Вера Аркадьевна Мильчина — известный отчественный литературовед и переводчик, кандидат филологических наук, научный сотрудник РГГУ. Специализируется на истории культуры и русско-французских культурных связей первой половины 19 в. В ее переводе выходили работы классиков французской литературы. Последние годы В.А. Мильчина выпускает работы, написанные на пересечении истории, филологии и культурологии.
Рассматриваемая работа интересна тем, что разбирает проблему взаимоотношений между Францией и Россией в 1830-50-е гг., когда императором Российской империи был Николай I, а Франция была то монархией, то республикой. Отношения между этими влиятельнейшими мировыми державами были почти всегда напряженными, далекими от взаимной симпатии. Франция, помня падение Наполеона и казаков в Париже, боялась России и русских, этих «северных варваров». Россия, помня нашествие «двунадесяти языков» и череду революций по всей Европе, опасалась «либеральной заразы».
Тем не менее, торговля и культурный обмен между двумя странами никогда не прерывался, хотя в него постоянно вмешивалась идеология и полиция. В.А. Мильчина и пытается в своей новой работе показать, как эти процессы отражались не на истории двух стран, как она пишет в предисловии к книге, а на историях — преимущественно французов в России. Основой этого исследования стали материалы, извлеченные из российских и французских архивов.
На мой взгляд, наиболее интересны первые две главы (объемом в 130 стр.). Сравнивая ситуацию с надзором над иностранцами в России и Франции в конце 18 – первой половине 19 в., автор показывает, что перемещения последних старались контролировать везде, так что ситуация в России не была уникальной системой (похожая практика существовала и в других странах Европы). Но удивительно личное внимание и шефа жандармов (Бенкендорфа и других), и самого императора практически к каждому приезжему французу, особенно если что-то кажется в них подозрительным. В.А. Мильчина на многочисленных примерах показывает, что решения об их судьбе принимались практически всегда в ручном режиме. При этом постоянное желание власти как-то ограничить или, еще лучше, полностью перекрыть приток французов в Россию с тем же постоянством наталкивался на заступничество за иностранцев высших чинов империи, убедительно доказывавших, что без французских артистов, механиков, учителей, торговцев, инженеров и прочей образованной публики пока никак нельзя обходиться. Гораздо лучше удалось отрегулировать отток русских во Францию, выезд в которую после 1848 г. вообще прекратился, хотя не без исключений — несмотря на всяческие ухищрения на самом высоком уровне, не удалось заставить вернуться из Парижа в Россию княгиню Ливен, сестру самого графа Бенкендорфа!
Всё вроде бы любопытно и увлекательно, но несмотря на наличие стержневой темы, соединяющей различные сюжеты книги, не оставляет ощущение, что это просто сборник статей, объединенных некой общей идеей. Глава 3 к теме книги, на мой взгляд, не имеет прямого отношения, будучи притянутой искусственно, и к тому же перегруженной цитатами. Главы 9-10 и 14 просто скучны и также избытычны документами. В целом эта книга, написанная стилистически очень хорошо, читается легко, но читать ее до конца не хочется — неинтересно. Есть несколько любопытных глав (3-8), остальное (страниц 200) можно смело сократить, если видеть аудиторией этого издания широкого читателя, на которого она, с моей точки зрения, сейчас не рассчитана. Не думаю, что тираж в 5000 экз. скоро разойдется.
С точки зрения оформления — всё на должной высоте: твердый переплет, офсетная бумага, небольшое количество забавных иллюстраций Д. Епифанова, вклейка в конце книги с хорошими цветными репродукциями, список литературы. Отсылок к цитируемым текстам, правда, нет.
В общем, вроде бы отличный пример современной научно-популярной или просветительской литературы, да вот перечитывать эту книгу не хочется, как и рекомендовать ее другим…

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Скажу честно — не предлагай Лабиринт эту книгу в подарок, я бы ее покупать не стал. Хвалебные отзывы рецензентов немного прояснили, а по прочтению этой работы я с ними не соглашусь — работа, действительно, любопытная, но очень на любителя.
Эрнст Никиш (1889-1967) вырос в очень простой семье, отец был ремесленником, сын по его стопам не пошел, отправившись в учительскую семинарию. Учился Никиш довольно лениво, увлекаясь только литературой. О работе в школе не пишит ничего, но много времени посвящает самообразованию: литература, философия, политические науки. Знакомство с трудами К. Маркса сделало его социалистом, но не очень верным классику.
В начале Первой мировой был призван в армию, но из-за плохого зрения на фронт не попал, служил на складе, потом командовал охраной лагеря для русских военнопленных. В октябре 17 г. вступил в социал-демократическую партию, стал редактором местной партийной газеты, совместив два своих идеала — политика и журналистика (они потом всю жизнь боролись в нем за первенство). В скором времени был выбран в местный совет и быстро пошел наверх, став председателем Центрального совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов одного из баварских городов. В общем, довольно обычная карьера для тех революционных лет, тем не менее, свидетельствующая о незаурядных талантах Никиша.
Здесь и был достигнут пик его карьеры — за участие в создании недолговечной Баварской коммунистической республики в 1919 г., кроваво разгромленной местными правыми и не только, был приговорен к двум годам тюрьмы. Интересно, что совсем не кровожадный Никиш был против этой республики. После этого был недолго депутатом ландтага, работал в профсоюзном движении, но везде был неудобен — социал-демократы считали его слишком левым. В конечном итоге перестал примыкать к кому бы то ни было, основал свою крохотную группу «Сопротивление», издавал одноименный журнал, запрещенный в 34 г.
Свое движение назвал в противовес гитлеровскому национал-большевизмом. Суть его в следующем: Никиш видел в русском большевизме средство возвысить русский народ, полагал, что от Западной Европы Германии идут одни беды, поэтому надо объединяться русскими. Эти идеи нашли, по словам Никиша, довольно широкую поддержку, в том числе среди военных, видевших в СССР союзника против враждебных Англии, Франции и проч.
Съездив в начале 30-х гг. в СССР, Никиш оставляет довольно критическое описание Страны Советов, оставшись верным убеждению в ее великом будущем. После прихода к власти Гитлера Никиш был ненадолго задержан, но продолжал работать и даже печататься. Неоднократно ездил за границу — и возвращался, не желаю эмигрировать. По-настоящему был арестован в 37 г., и после этого все его страдания носили в основном психологический характер (не били, не морили голодом, жену, правда, арестовали, но потом выпустили). Почему его, не скрывавшего своих взглядов, терпели гестаповцы и прочие мюллеры, объяснить не могу. НКВД бы Никишу показал, что такое настоящие политические репрессии…
Большая часть книги посвящена описанию того, как последний меняет одну тюрьму на другую. В целом, жизнь Никиша резко ухудшилась после 41 г. — он практически ослеп и оказался парализован, но врачи его, приговоренного к пожизненному заключению изменника родины, трогательно лечили, хотя помочь не смогли. В общем, какой-то курорт, а не концлагерь.
В целом книга Никиша дает широкую панораму политической жизни и мысли Германии межвоенных лет. Написанные достаточно легко (и хорошо переведенные), эти мемуары предлагают нам целую галерею портретов немецких политических и общественных деятелей самых разных убеждений — убежденный антифашист, Никиш был готов объединиться против Гитлера с кем угодно. Встречался с Геббельсом и Муссолини, оставив очень интересные (если ничего не придумал) описания общения с ними.
Однако общая картина происходившего в стране, как и место в этом самого Никиша, показана довольно широкими и случайными мазками, поэтому понять описываемое человеку, незнакомому с реалиями тех лет, будет сложновато.
К сожалению, переводчик мемуаров Никиша А.В. Певцов не сильно помогает с этим. Автор очень многословного введения (около 40 стр.), он рассказывает о Никише совсем немного, при этом иной раз и неточно. Абсолютно необходимые комментарии к тексту Никиша представлены Певцовым очень нещедро, многие иностранные слова и выражения не переведены. Вообще, нет даже единого подхода в переводе названий немецких газет и журналов — где-то они даны только на немецком, где в русской транскрипции, а где-то в переводе.
В целом хорошо оформленное издание (твердый переплет, офсетная бумага) только выиграло бы от более качественной редактуры. Это, на мой взгляд, отчасти объясняет, почему с 2012 г. так и не разошелся тираж в 1500 экз.
После освобождения в 45 г. советскими войсками, Никиш уехал в 53 г. из ГДР в ФРГ, где в 58 г. опубликовал свои мемуары. Они позволяют добавить несколько ценных штрихов в общую мозаику тех лет, чем и полезны, хотя рекомендовать их не буду никому, кроме любителей такой литературы.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этой книги - Валерий Николаевич Вахромеев (1921-2010), прожил действительно необыкновенную жизнь. Точнее, необыкновенной оказалась его молодость. Призванный в апреле 41 г., он недолго учился на танкиста, но с началом войны попал в пехоту. Уже в начале войны, его часть была практически полностью разгромлена и окружена на Западной Украине, и командиры распустили безоружных бойцов, чтобы те небольшими группами пытались самостоятельно выбираться к своим. Очень скоро, выданный в одном из селений немцам, он попал в один лагерь для военнопленных, потом в другой. Очень скоро его отправили в Германию, где только большая физическая сила и выносливость спасли его от неминуемой смерти. С самого начала он не оставлял надежды выбраться и со второй попытки он бежал. Так началась его эпопея, когда сначала втроем, потом вдвоем они шли по Германии, потом Франции, пока не добрались через несколько месяцев до Швейцарии. Два с лишним года В.Вахромеев сидел в разных швейцарских тюрьмах и лагерях для интернированных, откуда наконец смог убежать и присоединиться к французским партизанам (о чем он почти ничего не рассказал). Вернулся осенью 45 г. на Родину, которая отправила его сначала на проверку в спецлагерь НКВД, а затем на работу в одно из предприятий народного хозяйства.
К сожалению, на этом воспоминания, которые В.Н. Вахромеев начал писать в 70-х, а закончил в начале 90-х гг., обрываются. все наброски достались сыну, доведшего из до печатного вида только в конце 2010 г.
Книга получилась отличная - простая и без самовосхваления, без претензий на геройство и попыток оправдаться. Жизнь необыкновенная и в чем-то обычная, когда даже в самых чрезвычайных ситуациях человек ведет себя как должно - как человек.
Рекомендую всем интересующимся историей Великой Отечественной. Скрыть

Алексей Вячеславович Рогачев к изучению Москвы пришел не сразу. Окончив в 1978 г. МГУ, он долгое время занимался цифровой картографией, и через изучение карт Москвы занялся ее историей и архитектурой. В 1994 г. написал первый школьный учебник по москвоведению (я его помню, вещь была неплохая для своего времени). С тех пор из-под его пера вышло несколько книг (в том числе в соавторстве), преимущественно по истории Москвы концы 19 – 20 в.
При этом симпатии автора, как это не покажется странно для коренного москвича и любителя истории своего города, относятся к гораздо более близкому периоду 1930-70-х гг., или Москве советской. Дореволюционную архитектуру, как и зодчество первых послереволюционных лет (прежде всего конструктивизм), он не переносит, ценности в памятниках того времени не видит и того не скрывает. Эдакий певец «красной Москвы»…
Рассматриваемая книга посвящена истории проектирования и строительства Москвы в 1930-70-е гг. автор рассматривает как знаковые (и многократно описанные) сооружения вроде Дворца Советов и ВДНХ, так и менее затронутые историками объекты – Всесоюзный институт экспериментальной медицины и проспект Калинина.
В своем научно-популярном труде, сочетающем легкость изложения со знанием материала, А.В. Рогачев подробно разбирает пять сюжетов, начиная с почти стостраничного очерка истории особой и малоизвестной архитектуры – московских школ. Это действительно любопытный материал, на множестве примеров показывающий эволюцию этого градостроительного направления с 1920-х по 1980-е гг. Используя преимущественно открытые источники (и лишь изредка предъявляя материал, извлеченный из архивов), А.В. Рогачев не всегда цитирует привлеченные им труды. Обилие иллюстраций (рисунки и фотографии), занимающих в общем объеме книги около 100 стр., не переходит в качество: не всегда хорошее воспроизведение найденных автором иллюстративных материалов плюс не полное совпадение иллюстративного ряда с объектами, о которых идет речь в тексте (понимаю, что это не всегда вина автора).
Стараясь быть объективным и приводя различные оценки тех или иных архитектурных сооружений, А.В. Рогачев при этом не скрывает своих предпочтений, демонстрируя временами удивительную предвзятость. Не найдя ни одного доброго слова о московских строителях и архитекторах конца 19 – начала 20 в. («эти, с позволения сказать, строители», «убогие хибарки» - с.14), он также полностью оправдывает те разрушения, что были осуществлены в Москве в любимую им пору: скажем, ликвидация московских храмов вызывает у него полную поддержку («старое, ненужное уходит, уступая место новому» - с.100), а осуждение бездумному уничтожению — брезгливое недоумение («в чем состояла огромная ценность сносимых храмов?» - там же).
Подробно (и очень интересно!) рассказывая о проектировании и строительстве Дворца Советов на месте храма Христа Спасителя, автор, безжалостно клеймивший архитекторов эпохи модерна и конструктивизма, нигде не осудил саму идею этого монструозного сооружения, а также колоссальные средства, без счета и практически впустую затраченные на его строительство.
На мой взгляд, два наиболее интересных материалах данного исследования посвящены архитектуре московских школ и Дворцу Советов, два наименее интересных – ВИЭМу и проспекту Калинина.
В целом присоединяюсь к мнению рецензента Аины Приезжевой, считая, что знакомство с этим обстоятельным трудом даст любопытному читателю много полезных и малоизвестных фактов по истории Москвы прошлого века. А уж отношение к описанному в книге А.В. Рогачева он сформирует сам.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Иногда мне кажется, что некоторые книги читаю один я — ни других рецензий на них, ни заявок на рецензии. Эдакий дуэт — один автор и один читатель…
Дневники Николая Николаевича Муравьева-Карского (1794-1866), выпускать которые продолжает издательство Кучково поле, относятся к их числу. С 2015 г. вышло три тома:
первый том, посвященный Отечественной войне 1812 г. и заграничным походам русской армии, в 2016 г. – второй, включивший дневниковые записи 1816-20 гг., когда Муравьев (еще далеко не Карский) находился вдали от столиц и центральных событий того времени. Наконец, появился третий том, охватывающий последние годы правления Александра I и повествующий о делах и днях полковника Муравьева на далекой периферии империи.
Об авторе я уже писал, поэтому повторяться не буду. Подобно многим своим современникам, Н.Н. Муравьев прожил весьма бурную и опасную жизнь, о которой, к счастью, оставил очень любопытные записки. Правда, в рассматриваемом издании многие из записей делались уже не по свежей памяти, в виде скорее воспоминаний, но даже это позволило сохранить множество деталей и частностей.
Его воспоминания – это не просто описание собственной жизни, это еще и рассказ о жизни русского офицера, верно служившего царю и Отечеству, и заработавшего к концу жизни больше ран и болезней, а не материальных благ, а также репутацию боевого генерала и неплохого администратора. Однако это далеко не обычный служака (не пьет, не ворует, музицирует), дружит (точнее, приятельствует) с Грибоедовым, не особенно уважая его – см. скан стр. 160-61. Очень щепетильный, весьма требовательный к другим (о чем он потом жалел), пожалуй, человек с тяжелым характером, так нигде и не заведший друзей, Муравьев откровенно пишет, что неоднократно шел против совести, когда чувствовал, что начальству этого хочется.
Он критично оценивает большинство встреченных им соотечественников и иностранцев. Интересны картины здешних нравов (см. скан стр. 36), портреты знакомцев Муравьева (см. скан стр. 46). При этом надо понимать, что это эпоха декабристов, но таковых среди окружавших Муравьева чиновников и военных (пивших, гулявших, бивших солдат) не нашлось.
О чем рассказывает Муравьев? Уже добившийся успеха на внешнеполитическом поприще после поездки в «Трухмению» (Туркмению), Муравьев организует и проводит еще одну такую экспедицию (подробно им описанную), чтобы закрепить результаты первой. Но эта жизнь его тяготит, он добивается от главнокомандующего Отдельным Грузинским корпусом А.П. Ермолова строевой должности, и в 1823 г. получает полк. Командирская должность оказывается столь хлопотным делом, что Муравьев на год с лишним бросает вести дневник (восстановив прошедшие события потом, по памяти, в виде мемуаров).
Данное издание было подготовлено по первой (и единственной) публикации «Записок» Муравьева в «Русском Архиве» в 1888 г. Третий том записок Муравьева получил такое же обстоятельное сопровождение, как и второй том – это введение Г.В. Ляпишева, его же толковые комментарии к тексту, аннотированный именной указатель. К большому сожалению, нет карт, хотя вся книга о походах и поездках. Правда, «Кучково поле» дало вклейку с ч/б и цветными иллюстрациями. Отмечу традиционный для серии твердый переплет, хорошую офсетную бумагу. Есть небольшое количество опечаток.
Рекомендую эти познавательные воспоминания всем интересующимся историей России первой четверти 19 в., а также русской политикой на Кавказе и в Средней Азии.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть