Скажу честно — не предлагай Лабиринт эту книгу в подарок, я бы ее покупать не стал. Хвалебные отзывы рецензентов немного прояснили, а по прочтению этой работы я с ними не соглашусь — работа, действительно, любопытная, но очень на любителя.
Эрнст Никиш (1889-1967) вырос в очень простой семье, отец был ремесленником, сын по его стопам не пошел, отправившись в учительскую семинарию. Учился Никиш довольно лениво, увлекаясь только литературой. О работе в школе не пишит ничего, но много времени посвящает самообразованию: литература, философия, политические науки. Знакомство с трудами К. Маркса сделало его социалистом, но не очень верным классику.
В начале Первой мировой был призван в армию, но из-за плохого зрения на фронт не попал, служил на складе, потом командовал охраной лагеря для русских военнопленных. В октябре 17 г. вступил в социал-демократическую партию, стал редактором местной партийной газеты, совместив два своих идеала — политика и журналистика (они потом всю жизнь боролись в нем за первенство). В скором времени был выбран в местный совет и быстро пошел наверх, став председателем Центрального совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов одного из баварских городов. В общем, довольно обычная карьера для тех революционных лет, тем не менее, свидетельствующая о незаурядных талантах Никиша.
Здесь и был достигнут пик его карьеры — за участие в создании недолговечной Баварской коммунистической республики в 1919 г., кроваво разгромленной местными правыми и не только, был приговорен к двум годам тюрьмы. Интересно, что совсем не кровожадный Никиш был против этой республики. После этого был недолго депутатом ландтага, работал в профсоюзном движении, но везде был неудобен — социал-демократы считали его слишком левым. В конечном итоге перестал примыкать к кому бы то ни было, основал свою крохотную группу «Сопротивление», издавал одноименный журнал, запрещенный в 34 г.
Свое движение назвал в противовес гитлеровскому национал-большевизмом. Суть его в следующем: Никиш видел в русском большевизме средство возвысить русский народ, полагал, что от Западной Европы Германии идут одни беды, поэтому надо объединяться русскими. Эти идеи нашли, по словам Никиша, довольно широкую поддержку, в том числе среди военных, видевших в СССР союзника против враждебных Англии, Франции и проч.
Съездив в начале 30-х гг. в СССР, Никиш оставляет довольно критическое описание Страны Советов, оставшись верным убеждению в ее великом будущем. После прихода к власти Гитлера Никиш был ненадолго задержан, но продолжал работать и даже печататься. Неоднократно ездил за границу — и возвращался, не желаю эмигрировать. По-настоящему был арестован в 37 г., и после этого все его страдания носили в основном психологический характер (не били, не морили голодом, жену, правда, арестовали, но потом выпустили). Почему его, не скрывавшего своих взглядов, терпели гестаповцы и прочие мюллеры, объяснить не могу. НКВД бы Никишу показал, что такое настоящие политические репрессии…
Большая часть книги посвящена описанию того, как последний меняет одну тюрьму на другую. В целом, жизнь Никиша резко ухудшилась после 41 г. — он практически ослеп и оказался парализован, но врачи его, приговоренного к пожизненному заключению изменника родины, трогательно лечили, хотя помочь не смогли. В общем, какой-то курорт, а не концлагерь.
В целом книга Никиша дает широкую панораму политической жизни и мысли Германии межвоенных лет. Написанные достаточно легко (и хорошо переведенные), эти мемуары предлагают нам целую галерею портретов немецких политических и общественных деятелей самых разных убеждений — убежденный антифашист, Никиш был готов объединиться против Гитлера с кем угодно. Встречался с Геббельсом и Муссолини, оставив очень интересные (если ничего не придумал) описания общения с ними.
Однако общая картина происходившего в стране, как и место в этом самого Никиша, показана довольно широкими и случайными мазками, поэтому понять описываемое человеку, незнакомому с реалиями тех лет, будет сложновато.
К сожалению, переводчик мемуаров Никиша А.В. Певцов не сильно помогает с этим. Автор очень многословного введения (около 40 стр.), он рассказывает о Никише совсем немного, при этом иной раз и неточно. Абсолютно необходимые комментарии к тексту Никиша представлены Певцовым очень нещедро, многие иностранные слова и выражения не переведены. Вообще, нет даже единого подхода в переводе названий немецких газет и журналов — где-то они даны только на немецком, где в русской транскрипции, а где-то в переводе.
В целом хорошо оформленное издание (твердый переплет, офсетная бумага) только выиграло бы от более качественной редактуры. Это, на мой взгляд, отчасти объясняет, почему с 2012 г. так и не разошелся тираж в 1500 экз.
После освобождения в 45 г. советскими войсками, Никиш уехал в 53 г. из ГДР в ФРГ, где в 58 г. опубликовал свои мемуары. Они позволяют добавить несколько ценных штрихов в общую мозаику тех лет, чем и полезны, хотя рекомендовать их не буду никому, кроме любителей такой литературы.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Данная книга родилась из проекта "Без железного занавеса". Инесса Плескачевская (1969-), бывший дипломат и действующий журналист, родом из Белоруссии (сейчас живет в Чехии), на протяжении пяти лет (2014-19 гг.) лично проводила все свои интервью, которые было где проще, где сложнее
организовать, с десятками жителей Восточной Европы. Целью проекта было рассказать о бывших соцстранах (Болгарии, Венгрии, ГДР, Польше, Румынии и Чехословакии) и людях, прошедших, как и автор, через революцию и изменение сознания и жизни. Намерением И. Плескачевской было поговорить с теми, кто вырос при социализме, и с теми, кто его уже не застал, посмотреть, что случилось с известными на весь соцлагерь предприятиями и отраслями - кто из них смог пережить перестройку и переход на рыночные рельсы, а кто нет.
Автор Инесса Плескачевская, журналистка из Белоруссии, рассматриваемый ею период застала старшеклассницей/студенткой. О самих революционных событиях рубежа 1980-90-х гг.
сознательно ничего не пишет и не анализирует их причины и последствия. Итогом всех этих трудов стала работа под названием "Братья по лагерю. Куда ушла Восточная Европа?", вышедшая в Москве в 2022 г. Рассматриваемая публикация - это переиздание. Информация в основном дана на середину 2010-х гг., но везде, где можно и нужно, уточнена на 2024 г.
Более всего мне понравился первый раздел - про Болгарию. Здесь больше всего, по сравнению с другими частями, дано взгляда с низу, обычных людей, которые искренне и без претензий
делились своим мнением. Чуть менее интересен был раздел про ГДР/ФРГ (я этого не ожидал). Совсем не интересно было читать интервью с венграми, где собеседниками И. Плескачевской
выступали преимущественно крупными руководители (политики, топ-менеджеры государственных и частных компаний), ни одного простого человека. Любопытно, что Румыния оказалась самой
закрытой страной, где с И. Плескачевской не согласился общаться ни один политик, да и простые румыны, кроме деятелей культуры и предпринимателей, не пошли на диалог. А те, кто пошел,
предпочли делать это анонимно. Чехословакия дает, с одной стороны, грустный образец разрушения единой страны из-за политических амбиций и предвзятого отношения к другим народам
(чехи не хотели больше кормить, как они считали, словаков, а те из гордости не стали настаивать, что вместе было бы лучше - с чем сейчас согласны обе стороны), а с другой - много интересных историй успеха местных предпринимателей, в частности, в сфере ИКТ, где чехи и словаки преуспели еще в 1980-е гг.
Состоит из шести частей. В каждой части - от 5 до 17 интервью, объемом от полутора до 15 стр. (в среднем - по пять страниц). Каждая страна заняла от 50 до 80 стр. текста (больше всего пришлось на Польшу). При всем акценте на страны бывшего соцлагеря И. Плескачевская много пишет про СССР и РФ, что выглядит уместно. При этом все эти страны выглядят как зеркало происходившего тогда и в нашем государстве. Автор предлагает много ценного анализа, цитирует различных экспертов.
На нескольких примерах подтверждается (причем из уст интервьюируемых) вывод, что если ранее решения принимались не в Берлине или Праге или Софии, а в Москве, то теперь это делается в Брюсселе или/и Вашингтоне, и европейская бюрократия и партийная машина столь же безлика и индифферентна к нуждам отдельных стран, как и советская, так что выигрыш не столь очевиден... И еще: различные (бывшие) крупные политики поведали, что в 1990-е гг. ЕС строил отношения с бывшими соцстранами не как с равными, а формировал их под свои интересы, где правила диктовали Англия, Франция и Германия. Кроме того, опять же на примере разных стран показан корыстный лик капитализма: пришедшие европейские и международные компании разорили во всех новых государствах различные отрасли и предприятия исключительно ради ликвидации конкурентов, так что теперь в Болгарии, Словакии, Венгрии и других странах многую свою традиционную аграрную продукцию не выпускают (болгарские помидоры и перец, напр.), а ввозят из-за границы.
Большинство собеседников И. Плескачевской признаются, что рубеж 1980-90-х гг. был периодом невероятного, невозможного счастья, когда не было еще рынка, но уже не было цензуры.
Казалось, что всё плохое уходит и наступает свобода. Выяснилось и другое - многие люди (особенно из тех, кто постарше) не смогли перестроиться и остались жить при социализме, пусть и мысленно.
Что мне понравилось в этом издании? Это прежде всего интересно, познавательно, литературно качественно написанный текст. Автора здесь и много, и не много, она хороший собеседник, умеющий и просто послушать, и поддержать разговор.
Среднее оформление (твердый переплет, пухлый офсет). Есть вклейка с цветными фото. Тираж 2000 экз.
Очень рекомендую данный труд всем интересующимся историей Восточной Европы в конце 20 - начале 21 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Иван Николаевич Захарьин (1837 или 1839-1906) был родом из дворянской семьи. Карьеру начала офицером в провинциальном пехотном полку, но не могло удовлетворить его интеллектуальных запросов. Вышел в отставку и поступил в университет, но, не окончив его, ушел для заработка работать чиновником. Отработав на гражданской службе почти 30 лет, полностью посвятил себя литературе, хотя писать и печататься начал гораздо раньше, был даже редактором нескольких журналов. Известен и как журналист, и как драматург, и даже (в меньшей степени) как поэт и переводчик. По своим взглядам не принадлежал отчетливо ни к либералам, ни к консерваторам. Напр., в своих очерках очень ругает бюрократов и власти вообще, но резко отрицательно отзывается о поляках и евреях, выступая за русификацию Польши.
Есть материалы проходные (но таких крайне мало), а есть и очень ценные и интересные. В частности, много историй из жизни самого автора в его бытность чиновником в Польше. Вообще, рассказы о Польше в 1830-90-е гг. занимают значительное место в книге. Отмечу, что не обо всем автор говорит как очевидец (хотя многие события 1860-90-х гг. он там лично застал), немалая часть повествования дана с чужих слов.
Данная публикация воспроизводит издание 1885 г. Состоит из двух частей: “Встречи и воспоминания” на 340 стр. и “Тени прошлого” на 170 стр. В общей сложности 17 текстов, объемом от 5 до 90 стр.
Свои воспоминания Захарьин стал публиковать еще в 1880-е гг. и ими обратил на себя внимание. Рассматриваемый труд и стал сборником ранее выпущенных работ, объединенных под двумя обложками. Он более не переиздавался и стал большой редкостью, так что мы можем поблагодарить издательство "Кучково поле" за отличный подарок всем интересующимся историей нашей страны во второй половине 19 в., который я и рекомендую всем любителям того времени.
Хорошее внешнее оформление: твердый переплет, офсетная бумага, среднее внутреннее: нет иллюстраций, есть вводная статья об авторе и его произведениях на 7 стр. Д. И. Болотиной, комментарии на 30 стр. (но не все требующие пояснений места текста имеют таковые), именной указатель. Тираж 1000 экз.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Рассматриваемая работа — это первая книга в серии блокадных дневников, подготовленных фондом «Прожито» Европейского университета в С. Петербурге. Составитель данного издания - А. Ю. Павловская, научный редактор Н. А. Ломагин (оба профессионально занимаются вопросами истории блокады, первая – недавно, второй – более двух десятков лет).
Этот вполне академический труд представляет собой подборку из семи дневников, в полном объеме ранее не публиковавшихся. К каждому представлен сопроводительный текст с рассказом об авторе и его работе. Кроме того, сборник имеет две вводных статьи, послесловие, список опубликованных блокадных дневников с 1991 по 2021 г. и хронологию основных блокадных событий. Авторы сознательно сократили комментарии, оставив лишь самые сложные моменты (хотя, что такое дуранда, почему-то объясняется несколько раз), поэтому от читателя требуется знание обстоятельств тех событий.
Это ценный исторический документ, дающий взгляд на блокаду с разных сторон (подростки, умудренные годами и опытом люди, сотрудник горкома, учитель и проч.). У каждого свое мировоззрение и свой стиль. Одни дают подневные записи событий, другие – фрагментарные записи раз в несколько недель, а то и месяцев. Одни из дневников приведен полностью в виде факсимиле.
Надо сказать, что блокадные дневники стали своего рода литературным жанром осажденного города. Для меня, давно собирающего публикации о блокаде, в этой подборке материалов содержательно ничего не стало откровением, но все тексты содержат интересные, необычные факты или человеческие наблюдения.
Оформление – не ахти (мягкий переплет, желтоватая газетная бумага, мелковатый шрифт). Книжка не прошита, а склеена, поэтому разворачивается не до конца и читается не особенно удобно. Иллюстраций нет. Тираж 1000 экз.
Безусловно рекомендую всем, интересующимся историей блокады как важный дополнительный источник информации о том времени, качественно сделанный.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Я думаю, Туфанов — фигура закономерно малоизвестная и сейчас, и почти сто лет назад, когда он свободно творил. Гораздо интереснее оказалась его жизнь за пределами творчества, но дошедшая до нас все-таки в традиционной форме — посредством переписки его с женой. Эти письма позволили посмотреть на внутренний (духовный и вполне бытовой, повседневный) мир советских интеллигентов 20-40-х гг., если и отличающий от того, как жило большинство их соотечественников, то лишь наличием (в отношении Туфанова) конкретного забора, для остальных этот забор был только виртуальным…
Итак, Александр Васильевич Туфанов (1877-1943) был из числа тех отечественных интеллигентов, о которых писали и Чехов, и чины Корпуса жандармов. Окончив столичный Учительский институт, Туфанов учительствовать, то бишь неинтересно просвещать народ не захотел, а увлекся пропагандой марксизма, но быстро на этом увлекательном деле попался. Времена были еще мирные (1902 г.), его вину доказать не смогли и оставили под надзором полиции. Наступила революция, и наш герой развернулся вовсю: печатался в левых газетах, организовывал революционные сходки, за что попал в тюрьму, но и тогда суд был снисходителен (революция была на спаде) и все ограничилось двумя месяцами отсидки.
Тюрьма, видно, подействовала, Туфанов решил посвятить себя народному образованию и публицистике (художественной, не противоправительственной), а потом и вовсе сугубо литературному творчеству. Здесь скажу сразу — как прозаик и поэт Труфанов произвел на меня очень слабое впечатление, бледностью образов и примитивностью стиля. Даже по его письмам можно судить о том, что литератор он был, на мой взгляд, средний.
В поэзии и публицистике Туфанов первоначально заявил себя сторонником символистов (ну, кто тогда не был символистом?), а впоследствии футуристов (тоже не удивил). Еще позже Туфанов (и это-то связало его навсегда с историей литературы) сошелся с обэриутами (Введенский, Хармс), даже покровительствовал им, считая их несерьезными, хоть и талантливыми мальчишками, а себя авторитетным мэтром-теоретиком, наследником В. Хлебникова, руководителем литературных групп с такими громкими названиями как «Орден заумников» или «Левый фланг». С середины 1910-х до середины 1920-х гг. Туфанов печатался — выходили его поэтические и критические сборники, потом только переводы и корректура (хотя отмечу, что в ссылке он активно переводил Шекспира, писал правильные пьесы о «перековавшихся» уголовниках и проч.).
Здесь прервемся. При всей своей левизне большевистский переворот и военный коммунизм Туфанов не поддержал. Более того, уехав с младшим братом-офицером в Архангельск, он занял антисоветские позиции, усилившиеся с гибелью брата, сражавшегося на стороне белых. Но постранствовав некоторое время, пошел на службу красным, по педагогической линии. Позже перебрался в Галич, а оттуда в Петроград. В это время он познакомился со своей будущей женой Марией Валентиновной Тахистовой (1888-1975), тоже учительницей, и в 1923 г. они поженились.
Туфанов был, несмотря на свой футуризм и проч., весьма консервативно настроенным мужем. Супруга разделяла его взгляды на семью и оказалась на все 20 лет, что им выпало быть в браке, его единомышленницей, поддержкой во все трудные годы (а их было ох как много) и единственно близким человеком.
Испытания выпали на их долю скоро – в 1931 г. Туфанов был арестован ГПУ по делу об «антисоветской нелегальной группировке писателей». Дела не было, но Туфанову вспомнили разные мелочи и в 32 г. отправили на пять лет в лагерь в Мордовию. С этого момента начинается эпистолярный роман между Туфановым и его женой, прерывавшийся ненадолго краткими визитами друг к другу, и закончившийся смертью первого зимой 43 г. в Галиче от голода и болезней.
Туфанов сидел недолго (помогли хлопоты родных и знакомых и действительно серьезные болезни), уже в 33 г. он отправился в ссылку в Орел, а в 36 г. в Новгород (здесь Туфанов устроился в местный пединститут, вполне приспособился к новой действительности: написал венок сонетов Сталину, даже поступил в аспирантуру – жизнь вроде налаживалась), откуда и отправился в эвакуацию в Галич. Туфановой все это время жилось совсем несладко. Скрывая от сослуживцев мужа-ссыльного, она много и без удовольствия работала, содержа себя и престарелую мать, а также постоянно поддерживая мужа посылками и переводами. Жизнь в одной квартире со свекровью и семьями брата и сестры мужа (последнему никак не помогавшими) радости не прибавляла.
Лишь переписка с мужем, человеком со сложным характером, которого она любила, наверное, составляла отдушину в ее невеселом бытие. Их письма друг другу — это диалог двух Россий: той, которая сидела, и той, что ждала. Писем в архиве Туфановой сохранилось больше тысячи (около 900 от него и 260 от нее), в данное издание, подготовленное Т.М. Двинятиной и А.В. Крусановым из Пушкинского дома (довольно давно занимавшимися исследованием жизни и творчества Туфанова), вошли не все.
Данный сборник — издание специфическое и по содержанию, и по оформлению. Начну с последнего. Иллюстраций нет (имеется несколько штук не очень хорошего качества на форзацах). Есть именной указатель, обстоятельное введение от составителей, комментарии в тексте. В целом вполне академично и неплохо.
Содержание более любопытно. Здесь много интересных наблюдений из жизни советской провинции, описание очередей за хлебом, дрязг с соседями и сослуживцами. Дефицитом было все – от продуктов до керосина и обычных тетрадей. Поучительны письма начала войны для понимания психологии того времени (через две недели будем в Берлине и т.п.).
В целом читать всё это грустно — две искалеченных жизни (если Туфанов и подставился как-то, то жена его страдала не за что, хотя человеком показалась мне более симпатичным и даже лучше пишущим), много стараний впустую, в итоге одинокая смерть для одного и долгое доживание в одиночестве для другой. Детей у них не было. Не знаю, решайте сами, хватит ли у вас духа на такое чтение…

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть