Андрей Михайлович Фадеев (1789-1867) — фигура, в общем-то, малоизвестная в нашей истории. Да, был губернатором в Саратове, потом долго служил на Кавказе, но мало ли было в России губернаторов и прочих высокопоставленных чиновников, пусть и пишущих? В памяти потомков (немногих, прибавлю) он остался в двух ипостасях. Во-первых, потому что в 1822 г. познакомился в Кишиневе со ссыльным Пушкиным, о чем оставил очень красочные воспоминания (см. скан стр. 6), чем вошел в реестр пушкиноведов. Чуть позже он познакомился с декабристами из Южного общества, о чем также написал в своих воспоминаниях. Во-вторых, А.М. Фадеев — отец известного военного историка и публициста Ростислава Фадеева и довольно известной в свое время писательницы Елены Ган, а также дед основательницы теософии Елены Блаватской (от младшей дочери) и знаменитого министра и премьера Сергея Витте (от старшей дочери).
Но кроме этих обстоятельств, прожил сам Андрей Михайлович жизнь полную и интересную, да рассказал об этом слогом, может быть, и старомодным, но увлекательным.
Итак, всё по порядку. Был наш автор родом из семьи старинной дворянской, чьи предки (а потом и потомки) верно служили государю и Отечеству, головы сложив кто в боях со шведами, кто – с турками, а кто – с французами. Сам же А.М. стезю выбрал для себя гражданскую, на которой медленно, но верно поднялся до значительных высот (пять лет был саратовским губернатором, а потом управляющим палатой государственных имуществ Закавказского края). Служил царям в общей сложности 70 лет (ибо служить начал, по тогдашнему времени, рано – с 12 лет), дослужившись до чина тайного советника.
Воспоминания свои начал писать еще в конце 1850-х гг.. О детстве почти ничего не пишет, видно, детства-то и не было… Очень любопытны его заметки о жизни и службе на Кавказе, где служить было непросто.
На протяжении своей долгой карьеры Фадееву приходилось много общаться с разными высокопоставленными николаевскими чиновниками, которых он обстоятельно описал, стараясь быть всегда объективным. Будучи человеком умным и независимым, Фадеев нередко страдал из-за этого по службе, хотя его честность и работоспособность всегда выручали его. Многое зная, он в своих заметках показал изнанку системы госуправления, где даже губернатор не был самовластным хозяином в своей губернии, так что при первой возможности Фадеев с этой должности ушел.
Воспоминания А.М. Фадеева вышли впервые в журнале Русский архив в 1891 г., в неполном варианте (выяснилось, что такие откровения не всем пришлись по душе). Отдельным изданием были напечатаны единственный раз в Одессе в 1897 г., с тех пор стали библиографической редкостью.
Рассматриваемое издание — это выверенное по рукописи переиздание вопоминаний А.М. Фадеева с восстановленными купюрами, небольшой вводной статьей С.А. Экштута, небольшим же количеством примечаний и именным указателем В.Е. Климанова. Иллюстраций нет, так что портрет А.М. Фадеева ищите в интернете. В конце небольшая подборка документов, в основном служебного характера, из архива А.М. Фадеева, иллюстрирующая его воспоминания.
На мой взгляд, это интересные записки много видевшего свидетеля золотого века русской дворянской культуры, написанные несколько витевато, но приятно. Рекомендую всем интересующимся историей Российской империи первой половины 19 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

О вяземской катастрофе осени 41 г. слышали, возможно, многие — это был один из масштабных «котлов» начала войны, когда в немецком окружении оказались сотни тысяч советских военнослужащих. Но история этого поражения не закончилась тогда, когда бывшие солдаты и офицеры попали в плен, она перешла на следующую стадию — массового уничтожения последних нацистами.
К октябрю 41 г. немцы уже отработали схему приема больших масс пленных и их дальнейшего использования. По мере продвижения в глубь страны фашисты создавали прифронтовые пересыльные лагеря военнопленных — «дулаги», из которых людей потом переправляли в Германию и другие страны Европы. Одним из таких лагерей был вяземский пересыльный лагерь «Дулаг-184», действовавший с октября 41 по март 43 г., и через который прошли сотни тысяч советских военнопленных. Десятки тысяч остались там навсегда, убитые голодом, болезнями, холодом и издевательствами нацистов и их приспешников. Их останки по сегодняшний день находятся в различных могилах на территории Вязьмы, в большинстве своем неописанные, неохраняемые и непризнанные таковыми.
Первое издание этой книги, появившееся на свет в 2005 г., стало возможно благодаря многолетним усилиям поисковиков, ветеранов тех сражений и их потомков. Составителем этого сборника, значительно обновленного и дополненного, стала один из руководителей «Поискового движения России» Евгения Андреевна Иванова, а научным редактором научный директор РВИО д.и.н. наук Михаил Юрьевич Мягков.
Эта книга начинается с обстоятельного очерка истории Вяземского окружения (даны карты). Далее рассказ касается (довольно обзорно) собственно вяземских лагерей для военнопленных. Здесь использовано много материалов из воспоминаний узников тех лагерей и местных жителей.
Основной массив книги — это воспоминания последних, как опубликованные, так и извлеченные из архивов. Кроме этого, составители дали слово потомкам погибших в вяземских дулагах, которые последние годы собираются в Вязьме для отдания долга памяти жертвам тех лагерей. Не все эти материалы равноценны и интересны, в некоторых больше говорится о детях и внуках, нежели о тех, кто сгинул в вяземских лагерях. В книге впервые приведены уточненные списки погибших в "Дулаге-184" военнослужащих и мирных граждан (для профилактики партизанского движения немцы отправляли в лагеря многих мужчин от 16 до 55).
При всем этом, данная публикация — это полноценное научное издание, содержащее ссылки ко всем цитируемым документам, сравнивающее различные источники (отечественные и немецкие). К сожалению, нет списка сокращений, а он был бы нелишним. Имеется три вклейки с ч/б фото, а также множество фото в тексте.
Отмечу, что составители проследили историю отношения местных властей к территории бывшего дулага и его жертвам. К сожалению, возведение некоторого количества памятников не спасло еще в советское время от строительства буквально на костях погибших и разных промышленных сооружений, и жилых домов. В настоящее время даже старые памятники разрушены и превращаются в помойки. Отношение местных властей в целом равнодушное.
Рекомендую этого качественное и обстоятельное издание всем интересующимся историей Великой Отечественной войны как ценный первичный источник различной информации об одном из малоизвестных периодов тех лет, а также пример действенного претворения в жизнь пушкинской максимы о "любви к отеческим гробам".

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Аполлон Васильевич Еропкин (1865 – после 1928) — носитель громкого имени и (когда-то) громкой биографии. В сторону: чем руководствовались его родители (папа с заурядным именем Вася), выбирая сыну ТАКОЕ имя?! И как, кстати, его звали в детстве?
В начале прошлого века А.В. Еропкин был одним из известных публицистов и политиков (последнее – как минимум на уровне Госдумы). Прошло не так много времени, а уже и время смерти (не говоря о могиле) нам неизвестно… Был человек и растворился.
Не растворился. Пушкин вывел универсальную формулу, посредством которой память о человеке может пережить его физическое тело: «Нет, весь я не умру - душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит, И славен буду я…». Всё нормально, Аполлон Васильевич, Ваша слава пережила Вас, пусть и тираж Ваших воспоминаний всего 700 экз.
Но будем последовательны. Родом А.В. Еропкин был из знатного и славного рода. Прадед – сенатор, генерал-аншеф, смог усмирить в Москве народный бунт 1771 г. во время свирепствовавшей там чумы, а от пожалованных ему за то 4000 душ крестьян он отказался (человек был и так не бедный). Отец был военным, участвовал в разных войнах 1820-50-х гг., оставил потомкам интересные воспоминания, а также много земли.
Аполлон вырос в родовом поместье, которое утратил, как и многие тогдашние дворяне, в 17 г. (хотя для своих крестьян сделал много хорошего). Здесь благодарности от народа он, народный избранник, не дождался ни на грош. Хорошо, не убили… Кстати, в своих записках Еропкин очень жестко прошелся по крестьянам, воспользовавшимся революцией для того, чтобы отнять у богатых (не обязательно помещиков) землю и имущество.
Окончив юрфак Московского университета, по отцовской стезе будущий депутат не пошел, выбрав государеву службу в канцеляриях. Сначала трудился в казенной палате на родне, в Рязанской губернии, потом перешел в Минфин, где также занимался налогами. Наверное, там бы и сделал хорошую карьеру, закончив свой путь в Госсовете, тайным советником, кавалером многих орденов. Но события 1905 г. увлекли и без того увлеченного общественной деятельностью мужа. Еропкин вступает в партию «Союз 17 октября» (они же октябристы) и попадает в I Госдуму, где специализируется на экономических вопросах. Эта же тема стала объектом его интересов как публициста (много печатался в ведущих журналах России).
Был довольно известным и популярным оратором и публицистом, что не помешало ему — политика! — не попасть ни во II, ни в IV Госдумы. Вернулся на госслужбу. Живя в Петрограде, был очевидцем обеих революций, о чем оставил интересные заметки и рассуждения. Вообще, отличительной чертой Еропкина было умение и готовность излагать собственное мнение, даже если оно не совпадало с мнением большинства (см. его рассуждения о Первой мировой на сканах стр. 94-97).
В 1918 г. уезжает на Украину по делам страхового общества, в котором работал, где и остается. Сотрудничает с разными правительствами (Украины, Крыма) как экономист, с конца 20 г. — в эмиграции. В аннотации к книге говорится, что Еропкин был в Крыму во время красного террора - это абсолютно не так, он успел уехать оттуда с предпоследним пароходом. Осел в Югославии, где даже смог найти работу в местном Минфине. Потом снова ушел в журналистику. В 1928 г. закончил свои воспоминания. Далее его следы теряются. Рукопись воспоминаний Еропкина, вероятно, через Пражский исторический архив, попала после Великой Отечественной в СССР, где и осела в спецхране, пока ее не извлекли в наши дни.
Записки Еропкина охватывают период с первой Госдумы до 1928 г. Лучшая часть (и меньшая по объему) — эта, где говорится о событиях до начала Первой мировой войны. Еропкин очень высоко отзывается о Витте и Столыпине. Очень невысоко — о коллегах по Госдуме (прежде всего, кадетах), пошедших во власть. Абсолютно всех их он считает не просто неподготовленными к той роли, которую они на себя взвалили, но прямо виновными в гибели страны. Немногие из тогдашних политиков готовы были произнести столь жесткий вердикт… Очень любопытно отзывается о внутренней кухне Госдумы (см. сканы стр. 56-58).
Оформление — вполне в духе других изданий этой же серии: есть хорошее введение К.А. Соловьева, его же комментарии и именной указатель. Правда, почему-то в комментариях характеристики тем или иным личностям даются лишь по 17-18 г. (напр., CV Керенского обрывается на избрании его Верховным главнокомандующим 30.08.17), как будто далее жизни у них не было или говорить там не о чем… Нет иллюстраций вообще.
Думаю, воспоминания Еропкина — хорошее дополнение к истории Росси начала 20 в. Хорошее и содержательно (взглядом человека умного и много знающего), и по форме (написано действительно качественно, живо и увлекательно, правда, не без публицистических загогулин, с некоторым количеством жалоб на судьбу и окружающих; последнее обильно присутствует в последних главах, где повествуется о жизни в Крыму перед эмиграцией, и в самой эмиграции). Рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Идею написания и издания неких сводных, коллективных монографий, посвященных одной теме, позволяющих дать современный взгляд на ту или иную проблему, можно только приветствовать. Другое дело, что найти тему, авторов и издательство под такой проект может быть непросто.
В случае с историей Крыма в годы Великой Отечественной войны карты сошлись. Нашлась группа авторов, сумевшая дать взвешенную и целостную картину событий 1941-44 гг. (А. Исаев как специалист по боям на суше, Д. Хазанов и Н. Глухарев (последний - преподаватель МПГУ, к.и.н.) как эксперты по действиям ВВС и ВМФ, соответственно, и О. Романько как исследователь Крыма в период немецкой оккупации). Издательство ЭКСМО собрало их под одной обложкой, опубликовав этот том (без малого 900 стр.) в довольно дешевом исполнении (газетная бумага), но с набором современных цветных карт (авторство которых не указано, думается, это дело рук А. Исаева) хорошим по нашим дням тиражем в 3000 экз. (правда, здесь не обошлось без финансовой поддержки Российского гуманитарного научного фонда).
Но такая удача (а выход этой книги — действительно удача) случается редко; пример остальных книг данной серии — это пример отсутствия у издательства оригинальных идей и людей (все три книги являются очередным, третьим или четвертым переизданием не первой свежести книжек, хороших, но старых).
Минусом данного издания могу назвать отсутствие настоящего редактора (ответственный редактор А. Махров явно не стал им), который бы вычитал текст, чтобы избавить его от сюжетных и текстовых повторов (очень заметно в разделах 1.2 и 1.3), проследил за единообразием в оформлении текста (у всех авторов ссылки на источники даны постранично, а у Хазанова — в скобках в самом тексте) и проч. Кроме того, в имеющемся списке сокращений отсутствуют многие из приведенных в книге.
В общем, комом не комом, но не совсем соколиком пошла эта «Главная книга о войне».
Тем не менее, содержательно она очень выгодно выделяется на фоне многих других публикаций.
Во-первых, все материалы основаны на архивных данных, как наших, так и немецких. При этом авторы используют эти сведения как для анализа планов обеих сторон, так и для сопоставления конкретных действий, что позволяет более четко и объективно представлять и общую картину событий 1941-44 гг., и отдельные ее элементы, скажем, сравнивая потери по немецким и советским донесениям. Как результат, хорошо видно, что обе стороны действовали не идеально, ошибались в прогнозах, принимали неверные решения, были ограничены в ресурсах и проч. Не было ни железного катка Манштейна, всё сминающего на пути, ни разбегающихся красноармейцев. Авторы в целом невысоко отзываются о действиях флота, занявшего несколько стороннюю позицию от сухопутных частей, но в целом ни наш, ни немецкий флот особыми достижениями (на фоне их возможностей) похвастаться не могут.
Помимо этого (что уже выгодно выделяет эту работу), авторы проработали многочисленную литературу, как отечественную, так и иностранную (непереводную), и воспоминания, и исторические исследования (список источников и литературы занимает в книге 30 стр.). Таким образом, вышла полноценная и качественная работа, соединившая последние наработки российских и зарубежных историков. В общем и целом, тему авторы не закрыли (да и не претендовали, наверное, на это), но свое мнение высказали весомо и убедительно.
Похвалил бы я и большое количество иллюстраций, представленных в книге, но бОльшая их часть не отличается качеством (прежде всего из-за плохой бумаги). Наличие оригинальных карт, опять же, выделяет это издание среди многих других аналогичных, но мне показалось неудобным отсутствие общей карты Крыма, так все представленные были посвящены частным операциям.
Содержательно книга выстроена следующим образом: общая характеристика военных действий в Крыму (приблизительно три четверти объема книги, написано Исаевым, потратившим, по его словам, два года на изучения темы), действия ВВС и ВМС (Глухарев и Хазанов), плюс десанты как общие операции. Кроме этого, отдельный раздел описывает Крым в период оккупации (это фактически краткое изложение работы О. Романько 2014 г. «Крым в период немецкой оккупации»). Нет введения и заключения, а они были бы не лишними.
Очень рекомендую эту добротный (пусть и не идеальный) труд всем интересующимся историей Великой Отечественной войной. Он позволит составить хорошее впечатление обо всем происходившем на этом ТВД.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Начнем с того, что эта книгу уж выходила в России в 2004 г. Для д.и.н. Ю. Фельштинского тема советско-германских отношений в 1917-20 гг., тема Брестского мира не нова. Еще в 1990 г. он, много занимавшийся наследием Троцкого, выпустил книгу «Крушение мировой революции. Брестский мир» (она была выпущена в Москве в 1992 г. изд-вом Терра). Так что и как исследователь, и как публикатор в данной проблематике Фельштинский разбирается хорошо и его (новая) работа хороший тому пример. Другое дело, будет ли она столь же интересна среднестатистическому читателю, как и другие его исторические исследования, не уверен.
Теперь по существу. Московский дневник Ботмера наряду с документами МИДа Германии, включенными автором в книгу, являются важнейшими источниками по истории советско-германских отношений 1918 г. Дневник был впервые опубликован еще в 1922 г. в Германии, но в отредактированном самим Ботмером виде. В данном издании восстановлен оригинальный текст. Ссылки на дневник Ботмера имеются во многих иностранных исследованиях. Стыдливо ссылались на эту книгу и советские авторы, но немного и нечасто. Причины, по которым это важное мемуарное свидетельство не было переведено на русский и опубликовано в СССР, понятны: слишком очевиден в целом антибольшевистский настрой автора мемуаров, к тому же не принявшего общепринятую в СССР и за рубежом концепцию о непричастности большевиков к убийству германского посла графа Мирбаха 6 июля 1918 г.
Если допустимо утверждение, что мемуары бывают объективны, записи Ботмера, по мнению Фельштинского, следует отнести к таковым, хотя и с оговорками. Читатель должен простить Ботмеру, немецкому майору, делающие записи во время Мировой войны, его прогерманскую и антиантантовскую позицию. Ботмер субъективен и в еще одном вопросе: извечном конфликте германских военных и МИДа. В неправильной политике Вильгельмштрассе он видит чуть ли не основную причину гибели германской империи, освобождая военных от какой-либо ответственности за трагедию, постигшую германский народ. Как очевидцу русской революции, как офицеру и немцу, ощущающему себя представителем германской нации, Ботмеру не чужд и мягкий антисемитизм, во многом спровоцированный событиями 1917-18 гг. в России, Германии и Венгрии. В
контексте происходящего размышления Ботмера о роли евреев в революции следует назвать отражением широко распространенного в те дни мнения современников.
Предшествует собственно воспоминаниям и документам большая (80 стр.) вводная статья Фельштинского о Брестском мире. Для незнакомого с концепцией автора эта работу будет, безусловно, интересна и полезна. Она конспективно и толково дает нетрадиционную характеристику Брестского мира, развенчивая ряд мифов, в частности, о роли Троцкого в этих событиях и позиции Ленина. Мемуарная часть дневника (где дневник занимает вместе с примечаниями занимает 170 стр.) самим Ботмером дополнена документами (объемом в 45 стр.), которые, как и воспоминания, на русском языке публикуются впервые. Кроме того, составитель дополнил воспоминания Ботмера тремя приложениями. Приложение No 1 -- реферат, составленный и переведенный с немецкого меньшевиком Ю. Денике по книге воспоминаний министра иностранных дел Австро-Венгрии графа О. Чернина, вышедших в 1919 г. Русский перевод мемуаров был издан Госиздатом в 1923 г. Приложение No 2 – глава из третьего тома мемуаров упоминаемого Ботмером преемника убитого Мирбаха, Карла Гельфериха, появившихся в 1919 г., также переведенная и подготовленная к изданию Ю. Денике. На русском языке отрывки из
мемуаров К. Гельфериха выходили в 1922 и 1924 г. и давно стали библиографической редскостью. Вероятно, по этой причине Фельштинский дал их в виде приложений к дневникам Ботмера. Наконец, как приложение No 3 дан стенографический отчет 6-го заседания ВЦИК Советов 5-го созыва, состоявшегося 3 октября 1918 г. и упоминаемого в документе No 9. Эти приложения занимают в общей сложности 85 стр., и, как и документы, подобранные Ботмером, рассчитаны прежде всего на специалистов. Так что если убрать их и статью Фельштинского, от книги останется приблизительно половина.
Есть ряд технических замечаний – нет карты (раздела России по Брестскому миру), нет примечаний к приложениям, иллюстраций, ряд примечаний Фельштинского к дневникам Ботмера повторяется (№ 64 и 76, напр.). Иностранные фразы не переведены. Это портит впечатление от хорошей, хотя и достаточно специализированной книги, которую я все же рекомендовал бы только тем, кто интересуется именно этим периодом. Для остальных она покажется скучноватой. Скрыть