассказ простой и незамысловатый, без особой рефлексии. Прекрасно показан быт младших офицеров и солдат. Герой – командир артвзвода, на которого командир батареи взвалил свои обязанности. Последний, командир дивизиона и комполка появляются на страницах записей регулярно, часто пьяные, раздают наказания солдатам и офицерам, которые сами пьют, трофейничают и не очень соблюдают требования воинской дисциплины. Будучи человеком честным и порядочным, Ю. А. Яковлев постоянно возмущается бессмысленным (хотя психологически и понятным) уничтожением имущества прибалтов, поляков и особенно немцев, насилиями, в которых он не принимает участия, но и не останавливает (см. скан стр. 190-1). Пишет об упорстве немцев, сопротивляющихся до последнего, больших наших потерях. Я так и не понял, какими именно артсистемами командовал мл. лейтенант Яковлев, но, судя по всему, это были орудия не самого крупного калибра (мечтает получить гаубицы и отодвинуться подальше от фронта). Повоевать пришлось немало, свои ордена и медали он заслужил честно.
Умилила формулировка в аннотации: «Дневник публикуется по современным правилам орфографии и пунктуации». Вот чего нет, так нет. Как раз правописание сохранено оригинальное – и я это приветствую, поскольку дает возможность оценить грамотность наших младших командиров и вообще выпускников тогдашних школ. Ю. Яковлев был вполне грамотен – писал без грамматических ошибок, но вот с пунктуацией у него были большие проблемы, запятые он ставил как Бог на душу положит.
Хорошее оформление. Имеется подборка ч/б фото из семейного альбома. Тираж 2000 экз.
Очень рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Эта рецензия будет почти такая же длинная, как и сама книга (ну почти).
Михаил Александрович Иностранцев (1872-1938) родился в дворянской семье, отец был известный ученый-геолог, профессор. Сын выбрал военную стезю, но с некоторой поправкой: был не столько строевым командиром, сколько ученым и преподавателем. После службы в гвардии окончил Николаевскую академию Генштаба, профессором которой стал в 1913 г. С началом Первой мировой войный полковник Иностранцев был назначен начальником штаба пехотной дивизии, позже командовал полком и бригадой. В боевых действиях принял участие в конце 14 г., о его фронтовой работе есть разные отзывы, в том числе резко отрицательные. В 1916 г. ген.-майор Иностранцев вернулся к преподавательской деятельности в АГШ, где с разными перепетиями работал до 19 г.
Большевистский переворот (в отличие от Февральской революции) прошел для него почти незаметно — сняв погоны, генерал Иностранцев стал служить новой власти, которая весной 18 г. эвакуировала АГШ на Урал. Летом 18 г., воспользовавшись обстоятельствами, большинство сотрудников и слушателей Академии ушли в антибольшевистский лагерь. Летом 19 г. Иностранцев несколько месцев был генералом для особых поручений при адм. Колчаке (о чем оставил интересные воспоминания), а в конце правления последнего — ген.-квартирмейстером при Верховном главнокомандующем (о чем ничего не написал). В начале 20 г. эвакуировался из России вместе с Чехословацким корпусом. Жил сначала Чехии, потом в Югославии, где было тяжело, как и другим эмигрантам (в том числе добывал пропитание, рисуя картинки на продажу). Затем вернулся в Чехию, где и осел окончательно, неплохо устроившись в качестве лектора (и очень популярного) при местном военном министерстве.
Иностранцев на протяжении жизни много писал и печатался, в частности, об истории Первой мировой войны. Над воспоминаниями стал работать еще в России, продолжив это заграницей. Собирался описать всю свою жизнь, но это не вышло, как не получилось и напечатать что-либо при жизни. Его рукописи из Пражского архива попали после Второй мировой войны в СССР, где были известны лишь специалистам, и в полном объеме печатаются впервые в этом издании.
Прекрасно написан первый, самый небольшой раздел о детстве и отрочестве: это учеба в гимназии, жизнь в деревне, посещение театров (оперных и на ярмарках, причем воспоминания о последних оказались гораздо ярче), красочные портреты родственников и учителей. К сожалению, материал был не завершен и обрывается на полуслове. Второй раздел книги объединяют записки о боевой службе автора на фронтах Первой мировой в 1914-15 гг. Это хорошо написанный текст, сочетающий подробные и точные военные хроники с описаниями событий, выступающих фоном для последних (подготовка войск, жизнь тыла и проч.). Рассказ об операциях, в которых принял участие полковник Иностранцев, сопровождается несколькими схемами (сразу виден штабист).
Основную часть книги (свыше 400 стр.) занимают воспоминания о революции и Гражданской войне (1917-19 гг.). С начала 17 по начало 18 г. ген. Иностранцев прожил в Петрограде, поэтому был очевидцем многих важных тогдашних событий, о которых оставил подробный рассказ от первого лица. Любопытна история о том, как перемещалась по стране, ища безопасного приюта, «красная» Академия Генштаба. Автор не всегда объективен в оценке людей, с которыми ему приходилось сталкиваться, что отмечает комментатор, как и то, что в повествовании Иностранцева довольно много распространенных в то время слухов и легенд (о полицейских, стрелявших с петроградских крыш по демонстрантам из пулеметов, и т.п.).
В последней части М.А. Иностранцев вспоминает о жизни в Омске и службе при адмирале Колчаке, а также дает оценку вышедшей в 1923 г. работе ген. К.В. Сахарова «Белая Сибирь», где бывший колчаковский командарм и главком Восточного фронта, сдавший Омск красным, дает оценку Гражданской войне в Сибири и своему участию в ней, а также роли Чехословацкого корпуса в тех событиях (себя оправдывает, чехов называет «шакалами Сибири» за грабежи). Очерк Иностранцева, опубликованный в Праге, стал единственной полноценной мемуарной работой генерала, вышедшей при его жизни, и, одновременно, самой ангажированной, где выехавший с чехами из России и нашедший в Чехии приют Иностранцев откровенно обеляет чешский корпус, его роль в Гражданской войне и его командиров. Пожалуй, это наименее интересная и ценная публикация в данном сборнике. Куда интереснее описание Иностранцевым встреч с Колчаком, из которых встает оригинальный портрет Верховного правителя, человека самобытного и неровного.
В этой и последующих частях книги довольно много сюжетных повторов, переходящих из одного текста в другой.
В целом очень качественное издание с точки зрения оформления: твердый пепеплет, хороший офсет, есть подборка цветных и ч/б иллюстраций на вклейке. На должном уровне и содержание: это полное издание всех мемуарных работ М.А. Иноземцева, выверенных по разным вариантам и отредактированных составителем, д.и.н. А.В. Ганиным, автором нескольких академических работ о Генштабе России в начале 20 в. Ему же принадлежат комментарии к тексту, обстоятельная вводная статья (ок. 70 стр.), а также именной указатель. Тираж 1000 экз.
Рекомендую эту обстоятельную и информативную публикацию всем интересующимся историей нашей страны в начале 20 в., написанную пером человека способного и много знающего.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть