У Николая Глазкова есть четверостишие, долгое время считавшеееся народным (высшее достоинство поэзии):
«Я на мир взираю из-под столика.
Век двадцатый — век необычайный.
Чем столетье интересней для историка,
Тем для современника печальней…»
Известное сегодня, наверное (?), всем, это стихотворение точно описывает состояние читателя, знакомящегося с воспоминаниями наших людей, живших в 20 в. Их испытания и страдания наполняют страницы их книг, и тоской — наши сердца.
Вот и рассматриваемая книга стала примером жизнеописания семьи священника, до конца претерпевшего за веру, но не отступившего перед безбожной властью, не сумевшей победить его и в конце концов казнившей.
Сергей Алексеевич Сидоров (1895-1937) прожил недолгую жизнь. С детства был религиозен, хотя в юности увлекался мистикой. В 1918 г. переезжает в Киев, поступает в Духовную академию и в 1921 г. становится священником. Те испытания, которые позже выпадают ему и его семье, стали продолжением того, через что ему пришлось пройти уже в юности. В 1919 г. был расстрелян его отец, взятый в заложники большевиками, несмотря на всяческие попытки освободить его. В Белую армию уходит его старший брат и пропадает навсегда.
В 23 г. отец Сергий перебирается с молодой женой в Сергиев Посад, где был арестован, но всего на два месяца. В 25 г. — новый арест, который дался отцу Сергию очень тяжело. Высланный во Владимир, он начинает череду своих недобровольных перемещений по стране. Жить во Владимире было непросто — работы там почти не было, в возрасте четырех лет умирает старший сын. Спустя некоторое время отцу Сергию удалось перевестись в Серпуховской район, но жил он там лишь год, после чего последовал арест и новый приговор — три года концлагеря. Их отец Сергий, с детства страдавший из-за болезни позвоночника, отбывал на севере, работая лесорубом. В памяти дочери, почти не жившей вместе с отцом, остался его рассказ о том, как его за какую-то провинность охранник или бригадир приказал повесить на дереве вниз ногами.
Жена отца Сергия, Татьяна Петровна, осталась одна с четырьмя детьми. Жили они очень голодно, но помогали друзья и родственники (а после смерти мужа — бывшие прихожание). Работать приходилось, где брали, например, рабочей на фанерной фабрике, где она чуть не стала инвалидом.
Последние годы семья была вместе после возвращения отца Сергия, когда он служил в храме под Муромом. После закрытия храма служил тайно, в домовых церквях. Здесь он и был арестован в последний раз, вместе с другими священниками обвинен в участии в нелегальной церковной организации и расстрелян на Бутовском полигоне, вместе с семью священниками и монахинями. Бог не оставил его семью — Татьяну Петровну не тронули и она, работая по две смены медсестрой, смогла воспитать всех своих пятерых детей людьми порядочными и достойными. Умерла вскоре после получения в 1956 г. известия о реабилитации покойного мужа.
Книга состоит из двух, примерно равных по объему частей: собственно воспоминаний С. Сидорова, написанных им в 33-36 гг., и очерком его жизни, созданным его дочерью Верой Сергеевной Бобринской (Сидоровой) (1925-2003) в начале 1990-х гг. Текст снабжен большим количеством примечаний, значительно облегчающих его чтение.
Писал свои записки отец Сергий по памяти. Текст, по словам его дочери, сохранился не очень хорошо, утрачены отдельные фрагменты, некоторые имена даны в виде инициалов. Восстановить удалось не все.
Начинается повествование в Киеве в начале 20-х гг. и фактически не только не доведено до какого-то логического конца, но и не предлагает никакого связного рассказа. По большей части это описания встреч автора с разными священниками и монахами, заметки о посещении им разных святых мест. Написаны они хорошо, содержат много поэтических описаний природы, храмов и монастырей. Кроме воспоминаний, в приложении даны несколько очерков отца Сергия о странниках, храмах Древней Руси и проч. Фактически, это всё его рукописное наследие. На мой взгляд, вторая часть - книга дочери об отце - сильнее и интереснее записок отца Сергия, всё издание можно брать только ради этой части.
Это второе издание, дополненное несколькими очерками отца Сергия и примечаниями редактора. Впервые оно вышло еще при жизни В.С. Бобринской в 1999 г.
Хорошее оформление (твердый переплет, тонковатая офсетная бумага, две вклейки с ч/б фото). Формат чуть меньше стандартного. Тираж 3000 экз.
Рекомендую эту книгу всем интересующимся историей нашей страны в первой половине 20 в.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Рассматриваемая книга относится к столь любимой мной серии воспоминаний (дневников, записок). Ее автор – женщина, что не выходит за рамки сложившейся к концу 19 в. парадигмы (образованный класс России того времени включал большое количество женщин, имевших досуг и желание изложить свои мысли на бумаге и поделиться ими с окружающими), но всё же женские мемуары – это исключение, а не правило. Тем более интересно познакомится с женским взглядом на историю нашей страны на рубеже веков, причем взглядом, не ограниченным кухней, детьми и церковью.
Автор этой интересной публикации – Мария Львовна Толстая (1855-1918) - была родом из нетитулованной ветви Толстых (т.е. не графов). Но звучит всё равно эффектно: дочь Льва Толстого, богатого помещика. Получила неплохое домашнее образование. В 16 лет вышла замуж за А.А. Казем-Бека, отпрыска знатного персидского рода, сына известного востоковеда и профессора, принявшего православие. А.А. Казем-Бек сделал хорошую карьеру на госслужбе и при дворе, став под конец одним из высших чиновников Минюста и сенатором. Умер рано, немного не дожив до 50 лет, оставив вдову и двух детей.
После смерти мужа М.Л. Казем-Бек уехала из столицы, была начальницей Родионовского института благородных девиц в Казани, а потом – до 1917 г. – начальницей Екатерининского института в С. Петербурге. Умерла в 18 г., успев познакомится с «прелестями» нового режима.
М.Л. Казем-Бек с детства вела дневники, сбереженные ее дочерью, но не все. В данном издании представлен основной массив её мемуарного наследства. Публикуемый здесь дневник разделен на три части: записи 1867-69 гг. (объемом в 30 стр.), довольно пустые; записи 1890-94 гг. (260 стр.) и записи 1913-14 гг. (140 стр.). Заметок после 1914 г. не сохранилось. В архиве лежат ее неизданные воспоминания «Пролог моей жизни». Было бы интересно с ними познакомиться. Было бы не менее интересно узнать побольше о детях и внуках М.Л. Казем-Бек, чья судьба была весьма необычной (скажем, о ее дочери Прасковье, фрейлине последней императрицы, участнице Белого движения, умершей в Казани в 1943 г.).
М.Л.Казем-Бек на протяжении своей жизни встречалась с разными сановниками, придворными деятелями и церковными иерархами (даже с последним императором недолго пообщалась однажды), оставив их любопытные портреты в своих дневниках. В тексте обсуждается много разных придворных и светских событий и слухов тех лет. Довольно подробно рассказывает она о дворянском и крестьянском быте (было у Толстых поместье в Поволжье, сожженное в 1905 г. крестьянами), причем крестьянский мир показан на удивление неожиданно. Есть любопытные путевые заметки, но больше всего места уделено семье.
Семья – это дети и муж, разные домашние питомцы, о которых М.Л. пишет очень трогательно. Центром дома был Александр Александрович, любовь всей ее жизни, жизни счастливой, но оборвавшейся рано. Замечательно описан, как лучшая художественная проза, тонко и психологически верно раздел о болезни и смерти мужа от рака (1893-94 гг.), после чего дневник прерывается.
Очень любопытен подробный рассказ о возвращении М.Л. домой из Швейцарии, где она в 1914 г. проводила летний отпуск в санатории. Буквально накануне объявления войны Казем-Бек успела пересечь границу и с приключениями добраться до столицы. Заметки военного времени содержат очень здравые рассуждения о войне – верные выводы и прогнозы.
Дневники вышли с сокращениями, не оговоренными издателями, но довольно очевидными. Их немного. Так, на стр. 139 М.Л. пишет: «В городе много говорят о крахе нашего трехпроцентного займа в Париже. … Объясняют это финансовым походом на нас Берлинских и […] банкиров… Со стороны […] это не удивительно: на то они и […]!» В скобках, вполне в духе того времени, М.Л. называет этих банкиров, судя по всему, «жидами». Аналогично – на стр. 140 и 183. Несимпатично, что глубоко православная женщина и известный педагог говорит так, но замазывать эти слова в духе нынешней политкорректности просто глупо. Эта неловкая цензура вполне могла быть устранена без позора для редактора, если бы он проговорил этот факт. Но его предпочли замолчать, и вышло слишком заметно.
Отмечу неплохое оформление книги. В начале дано обстоятельное введение редактора, доктора философских наук В.А. Никитина с информацией о жизни и творчестве М.Л. Казем-Бек (несколько восторженного характера). Есть постраничные примечания, но их недостаточно. Имеется развернутый именной указатель почти на 100 стр., но он неполон (Усов, Смекалов, Селиверстов, Кривошеин, А. Демидов и др., упомянутые в тексте, в указателе отсутствуют). Есть некоторая непоследовательность в справочном аппарате. Напр., на стр. 84 впервые упоминается министр юстиции Н.А. Манассеин, есть подробная справка о нем в именном указателе, но зачем-то (и только на стр. 122) дается сноска, кто он.
Тираж 3000 экз. Увеличенный формат. Мягкий переплет. Нормальный офсет. Ч/б иллюстрации в тексте хорошего качества.
Рекомендую эту ценную и хорошо написанную книгу всем интересующимся историей нашей страны в конце 19 – начале 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В рассматриваемой книге собраны под одной обложкой воспоминания двух женщин, оказавшихся волей судьбы и тов. Ежова в одном лагере и работавших вместе, в одном театре. Интересно, что первая – Х. Волович – много пишет о своей подруге, Х. Фришер, а та ее в своих записках даже не упоминает…
Хава Владимировна (Вильковна) Волович родилась в 1916 г. в деревне на Черниговщине, в бедной еврейской семье. Мать была большевичкой, отец – дезертиром из царской армии. В года Гражданской войны они были за красных, но Хава помнит об этом мало. Хорошо запомнила голод на Украине. Характерно, что осуждая Н. Островского, она не видит связи между ним, ее родителями и тем, что эти люди построили в России. Окончив семилетку, поступила работать наборщицей в типографию. Литературный талант ее приметил главный редактор районной газеты «Колхозный труд» в г. Мена Черниговской области УССР и взял к себе в редакцию.
Редакция оказалась местом не очень симпатичным – там процветали интриги, и появление Хавы, совсем молодой девушки, на престижной должности не всех порадовало. Последовал донос, и не один, да и главреда, человека, похоже, очень приличного (и, возможно, не равнодушного к Хаве – в молодости она была красоткой) в 37 г. арестовали вместе со всеми местными властями. Хава была девушкой горячей, на язык невыдержанной – брать было за что. Оговаривать себя и других Хава не стала (ей шили участие в к/р организации), Следователь ее не бил, только спать не давал. Тогда она решила поразвлекаться – написала, что да, всё верно, организация была, деньги, оружие и списки всех участников спрятаны в старой выгребной яме около синагоги. Раскопав «тайник» и не найдя ничего, следователь только спросил: «Зачем?». В общем, он ее подвел под хулиганство, возможно, обошлось бы небольшим сроком, но его вместе со всем райотделом НКВД арестовали. Дело Хавы отправили в 38 г. на трибунал, там она назвала присутствовавших дураками – и получила 15 лет. Ее отправили этапом в лагерь, но трибунал не оформил всё, как надо (тогда и не такое бывало), и Хава сменила 11 пересыльных тюрем, пока ее вопрос решался.
До войны сидела в Севжелдорлаге Архангельской области, работала на лесоповале, о чем рассказывает мало. О войне – вообще ничего. В лагере родила дочку, которую там же, совсем маленькую, и уморили. Читать об этом было очень тяжело.
Хороших людей встречала очень мало. До ареста увлекалась театром, и поэтому, когда ей предложили поучаствовать в лагерной самодеятельности, согласилась. Была актрисой, работала в кукольном театре. Эти годы запомнились как лучшие. В 49 г. условия содержания заключенных ухудшились. Театр разогнали, Хава была отправлена в Казахстан, на медные рудники. Вскоре после смерти освободилась, но еще три года провела в ссылке в Красноярском крае. В 56 г. вернулась домой, где не было ничего – ни родных (все погибли во время войны), ни дома, ни работы. Работала сторожем, свинаркой, истопником. Организовала в местном клубе кукольный театр. Писать об этом не стала. Отдельную квартиру (и плохую) получила только в середине 90-х. Умерла в 2000 г.
Воспоминания о лагерной жизни написала в 69-71 гг. Ранее печатались лишь фрагменты из них, это первое полное издание.
Елена (Хелла) Густавовна Фришер (Гласова) (1906-84) родилась в Чехии. Окончила институт в Вене. Там же познакомилась со своим будущим мужем, инженером. Увлекалась левыми идеями, вступила в компартию. По совету старших товарищей вместе с мужем в 1935 г. переезжает из Праги в Советский Союз. Муж работал на строительстве метрополитена, Хелла преподавала немецкий. В 37 г. их, как и остальных иностранцев, арестовали. Мужа Хеллы расстреляли в 38 г., сама она получила десять лет лагерей в Коми АССР. Там она попала в тот же ТЭК - театрально-эстрадный коллектив – что и Ханна. После окончания срока — ссылка, где не было ни работы, ни жилья. Уехать в Прагу отказалась. В 56 г. вернулась в Москву. После освобождения на родину её уже не выпустили.
Работала на кукольной фабрике, переводила с чешского и немецкого, в основном, пьесы для кукольных театров. По совету друзей написала довольное подробные мемуары (довела их до 47 г.), но заменила в них многие имена, восстановить которые удалось не все. Они более литературные, чем записки Волович.
Оформление типовой. Иллюстраций нет. Есть небольшое количество примечаний. Тираж не указан. В воспоминаниях Фришер много опечаток.
Рекомендую всем желающим узнать о том времени, хотя веселого будет мало.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Принято считать, что последним русским царем был Николай II. Строго говоря, история российской монархии не закончилась с его отречением. У нас был еще один император – Михаил Романов, младший брат Николая. Только царствовал он крайне мало – неполные сутки – со 2 на 3 марта 1917 г. Так получилось, что династия Романовых началась с Михаила I и закончилась Михаилом II…
Внешне его биография была достаточно обычной для представителя семьи Романовых. Получил военное образование, был кавалеристом. Командовал Туземной ("Дикой") дивизией, 2-м кавалерийским корпусом, перед Февральской революцией стал генерал-инспектором кавалерии, генерал-полковником. Увлеченный фотограф, автомобилист, несостоявшийся летчик. За личную храбрость был неоднократно удостоен наградами. По всем воспоминаниям, это был благородный, хорошо воспитанный, простой в обращении, лично порядочный человек. Члены Временного правительства признавали, что из него мог бы выйти достойный конституционный монарх.
Автор – журналистка из С.Петербурга – подробно разбирает биографию несостоявшегося монарха, начиная с детских лет и кончая гибелью летом 1918 г. на Урале. Но центральной стала долгая история его романтических отношений с различными женщинами, и прежде всего, роман с Натальей Вульферт, уже однажды разведенной молодой женой гвардейца-кирасира. Этот роман наделал в свое время много шума – великий князь не только увел жену у сослуживца, Михаилу и его возлюбленной пришлось пройти через скандальный развод с лейтенантом Вульфертом, согласившимся (за 200 тыс. руб.) освободить свою жену, ставшую – нескоро и непросто – мадам Брасовой (по названию главного поместья Михаила). Это сказалось на отношениях Михаила со старшим братом Николаем и императрицей Александрой Федоровной. До рождения цесаревича Алексея Михаил по закону был наследником престола, после появления у императора сына (до женитьбы в 1912 г.) – "Правителем государства", т.е. регентом в случае смерти царя до совершеннолетия цесаревича. Нарушив данное Николаю слово, Михаил все-таки обвенчался с Натальей Вульферт, что повлекло их вынужденный отъезд за границу.
Михаил доставлял немало недовольства царской семье – мало того, что женился на "разведенке", но еще и критиковал сложившуюся в стране систему, неоднократно обращался лично к императору с просьбой дать больше власти Госдуме, поддерживал отношения с оппозицией.
Однако не весь материал представляет собой ценность для читателя., Скажем, подробный, но не всегда точный рассказ о последних годах империи – это во многом повтор тех басен о Распутине, которого использовали для дискредитации Николая II как левые ("монархия распадается, надо менять государственный строй"), так и правые ("царь неспособен править страной, нужно заменить его на другого Романова, пока не началась революция"). На с.238 говорится, что все высшие назначения в государстве проходили через руки Распутина – давно доказано, что это было не так, его влияние ограничивалось царской семьей. Его якобы железное здоровье, которое не брал яд (с.281) – не совсем басня, но опять же давно не новость, что заговорщики получили от доктора, не пожелавшего принимать участие в убийстве, не яд, а аспирин, поэтому и пришлось стрелять в Распутина, чего заговорщики не хотели.
Для книги характерна опора в основном на воспоминания современников, но не на серьезные исследования. Отсюда – ошибки, довольно странные, как если бы за основу брались какие-то журналистские статьи. Цифры потерь во время Первой мировой (на с.270) ошибочны – как безвозвратные (т.е. убитые) даются общие потери (т.е. убитые и раненые). На с.308 утверждается, что в течении нескольких суток после Октябрьского переворота большинство бывших царских министров "будут арестованы и вскоре расстреляны". Это совершенно не так. Известно, что убийства начались с началом Гражданской войны, однако кто-то уехал из страны и спасся, кто-то умер своей смертью, кто-то дожил до Второй мировой. Причины мятежа Чешского корпуса (с.411) изложены упрощенно. Автор упорно держится за версию, что убийство Михаила, да и всей царской семьи было разработано чуть ли не Лениным, или как минимум получило на то верховную санкцию. Доказано, что казнь Николая II была в планах высшего советского руководства (на ней настаивал Троцкий), но Ленин со Свердловым настаивали на открытом суде над императором, и в Москве. Расстрел Николая и его семьи был инициативой руководителей Уралсовета, всерьез опасавшихся наказания за свою инициативу и поэтому придумывавших различные заговоры с целью похищения Романовых для оправдания своей самовольной расправы. Ответственность за убийство Михаила лежит на Гаврииле (Ганьке) Мясникове, который оставил подробный рассказ об этом ("«Философия убийства или Почему и как я убил Михаила Романова»"). Он прямо писал, что в Перми были против убийства Михаила. Местные власти не очень любили авантюрный характер Мясникова и его поступок только осложнил их положение. Дальнейшая судьба Мясникова показала, что он всегда шел против течения.
В книге представлено множество редких, интересных фотографий. К сожалению, фотографии не передают ни красоты Натальи Брасовой, ни ее легендарного обаяния, от которого теряли голову многие мужчины.
Рекомендую это издание всем интересующимся историей России, желательно, совместно с капитальной работой Н.Розановой "Царственные страстотерпцы" (http://www.labirint.ru/books/173086/), в которой детальным образом разбирается не только убийство царской семьи, но и вся обстановка, сложившаяся тогда вокруг династии Романовых. Скрыть

В начале – о том, что стало основной темой данной книги. "Локотская республика" (ЛР) была создана по инициативе немцев в ноябре 1941 г. из 8 районов Орловской и Курской областей (довоенное население - 581 тыс. чел.). Имела статус национального образования, местное самоуправление и собственные вооруженные силы, созданные по образу народной милиции - Русской Освободительной Народной Армии, РОНА (более 20 тыс. чел.), оснащенные тяжелым оружием, артиллерией, бронетехникой. На территории ЛР действовали свои законы. При минимальном контроле со стороны немцев Локотское самоуправление добилось крупных успехов в социально-экономической жизни округа, ввиду того что были отменены колхозы, введена частная собственность и необременительная система налогов. За время существования ЛР были восстановлены и пущены в эксплуатацию многие промышленные предприятия, восстановлены церкви, открыты больницы, школы и детские дома. Существовала до лета 1943 г. Центр - пос. Локоть Орловской (ныне Брянской) обл. Во главе - бургомистр К.П. Воскобойник. После его смерти 8.01.42 - Б.В. Каминский, он же - командир РОНА.
Подходя к изучению периода оккупации, советская историческая наука признавала за советскими гражданами, оставшимися за линией фронта, лишь два пути: 1) уйти в леса и вести партизанскую войну против немцев; 2) умирать с голоду под гнётом оккупантов либо быть ими расстрелянными, замученными. Всё, что не вписывалось в рамки принятых в советское время норм, было принято считать сотрудничеством с врагом. По этой причине всякая попытка объективно исследовать сотрудничество населения и оккупантов на захваченных советских территориях немедленно пресекалась, так как вопрос о жизни наших соотечественников за линией фронта считался раз и навсегда решённым.
История Локотской республики, полностью выбивавшаяся из принятой схемы, была практически неизвестна советскому читателю. То, что пропускалось в печать, формировало следующий образ ЛР: она была создана оккупантами, сформированные там воинские силы были малочисленны и состояли из пьяниц и уголовников, которые, как и их предводители, были «верными лакеями фашистов», а население округа стонало под игом оккупантов, повсеместно поддерживало партизан и ждало прихода Красной Армии.
Более или менее объективно писать о ЛР стали только в конце 1990-х гг. С 1999 г. автор данной публикации И.Ермолов выпустил ряд книг о ЛР и бригаде Каминского, в том числе совместно с С.Дробязко, основанных на глубоком изучении архивов (Государственный архив Брянской области и другие документохранилища). В 2005 г. он защитил канд. диссертацию, посвящённую военно-политическому коллаборационизму на оккупированных территориях, так что данная тема уже 10 лет является объектом его научного интереса.
Рассматриваемая книга создана в соответствие со стандартами научных публикаций. Во вводной главе автор дает анализ проблемы, обзор источников и историографии. В работу также включён подробный список литературы и источников, в приложении содержится подборка основных документов по истории ЛР. В качестве источника автором очень широко используется местная пресса ("Голос Народа", "Речь" и т.д.), а также материалы из личного архива. Все цитаты атрибутированы. Автор детально рассматривает различные аспекты социально-экономической и культурной жизни этого воистину уникального феномена времён не только Великой Отечественной, но и Второй мировой войны. Он также довольно сдержанно, но честно пишет о партизанском движении на Брянщине, являвшимся основным противником ЛР и его идей. Безусловным достоинством книги является то, что автор постоянно сопоставляет и анализирует партизанские/советские источники и воспоминания/показания/документы каминцев. Единственное, я бы пожелал автору более тщательного отношения к своему стилю: некоторые предложения звучат не очень удачно и могли бы быть отредактированы. Хотя это пожелание может быть обращено и к редактору данного издания.
На мой взгляд, на сегодняшний день это наиболее подробное и объективное исследование истории возникновения, развития и гибели ЛР. Военный аспект деятельности ЛР несколько более детально рассматривается в недавней книге Д.Жукова и И.Ковтуна. Всячески рекомендую всем интересующимся историей Великой Отечественной.
Скрыть