Олег Васильевич Шеин (1972-) — человек с биографией. Окончив в 1994 г. истфак Астраханского пединститута, учителем работал недолго, уйдя в общественную жизнь. Политик левого толка, карьеру он начал на областном уровне в родной Астраханской области, а в 1999 г. был впервые избран в Госдуму, где (с перерывами) пребывает по сегодняшний день, сменив несколько партий.
История для него, похоже, не стала лишь непродолжительным эпизодом биографии. В 2009 г. издательство Яуза выпустила его работу «Неизвестный фронт Великой Отечественной. Кровавая баня в калмыцких степях», посвященную боям лета-осени 1942 г. за Астраханскую железную дорогу. Книгу эту я читал, написана она была толково и доступно, основана на оригинальных источниках, в том числе на архивных материалах. О.Шеину действительно получилось выпукло и интересно показать историю одного малоизвестно фронта, находившегося в тени Сталинградской битвы, но в этой тени решившего свою задачу.
В известной степени продолжением этой — локальной — страницы истории Великой Отечественной войны стала рассматриваемая работа, главным действующим лицом которой, если можно так сказать, стала 248-й стрелковая дивизия. Эта дивизия была сформирована в Астрахани в сентябре 1942 г. на основе двух местных курсантских полков.
Дивизия сражалась в калмыцких степях, на Дону, в южной Украине и Польше, а закончила войну штурмом здания Рейхсканцелярии, резиденции Гитлера в Берлине.
Автор, взяв за основу многочисленные источники — архивные документы и воспоминания участников боев (среди офицеров 248 СД оказалось впоследствие довольно много пишущих людей, оставивших интересные записки о своем участии в Великой Отечественной), — выстроил рассказ в хронологически последовательной манере.
Очень интересно описание крайне неудачных для дивизии боев в Калмыкии, где практически полностью был потерян личный состав дивизии. Даже о хрестоматийной битве за Берлин О. Шеину удалось сказать свое слово, описывая участие дивизии в боях за «логово зверя». Сравнивая и анализируя отечественные материалы, он, к сожалению, практически не использовал немецких документов, что сделало бы его исследование гораздо более насыщенным и глубоким.
Последнее время стали появляться неофициальные истории отдельных воинских соединений (как лучший известный мне пример приведу книгу А.С. Юновидова 2013 г. «Одинокая война. Неизвестный подвиг 385-й стрелковой дивизии»), значительно отличающихся от лакированных образцов советских времен («боевой путь…» и пр). Книга О. Шеина органично встраивается в этот ряд, представляя из себя полезное и любознательное чтение. Добавлю, что и оформление не подкачало: твердый переплет, офсетная бумага, минимум опечаток, вклейка с фотографиями, картами и схемами. Сделаю одно замечание: в приложении, где представлена разная информация о личном составе дивизии, есть список Героев Советского Союза и полных кавалеров орденов Славы, воевавших в составе тех или иных подразделений дивизии. Здесь было бы правильно и уместно дать информацию об их звании и должности.
С удовольствие рекомендую эту обстоятельную книгу всем интересующимся историей Великой Отечественной войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Еще одна книга, еще одно разочарование.
Я много читаю по истории Великой Отечественной, даже шире – Второй мировой войны. Данная книга бралась в надежде узнать побольше о завершающем эпизоде Второй мировой, когда в августе 45 г. советские войска приняли участие в разгроме Японии.
Частично я об этом, конечно, узнал, но давно уже я не сталкивался с таким несоответствием между аннотацией к книге и ее реальным содержанием.
О чем же эта работа? Она написана двумя знающими людьми, с одной стороны, Юрием Гавриловичем Завизионом (1952-), ген.-лейтенантом, сыном Г.Т. Завизиона (1918-74), тоже ген.-лейтенанта, непосредственного участника тех боев, автором единственной работы о боевом пути Шестой гв. Танковой армии («И на Тихом океане…», 1967 г., авторы Г.Т. Завизион и П.А. Корнюшин). С другой стороны, это Игорь Вячеславович Небольсин, историк, автор двух полномасштабных исследований боевого пути Первой и Второй танковых армий.
В чем суть моих претензий к этому труду? Во-первых, это чистой воды описание беового пути Шестой гв. ТА, начиная с момента ее создания в конце 1944 г. Первые 90 стр. книги и рассказывают о боях в начале 1945 г. в Европе, в которых активно участвовало это танковое соединение. Другими словами, до Гоби и Хингана было много еще чего, а чем в аннотации не говорится.
Во-вторых, я рассчитывал узнать не только и столько о том, сколько сотен километров намотали на свои колеса и траки подразделения 6-й гвардейской, двигаясь по пустыне, горам и топям западной Маньчжурии, но что из себя представляла та операция, в которой они были задействаны в рамках (хотя бы сухопутной части) действий Забайкальского фронта под командованием Маршала Малиновского, о планах и операциях наших противников в лице Квантунской армии. Я рассчитывал прочитать анализ (идеально – пошагово и сопоставительно, как сейчас принято у серьезных историков) всего, что происходило на этом ТВД и вокруг него. Но нет, из шести армий, задействованных в Хингано-Мукденской наступательной операции (хорошо, Бог с ними, армией ПВО и 12-й воздушной армией, забудем про конно-механизированную группу ген.-полковника Плиева) перед нами действует только одна, 6-ая танковая.
В-третьих, хотя авторы пишут в предисловии, что «вторым по значению источником информации стали зарубежные материалы, в том числе документы из немецких архивов, воспоминания генералов вермахта, аналитические работы современных военных исследователей», я, честно, вообще ничего за пределами журналов боевых действий 6-й ТА и ее частей и отдельных воспоминаний сержантов и офицеров, участвовавших в этом походе, не нашел. Нашел пару затасканных цитат немецких генералов, много цитат из работы действительно авторитетного американского военного историка.Д. Гланца 1983 г. (!!!) – вот и всё. Даже работы наших историков (а они, пусть и в небольшом количестве, есть) не были сколь-либо заметно для читателя использованы.
Наконец, это откровенно скучное чтение: «первая колонна марширует… вторая колонна марширует…». Цитата за цитатой, страница за страницей боевых приказов, отчетов о снабжении ГСМ и проч. Нужно ли это? Безусловно — из работы с такими документами и состоит труд историка. Интересно ли это сколь-либо широкому читателю? Очень сомневаюсь. Зачем мне знать все эти черновые детали? Настоящий историк должен просеять сквозь мелкое и широкое сито этот разнообразный песок и создать не хрестоматию, в которой ты перебираешь документ за документом, а целостную, законченную картину в цветах и красках.
На мой взгляд, из-под пера Ю.Г. Завизиона и И.В. Небольсина вышла обстоятельная работа, рассматривающая с разных сторон действия одного воинского соединения, участвовашего в крупной завершающей операции Второй мировой, всю масштабность и многообразие которой авторы показать не смогли. Более того, даже точное место Шестой гв. ТА, чьим действиям в августе-сентябре 45 г. и посвящена книга, в рамках Маньчжурской стратегической операции из книги не ясно.
Эта книга – скорее памятник 6-й гв. ТА, оформленный подробно и уважительно к деталям, книга для своих, частная история, так сказать. Но для последней маловато воспоминаний участников боев. В конце книги повествуется об офицерах и сержантах, отличившихся в августовских боях, дается краткий очерк послевоенной истории 6-й ТА. Отмечу добротное строение данного издания: введение и заключение, множество иллюстраций (в основном плохого качества), список сокращений (почему-то в самом начале книги, но не полный – нет олабр, этр и др.). Но НЕТ НИ ОДНОЙ НОРМАЛЬНОЙ КАРТЫ!
Не знаю, кому можно рекомендовать эту книгу, наверное, прежде всего, военным историкам, изучающим один из эпизодов советско-японской войны.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Аполлон Васильевич Еропкин (1865 – после 1928) — носитель громкого имени и (когда-то) громкой биографии. В сторону: чем руководствовались его родители (папа с заурядным именем Вася), выбирая сыну ТАКОЕ имя?! И как, кстати, его звали в детстве?
В начале прошлого века А.В. Еропкин был одним из известных публицистов и политиков (последнее – как минимум на уровне Госдумы). Прошло не так много времени, а уже и время смерти (не говоря о могиле) нам неизвестно… Был человек и растворился.
Не растворился. Пушкин вывел универсальную формулу, посредством которой память о человеке может пережить его физическое тело: «Нет, весь я не умру - душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит, И славен буду я…». Всё нормально, Аполлон Васильевич, Ваша слава пережила Вас, пусть и тираж Ваших воспоминаний всего 700 экз.
Но будем последовательны. Родом А.В. Еропкин был из знатного и славного рода. Прадед – сенатор, генерал-аншеф, смог усмирить в Москве народный бунт 1771 г. во время свирепствовавшей там чумы, а от пожалованных ему за то 4000 душ крестьян он отказался (человек был и так не бедный). Отец был военным, участвовал в разных войнах 1820-50-х гг., оставил потомкам интересные воспоминания, а также много земли.
Аполлон вырос в родовом поместье, которое утратил, как и многие тогдашние дворяне, в 17 г. (хотя для своих крестьян сделал много хорошего). Здесь благодарности от народа он, народный избранник, не дождался ни на грош. Хорошо, не убили… Кстати, в своих записках Еропкин очень жестко прошелся по крестьянам, воспользовавшимся революцией для того, чтобы отнять у богатых (не обязательно помещиков) землю и имущество.
Окончив юрфак Московского университета, по отцовской стезе будущий депутат не пошел, выбрав государеву службу в канцеляриях. Сначала трудился в казенной палате на родне, в Рязанской губернии, потом перешел в Минфин, где также занимался налогами. Наверное, там бы и сделал хорошую карьеру, закончив свой путь в Госсовете, тайным советником, кавалером многих орденов. Но события 1905 г. увлекли и без того увлеченного общественной деятельностью мужа. Еропкин вступает в партию «Союз 17 октября» (они же октябристы) и попадает в I Госдуму, где специализируется на экономических вопросах. Эта же тема стала объектом его интересов как публициста (много печатался в ведущих журналах России).
Был довольно известным и популярным оратором и публицистом, что не помешало ему — политика! — не попасть ни во II, ни в IV Госдумы. Вернулся на госслужбу. Живя в Петрограде, был очевидцем обеих революций, о чем оставил интересные заметки и рассуждения. Вообще, отличительной чертой Еропкина было умение и готовность излагать собственное мнение, даже если оно не совпадало с мнением большинства (см. его рассуждения о Первой мировой на сканах стр. 94-97).
В 1918 г. уезжает на Украину по делам страхового общества, в котором работал, где и остается. Сотрудничает с разными правительствами (Украины, Крыма) как экономист, с конца 20 г. — в эмиграции. В аннотации к книге говорится, что Еропкин был в Крыму во время красного террора - это абсолютно не так, он успел уехать оттуда с предпоследним пароходом. Осел в Югославии, где даже смог найти работу в местном Минфине. Потом снова ушел в журналистику. В 1928 г. закончил свои воспоминания. Далее его следы теряются. Рукопись воспоминаний Еропкина, вероятно, через Пражский исторический архив, попала после Великой Отечественной в СССР, где и осела в спецхране, пока ее не извлекли в наши дни.
Записки Еропкина охватывают период с первой Госдумы до 1928 г. Лучшая часть (и меньшая по объему) — эта, где говорится о событиях до начала Первой мировой войны. Еропкин очень высоко отзывается о Витте и Столыпине. Очень невысоко — о коллегах по Госдуме (прежде всего, кадетах), пошедших во власть. Абсолютно всех их он считает не просто неподготовленными к той роли, которую они на себя взвалили, но прямо виновными в гибели страны. Немногие из тогдашних политиков готовы были произнести столь жесткий вердикт… Очень любопытно отзывается о внутренней кухне Госдумы (см. сканы стр. 56-58).
Оформление — вполне в духе других изданий этой же серии: есть хорошее введение К.А. Соловьева, его же комментарии и именной указатель. Правда, почему-то в комментариях характеристики тем или иным личностям даются лишь по 17-18 г. (напр., CV Керенского обрывается на избрании его Верховным главнокомандующим 30.08.17), как будто далее жизни у них не было или говорить там не о чем… Нет иллюстраций вообще.
Думаю, воспоминания Еропкина — хорошее дополнение к истории Росси начала 20 в. Хорошее и содержательно (взглядом человека умного и много знающего), и по форме (написано действительно качественно, живо и увлекательно, правда, не без публицистических загогулин, с некоторым количеством жалоб на судьбу и окружающих; последнее обильно присутствует в последних главах, где повествуется о жизни в Крыму перед эмиграцией, и в самой эмиграции). Рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Идею написания и издания неких сводных, коллективных монографий, посвященных одной теме, позволяющих дать современный взгляд на ту или иную проблему, можно только приветствовать. Другое дело, что найти тему, авторов и издательство под такой проект может быть непросто.
В случае с историей Крыма в годы Великой Отечественной войны карты сошлись. Нашлась группа авторов, сумевшая дать взвешенную и целостную картину событий 1941-44 гг. (А. Исаев как специалист по боям на суше, Д. Хазанов и Н. Глухарев (последний - преподаватель МПГУ, к.и.н.) как эксперты по действиям ВВС и ВМФ, соответственно, и О. Романько как исследователь Крыма в период немецкой оккупации). Издательство ЭКСМО собрало их под одной обложкой, опубликовав этот том (без малого 900 стр.) в довольно дешевом исполнении (газетная бумага), но с набором современных цветных карт (авторство которых не указано, думается, это дело рук А. Исаева) хорошим по нашим дням тиражем в 3000 экз. (правда, здесь не обошлось без финансовой поддержки Российского гуманитарного научного фонда).
Но такая удача (а выход этой книги — действительно удача) случается редко; пример остальных книг данной серии — это пример отсутствия у издательства оригинальных идей и людей (все три книги являются очередным, третьим или четвертым переизданием не первой свежести книжек, хороших, но старых).
Минусом данного издания могу назвать отсутствие настоящего редактора (ответственный редактор А. Махров явно не стал им), который бы вычитал текст, чтобы избавить его от сюжетных и текстовых повторов (очень заметно в разделах 1.2 и 1.3), проследил за единообразием в оформлении текста (у всех авторов ссылки на источники даны постранично, а у Хазанова — в скобках в самом тексте) и проч. Кроме того, в имеющемся списке сокращений отсутствуют многие из приведенных в книге.
В общем, комом не комом, но не совсем соколиком пошла эта «Главная книга о войне».
Тем не менее, содержательно она очень выгодно выделяется на фоне многих других публикаций.
Во-первых, все материалы основаны на архивных данных, как наших, так и немецких. При этом авторы используют эти сведения как для анализа планов обеих сторон, так и для сопоставления конкретных действий, что позволяет более четко и объективно представлять и общую картину событий 1941-44 гг., и отдельные ее элементы, скажем, сравнивая потери по немецким и советским донесениям. Как результат, хорошо видно, что обе стороны действовали не идеально, ошибались в прогнозах, принимали неверные решения, были ограничены в ресурсах и проч. Не было ни железного катка Манштейна, всё сминающего на пути, ни разбегающихся красноармейцев. Авторы в целом невысоко отзываются о действиях флота, занявшего несколько стороннюю позицию от сухопутных частей, но в целом ни наш, ни немецкий флот особыми достижениями (на фоне их возможностей) похвастаться не могут.
Помимо этого (что уже выгодно выделяет эту работу), авторы проработали многочисленную литературу, как отечественную, так и иностранную (непереводную), и воспоминания, и исторические исследования (список источников и литературы занимает в книге 30 стр.). Таким образом, вышла полноценная и качественная работа, соединившая последние наработки российских и зарубежных историков. В общем и целом, тему авторы не закрыли (да и не претендовали, наверное, на это), но свое мнение высказали весомо и убедительно.
Похвалил бы я и большое количество иллюстраций, представленных в книге, но бОльшая их часть не отличается качеством (прежде всего из-за плохой бумаги). Наличие оригинальных карт, опять же, выделяет это издание среди многих других аналогичных, но мне показалось неудобным отсутствие общей карты Крыма, так все представленные были посвящены частным операциям.
Содержательно книга выстроена следующим образом: общая характеристика военных действий в Крыму (приблизительно три четверти объема книги, написано Исаевым, потратившим, по его словам, два года на изучения темы), действия ВВС и ВМС (Глухарев и Хазанов), плюс десанты как общие операции. Кроме этого, отдельный раздел описывает Крым в период оккупации (это фактически краткое изложение работы О. Романько 2014 г. «Крым в период немецкой оккупации»). Нет введения и заключения, а они были бы не лишними.
Очень рекомендую эту добротный (пусть и не идеальный) труд всем интересующимся историей Великой Отечественной войной. Он позволит составить хорошее впечатление обо всем происходившем на этом ТВД.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Сергей Иванович Мамонтов (родился в 1898 г. в Москве, умер в 1987 г. в Каннах) – автор, пожалуй, одной книги, хотя написано им было больше. Как это часто случается, лучшим стало то, что было связано с воспоминаниями о молодости. Неслучайно, книга Мамонтова "Походы и кони" (выходившая также под названием "Не судимы будем") давно уже считается одной из лучших мемуарных работ о Гражданской войне.
Юнкер, прапорщик, поручик Сергей Мамонтов принадлежал к тому поколению, чьё становление пришлось на войну – сначала на Мировую, а потом и на Гражданскую. Мамонтову достались такие испытания, которые ломали и более взрослых, стойких натур. Он же и выжил, и смог сохранить дневники периода Гражданской войны, использовав их для написания своих воспоминаний. Автор девятнадцатилетним юношей, окончив юнкерское училище, попадает на фронт летом 1917 г. Весной 1918 г. они с братом пробираются через Украину на Дон и сражаются в Добровольческой армии офицерами, но на солдатских должностях в знаменитой 2-й Конной батарее до самой эвакуации Белой армии из Крыма.
События начала века в России мы видим глазами юноши, многого не знающего, многого не понимающего, но твердо представляющего – кто друг, а кто враг. Не надо, безусловно, воспринимать эти воспоминания как исторический документ. Здесь можно найти ошибки с датами, фамилиями, событиями. Главное в этой книге, так и просящейся быть переделанной в сценарий для какого-нибудь хорошего авантюрного фильма, это воссоздание атмосферы в рядах Белой армии Юга России, тяготы походов, подробности быта, взаимоотношения между солдатами и офицерами и с мирными жителями, жестокость и нетерпимость Гражданской войны. "Походы и кони" содержат редкие воспоминания участника десанта на Кубань летом 1920-го г.
Почему, кстати, кони? Гражданская война на Юге России была войной прежде всего кавалерии. Кони в книге описаны как люди — с характерами, повадками, умом. Мамонтов подробно (и очень интересно) описывает всех лошадей, бывших у него во время Гражданской, их нрав, особенности и т.д. Даже далекому от этого мира человеку любопытно читать, как за ними нужно было ухаживать, кормить, где держать и следить, чтобы они не подвели в главный момент: под пулями противника сделали требуемый маневр.
Кроме того, "Походы и кони" - это просто очень хорошая литература. Безусловно рекомендую ее как тем, кто интересуется этой эпохой, так и всем остальным. Не пожалеете – хороший русский язык, страшные будни Гражданской войны, герои и злодеи – пока не прочтешь до конца, трудно отложить.
Вот как эта книга начинается: "Половина нашего отделения выстроена в “маленьком манеже” (он громадный) для первого урока верховой езды. Нас шестнадцать человек. Мы волнуемся, потому что думаем, что верховая езда — это главный предмет.
Перед нами прохаживается наш отделенный офицер — штабс-капитан Жагмен. В глубине манежа солдаты держат орудийных лошадей. Вначале обучение происходит на громадных и грубых упряжных лошадях, и это оказалось очень хорошо. После обучения на этих мастодонтах, строевые лошади были для нас игрушками.
— Кто умеет ездить верхом — три шага вперед — говорит Жагмен.
Некоторые юнкера из вольноопределяющихся, побывавшие уже в батареях, выступили вперед. Остальные из студентов. Я был уверен, что умею ездить, и, превозмогая застенчивость, шагнул вперед. Мне думалось, что нас поставят в пример другим и дадут шпоры, которые мы еще не имели права носить.
Но Жагмен взглянул на нас со скукой, повернулся к унтер-офицеру и сказал:
— Этим вы дадите худших лошадей и поставите в конце колонны. Их будет трудней всего переучить." Разве не прелесть? Скрыть