В советское время было столько всего создано (а еще больше загублено), что по сей день что-то всплывает, являя целый мир, более или менее интересный и ценный для (любознательных) потомков.
Вот один пример. С.Б. Ласкина я не знал — ни в одной из его различных ипостасей. Жил человек и жил. Познакомившись с его дневниками (точнее, огрызком от них), понял, что был это человек большой и серьезный. Но теперь забытый, скорее незаслуженно. Продлить его век в нашей памяти могло бы издание его дневников — могло, но станет ли?
Семен Борисович Ласкин (1930—2005) — прозаик, драматург, литературовед, искусствовед. Окончил первый Ленинградский мед, работал врачом в больнице (кардиолог) и на «Скорой помощи». Еще в институте, где учился вместе с В. Аксеновым, стал писать, со временем и печататься, основываясь на своем богатом медицинском опыте. Будучи образованным и контактным человеком, познакомился с осколками ленинградского художественного авангарда начала века, стал собирать о них материалы, организовывать выставки забытых художников, писать статьи и книги, в том числе документальные. Еще один виток — изучение истории пушкинской дуэли, находки в архивах, и публикации на эту тему. Автор в общей сложности двадцати книг, выходивших в 1960-90-е гг. А еще были пьесы, поставленные во многих театрах страны, сценарии фильмов, книги для детей. Последние годы долго и тяжело болел. Ушел вместе со всем (почти) своим поколением.
Однако кроме этой официальной литературной продукции (статьи, книги, сценарии) была и другая, для себя. Около 40 лет С.Б. Ласкин вел дневник. 24 тетради (около двух тысяч страниц) зафиксировали жизни советской (ну, пусть только ленинградской) творческой интеллигенции от Хрущева до Ельцина.
Эти дневники наполнены множеством лиц, событий, разговоров, переживаний, надежд, удач и разочарований, смертей и рождений. Много интересных людей, с которыми довелось общаться С.Б. Ласкину многие годы и десятилетия — Василий Аксенов, Геннадий Гор, Илья Авербах, Даниил Гранин. Есть разовые, но запомнившиеся встречи — с А. Ахматовой, И. Эренбургом, В. Кавериным.
Но рассказывает нам об этом не только и даже, кажется, не столько автор этих записок, а его сын, Александр Семенович Ласкин (1955-), историк, прозаик, доктор культурологии, профессор Санкт-Петербургского университета культуры и искусств.
Издание состоит из девяти глав, которые организованы по персоналиям и сюжетам: главы о знаменитых друзьях — Василии Аксенове и Илье Авербахе (вместе учились, вместе занялись искусством), о литературных учителях — Данииле Гранине и Геннадии Горе (последний, писатель и ценитель живописи, человек с необычной судьбой, заслуживает отдельной книги), о художниках-героях его книг — Василии Калужине, Вере Ермолаевой, о прочих знакомых из мира литературы, кино и искусства, наконец, о собственном писательском пути. Это мир такого среднего ленинградского интеллигента 60–80-х гг., не очень оппозиционного, идущего порой (и неохотно) на уступки, много и сосредоточенно думающего.
В начале каждой главы предисловие (тоже отчасти воспоминания) сына, потом — фрагменты из воспоминаний отца, подобранные под определенную тему. Т.е. это не сам дневник и даже не избранное из него, а какое-то ассорти, интересное, но составленное непонятно как, очевидно, субъективно. Целостного впечатления дневника (текста вообще) не возникает. Я бы с большим интересом прочитал пусть один кусок (скажем, 60-е гг.), но полностью, чтобы была видна жизнь во всех цветах и красках, ощущаем человек со всеми его делами и мыслями, и в динамике, а не структурированный по направлениям и интересам, чего в реальности не бывает. Этот формат монтажа не дает возможность увидеть всю картину, понять автора дневника и его жизнь в целостном виде. Идут девять параллельных сюжетов, каждый в разы меньше целого, но из них единый образ не складывается. Вместо прожитой жизни (насыщенной и разной) на страницах этого издание какое-то мельтешение теней. Сын разъял жизнь отца и представил нам какую-то нарезку из нее. В общем, получился не памятник отцу (как должно было быть), а памятник отцу — и себе. Даже название книги мне показалось с претензией, не соответствующему характеру С.Б. Ласкина, надуманным.
Что-то здесь было мне не интересно совсем (глава о художнике Калужине), что-то любопытно. Самое интересное — в последней части, самой объемной, где автор описывает свою повседневную жизнь, свои переживания (смерть отца, матери, любимой собаки и проч.), разные встречи и разговоры, возникающие сюжеты рассказов и повестей.
Это книга для читателя, любящего литературу (культуру в целом), преимущественно 20 в., и знающего ее. Широкому читателю освоить и понять этот материал будет сложно. Ему я ее рекомендовать и не буду.
Хорошее оформление: твердый переплет, офсетная бумага, вклейка с ч/б иллюстрациями. Есть именной указатель. Много примечаний издателя. Тираж 1000 экз.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Действительно, это повторное издание, увы. В данной серии, по-моему, первое такое, раньше выходили только новые материалы. В издательстве Эксмо эта книга выходила в 2013 г. в серии «Война и мы».
Вдвойне обидно, что это репринт, причем не лучшего выпуска.
Во-первых, потому что репринт одного из тех сборников, чье содержание представляло собой нарезку из различных, чаще всего выходивших ранее бесед с ветеранами Великой Отечественной войны (или даже фрагменты из книг воспоминаний о войне тех или иных ее участников). Это, на мой взгляд, вещь вторичная, ценность которой относительна. Во-вторых, потому что нового сюда ничего не добавили.
Рассматриваемое издание состоит из двух частей. Во введении (объемом в 55 стр.) идет текст о штрафных частях РККА, а затем на 205 стр. предлагаются воспоминания бывших штрафников.
Что касается вводного материала о штрафниках, то здесь авторы ничего нового не сказали. Организован их материал хорошо, для краткого общего знакомства очень даже подойдет, но это не научное исследование. Во-первых, вторично, основано на ранее опубликованных данных. Во-вторых, нет ссылок на цитируемые документы. Нет и списка литературы, которую можно было бы рекомендовать читателям, а по штрафникам ее довольно много.
Из приведенных интервью со штрафниками часть материалов публиковалась ранее – Е.А. Гольбрайх, В.П. Брюхов, Д.Ф. Лоза, Н.А. Чернов, Л.А. Белкин. Остальные мне попались впервые и были интересны. Общий объем приведенных текстов очень разнится – от одной страницы (И.И. Коновалов) до 40 (С.Л. Ария и другие). Часть сюжетов вообще не о штрафниках – скажем, рассказ танкиста Лозы.
В целом книга получилась довольно неровной и сырой. Могу порекомендовать ее для общего знакомства с данной темой, а потом читать другие вещи.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Игорь Федорович Смольников (1930-) — писатель (преимущественно детский) и литературовед, автор нескольких работ о русских художниках и отдельно – целой серии об А.С. Пушкине и его творчестве. Его отец, Фёдор Михайлович Смольников (1904-1973), кадровый военный, окончил в 1920-е гг. два военных училища – артиллерийское и летное. Великую Отечественную войну встретил в Смоленске майором, начальником службы связи в авиадивизии. Закончил войну полковником, начсвязи в гвардейском авиакорпусе. Карьеры не сделал, хотя начальство его ценило. Отучившись после войны в Академии связи, вскоре демобилизовался из-за здоровья, и дальше занимался общественной работой.
Данный сборник, подготовленный И.Ф. Смольниковым, состоит из нескольких частей: в первой представлен дневник Ф.М. Смольникова военной поры, 115 стр. текста, снабженных примечаниями сына. Вторая часть наполнена рассказами о войне и послевоенной жизни отца и сына. Здесь было любопытно прочитать о послевоенной Болгарии, где служил Ф.М. Смольников. Мало интересны показались воспоминания сына о своих подростковых и юношеских влюбленностях. Третья часть — это письма военной поры.
На мой взгляд, наиболее ценным во всей этой книге оказался военный дневник Ф.М. Смольникова, написанный простым языком и очень откровенно. Это хороший взгляд на войну командира среднего звена. Отмечу, что данный материал И.Ф. Смольников уже использовал, выпустив дневник отца в 2000 г. в издательстве "Классика плюс" под названием "Воюем!".
Издание получилось неплохим по оформлению: твердый переплет, хорошая офсетная бумага, довольно много ч/б иллюстраций в тексте. Тираж 500 экз.
В целом, данная работа представляется мне очень неравноценной, я бы оставил 200 стр., не больше. По этой причине не берусь рекомендовать его широкому читателю. Человеку же, интересующемуся Великой Отечественной, он будет полезен только отчасти.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Юрий Алексеевич Додолев (1925-96) оказался писателем, которого я не знал. Вообще. Когда выходили его книги (вторая половина 1970 – первая половина 1980-х), я на советскую прозу смотрел свысока, оценивая её всю одной меркой — очень невысокой.
За прошедшие десятилетия я отчасти исправил свои огрехи, и гляжу на книги тех лет, особенно на «фронтовую» литературу, совсем другими глазами. Повести Ю. Додолева открылись мне только сейчас, и, пожалуй, я доволен, что познакомился с ними.
Ю.А. Додолев принадлежит к той категории писателей, которые своих героев наделяют своими чертами, делая свои произведения отчасти автобиографичными. Поэтому есть смысл обозначить основные вехи его жизненного пути, тем более, что в рассматриваемом сборнике этой информации нет вообще.
Родившись в Москве, в Замоскворечье, он принадлежал к тому поколению, которое войну встретило еще подростками. Уйдя с голодного иждевенческого пайка на завод, где получил рабочую карточку, он, воспитанный в патриотическом духе, в 17 лет ушел на фронт добровольцем. Фактически, из детства сразу шагнул во взрослую (и еще какую взрослую) жизнь. Именно о них писал Б. Слуцкий:
«Мальчишки в форме ношеной,
шестого срока минимум.
Они из всей истории
учили подвиг Минина
и отдали отечеству
не злато-серебро —
единственное детство,
все свое добро».
На фронте провел два года, в пехоте, был ранен, тяжело, признан инвалидом. Окончив пединститут, работал учителем русского языка и литературы, потом журналистом в «Комсомольской правде». Первая его книга вышла в 1967 г., профессиональным писателем стал в середине 1970-х.
Герои его книг (как минимум, тех трех повестей, что вошли в это сборник) тоже москвичи, перед войной, как и Ю.А. Додоев, работали на заводе, также ушли добровольцами на фронт, где были тяжело ранены в грудь. После демобилизации учились, работали (кто в школе, кто в издательстве). О войне у Додолева говорится мало, хотя именно она стала водоразделом, определив как жизненные пристрастия писателя и его персонажей, так и отношения с людьми на все оставшиеся годы.
«Долгое, долгое эхо» (1982 г.) рассказывает о мальчике, выросшем в старом доме в Замоскворечье, его друзьях и соперниках, первой любви, войне и судьбах главных героях после войны. Героем повести «Просто жизнь» (1983) стал уже немолодой редактор, вспоминающий свою первую любовь, которую он встретил после демобилизации на Кубани. Повесть «Однополчане» (1985) рассказывает о годе жизни молодого выпускника московского педвуза, приехавшего работать учителем русского языка и литературы в небольшое село в Хабаровском крае, где он встречает своего однополчанина, ставшего священником (последний изображен, на мой взгляд, несколько карикатурно). Жизнь у всех вроде удалась, есть и работа, и семья, но чувство, испытываемое всеми героями - грусть. Это не было характерно для тогдашней литературы. Это отсутствие пафоса и обязательного для тех лет барабанного жизнеутверждения подкупает. Написано все хорошо, без претензий, это не шедевр, но добротная проза второго ряда.
«Долгое, долгое эхо» мне понравилась больше всего своей искренностью и бесхитростностью, пожалуй, этой повестью я бы и ограничился для знакомства с творчеством Ю.А. Додолева. Наверное, это достойное чтение для широкого читателя — как помнящего то время, так и желающего узнать о нем.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Ирина Александровна Антонова (1922-2020) – многолетний директор и президент Государственного музея изобразительных искусств им. Пушкина, человек XX века, но сумевший сделать много и в XXI веке. Привезла в СССР Пикассо, «Джоконду», Шагала, много кого еще, благо в советское время у музея была, как писала Антонова, «испорченная репутация», и это ей позволялось. Смогла превратить цветаевский музей в современное арт-пространство, место собрания мирового изобразительного искусства. Возглавляла Пушкинский музей более полувека, с 1961 по 2013 г. Ушла оттуда не по своей воле. Умерла от коронавирусной инфекции. Таких больше не делают.
Рассматриваемое издание состоит из двух частей. Это собственно воспоминания Антоновой на 225 стр., оставшиеся незаконченными из-за ее смерти, и «Истории в фотографиях» на 120 стр., подготовленные Маргаритой Задеевой и Лилией Дубовой, ставшие своего рода путеводителем по ее жизни и работе в ГМИИ.
Воспоминания любопытны, хотя и несколько пунктирны. Отец был из рабочих, старым большевиком, сделавшим карьеру после революции, и немного не дожившим до её 50-летия. Мать был несостоявшимся музыкантом, работавшим корректором в типографии. О своем детстве И. А. Антонова рассказывает откровенно, но не особенно подробно (о школе и школьных годах, напр., совсем немного). О своих родственниках она знает мало – сожалеет, что никогда этим не интересовалась, а потом уже и не у кого было.
С детства мечтала стать балериной или хотя бы актрисой, но родные и близкие объяснили, что это не её. Поступила в ИФЛИ, во время войны побывала в эвакуации. На фронт не взяли, работала медсестрой и училась, стала специалистом по итальянскому искусству эпохи Возрождения. После окончания вуза, в 1945 г., пошла работать в ГМИИ, где и провела практически всю жизнь. К сожалению, о своей музейной карьере поведала мало, остановившись на отдельных этапах – 1945 – 1960 – 1974 – 1981 гг. Возможно, написала бы больше, если бы ее время не кончилось.
Издание с точки зрения оформления вышло отличным: твердый переплет, офсетная бумага, крупный шрифт, множество цветных и ч/б фото. Ряд указанных опечаток из первого тиража убраны, но не все. Дополнительный тираж 5000 экз.
Рекомендую эту небольшую, но любопытную книгу всем интересующимся нашей историей 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть