Это сборник, у которого три автора, двое из которых сербы (знаю, что оба писали много по рассматриваемой теме, но их биографии мне неизвестны). Текст переведен с сербского. А.Ю. Тимофеев – автор нескольких работ по истории Балкан в 1930-40-е гг. Название книги – перевод названия одной из работ Д. Тасича («Рат после рата» 2008 г.).
Книга состоит из шести глав. Первая – вводная, посвящена событиям на Балканах в годы Второй мировой войны. Вторая – пятая рассматривают по отдельности четыре балканских государства в 1945-53 гг. (т.е. до смерти Сталина): Югославия, Болгария, Румыния и Греция. Самый обстоятельный и интересный материал собран в главах о Югославии и Греции. События в Албании авторы разбирать не стали из-за отсутствия доступу к албанским архивам и малого количества исследований на эту тему. Шестая глава – итоговая.
Во введении авторы пишут, что в политическом отношении Балканы не были интересны нацистам, видевшим в этих территориях преимущественно сырьевой придаток. Поэтому экспансия там происходила в основном экономическая. Гораздо более агрессивно, нежели Германия, вела себя Италия, захватившая в 39 г. Албанию (быстро и решительно), и напавшая в 41 г. на Грецию (фиаско). Весной 41 г. в дело вмешалась Германия, бывшая до этого против «расползания военных действий». Она подчинила себе Грецию, а потом молниеносно разбила Югославию. В обеих странах быстро возникло партизанское движение, активно поддержанное Англией, что заставило немцев держать там значительные силы, которые были нужнее им в Африке и на Востоке.
В Югославии одним из лидеров националистически и монархически настроенных повстанцев (четников) стал полковник Дража Михаилович (чье имя в тексте пишется то так, то почему-то Михайлович). Активно действовали там и коммунисты во главе с И.Б. Тито. Однако среди сербов нашлись сторонники Гитлера, участвовавшие в антипартизанской борьбе. В Хорватии к власти пришли вообще фашисты-усташи, массово уничтожавшие сербов, цыган, православных и др.
Уже в конце 41 г., не договорившись о будущем Югославии, коммунисты и четники начала сражаться друг с другом, а не с немцами (с которыми они периодически заключали мирные соглашения). Четникам помогали англичане и американцы, мы, естественно, но неофициально – Тито. Как результат, по всем Балканам местные жители гораздо больше воевали со своими, нежели с оккупантами. Эта гражданская война продолжилась и в 44-45 гг., когда фашистский блок на Балканах был разбит союзниками. По окончанию военных действий Тито развернул против четников массовые репрессии, в которых были задействованы силы безопасности и армия. Бои шли долго, сопровождались крайними жестокостями с обеих сторон и гибелью значительного количества мирного населения. Это всё напоминает послевоенные события на западной Украине и в Прибалтике (чей опыт и специалистов использовали наши союзники на Балканах).
В Греции была схожая ситуация. После упорных боев весной 41 г. немцы разбили греков и англичан, оккупировав страну в основном болгарами и итальянцами, что вскоре привело к массовому сопротивлению, где были очень активны коммунисты. Интересно, что самый жесткий режим был установлен в болгарской зоне. К моменту освобождения страны англичанами СССР не стал вмешиваться в ситуацию в Греции, дав возможность Черчиллю устроить там настоящий террор против левых. Советское командование весной-осенью 45 г. было занято планами нанесения совместно с болгарами удара по Турции и захвата Стамбула с проливами (не реализовалось). Как результат, при финансовой и военной помощи американцев и англичан греческое сопротивление (достаточно массовое) за несколько лет упорных боев с применением артиллерии, танков и авиации было ликвидировано.
Повстанческое движение в Румынии и Болгарии в годы Второй мировой и по ее окончанию было не особенно широким и поэтому не сопровождалось тем размахом событий, что в соседних с ними странах. Отметим, что все антикоммунистические повстанцы (о чьих взглядах в книге совсем мало говорится) очень надеялись на помощь Запада, которая была оказана, но не в виде прямой интервенции, а деньгами, оружием, подготовкой и заброской антиправительственных бойцов, и широкой идеологической поддержкой (воевать с СССР никто не хотел). Мне в целом показались несимпатичными и те повстанцы, кто сражался с коммунистами (среди них было много коллаборационистов и националистов), и те, кто шел за левыми.
Это вполне академическое издание, основанное на архивных материалах и научных исследованиях на разных языках. Текст насыщен фактическими данными, написан довольно суховато и читается местами тяжело. Перевод в целом хороший, но местами удивляют отдельные формулировки, напр.: «Силами семи снабженных механизаций (!) батальонов… Дизинер должен был лоцировать и ликвидировать отряды ЮВвО…» (стр. 24-25; см. также скан стр. 108-09). По оформлению – типовое издание. Есть вклейка с ч/б иллюстрациями, среди них карты, но мелкие и неудобные в работе. Имеется хороший список литературы и источников, а также список сокращений. Мелкий шрифт. Многовато опечаток (хотя встречалось и больше). Тираж 300 экз.
Рекомендую эту интересную работу, посвященную значимым, но малоизвестным у нас событиям середины 20 в., всем готовым к серьезному чтению.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Скажу честно – я оттягивал написание рецензии на эту книгу. И дело не только в том, что она мне не особенно понравилась. Дело еще и в том, как она была издана. Ни слова об авторе (даже годы его жизни не удосужились указать), ни слова о его книге, ни одного фото, т.е. всего того, что должно сопровождать мемуарную литературу. Я о таких вещах обычно пишу сам, но делать работу за издательство уже несколько надоело...
Итак, герой и автор этих воспоминаний Иосиф Иосифович Пилюшин (1903-79). Родом из Белоруссии, бОльшую часть жизни провел в Ленинграде. Работал на заводе «Арсенал», в 1926 г. был призван в армию, где увлекся стрельбой из винтовки. Демобилизовавшись, продолжил заниматься пулевой стрельбой в стрелковом клубе, а потом стал настоящим профессионалом, получив вперед войной звание мастера стрелкового спорта.
На фронт ушел добровольцем, в боях принял участие под Нарвой, где и застрелил своего первого – но далеко не последнего – немца. Всего, по разным подсчетам, на счету у снайпера И.И. Пилюшина от 86 до 136 убитых солдат и офицеров противника. Всю войну провел, обороняя северную столицу. Неоднократно был ранен, после одного из таких ранений лишился правого («стрелкового») глаза, но переобучился на стрельбу слева, стал руководителем школы снайперов у себя в дивизии.
Во время войны в Ленинграде во время немецких налетов у него погибли жена и старший сын, потом и младший. На фронте гибли товарищи. В начале 44 г. после очередного ранения Пилюшин был уволен из армии по инвалидности (на этом и заканчивается его книга). Вернулся на завод, работал там инженером, но в 50-е гг. последствия ранений привели к тому, что бывший фронтовик ослеп. Тогда он и занялся своими воспоминаниями. Книга Пилюшина впервые вышла в 1958 г. под названием «У стен Ленинграда», потом неоднократно переиздавалась. Причем в оригинальном издании было и введение от автора, и примечания, и иллюстрации. Рассматриваемая же публикация «Яузы» избавила нас от всех этих лишних для читателя вещей. Причем это уже не первое издание записок Пилюшина под чужим названием в виде тупой перепечатки.
Работа Пилюшина начинается без какого-либо вступления, с июля 41 г. Как он стал снайпером, ничего не говорится. В боях сержант Пилюшин участвует наравне с другими бойцами – ходит в разведку, участвует в рукопашной, стреляет из пулемета. Как снайпер, особенно не занят. Последнее становится его основным занятием с конца 41 г., когда наступает долгий период позиционной войны, где снайперы оказались очень востребованными.
К сожалению, это книга носит многие родимые пятна советской военной прозы. Текст (не знаю, был ли у Пилюшина литературный редактор или он всё писал сам, думаю, без первого не обошлось) насыщен советскими мифами о Великой Отечественной войне. В начале войны везде немецкие десанты, фашисты все как один вооружены автоматами, в обороне у них в окопах сидят прикованные цепями пулеметчики. Наши разведчики спокойно ходят по немецким тылам, добывая без потерь и языков, и ценные документы. Немцы ходят раз за разом в лобовые атаки, заваливая наши позиции своими трупами. При этом танки вермахта несутся в атаку «на бешеной скорости», «петляя как зайцы». Изображение немцев примитивное («На нас поднялась толпа сытых, здоровенных, понукаемых своими офицерами оголтелых фашистов»), глаза у них сплошь бегающие или пустые. Уже летом 41 г. они массово сдаются в плен со словами «Гитлер капут». Наши летчики за один налет уничтожают по 15 танков противника. Так и не понятно, как же враг при таких потерях до Москвы дошел? Советские солдаты, мужественные и скупые на слова и чувства, тоже гибнут, но героически, унося с собой на тот свет десятки фрицев. При этом ни окружений, ни отступлений нашей армии не видно, даже находится время торжественно похоронить павших товарищей. Интересно, что красноармейцы практически все, как на подбор, русские, и их национальность постоянно используется для положительной характеристики наших солдат и офицеров. Последние сплошь опытные и заботящиеся о бойцах. Во второй части книги на периферии появляется, правда, трусоватый майор, принуждающий к сожительству подругу автора, и полковник-самодур, но эпизодически. На удивление без лакировки показана блокадная жизнь Ленинграда.
В общем, полно картонных, ходульных, искусственных персонажей и ситуаций, нереалистичных чувств и слов, хотя местами настоящие эмоции, особенно при описании гибели родных и друзей, пробиваются сквозь общую фальшь.
Отмечу, что издание снабжено примечаниями редактора С. Анисимова (в общей сложности около 40 штук), но не все они ценны. Скажем, он объясняет читателю, что такое «белые ночи», но молчит в действительно нужных местах – напр., в начале текста рассказывается о боях под Урицком, но нигде не говорится, что это бывшая Гатчина. Или в главе «Решающее сражение» автор несколько раз упоминает бои «на ломоносовском направлении» - речь идет о т.н. Петергофском десанте; Петергоф был переименован в Ломоносов уже после войны. В конце 42 г. еще не было «власовцев», наши бойцы, стриженные под ноль, не трясли «русыми кудрями». Можно было бы объяснить читателю, что такое «ходить в секрет», «кассетные бомбы» и проч.
В целом получилось довольно любопытное издание, где достаточно много повествуется о жизни и переживаниях снайперов, но не так много, как хотелось бы, об их учебе и боевой деятельности. Вероятно, снайперская подготовка и тактика были засекречены.
Эту книгу, вышедшую тиражом 1000 экз., можно порекомендовать для знакомства с советской мемуарной литературой, для понимания того, что какой была настоящая война, она подойдет слабо.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Скажу честно — не предлагай Лабиринт эту книгу в подарок, я бы ее покупать не стал. Хвалебные отзывы рецензентов немного прояснили, а по прочтению этой работы я с ними не соглашусь — работа, действительно, любопытная, но очень на любителя.
Эрнст Никиш (1889-1967) вырос в очень простой семье, отец был ремесленником, сын по его стопам не пошел, отправившись в учительскую семинарию. Учился Никиш довольно лениво, увлекаясь только литературой. О работе в школе не пишит ничего, но много времени посвящает самообразованию: литература, философия, политические науки. Знакомство с трудами К. Маркса сделало его социалистом, но не очень верным классику.
В начале Первой мировой был призван в армию, но из-за плохого зрения на фронт не попал, служил на складе, потом командовал охраной лагеря для русских военнопленных. В октябре 17 г. вступил в социал-демократическую партию, стал редактором местной партийной газеты, совместив два своих идеала — политика и журналистика (они потом всю жизнь боролись в нем за первенство). В скором времени был выбран в местный совет и быстро пошел наверх, став председателем Центрального совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов одного из баварских городов. В общем, довольно обычная карьера для тех революционных лет, тем не менее, свидетельствующая о незаурядных талантах Никиша.
Здесь и был достигнут пик его карьеры — за участие в создании недолговечной Баварской коммунистической республики в 1919 г., кроваво разгромленной местными правыми и не только, был приговорен к двум годам тюрьмы. Интересно, что совсем не кровожадный Никиш был против этой республики. После этого был недолго депутатом ландтага, работал в профсоюзном движении, но везде был неудобен — социал-демократы считали его слишком левым. В конечном итоге перестал примыкать к кому бы то ни было, основал свою крохотную группу «Сопротивление», издавал одноименный журнал, запрещенный в 34 г.
Свое движение назвал в противовес гитлеровскому национал-большевизмом. Суть его в следующем: Никиш видел в русском большевизме средство возвысить русский народ, полагал, что от Западной Европы Германии идут одни беды, поэтому надо объединяться русскими. Эти идеи нашли, по словам Никиша, довольно широкую поддержку, в том числе среди военных, видевших в СССР союзника против враждебных Англии, Франции и проч.
Съездив в начале 30-х гг. в СССР, Никиш оставляет довольно критическое описание Страны Советов, оставшись верным убеждению в ее великом будущем. После прихода к власти Гитлера Никиш был ненадолго задержан, но продолжал работать и даже печататься. Неоднократно ездил за границу — и возвращался, не желаю эмигрировать. По-настоящему был арестован в 37 г., и после этого все его страдания носили в основном психологический характер (не били, не морили голодом, жену, правда, арестовали, но потом выпустили). Почему его, не скрывавшего своих взглядов, терпели гестаповцы и прочие мюллеры, объяснить не могу. НКВД бы Никишу показал, что такое настоящие политические репрессии…
Большая часть книги посвящена описанию того, как последний меняет одну тюрьму на другую. В целом, жизнь Никиша резко ухудшилась после 41 г. — он практически ослеп и оказался парализован, но врачи его, приговоренного к пожизненному заключению изменника родины, трогательно лечили, хотя помочь не смогли. В общем, какой-то курорт, а не концлагерь.
В целом книга Никиша дает широкую панораму политической жизни и мысли Германии межвоенных лет. Написанные достаточно легко (и хорошо переведенные), эти мемуары предлагают нам целую галерею портретов немецких политических и общественных деятелей самых разных убеждений — убежденный антифашист, Никиш был готов объединиться против Гитлера с кем угодно. Встречался с Геббельсом и Муссолини, оставив очень интересные (если ничего не придумал) описания общения с ними.
Однако общая картина происходившего в стране, как и место в этом самого Никиша, показана довольно широкими и случайными мазками, поэтому понять описываемое человеку, незнакомому с реалиями тех лет, будет сложновато.
К сожалению, переводчик мемуаров Никиша А.В. Певцов не сильно помогает с этим. Автор очень многословного введения (около 40 стр.), он рассказывает о Никише совсем немного, при этом иной раз и неточно. Абсолютно необходимые комментарии к тексту Никиша представлены Певцовым очень нещедро, многие иностранные слова и выражения не переведены. Вообще, нет даже единого подхода в переводе названий немецких газет и журналов — где-то они даны только на немецком, где в русской транскрипции, а где-то в переводе.
В целом хорошо оформленное издание (твердый переплет, офсетная бумага) только выиграло бы от более качественной редактуры. Это, на мой взгляд, отчасти объясняет, почему с 2012 г. так и не разошелся тираж в 1500 экз.
После освобождения в 45 г. советскими войсками, Никиш уехал в 53 г. из ГДР в ФРГ, где в 58 г. опубликовал свои мемуары. Они позволяют добавить несколько ценных штрихов в общую мозаику тех лет, чем и полезны, хотя рекомендовать их не буду никому, кроме любителей такой литературы.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

За последнее время вышло несколько работ, посвященных одному из недоизученных эпизодов Гражданской войны, который реально мог завершиться захватом Петрограда и — потенциально — изменением хода истории нашей страны.
Речь идет о походе генерала Юденича на северную столицу в 1919 г. Большевики продемонстрировали гораздо бОльшую сплоченность и энергию, нежели белые, чьи усилия были слабыми и разрозненными. Тут, правда, добавились и внешние обстоятельства: наступление подготавливалось с территории новых независимых прибалтийских государств, финансировалось и организовывалось при активном участии Англии и Франции, чьи интересы на тот момент уже не были связаны с восстановление сильной России в любых границах, тем более в границах империи. Конечно, на поражение белых сыграл и типичный отечественный бардак — на фронте и рядом действовали странные военные формирования, не подчинявшиеся никому и ведшие свои собственную, чаще всего откровенно грабительскую политику, управление было, мягко говоря, слабым, а тыл просто существовал сам по себе и не смог обеспечить войска всем необходимым и в срок.
Как бы то ни было, почитать о том, что происходило по обе стороны фронта, можно было, но сейчас эта возможность расширилась за счет выпуска издательством «Кучково поле» воспоминаний одного из активных, хоть и стоящих чуть в стороне, участников тех событий.
Григорий Львович Кирдецов (Дворжецкий) (1880 – не раньше 1940) был одним из тех отечественных журналистов либерального толка, от которых как класса ко Второй мировой почти ничего не осталось ни на родине, ни в эмиграции. Кирдецов (известный под псевдонимом Фиц-Патрик) был, прежде всего, журналистом, хотя видел себя общественным деятелем. Наверное, это так и было, в те-то времени. Во время Первой мировой был заграничным корреспондентом авторитетной газеты «Биржевые ведомости», весной 18 г. уехал из России и обосновался в Ревеле (нынешний Таллин) редактором официального издания Северо-Западного правительства «Свободная Россия» (одно время совместно с А.И. Куприным). В 1919-20 гг. был одним из главных сотрудников Отдела агитации и печати Политического совещания при Главнокомандующем Северо-западной армии генерала Н.Н. Юденича.
Потом эмиграция, участие в движении сменовеховцев, получение советского гражданства, затем работа в советском посольстве в Берлине и Италии (проверка), возвращение в СССР, небольшая должность в Наркоминделе, позже (всё таки из бывших!) в Большой советской энциклопедии.
Дальше всё совсем печально и обычно — арест летом 1936 г. на отдыхе в Кисловодске, ссылка за антисоветскую агитацию в знаменитый Туруханск. В 38 г. новое следствие и уже восемь лет лагерей за участие в антисоветской троцкиствой организации. Последующая судьба точно неизвестна. В 1957 г. был реабилитирован (и то лишь за второй срок).
От Кирдецова в принципе могло ни остаться ничего (ну сколько живут газетные статьи?). Он написал воспоминания (правда, не о всей своей жизни) и ими вошел в историю. Работа Кирдецова «У ворот Пектрограда» вышла очень быстро, в 1921 г. в Берлине. Она была замечена в СССР, в 1927 г. ее частично опубликовали в издательстве «Красная газета» в составе сборника, состоявшего их четырех работ (В. Горна, М. Маргуелиса, Н. Иванова и Кирдецова). В 1991 г. издательство Советский писатель выпустило репринтное воспроизведение того труда.
«У ворот Петрограда» посвящена в основном политике, а не военным действиям. Автор очень резко пишет о фактически предательской политике и бывших союзников Российской империи (Англии и Франции), и новых соседей (Эстонии, Финляндии), всячески препятствовавших попыткам российских военных и гражданских организаций взять Петроград. Кирдецов освещает описываемые события с либеральных позиций, критикуя практически всех, включая Юденича, чьи политические, военные и личные таланты он оценивает весьма не высоко. Позиция автора не умозрительна: как журналист, он владел разнообразной информацией, как чиновник, имел доступ к закрытым документам. Многие из них он увез с собой в эмиграцию, что помогло ему в написании книги. В тексте приводятся многие оригинальные материалам, часто в полном виде.
Определенным недостатком книги (вполне понятным — писалась она по свежим следам и не историком, а журналистом) является ее публицистичность и ориентация, в том числе, на зарубежного читателя. Как результат, Кирдецов много места отводит международным отношениям (см. главу «Союзники и балтийские народы»), внешней и внутренней политике Финляндии (см. главу «Аландский вопрос»). Это не актуально и не очень интересно.
С точки зрения офрмления «Кучково поле» сделало довольно слабый вариант (да еще и тиражем в 700 экз.): твердый переплет, офсетная бумага, небольшое введение об авторе, в котором ничего о его книге. Имеется именной указатель (всегда неплохо), нет карты и иллюстраций вообще (понятно, экономим), даны (неизвестно, чьи) примечания на 6 стр. В целом книга не очень хорошо отредактирована, есть повторы в примечаниях (стр. 21 и 40, 48 и 64), многовато опечаток.
На мой взгляд, труд Кирдецова дает любопытную дополнительную информацию о походе Юденича на Петроград, которая пригодится всем интересующимся историей Гражданской войны, которым я ее и рекомендую. Однако для широкого читателя она излишне обстоятельна.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Бывает так — жил человек, книги писал, пользовался известностью, и даже не в узких кругах, а ты о нем ничего не знаешь. Прочитал о нем книги, прочитал его книги — и стал духовно богаче от того, что познакомился с такой незаурядной личностью.
А бывает так – жил человек (см. выше), узнал ты о нем, а… не задело. Не твое. Неинтересно.
Арнольд Давидович Марголин (1977-1956) — личность необычная. Родом из богатой традиционной еврейской семьи, вырос на Украины и первую (лучшую) часть своей жизни провел на Украине. Был человеком разносторонним: писал и исполнял музыку, сочинял статьи и повести, но известности добился, прежде всего, как адвокат, политический деятель времен Украинской народной республики, борец за права евреев.
Неоднократно выступал адвокатом в процессах, связанных с еврейскими погромами. Звездный час его наступил (а с ним пришла всероссийская известность) во время знаменитого дела Бейлиса (1913 г.), где он выступил адвокатом главного обвиняемого и немало способствовал тому, что последний был оправдан. В качестве наказания был лишен властями адвокатского звания (восстановлен в правах лишь после Февральской революции 1917 г.).
Видя себя, прежде всего, евреем, был одновременно активным участником сионистского движения, ратуя за создание суверенного еврейского государства в Африке или на Ближнем Востоке, украинцем, поддерживавшим идею независимости Украины (и выучил во взрослом возрасте украинский язык), и человеком русской культуры, частью которой он себя всегда считал. До 1917 г. это всё у него как-то мирно уживалось.
В конце 1917 г., после создания Украинской народной республики, был назначен членом Сената (Верховного суда), а через год, после появления Директории, на несколько месяцев стал заместителем министра иностранных дел, с того момента навсегда покинув Родину. В этом качестве участвовал в Парижской мирной конференции, встречался с различными политическими деятелями Европы, писал разнообразные меморандумы. С весны 19 г. до конца 20 г., пока существовала Директория, был ее послом в Лондоне.
Обо всем этом он в конце 21 г. написал в своих мемуарах, выпущенных в 1922 г. в Берлине. В 2012 г. издательство «YOYO Media» выпустила репринт этой книги.
Чтобы закончить рассказ, скажу, что в 1922 г. Марголин переехал в США, где занимался адвокатской практикой и выступал как лектор и журналист. Написал несколько книжек. Погиб в автокатастрофе.
Из книги, большую часть которой занимает рассказ о его жизни в 1918-21 гг., видно, что как умный человек, Марголин разрывался: зная о тех ужасных еврейских погромах, что творились на Украине руками преимущественно украинцев при молчаливой поддержке властей, винил в них не Петлюру и прочих антисемитов, а черносотенцев и большевиков; видя, что английское (да и не только) правительство сделало ставку не на киевские власти, а Деникина, всё же пытался что-то сделать по дипломатической линии, хотя, как он сам пишет, в Европе Украина была особенно никому неинтересна. А тогда, когда Директория пала, и сам Арнольд Давидович стал никому не нужен. Здесь он сделал правильный выбор и, как многие его соотечественники, начал новую жизнь за океаном.
Написанные по горячим следам, его воспоминания — это, скорее, политический документ (см. название). Именно разным международным делам и персонажам посвящено большинство страниц этой книги (по мне, написанных суховато и скучно). Личной жизни он уделил всего несколько десятков страниц, и вот они-то стоят остального чтения. Скажем, рассказ о странствиях Марголина после падения первого украинского правительства, или его путешествие на пароходе в Одессу и обратно, когда он прятался в багажном отсеке от искавших его деникинских офицеров (скорее всего, быстренько бы пустивших защитника Бейлиса в расход), наконец, встреча в Париже с Керенским (краткая, но описанная с фотографической точностью) описаны колоритно и захватывающе (видно, что в Марголине сидел настоящий беллетрист). Если бы не эти страницы, сказал бы, что место этой книги там, куда она заслуженно канула — в Лете.
Последние несколько глав посвящены анализу ситуации с еврейскими погромами на Украине. В приложении даны разные (по-моему, никому не интересные) документы времен нахождения Марголина во власти, в том числе на французском.
В общем, читать я эту книгу могу посоветовать только очень большому любителю истории Украины. Для остальных это чтение будет вряд ли увлекательным и полезным. Как для меня.
Не мое.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть