Интересно, но во всей книге нет имени-отчества автора, только инициалы. Многочисленные рецензенты, расхваливающие эту книгу, также не исправили эту несправедливость. Делаю это я.
Звали известного купца, домовладельца, антиквара и бытописателя Иваном Андреевичем (1851-?). Московский купец 2-й гильдии, совладелец фирмы «Виталиев и Слонов», занимался торговлей художественными и антикварными изделями, церковной утварью.
Это был совсем не «Тит Титыч», воспетый Островским, хотя имел все данные для этого. Жизненный и профессиональный путь начал после смерти отца «мальчиком» в лавке московского башмачника, о чем подробно рассказал в своих воспоминаниях. Побыв приказчиком у злого и несправедливого хозяина, завел собственное дело, торгуя золотыми, серебряными и бронзовыми изделиями. Не получив никакого формального образования, всего достиг сам — долго учился за границей: в Италии, Франции, Англии и Германии, где овладел секретами профессии и приобщился к мировой художественной культуре. Эта увлеченность принесла свои плоды — московская антикварная торговля Слонова процветала, принесла ему значительное состояние, звание потомственного почетного гражданина и другие награды.
Слонов был не типичным торговцем не только благодаря своему высокому культурному уровню. Ценя и уважая печатное слово, он сам написал несколько книг, сумев соединить в них страсть к литературе и путешествиям. Объехав полмира, Слонов выпустил три книги о своих поездках: «В Америку» (1910), «На Востоке» (1913) и очерки «В стране наших союзников» о путешествии в Японию (1915). Все они также были переизданы ИД Тончу.
Его самая известная работа — «Из жизни торговой Москвы»— впервые вышла в свет небольшими очерками в 1898 г., а в 1914 г. была переиздана и дополнена.
В этой книге, охватывающей период с 1854 по 1893 год, изложена биография самого И.А. Слонова, данная на фоне Москвы, прежде всего купеческой, но не только. Как торговали, питались, одевались, жили, ходили в театры москвичи второй половины 19 в. — всё это можно найти в книге Слонова, легко и с юмором написанной.
После революции Слонову и его семье пришлось плохо: он был разорен, лишен имущества и жилья. Сведений о последнем этапе его жизни и даже месте, где он похоронен, у нас нет. В последнее время судьбой своего земляка заинтересовались коломенские краеведы, возможно, они смогут найти новые сведения о жизни И.А. Слонова.
Присоединяюсь к восторженным отзывам об этой книге предыдущих рецензентов (отмечу, что уважаемая А. Прохорова, кивающая на близость той эпохе нашей, приписала Слонову то, что он никогда не говорил, в частности, о московских извозчиках — см. скан стр. 35). Это отличное по содержанию и оформлению издание (крупный шрифт, множество иллюстраций, многочисленные примечания) можно рекомендовать и пионеру, и пенсионеру. Однако тираж в 3000 экз. за десять с лишним лет так и не разошелся, а жаль, хотя не так уж и странно — «мы ленивы и нелюбопытны», сказано было почти 200 лет назад. Вот это действительно мало изменилось…

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Юрий Евгеньевич Рыбалкин — кадровый военный, артиллерист, служил, учился в военных академиях, потом увлекся историей войны в Испании. Как результат, получив доступ в ранее закрытые архивы, защитил в 1992 г. кандидатскую диссертацию, на основе которой в издательстве "АИРО-ХХ" в 2000 г. вышла его сразу ставшая известной книга под названием «Операция "Х". Советская военная помощь Республиканской Испании (1936-1939 гг.)". В 2010 г. она была переиздана, но еще ранее, в 2007 г., была опубликована издательством "Marcial Pons" под названием Stalin y Espana ("Сталин и Испания") с предисловием известного испанского историка Анхеля Виньяса.
Именно эта работа была издана издательством «Вече» в 2016 г.
Ее принципиальным отличием от первых изданий стало добавление довольно большого приложения (объемом в 110 с лишним стр.) разнообразных документальных источников. Насколько я понял, Ю.Е. Рыбалкин уточнил для последнего издания отдельные позиции своей работы (в частности, освежил библиографию), но содержательно ничего не менял.
Ю.Е. Рыбалкин в 1990-е гг. работал в Институте военной истории, потом в Правительстве Москвы, в настоящее время — в компании «Мечел».
Его основная работа (других я не знаю) выстроена вокруг четырех основных тем: это организация и логистика советской военной помощи Испанской республике, деятельность советских военных советников в Испании, взаимосвязь между войной в Испании и усилением террора в СССР против военных, наконец, использование испанского опыта в СССР.
Все эти сюжеты полноценно и обстоятельно раскрыты с опорой на архивные материалы (прежде всего, советские), давая добротную картину деятельности как советского правительства на внешнем фронте, так и внутри Испании.
Первые два раздела я прочитал с большим любопытством. Раздел о репрессиях носит, на мой взгляд, общий характер. В начале убедительно, но мало говорится о влиянии испанских событий на политику массовых репрессий (Сталин увидел, как наличие нелояльных офицеров повлияло на развитие гражданской войны в Испании), далее рассказ переключается на репрессии против офицеров и генералов. Свежих и интересных фактов я здесь не нашел. В целом очень содержателен раздел об «испанском золоте».
Единственным недостатком стало, по моему, следующее: если основная часть книги содержит объяснения и отсылки ко всем цитируемым документам, то приложения лишены этих примечаний вообще, а жаль, потому что многое в них непонятно.
В этой книге нет практически ничего собственно о войне и о людях, участвовавших в ней. Для того, чтобы изнутри посмотреть на те события глазами человека, побывавшего там и хорошо во многих вещах осведомленного, очень рекомендую уже разошедшуюся книгу воспоминаний Льва Хургеса "Москва - Испания - Колыма: Из жизни радиста и зэка" (см. https://www.labirint.ru/books/314708/).
Издание содержит вклейку с ч/б иллюстрациями (но без карты Испании) разного качества, список литературы. Читается она довольно легко и может быть интересна всем, кто хочет побольше узнать на основе уникальных документов об этой «вводной» странице истории Второй мировой войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Гельмут Бон (1914-98) прожил долгую жизнь, и лишь малая часть ее пришлась на войну. Однако, как и у многих его сверстников, эти годы оказались решающими. Уроженец г. Эссен (Западная Германия), он после окончания вуза стал журналистом, писал и печатался, даже выпустил накануне Второй мировой книгу. По его собственному признанию, был нацистом по убеждениям и формально (членом НСДАП).
Не знаю, добровольцем или по призыву (скорее последнее, ему, близорукому, было хорошо и на гражданке), оказался он в вермахте. Когда это случилось, где Бон воевал — всё это он оставил за границами своей книги. Но в начале 44 г., во время боев на юге Псковской области, его подразделение было отсечено от своих, разгромлено советскими солдатами, а остатки взяты в плен.
Дальше началась совершенно новая жизнь, растянувшаяся почти на четыре года. О ней Бон рассказал в своей ставшей популярной книге, вышедшей впервые в 1949 г. и выдержавшей несколько изданий (Bohn Н. Vor den Toren des Lebens: in russischer Kriegsgefangenschaft 1944/47. — Ueberlingen am Bodensee: O. Dikreiter Verlag, 1949). В нашей стране она вышла спустя 60 с лишним лет в переводе А.Г. Николаева.
О чем этот труд? О приспособленчестве. Бон практически сразу после пленения начинает сотрудничать с пропагандистской службой 10-й армии, видя в этом единственный надежный способ не попасть в лагерь для военнопленных и остаться живым. Лагеря он, правда, не избежал, но вся его жизнь в плену напоминала качели: член антифашистского актива — обычный военнопленный — тяжелые работы — дистрофия — медленное выкарабкивание наверх. Стать курсантом антифашистской школы ему не удалось, видно, чего-то ему не хватало (или, наоборот, что-то лишнее в нем присутствовало), хотя он весьма старался. Однако физическое истощение превратило его в негодного работника, а как пропагандист, он, видно, мог пригодиться в новой Германии, поэтому под самый Новый 1948 г. его отправили домой.
В Германии Бон написал еще много книг, в основном по взаимоотношениям с СССР (здесь он мог считаться специалистом), но проверку временем они, в общем, не прошли. А вот давние его мемуары и сейчас любопытны. Кстати, на мой взгляд, находится много общего между пережитым Боном в советских лагерях для немцев и теми же лагерями, но для своих.
Написанные слишком, на мой взгляд, литературно, они избыточно беллетристичны, но все же производят впечатление достоверных. Хороший перевод Николаева несколько испорчен редактурой. В этой серии издательства Центрполиграф часто обходятся без иллюстраций и примечаний. Рассматриваемое издание относится к их числу, но к этому уже привыкаешь. Никак не удается привыкнуть к грубому редактированию. Редактор Е.Л. Шведова уже не первый раз берет на себя тяжкий и непрошенный груз поучения и наставления давно покойных авторов. Свои комментарии, не вынесенные, как принято, в постраничные примечания, она вставляет прямо в текст, даже не удосужившись выделить их курсивом. Отчасти просвещая читателя по части разных фактов, упомянутых и неупомянутых в тексте, она преимущественно вступает с Боном в спор, поправляет его и читает нравоучения. Вот пример ее неуместных разглагольствований: «Мой русский фетровый картуз времен, когда Троцкий был еще, наверное, военным министром (нарком по военным и морским делам РСФСР в 1918-23 гг. С образованием в объеме реального училища. — Ред.)» (стр. 176), или «Когда девушка повернулась ко мне лицом и открыла глаза, то лишь спросила: — Который час? — Где еще в мире встретишь столько уравновешенности и хладнокровия! (Только в России. — Ред.)» (стр. 304).
Этой уравновешенности и хладнокровия хочется пожелать редактору Шведовой, испортившей столько книжек своими придирками и пустословием. А читателю, интересующемуся историей Второй мировой, данное издание, при всех его недостатках, даст возможность получить сведения о том, чем стали советские лагеря для немцев.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Свою библиотеку я начал собирать более или менее сознательно 40 лет назад. За эти годы собрал несколько тысяч томов (ну, не томов-томов, а книг, хотя «томов» звучит лучше). Покупается, понятно, то, что собираюсь прочесть сам, а поскольку читаю я для собственного удовольствия, а не по службе, то отбор ведется достаточно строгий – процент неудачных покупок невелик. Но всё же он присутствует, и на рубеже ушедшего/пришедшего годов мне довелось прочитать несколько неудачных работ. Вт еще одна из них.
Воспоминания Александрины де Эшероль (1779–1850) вышли в 1843 г. на ее родине, в небольшом французском г. Мулен, под названием «Несколько лет моей жизни» и прошли довольно незаметно, хотя были довольно быстро переведены на английский и изданы в Лондоне, а в 1879 г. – в Париже под названием «Благородная семья во времена террора». Последняя публикация была замечена, вновь издана на английском и переведена на русский язык известным нашим историком Вл. Герье для «Исторического вестника» (№№7-8, 1882 г.). Рассматриваемое издание – это неряшливый репринт с той давней публикации с небольшими и странными добавлениями.
Оригинальный текст был сокращен Герье – ушли «повторения и лирические места», плюс в пересказ на одну страницу сведены заключительные главы. За это, прочитав книгу, я г-ну Герье только признателен.
Основное содержание книги укладывается в несколько лет, пришедшихся на начало 1790-х гг., когда у власти находились якобинцы. Героиня воспоминаний – дочь генерала, родом из провинциального дворянства. Начав свою службу в 13 лет, он к моменту революции был в отставке и проживал вместе с семьей в своем поместье под г. Мулен. Мать Александрины рано умерла, и ее воспитывала сестра отца. Два старших брата были военными, в 1791 г. эмигрировавшими в Швейцарию.
Де Эшероль-старший был в начале революции сделан командиром местной Национальной гвардии, но вскоре, помешав самосуду своих земляков над одним хлеботорговцем, летом 1792 г. был обвинен в измене и отправлен в тюрьму. Будучи оправдан, он бежал и на протяжении нескольких лет скрывался под видом крестьянина.
Александрина с теткой жила в Лионе, где стала свидетельницей восстания горожан против якобинского террора, поражения последних и массовых казней, организованных революционерами (среди их жертв была и тетя Александрины). После этого она несколько лет жила у разных своих родственников, пока эмигранты не получили право вернуться на родину, а жертвы преследований – право на утраченную собственность.
Повествование доведено до возвращения Наполеона из Египта и прихода его к власти в 1799 г.
В целом изложение мадемуазель де Эшероль носит отпечаток своего времени – много красивых, эмоциональных описаний людей и состояний, занимающих большое место в книге. Вызывает вопрос огромное количество деталей всех описанных автором событий, а также точный пересказ разговоров, имевших место в тот или иной момент её воспоминаний. Как юная особа, которой было 12–14 лет, так точно всё поняла, запомнила и впоследствии (ближе к концу жизни, для чтения племянниками) воспроизвела всё это, мне не вполне понятно. Отсюда подозрение, что немалая часть текста носит характер художественного домысла, основанного, возможно, и на чужих рассказах.
Не понравилось мне и то, что автор продвигает понятную психологически, но ложную идею о том, что главными жертвами террора были представители привилегированных сословий (духовенство и дворянство), хотя историки с цифрами в руках давно доказали, что основная масса казненных (на гильотине ли по приговору трибунала или вообще без суда) была из низших классов – простыми крестьянами и горожанами, недовольными сложившимися порядками, но отнюдь не противниками революции.
Это хорошо видно на примере самой де Эшероль: она лишилась лишь одной своей родственницы, пусть и очень близкой, все остальные, хотя и страдали, но остались живы. А ведь складывается впечатление, будто всех ее родственников для пятого колена вырезали… Та же самая Александрина всегда имела крышу над головой, не умирала с голоду, имела деньги на взятки тюремщикам и разным чиновникам, на ее пути постоянно попадались разные добрые люди, да и имущество ее отец, пусть и не всё, но получил впоследствии.
В конце – две статьи (объемом в 50 стр.): специально написанная к публикации в «Историческом вестнике» работа Вл. Герье, представляющая из себя пересказ книги де Эшероль с небольшими теоретическими вставками, а также выдержка из «Великой Французской революции» П. Кропоткина. Кроме того, есть небольшой список рекомендованный литературы, включающий даже одну из работ Сталина (!). Вероятно, за последние два текста отвечает В. Л. Телицын, указанный как составитель данного издания. Если этот тот Вадим Леонидович Телицын, который много чего написал, в т. ч. и для издательства «Т8», выпустившего рассматриваемую книгу, то тогда многие вопросы снимаются (см. мою рецензию на его «исследование» «Ушкуйники»).
Нет никаких примечаний (кроме довольно частых автора и редких – переводчика).
Хорошее оформление (твердый переплет, добротная офсетная бумага). Иллюстраций нет. Текст при оцифровке не был выверен, содержит колоссальное количество опечаток. Так, слова с ятем на конце везде получили мягкий знак: «был» - «быль», «брат» - «брат» - «сон» - «сонь» и проч. Этих опечаток (включая лишние и отсутствующие пробелы и знаки препинания) можно найти множество, практически на каждой странице, включая приложения.
С осторожностью рекомендую это издание всем интересующимся историей Французской революции как любопытное свидетельство о событиях тех лет из первых рук, правда, затянутое и не вполне, на мой взгляд, достоверное.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этой монографии - Александр Борисович Лярский, к.и.н., доцент кафедры гуманитарных и социально экономических дисциплин Высшей школы печати и медиатехнологий СПб госуниверситета промышленных технологий и дизайна. Он является специалистом по социальной истории и культурологии, изучает историю нашей страны 19-20 вв. Данный труд состоит из обширного введения и двух частей по три главы каждая.
В основу этой книги, как пишет А. Б. Лярский в предисловии, положено изучение комплекса документов и публикаций, проливающих свет на проблему самоубийств среди учащихся российских – преимущественно средних – учебных заведений в конце 19 – начале 20 в. Речь в ней идет о двух пересекающихся проблемах. С одной стороны – о самом явлении, которое современники называли эпидемией самоубийств, о его особенностях и причинах, что позволяет лучше понять подростков. С другой стороны, значительную часть книги составляет анализ того, как исследовались самоубийства, как собиралась и препарировалась информация о них; это позволяет лучше понять взрослых.
С 1906 г. число самоубийств в России резко увеличивается и продолжает расти, достигая максимума к 1910-11 гг.: в 1909 г. за месяц в Петербурге совершалось в среднем 199, а в Москве – 87 суицидов и покушений на суициды. Две русские столицы вышли в то время на первое место среди европейских городов. Объяснение этому находили в кризисе послереволюционных лет и отчасти мирились с этим. Самым страшным для современников было увеличение детских и подростковых самоубийств, в частности, среди учащихся (почти в два раза). В Министерстве народного просвещения была организована специальная структура для сбора и анализа информации по этой проблеме, чьими многочисленными данными активно воспользовался автор.
Изучая данную тему, А. Б. Лярский показывает столкновение двух миров: реального мира детей и представления взрослых о нем. Отношениям между этих двух поколений и посвящена эта обстоятельная книга. Разбирая причины самоубийств, автор указывает, что самые большие семейные проблемы, связанные с учебой, были у крестьян, мещан и детей чиновников. Это было связано, во-первых, с очень высокими (для небогатых семей) затратами на обучение при очень высоких «ставках», когда на кону стояло будущее не только ребенка, но и всей семьи. Образование в России давало возможность повысить свой социальный статус (гимназия – университет – поступление на госслужбу или в частный сектор). Неудачи в школе (а также семейные конфликты и любовные беды) часто толкали подростков к радикальному выходу из положения.
А. Б. Лярский выстроил свое исследование на изучении большого количества оригинальных материалов: архивных документов, публикаций в СМИ конца 19 – начала 20 в., различных научных и популярных изданий того времени. Кроме того, им приведено множество конкретных историй с многочисленными деталями, которые ожидаешь встретить в романе, а не в научной монографии. Это составляющая данного труда делает его ценным источником информации по жизни различных (но преимущественно городских) слоев населения Российской империи на рубеже веков. Все цитаты (а их много) сопровождаются отсылками к источникам.
Написано довольно живо, но в целом академично. В первой части, напр., много место уделено состоянию и анализу статистики по самоубийствам, а это довольно скучно… В целом получилось очень обстоятельное исследование, но не для широкого читателя. Хотя, возможно, автор замыслил иначе – в целом подача скорее научно-популярная, но стиль не выдержан: где-то чистая диссертация, а где-то почти лирические размышления. Напр., меня очень удивила (и по-человечески порадовала) концовка введения: «…я хочу признаться читателю, что это была очень грустная работа. Мне нечем было утешиться – я точно знал, что дети погибли и их смерть – не газетная утка; мне не на кого было переложить свою досаду – я видел, что никаких тайных врагов, убивающих школьников, не существовало; я понимал, что почти каждого из них, наверное, можно было бы спасти, будь взрослые внимательнее и добрее, но окажись я на месте этих взрослых – я, скорее всего, точно также ничем не смог бы им помочь».
Очень хорошее оформление: твердый переплет, плотная офсетная бумага. Чуть увеличенный формат. Много ч/б иллюстраций разного качества из СМИ конца 19 – начала 20 в. Есть составленные автором таблицы. Имеется список литературы и источников. Тираж 1000 экз. Многовато опечаток.
Осторожно рекомендую данную работу всем глубоко интересующимся историей нашей страны на рубеже 19-20 вв.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть