К 1917 г. в России было много генералов. Настоящих, боевых, не штатских. После революции и Гражданской войны кого-то из них уже не было в живых, кто-то, повоевав за белых, эмигрировал, кто-то стал на сторону новой власти и сражался с бывшими однокашниками и однополчанами. Кто-то (и это был не такой уж редкий случай) воевал попеременно за обе стороны.
Но таких, кто по окончанию Гражданской войны из стана контрреволюционеров добровольно перешел к своим бывшим противникам, при всей извилистости событий тех лет, были всё же единицы. На ум приходит прежде всего генерал Слащев, прообраз генерала Хлудова из «Бега» Булгакова.
Еще один таким, как их называли в начале 17 в, в другое Смутное время, «перелетом» стал генерал Болдырев, автор рассматриваемых воспоминаний.
Василий Георгиевич Болдырев (1875 - 1933) был из числа тех генералов, кто поднялся наверх исключительно благодаря собственным талантам и усилиям. Родом из крестьян (отец был кузнецом), он смог поступить в военное училище, затем успешно окончить (в 1903 г.) Академию Генштаба, с отличием принять участие в русско-японской войне. Отслужив на разных должностях в войсках, впоследствии выбрал ученую стезю: защитил диссертацию, стал профессором Академии Генштаба, опубликовал несколько книг.
С началом Первой мировой уходит на фронт, где был занят на командной и штабной работе. К февралю 17 г. был генерал-майором, генерал-квартирмейстером штаба армий Северного фронта. Участник отречения Николая II. Всезнающий vll1977 причисляет его к числу заговорщиков, свергнувших монархию в России, вероятно, основываясь на документах, неизвестных историкам, но доступных только ему. Современники таких обвинений Болдыреву не предъявляли.
После Февральской революции Болдырев пошел на повышения, став генерал-лейтенантом и командующим армией. А вот большевистский переворот не принял, отказавшись подчиниться новому Главковерху прапорщику Крыленко, за что был арестован, приговорен к трем годам тюрьмы и на три с лишним месяца отсидел в Петропавловской крепости. После заключения Брестского мира большевики его выпустили.
Болдырев, в отличие от многих его современников, занял активную позицию и стал участником контрреволюционного движения, но поддержал не Добровольческую армию, а эсеров и меньшевиков, бывших членов Учредительного собрания, создавших в Уфе Временное Всероссийское правительство (Директорию), в которое он вошел как главнокомандующий. После военного переворота и прихода к власти Колчака, сложил с себя полномочия и уехал на год в Японию.
Вернувшись в начале 20 г. назад, стал на восемь месяцев командующим военными силами Дальнего Востока при Временном правительстве во Владивостоке. В буферной Дальневосточной республике сотрудничал и с большевиками, и с белыми. Участвовал в разном качестве в политике, но с приходом к власти большевиков был арестован, признал советскую власть, был прощен ею. Занимался научной деятельность, работал на экономических должностях, печатался. Финал был предсказуемым и печальным: арестованный по обвинению в шпионаже и контрреволюционном заговоре, в 33 г. был расстрелян.
Еще находясь во Владивостокской тюрьме, Болдырев написал воспоминания о своей жизни, начиная с Первой мировой (эта часть не заинтересовала Сибкрайиздат; сохранились ли эти записки?). Они вышли под названием «Из цикла "Шесть лет", 1917-1922 гг.» тиражом 4000 экз. и больше не переиздавались.
Именно то издание 1925 г. и легло в основу публикации Центрполиграфа. Его очевидным минусом стало отсутствие каких-либо иллюстраций (особенно карт) и современного сопроводительного текста. Сохранены предисловие и довольно обстоятельные примечания Вениамина Давыдовича Вегмана (1873-1936), революционера, публициста и историка-архивиста Сибири, очень выборочно и пристрастно прокомментировавшего воспоминания Болдырева (для него характерны такие характеристики, как «снюхался», «якшался», «ловкий пройдоха», «тупоумный» и проч.). Жаль, что спустя 90 лет после первого издания издательство посчитало излишним сказать что-то новое (нигде, кстати, не указав, что это фактически репринт).
Текст самого Болдырева, созданный на основе его дневников, был отредактирован для публикации (Вегман хорошо показал это в своих примечаниях), поэтому полностью достоверным его считать нельзя. Это, скорее, оправдательный документ, нежели исторический источник. Болдырев, в частности, всячески открещивается от Колчака, хотя помог прийти ему к власти, но и, надо отдать должное, не пинает его. Едва ли этот основательный том будет интересен широкому читателю.
В книге много документов, разнообразных общих рассуждений. Очень любопытно было познакомиться с дневниковыми записями о пребывании Болдырева в Японии, которые, вместе с комментариями, занимают почти треть книги. Последняя часть, посвященная почти трем годам пребывания автора на Дальнем Востоке, с одной стороны, касается мало известного периода Гражданской войны, с другой стороны, написана явно с учетом того, что читать будут современники, которым ничего объяснять не надо. Нам же изложение Болдырева оставляет много вопросов, а от Вегмана мало толку. Лишь последние страницы, написанные почти конспективно, читаются лучше других. В целом очень хорошо показана позиция Японии в годы Гражданской войны на Дальнем Востоке.
Рекомендую это издание всем глубоко интересующимся историей Гражданской войны, особенно при наличии дополнительных текстов.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Когда-то — давно — прочитал я небольшую заметку из журнала «Наука и жизнь» о Тунгусском метеорите. Заметка эта была больше популярная, чем научная, но в те 70-е гг. этого мне вполне хватило, всё было так увлекательно и таинственно. С той поры ничего толкового об этом космическом феномене 1908 г. мне не попадалось.
Но, видно, узнать хотелось больше. Поэтому, увидев в Лабиринте книгу Н.В. Васильева, я оценил несовместимость масштабов проблемы и моих скромных возможностей, но всё же рискнул.
И не проиграл. Это действительно тот случай, когда умная книжка не подавляет, а поднимает до своего уровня. А уровень весьма серьезный. Николай Владимирович Васильев (1930-2001) был крупным ученым в области микробиологии, иммунологии и онкологии. В 1968 г. защитил докторскую диссертацию, в 1980 г. был избран действительным членом Академии медицинских наук СССР. Работал в Томске, потом в родном Харькове.
В силу своих научных интересов (проблемы экологии и адаптации человека, медико-экологических последствий техногенных и радиационных катастроф) вышел на изучение экологических последствий Тунгусской катастрофы 1908 г. Впервые отправившись в Сибирь еще в конце 1950-х гг., он вскоре стал одним из создателей Комплексной самодеятельной экспедиции по исследованию Тунгусского метеорита. На протяжении почти 40 лет каждый летний отпуск проводил на Подкаменной Тунгуске. В 1981 г., благодаря его упорству и настойчивости, в свет вышел уникальный труд "Показания очевидцев Тунгусского падения", насчитывающий более 700 свидетельских описаний этого события.
В 90-х гг. Н.В. Васильев активно занимается организацией биосферного заповедника в районе катастрофы, и в 1995 г., благодаря его усилиям и усилиям его товарищей, создается государственный природный заповедник "Тунгусский", где Николай Владимирович занял должность заместителем директора по науке.
Фундаментальный труд академика Васильева, конечно, в разы серьезнее той давней заметки из «Науки и жизни», но наука ушла, как выяснилось из его отлично написанной и оформленной работы, не очень-то далеко.
Во-первых, академик сразу же признается, что «из всех эпизодов столкновительной астрономии Тунгусский феномен является единственным, по крупному счету, подозрительным на предмет контакта с внеземной разумной жизнью» (с.12-13). Вот так, без всяких там реверансов и предвзятостей. А дальше он подробно разворачивает историю самого феномена (там принято называть тунгусский метеорит, потому что никаких доказательств существования последнего, а не, скажем, кометы, нет). Это удивительно точно срежиссированная книга, выстроенная как но нотам (недаром автор был хорошим музыкантом), ведущая нас от явлений, предшествующих событиям 30 июня 1908 г. (необычно яркие ночи в разных частях Земли), через историю изучения всего, что удалось задокументировать, до нынешнего состояния дел.
Автор утверждает, что в настоящий момент доминирует неопределенность: ученые знают достаточно много о том, КАК это было, но по-прежнему не знают, ЧТО это было. Даже не ясно, был ли настоящий взрыв, как утверждали очевидцы — ученые предпочитают осторожно говорить о «надземном взрывоподобном разрушении Тунгусского космического тела» (правда, по масштабам равному 500-2000 Хиросимам). Судя по всему, Тунгусский метеорит на Землю никогда не падал.
Несколькими поколениями ученых накоплено огромное количество фактического материала, анализ же его, а главное, обобщение, серьезно отстают. Ученые изучали всё, что только можно —муравьев, деревья, местных жителей, мхи. Искали следы тунгусского космического тела в смоле, торфе. Нашли много чего, но твердо идентифицированных следов выпадения вещества Тунгусского космического тела (ТКТ) не имеется, как и уверенности в том, что сейчас, 100 с лишним лет спустя, мы лучше разбираемся в случившемся. Более того, нет и надежды, что ближайшие годы и даже десятилетия принесут какой-либо значительный результат. И людей тех (энтузиастов и академических ученых) нет, и господдержка отсутствует. Существует много разных версий и гипотез, но проблема в общем и целом пробуксовывает.
В общем, нет ни миллиграмма материала, которое можно было бы абсолютно уверенно считать веществом ТКТ, ни одного материального следа, который мог бы достоверно считаться результатом выпадения такого вещества. Что-то случилось, но что? Вывод, казалось бы, разочаровывающий. Но этого чувства по прочтению книги академика Васильева не возникает. Это очень интересное исследование, наполненное схемами и таблицами, несмотря на всю свою действительную научность хорошо написанное, даже с элементами интриги, погружающее читателя в настоящий академический мир, под холодной поверхностью которого пылаю космические страсти.
Очень рекомендую сей труд всем, кто хочет побольше узнать об одном из удивительных событий в истории человечества, узнать от мудрого и умеющего увлечь человека.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Интересная история с этой книгой: ее автор, историк и поисковик из Севастополя, бывший моряк Александр Валерьевич Неменко (1966-) пишет на своей странице «В контакте», что вышло это издание почти что само по себе — «Обложка не моя, название тоже». Ну, обложка серийная, фото на ней… нормальное. С названием, действительно, рекламщики Яузы напортачили (видно, вообще рукопись в руках не держали), поскольку даже из оглавления можно понять, что события книги заканчиваются в самом конце декабря и одним ноябрем 41 г. не ограничиваются.
О самом авторе я уже писал, повторяться не буду. У него последнее время стабильно выходят книги по истории обороны Севастополя в 1941-42 гг. О чем же повествует данная работа? В октябре (а не сентябре, как сказано в аннотации к книге) 41 г., после падения Одессы, оборонявшая ее Приморская армия была отправлена на помощь советским подразделениям, сражавшимся с немцами в Крыму. Задачу удержать фронт объединенным частям армии и флота выполнить не удалось, войска Манштейна прорвали советские укрепления и устремились по направлению к Севастополю. На этом эпизоде закончился предыдущий труд А. Неменко и начинается рассматриваемый.
Состоит это исследование из двух неравных частей: первая, бОльшая, подробнейшим образом, не просто поденно, а часто расписывая происходившее по часам, передает события начала ноября, когда немцы смогли удачно отсечь пути отступления Приморской армии на Севастополь и неудачно попытались взять город с ходу. В принципе, такая попытка напрямую и не ставилась, важнее было по максимуму уничтожить советские части. Немцам, не имевшим на тот момент достаточных (и свежих) сил, важнее было прощупать бреши в советской обороне, дабы потом нанести мощный удар по слабому месту.
Взять город можно было на тот момент, только если бы советское командование готовилось его сдать. Флот держать оборону и не собирался, планировалось продержаться несколько дней до планомерной эвакуации. Лишь решение Ставки любой ценой бороться за Севастополь заставило генералов и адмиралов налаживать оборону. Этому, а также подготовке немцев к новому наступлению и собственно декабрьскому (неудачному) штурму, завершившемуся 31 декабря 41 г., и посвящена вторая часть книги.
А. Неменко очень невысоко оценивает уровень советского командования, как стратегический, так и тактический, в частности, на примере генерала Петрова и его роли в обороне Севастополя.
Ставку в этой своей работе, как и в предыдущих, А. Неменко сделал на привлечение новых источников. Это, пожалуй, самая сильная и выгодная сторона его книги. Если советских архивных материалов сохранилось от того времени очень мало (а часть, если верить Неменко, была еще и подчищена после войны), официальные воспоминания оставляют желать лучшего своей очевидной тенденциозностью и стремлением переписать историю в выгодном для авторов свете, то немецкие материалы сохранились на качественно другом уровне.
С ними автор и провел весьма серьезную и добротную работу. Он не ограничился простым сопоставлением типа «в ЖБД такой-то советской стрелковой дивизии говорится то-то, а в ЖБД такой-то немецкой пехотной дивизии говорится то-то; ты, читатель, сам смотри, где правда». Он постарался вытащить из многочисленных немецких документов данные, восполняющие утраченные советские источники. Кроме этого, много интересного открывают протоколы допросов советских пленных и перебежчиков (последних было много, в том числе офицеров). При этом немцы в своих донесениях неоднократно отмечали, что советские части «стояли насмерть».
Спорные данные – по датам, местам, интенсивности и результативности боев – Неменко проверяет, например, по немецким сводкам, находя там подтверждение или убедительное опровержение тех или иных официальных установок. При этом документы вермахта автор не возводит в абсолют, демонстрируя их пристрастность и неточность. К сожалению, далеко не ко всем своим источникам автор дает отсылки, а нередко ограничивается названием книги без привязки к главе и странице, что некорректно.
Отмечу хороший перевод немецких документов, правда, почему-то саперы почти везде в документах называются «пионерами». Эти документы (как и советские) автор дает как в виде цитат в тексте, так и пространных приложений к главам своей книги.
Издание содержит много иллюстраций (фото и карты), правда, их качество не всегда нужного уровня. Что мне бросилось в глаза и показалось серьезным шагом назад по сравнению с прежними работами А. Неменко, так это отсутствие полноценной редактуры текста: повторы, стилистические небрежности и проч. на протяжении всей книги. Видно, что в издательстве книгу никто по-настоящему не вычитывал…
В итоге получилось не только хорошее описание тех давних боев, но и действительно хороший анализ различных материалов, на котором это описание выстроено.
Всячески рекомендую эту добротную и хорошо написанную книгу всем интересующимся историей Великой Отечественной. Буду ждать выхода следующих работ А. Неменко (тем более, что, по его словам, он подготовил описание боев до августа 42 г.).

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Политики говорят о распаде СССР как о самой серьезной катастрофе 20 в., хотя бы в отношении нашей страны. Не думаю, что это (безусловно, весьма значимое) событие повлияло на судьбы России так же мощно и бесповоротно, как распад Российской империи в 1917 г.
Революция (и Гражданская война), как говорилось в стихотворении Симонова совсем о другом событии, «такой вдавила след и стольких наземь положила», что современники, как и потомки, долго приходили в себя, привыкая к переменам.
Мы, отягощенные/обогащенные знанием нашей истории, до сих пор разбираемся в произошедшем сто лет назад. Помогают нам в этом (а также мешают) работы участников и свидетелей тех времен. Их записки и воспоминания имеют разную ценность, в зависимости от осведомленности, кругозора и ангажированности их авторов.
Одну из таких книг я постараюсь сегодня рассмотреть. Издательство Центрполиграф выпустило под одной обложкой два труда белого генерала, отметившегося на полях сражений Гражданской войны в Сибири. Константин Вячеславович Сахаров (1881-1941) был профессиональным военным. Окончив инженерное училище (инженеры всегда считались интеллектуальной элитой армии), принял участие в русско-японской войне. Затем была Академия Генштаба, преимущественно штабная работа. Перед Февральской революцией был полковником, начштаба стрелковой дивизии, потом попал в Ставку Верховного главнокомандующего. Поддержал генерала Корнилова, был ненадолго арестован, после Октябрьского переворота подался к добровольцам, но попал в руки красных, посадивших его в тюрьму. Через несколько месяцев Сахаров бежал, пробрался в Уфу, где в конце 18 г. и началась его сибирская эпопея. Занимал разные должности, был приближен Колчаком, возглавлял сначала штаб Западной армии, потом и саму армию. Командующий группой армий, а затем и всего Восточного фронта. В армии и правительстве был не особенно популярен — как в силу своих крайне правых взглядов, так и неудачным командованием. Его винили в сдаче Омска, утрате огромных материальных запасов. Был снят с должности, начато служебное расследование (потом всё закрыли). Вместе с остатками армии Колчака отступил в Забайкалье, потом — через Японию с США — эмигрировал в Германию, где со временем приветствовал Гитлера и нацистов.
Путь довольно типичный для его круга. В эмиграции писал, чем тоже не удивил. Первая работа («Белая Сибирь») была написана в конце 20 г. в Нью-Йорке, а вышла в 23 г. в Германии. Она описывает события с осени 1918 до весны 1920 г. Вторая («Чешские легионы в Сибири» или «Чешское предательство»), почти в три раза меньшая (380 стр. против 120), появилась на свет в 1930 г. в Германии же.
С точки зрения оформления это абсолютно голое издание: нет карт, ни одного примечания, какой-либо сопроводительной статьи. Почти нет иллюстраций, за исключением трех десятков фото и рисунков плохого качества. В тексте Сахарова много нераскрытых инициалов, что не облегчает понимание его книг.
Читать эти тексты иногда просто тошно: сплошное самооправдание, перекладывание вины на других, мелочные амбиции, недальновидность, непонимание причин происходящего, партийный эгоизм…
Сахаров огульно винит во всех бедах левых, не разбираясь в их мотивах, и огульно записывает всех в евреев. Колчак показан человеком приятным, но слабым. Все время звучит старая песня: на фронте герои, в тылу трусы, бездельники и изменники. Я молодец, но красные оказались сильнее, разложив нас изнутри. Никакого понимания причин недовольства населения режимом Колчака, особенно крестьянства, кроме того, что тех мутили большевики. Белая армия — это новые крестоносцы. Но кто тогда сжигал села, порол мужиков и баб, отказываясь решить земельный и прочие вопросы, автор умалчивает. В общем, слепой рассуждает о красках мира.
Но если встать над этими ощущениями, то надо признать, что труды Сахарова — это ценный источник для понимания психологии многих русских офицеров и генералов тех лет. Понятно, что Сахаров писал свои воспоминания по горячим следам, с еще неостывшими чувствами. И всё же порой разбирает досада от такой ограниченности и осознания, что именно эти люди многое решали тогда и ответственны за то, чем кончилась Гражданская война (хотя были бы мы лучше, окажись на их месте?..).
Оставив за скобками постоянные жалобы Сахарова на левых, то гораздо более справедливо звучат его обвинения в адрес союзников, мало заинтересованных в реальной помощи России ( как настоящих друзей он считает лишь японцев).
Предателями, прикидывавшимися союзниками («шкалами Сибири»), Сахаров считает чехов (весь Чешский корпус) во главе со всеми их «генералами», чему посвящена его вторая книга, в которой много повторов из первой. Чехи в Гражданской войне действительно показали себя циниками, интриганами и ворами, хотя всё это подается Сахаровым как-то слишком болезненно. Тот же атаман Семенов, высоко ценимый автором, присвоил немалую часть золотого запаса России, частично переданного им тем же японцам.
Записки Сахарова в целом переполнены публицистическим пафосом, многочисленными рассуждениями о политике. Написано все, в общем, неплохо, но многословно, с претензией на литературность. Можно было бы смело сократить вдвое.
Лучше всего и интереснее написана последняя глава, об отступлении остатков колчаковцев от Красноярска через замерзший Байкал до Улан-Удэ, эдакий Сибирский ледяной поход.
Рекомендую это издание лишь тем, кто готов пробираться через сей своеобразный текст ради сомнительного удовольствия выбрать несколько золотых крупинок из большой кучи разных… минералов.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Данный сборник — это подборка оригинальных, ранее не публиковавшихся документов, посвященных событиям конца 20-х – начала 30-х гг. 20 в., и связанных с коллективизацией на севере нашей страны, в Архангельской области. В большинстве своем предложенные нашему вниманию тексты — это запись устных рассказов местных жителей, записанных И.А. Дубровиной, сопредседателем общественной организации «Совесть» из г. Котласа. Сделаны они были в конце 1980-х – 2000-е гг. Часть текстов — это переданные в «Совесть» документы, написанные современниками тех событий самостоятельно.
Повествование ведется от первого лица, как правило, теми, кто был в давние годы детьми. Говорят о том, что видели и испытали сами — выселении, тяжелой жизни и еще более тяжелой работе в Северном крае, голоде и смерти — без эмоций, отстраненно. Это спокойстие вызвано или тем, что прошло столько времени, или тем, что за свой век им пришлось столько всего передать, что чувства давно отгорели. При этой безэмоциональности откровенный рассказ бывших русских, украинских, белорусских крестьян, высланных в детстве в Северный край, и оставшихся там, производит еще более пронзительное впечатление. Кроме славян, среди оказавшихся в Архангельской области репрессированных есть финны, немцы, кореец, прибалты, поляки. Последние оставили больше всего воспоминаний; отмечу, что их данные вызывают много вопросов своей достоверностью.
Последний раздел книги — это воспоминания лагерных охранников, что является большой редкостью, так как вспоминать об этом люди, да еще и не скрывая своих имен, обычно не хотят.
Множество бытовых подробностей (здесь и не хватает разных комментариев), живая речь делают рассматриваемый сборник настоящим памятником эпохи.
Объем предложенных текстов от одной страницы до 30.
Отмечу хорошее оформление — твердый переплет, тонковатая офсетная бумага, много ч/б иллюстраций. Содержание книги могло было быть и более продуманным: имеется введение, но только о создании этой книги, примечаний очень немного.
Очень рекомендую это издание всем интересующимся советской историей 1920-30-х гг. как уникальный материал о том времени.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть