Игорь Федорович Смольников (1930-) — писатель (преимущественно детский) и литературовед, автор нескольких работ о русских художниках и отдельно – целой серии об А.С. Пушкине и его творчестве. Его отец, Фёдор Михайлович Смольников (1904-1973), кадровый военный, окончил в 1920-е гг. два военных училища – артиллерийское и летное. Великую Отечественную войну встретил в Смоленске майором, начальником службы связи в авиадивизии. Закончил войну полковником, начсвязи в гвардейском авиакорпусе. Карьеры не сделал, хотя начальство его ценило. Отучившись после войны в Академии связи, вскоре демобилизовался из-за здоровья, и дальше занимался общественной работой.
Данный сборник, подготовленный И.Ф. Смольниковым, состоит из нескольких частей: в первой представлен дневник Ф.М. Смольникова военной поры, 115 стр. текста, снабженных примечаниями сына. Вторая часть наполнена рассказами о войне и послевоенной жизни отца и сына. Здесь было любопытно прочитать о послевоенной Болгарии, где служил Ф.М. Смольников. Мало интересны показались воспоминания сына о своих подростковых и юношеских влюбленностях. Третья часть — это письма военной поры.
На мой взгляд, наиболее ценным во всей этой книге оказался военный дневник Ф.М. Смольникова, написанный простым языком и очень откровенно. Это хороший взгляд на войну командира среднего звена. Отмечу, что данный материал И.Ф. Смольников уже использовал, выпустив дневник отца в 2000 г. в издательстве "Классика плюс" под названием "Воюем!".
Издание получилось неплохим по оформлению: твердый переплет, хорошая офсетная бумага, довольно много ч/б иллюстраций в тексте. Тираж 500 экз.
В целом, данная работа представляется мне очень неравноценной, я бы оставил 200 стр., не больше. По этой причине не берусь рекомендовать его широкому читателю. Человеку же, интересующемуся Великой Отечественной, он будет полезен только отчасти.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Юрий Алексеевич Додолев (1925-96) оказался писателем, которого я не знал. Вообще. Когда выходили его книги (вторая половина 1970 – первая половина 1980-х), я на советскую прозу смотрел свысока, оценивая её всю одной меркой — очень невысокой.
За прошедшие десятилетия я отчасти исправил свои огрехи, и гляжу на книги тех лет, особенно на «фронтовую» литературу, совсем другими глазами. Повести Ю. Додолева открылись мне только сейчас, и, пожалуй, я доволен, что познакомился с ними.
Ю.А. Додолев принадлежит к той категории писателей, которые своих героев наделяют своими чертами, делая свои произведения отчасти автобиографичными. Поэтому есть смысл обозначить основные вехи его жизненного пути, тем более, что в рассматриваемом сборнике этой информации нет вообще.
Родившись в Москве, в Замоскворечье, он принадлежал к тому поколению, которое войну встретило еще подростками. Уйдя с голодного иждевенческого пайка на завод, где получил рабочую карточку, он, воспитанный в патриотическом духе, в 17 лет ушел на фронт добровольцем. Фактически, из детства сразу шагнул во взрослую (и еще какую взрослую) жизнь. Именно о них писал Б. Слуцкий:
«Мальчишки в форме ношеной,
шестого срока минимум.
Они из всей истории
учили подвиг Минина
и отдали отечеству
не злато-серебро —
единственное детство,
все свое добро».
На фронте провел два года, в пехоте, был ранен, тяжело, признан инвалидом. Окончив пединститут, работал учителем русского языка и литературы, потом журналистом в «Комсомольской правде». Первая его книга вышла в 1967 г., профессиональным писателем стал в середине 1970-х.
Герои его книг (как минимум, тех трех повестей, что вошли в это сборник) тоже москвичи, перед войной, как и Ю.А. Додоев, работали на заводе, также ушли добровольцами на фронт, где были тяжело ранены в грудь. После демобилизации учились, работали (кто в школе, кто в издательстве). О войне у Додолева говорится мало, хотя именно она стала водоразделом, определив как жизненные пристрастия писателя и его персонажей, так и отношения с людьми на все оставшиеся годы.
«Долгое, долгое эхо» (1982 г.) рассказывает о мальчике, выросшем в старом доме в Замоскворечье, его друзьях и соперниках, первой любви, войне и судьбах главных героях после войны. Героем повести «Просто жизнь» (1983) стал уже немолодой редактор, вспоминающий свою первую любовь, которую он встретил после демобилизации на Кубани. Повесть «Однополчане» (1985) рассказывает о годе жизни молодого выпускника московского педвуза, приехавшего работать учителем русского языка и литературы в небольшое село в Хабаровском крае, где он встречает своего однополчанина, ставшего священником (последний изображен, на мой взгляд, несколько карикатурно). Жизнь у всех вроде удалась, есть и работа, и семья, но чувство, испытываемое всеми героями - грусть. Это не было характерно для тогдашней литературы. Это отсутствие пафоса и обязательного для тех лет барабанного жизнеутверждения подкупает. Написано все хорошо, без претензий, это не шедевр, но добротная проза второго ряда.
«Долгое, долгое эхо» мне понравилась больше всего своей искренностью и бесхитростностью, пожалуй, этой повестью я бы и ограничился для знакомства с творчеством Ю.А. Додолева. Наверное, это достойное чтение для широкого читателя — как помнящего то время, так и желающего узнать о нем.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Ирина Александровна Антонова (1922-2020) – многолетний директор и президент Государственного музея изобразительных искусств им. Пушкина, человек XX века, но сумевший сделать много и в XXI веке. Привезла в СССР Пикассо, «Джоконду», Шагала, много кого еще, благо в советское время у музея была, как писала Антонова, «испорченная репутация», и это ей позволялось. Смогла превратить цветаевский музей в современное арт-пространство, место собрания мирового изобразительного искусства. Возглавляла Пушкинский музей более полувека, с 1961 по 2013 г. Ушла оттуда не по своей воле. Умерла от коронавирусной инфекции. Таких больше не делают.
Рассматриваемое издание состоит из двух частей. Это собственно воспоминания Антоновой на 225 стр., оставшиеся незаконченными из-за ее смерти, и «Истории в фотографиях» на 120 стр., подготовленные Маргаритой Задеевой и Лилией Дубовой, ставшие своего рода путеводителем по ее жизни и работе в ГМИИ.
Воспоминания любопытны, хотя и несколько пунктирны. Отец был из рабочих, старым большевиком, сделавшим карьеру после революции, и немного не дожившим до её 50-летия. Мать был несостоявшимся музыкантом, работавшим корректором в типографии. О своем детстве И. А. Антонова рассказывает откровенно, но не особенно подробно (о школе и школьных годах, напр., совсем немного). О своих родственниках она знает мало – сожалеет, что никогда этим не интересовалась, а потом уже и не у кого было.
С детства мечтала стать балериной или хотя бы актрисой, но родные и близкие объяснили, что это не её. Поступила в ИФЛИ, во время войны побывала в эвакуации. На фронт не взяли, работала медсестрой и училась, стала специалистом по итальянскому искусству эпохи Возрождения. После окончания вуза, в 1945 г., пошла работать в ГМИИ, где и провела практически всю жизнь. К сожалению, о своей музейной карьере поведала мало, остановившись на отдельных этапах – 1945 – 1960 – 1974 – 1981 гг. Возможно, написала бы больше, если бы ее время не кончилось.
Издание с точки зрения оформления вышло отличным: твердый переплет, офсетная бумага, крупный шрифт, множество цветных и ч/б фото. Ряд указанных опечаток из первого тиража убраны, но не все. Дополнительный тираж 5000 экз.
Рекомендую эту небольшую, но любопытную книгу всем интересующимся нашей историей 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В январе 1825 г. Пушкин написал письмо А. Бестужеву, в котором он делился с ним своим мнением о «Горе от ума» Грибоедова. Здесь Пушкин предложил знаменитое суждение, касающееся критики и критиков тех или иных литературных произведений: «Драматического писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным». Это значит, отталкиваясь от слов А. С., что не надо оценивать работу, написанную по одним критериям, с точки зрения других критериев. Напр., ждать от труда по военной истории, посвященного ТОЛЬКО боевым действиям на определенном участке фронта, в ОЧЕНЬ УЗКИЙ период времени, рассказа о чем-то другом (скажем, холокосте, блокаде, заградотрядах), напрасный труд, а обижаться на отсутствие такового сюжета, и не предполагаемого форматом данной работы – напрасно вдвойне. Есть ваши ожидания от книги, а есть авторский план – оценивайте книгу на ее соответствие этому плану, а не вашим ожиданиям, особенно если они выходят за рамки данного плана. Хотите другую книгу – найдите или напишите сами. А потом ждите вменяемых критиков, предлагающих не общие слова (напр., «есть ошибки»), а конкретику, и знающих тему, а не слышащих что-то когда-то где-то и о чем-то.
Это так, размышления о критике и критиках. Теперь о рассматриваемой книге. О трудах псковского историка С. Бирюка я уже писал, перейду сразу к сути его новой работы.
Она посвящена событиям второй половины января 1944 г. – Красносельско-Ропшинской и Кингисепско-Гдовской операции Красной армии, известной под кодовым названием «Январский гром». Это был первый из череды т. н. «10 сталинских ударов», осуществленных в 1944 г. (помню, у нас в школе была карта, посвященная этим ударам, вся в красных стрелках, и мы ее на перемене рассматривали – как она уцелела за столько лет?!).
Автор, следуя своей схеме, в начале анализирует условия местности, где проводилась эта операция, и пишет, что за два с лишним года немцы превратили эту территорию, изначально гораздо более выгодную для обороны, нежели для наступления, в много эшелонированную линию обороны, тщательно продуманную и организованную. Советские войска, имевшие значительный перевес над врагом в технике и незначительный – в живой силе, смогли за ограниченный период времени, в неблагоприятных погодных условиях, прорвать эту оборону, понеся значительные, хоть и не чрезмерные потери.
Немцы ожидали это наступление, приблизительно представляя место и время удара, но слишком полагались на свои укрепления. Больше им полагаться было, впрочем, не на что – к тому времени у рейха накопились серьезные проблемы, и немецкие части испытывали недостаток в боеприпасах и людях. Резервов у командования вермахта не было вообще, поэтому надо было исходить из того, что имелось. Самые трезвые из немецких генералов видели происходящее на их участке фронта так: «Мы идем к катастрофе с открытыми глазами, разместив силы на тех позициях, которые не сможем удерживать долго» (стр. 52). Так и вышло.
Дальше всё шло как обычно – наши наступают, немцы упорно обороняются, отступают, контратакуют, окончательно отходят, и так две недели. По мере боев силы таяли с обеих сторон, сгорали в огне артиллерии, минометов, танков. Ложились под винтовочным, автоматным, пулеметным огнем – и часто не вставали. Однако столь высокая цена была заплачена офицерами и красноармейцами за меньший, чем рассчитывало советское командование, результат. Немецкие части были сильно потрепаны, а несколько дивизий полностью уничтожены, но они смогли избежать окружения и в целом организованно отступили на заранее подготовленную новую линию оборону («Пантера»), которую советские части должны были позже брать, и опять с большими потерями… Вообще уровень организации боевых действий советскими военачальниками после двух с половиной лет войны нельзя признать блестящим – это, правда, признавали и сами военачальники в документах, посвященных итогам боев. Не был впечатлен своими генералами и Гитлер, обновивший свой комсостав после поражения на Ленинградском фронте. Однако до Победы оставалось еще больше года, «сталинские удары» еще только посыпались на врага, и битва предстояла нешуточная, хотя уже с очевидным для всех участников результатом.
Автор построил свое исследование на большом количестве архивных материалов, отечественных и немецких. Фактически, это одни официальные данные, показывающие войну на тот момент глазами ее непосредственных участников. Много таблиц, основанных на этих данных. Кому-то это может показаться «копипастой» (что за слово-то такое?), а кому-то – результатом долгой и нудной работы с оригинальными источниками, да еще и на разных языках. Не везде у С. Бирюка получилось полноценно сравнить разные цифры, скажем, по потерям, но не всегда это и возможно.
Изложение выстроено по дням и по участникам боевых действий, поэтому может показаться суховатым, но есть много других, более живых и увлекательных работ, которые и не притворяются серьезными, можно их почитать, если кому скучно.
В конце книги – приложения на 40 стр. (таблицы, выдержки из наших и немецких документов, фрагменты немецких воспоминаний).
Оформление – среднее. Газетная бумага, много фотографий плохого качества (претензии – к издательству). На вклейке – подборка цветных карт из архива (мелковато, но читаемо). Есть список сокращений. Тираж 1500 экз.
Рекомендую это основательное исследование всем интересующимся историей Великой Отечественной войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Жаль, что данное издание оказалось много меньше его автора.
Попробую пояснить. Вальтер Беньямин (1892–1940) – крупная фигура европейской культуры 20 в. Его считают одним из важнейших философов модернизма, теоретиком современного фотоискусства, одним из основоположников изучения СМИ. Марксист, страстный библиофил, наркоман, еврей. Покончил с собой, чтобы не попасть в руки нацистов. Можно еще много чего добавить, но лучше почитать о нем (или его самого). Популярность и известность приобрел во второй половине 20 в., по мере публикации его работ. В Берлине даже площадь в честь него назвали. Странно, что в рассматриваемой книге этого ничего нет. Первое издание «Московского дневника» вышло еще в 1997 г., потом в 2012. Нынешнее – простая перепечатка, если я не ошибаюсь.
Начинается оно с введения друга Беньямина, который в 1980 г. увидел в тексте то, чего не увидел я (напр., богатую эротическую жизнь, точнее – псевдожизнь - Беньямина в Москве). Жаль, что издатели пожалели денег на нормальное предисловие, где на нескольких страницах какой-нибудь компетентный человек поведал нам о Беньямине, его творчестве, месте в нем «Московского дневника» и месте этого произведения среди других работ европейских интеллектуалов 20 в. об СССР.
Впечатление, складывающееся из прочтения. Беньямин, несостоявшийся коммунист, но симпатизирующий большевикам, приехал в Москву с разными целями – стать европейским корреспондентом советских газет и журналов, подзаработать денег для антикварного бизнеса его отца, но, судя, по всему, прежде всего для того, чтобы повидаться с Анной Лацис, латышской коммунисткой, в которую он влюблен (разведясь перед этим со своей немецкой женой). И вот он практически каждый день (а в Москве он провел почти два месяца) таскается к ней в санаторий, где она лечится от депрессии, постоянно ругается с ней, общается с ее будущим мужем Райхом, который в курсе влюбленности Беньямина. Еще он много гуляет по Москве, покупает московские игрушки (потом напишет об этом отдельную статью), ходит в театры и в кино (об этом будут еще две отдельных статьи), и рефлексирует о разных вещах. Языка не знает, общается с ограниченных кругом лиц. Москвы в его тексте относительно немного, каких-то удивительных – редких и точных - деталей там не найдешь, но многие его бытовые заметки весьма и весьма любопытны и познавательны. Как исторический источник о жизни в СССР в конце 20-х гг. «Московский дневник» ценностью, на мой взгляд, обладает небольшой. На основе своих ежедневных записей Беньямин по возвращению из СССР написал эссе «Москва», которое читать после знакомства с его дневниковыми записями неинтересно. Это эссе и три другие статьи, о которых я писал выше, включены в приложения.
Оформление и на высоте, и нет: мягкий переплет, газетная бумага, мелкий шрифт примечаний (хороших), 40 фотографий советских мастеров (интересных и малоизвестных, в том числе в стиле ню). Хороший перевод.
В общем, книга сильно перехваленная, очень на любителя. Я прочитал с пользой для себя, больше как литературное, нежели историческое произведение.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть