Автор этой интересной книги — Борис Иванович Колоницкий (1955-), российский историк, доктор ист. наук, профессор факультета истории Европейского университета в С.Петербурге, ведущий научный сотрудник С.Петербургского института истории РАН. Он много лет занимается вопросами Великой революции 1917 г., посвятив ей не только множество публикаций, но и обе диссертации.
Рассматриваемая работа стала обобщением его исследований на протяжении последнего времени. В центре книги — Россия в один из самых сложных своих периодов. Главные герои книги — это население империи, с самых верхов и до самых низов, от сиятельных сановников до простых крестьян и солдат, и императорская семья как символ верховной власти. Фактически — это история взаимоотношений царя и народа в годы Первой мировой войны, взаимоотношений, основанных на чувствах любви и ненависти.
Автор пишет, что если читать официальные отчеты того времени, то может возникнуть обманчивое впечатление, что все верноподданные российского императора всегда были «безмерно счастливы», когда они имели возможность лицезреть «возлюбленного монарха». При этом же февраль 17 г. показал, что за царем почти никто не пошел, даже из членов его семьи и ближайшего окружения, а известие о смерти всей царской семьи в 18 г. оставило, по свидетельству многочисленных очевидцев, равнодушными практически всё население бывшей Российской империи. Где середина в этих чувствах, что вызвало разрыв традиционного преклонения перед «священной особой Государя императора»?
Б.И. Колоницкий справедливо указывает, что большинство людей, любивших или ненавидевших царя и других членов императорской семьи, никогда лично их не встречали. Представления об «августейших особах» складывалось у них, среди прочего, под влиянием разнообразных анекдотов и слухов. В своей книге он предпринимает попытку изучения тех образов членов императорской семьи, которые производили особенно сильное впечатление на современников, и влияли на общественное сознание и на политическую борьбу в канун революции 1917 г.
Рассматриваемая книга состоит из 9 глав. Главе о Николае II посвящено 170 стр. В этой главе рассматривается, как он одевался, как выглядел на официальных портретах, как путешествовал по стране и на фронт, чем было вызвано решение о принятии им должности Верховного главнокомандующего, как использовался в официальной пропаганде образ наследника и проч. Отдельная глава говорит об образе Александры Федоровны (объемом в 130 стр.). О в.к. Николае Николаевиче, Верховном Главнокомандующем в первый год войны, рассказывает глава объемом в 140 стр., Марии Федоровне, матери императора, уделено 15 стр. Издание включает примечания на 60 стр., именной указатель и список сокращений.
Это полноценное исследование, основанное на тщательном изучении разнообразных источников: архивов, публикаций СМИ тех лет, воспоминаний. В частности, автор рассмотрел в качестве исторического источника более 1500 дел об оскорблении членов императорской фамилии, материалы военной цензуры и другие мало известные и мало востребованные, но ценные и любопытные документы.
В книге имеется множество фотографий и иллюстраций в самом тексте, редких и хорошего качества, а также вклейка с цветными изображениями.
Не буду рекомендовать это обстоятельное академическое издание, написанное хоть и легко и увлекательно, но все же вряд ли интересное широкому читателю. тем же, кто хочет больше узнать об общественном сознании России в начале 20 в. - это самое подходящее чтение!

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Александр Валентинович Амфитеатров (1862-1938) прожил долгую жизнь, в которой был довольно быстрый подъем наверх, на вершину русской журналистики, где он пребывал первые два десятилетия 20 в., и столь же стремительный спуск вниз, в долину забвения, где он провел последние годы. А ведь когда-то читал широкий читатель преимущественно его статьи и книги, а не Толстого, Достоевского и Чехова…
Родился в семье настоятеля Архангельского собора в Москве о. Валентина. Автор вводной статьи, комментариев и составитель данного двухтомника А.И. Рейтблат на с. 10 назвал того «довольно популярным» клириком – это он про известнейшего проповедника и целителя, впоследствие канонизированного РПЦ. Я вот даже предположить не могу, что значит вырасти в семье святого…
Окончил юрфак МГУ (и много писал впоследствие о различных правовых вопросах). В молодости профессионально пел, но певческая карьера не сложилась, и он стал писать - стихи, рассказы, очерки. Обладая разнообразным жизненныи опытом и действительно талантливым пером, был быстро замечен и оценен. В конце 19 в. создал вместе с В. Дорошевичем — еще одной тогдашней «акулой пера» — знаменитую газету «Россия». Дважды был сослан за свои фельетоны (знаменитые «Господа Обмановы»), потом уехал за границу, проживая в Италии, где продолжал писать (в том числе толстые романы) и печататься на родине.
До 14 г. был ярым антимонархистом. С началом Первой мировой встал на патриотические позиции и в конце 16 г. вернулся в Россию, правда в феврале 17 г. Амфитеатров был опять сослан.
После революции выступал против большевиков, трижды арестовывался ЧК, и в конце концов в 1921 г. бежал в Финляндию, откуда перебрался в Италию. Там писал антибольшевистские статьи, идейно сблизился с Муссолини.
В эмиграции (как первой, так и второй) стал писать воспоминания. Именно эти мемуарные работы Амфитеатрова и были извлечены из различных источников и опубликованы в данном издании А.И. Рейтблатом.
Среди героев очерков Амфитеатрова — самые разные люди: музыканты, писатели, журналисты, актеры, адвокаты, судьи, прокуроры. Ряд персонажей Амфитеатрова (особенно из театрального и оперного мира Москвы) не пережили своей земной славы, но читать анекдоты из жизни русской сцены второй половины 19 в. все равно любопытно. Наверное, «вкуснее» всего вспоминались Амфитеатрову в далекой Италии дореволюционные годы, но и жизнь «про Советах» в его записках изображена скорее мягкими красками…
Не всё написанное Амфитеатровом одинаково интересно, но всё написано отличным русским языком. Автор субъективен и избирателен в своих характеристиках, но излагает все так ярко и убедительно, что кажется вполне беспристрастным.
По объему эти очерки очень разнятся, занимая от четырех страниц до 180. Есть повторы текста, причем буквальные.
В заголовок двухтомника легло название планируемого Амфитеатровым сборника воспоминаний, от которого сохранилось лишь оглавление. Прочитав оба тома, я так и не понял, почему Амфитеатров (а за ним и Рейтблат) выбрали такой образ: жизнь как жизнь, по сравнению со многими его современниками – так и получше многих…
Рекомендую это качественное издание всем интересующимся историей и культурой нашей страны конца 19 – начала 20 в., хотя начать советую с каких-нибудь небольших произведений Амфитеатрова, чтобы понять, ваше ли это…

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Когда я собрался написать отзыв на воспоминания Мордвинова, то приготовился найти несколько подборок фотографий, сделанных фотографами в книжном магазине при помощи телефона. А вот и нет – сюрприз: две нормальных рецензии читательниц, на самом деле прочитавших купивших и это издание. А потом сообразил — в магазине-то этот двухтомник продается в упакованным в целлофан, так что особенно не пофотографируешь…
Что же, можно в приятной компании поговорить о прочитанном. Итак, Анатолий Александрович Мордвинов (1870 - 1940) — один из приближенных последней царской семьи, офицер, мемуарист. Родом из старинной и давшей России много достойных людей дворянской семьи, он с детства выбрал военную службу, хотя здоровье не позволяло (плохое зрение — с детства любил читать). Но выучив наизусть таблицу глазного врача, смог поступить в Николаевский кадетский корпус, а потом и Николаевское кавалерийское училище. Выйдя в 1890 г. в лейб-гвардии кирасирский полк, не удовлетворился хорошо складывающейся карьерой и ушел в Николаевскую академию Генштаба, которую благополучно окончил в 1898 г. Вскоре женился, пошли дети (правда, два сына умерли маленькими, осталась дочь, которой он и посвятил свои воспоминания). Через жену, чей отец был воспитателем будущего императора Николая II, близко познакомился с царской семьей. Вероятно, благодаря этим дружественным связям в 1906 г. Мордвинов получил приглашение стать личным адъютантом вел. князя Михаила Александровича и пребывал в этой должности до 1912 г. Как регент наследника престола цесаревича Алексея, Михаил Александрович должен был представлять императорский дом в многочисленных заграничных официальных поездках. В них его всегда сопровождал Мордвинов, получавший от этого гораздо большее удовольствие, нежели его патрон, и посвятивший этому множество страниц в своих воспоминаниях (точнее, первой их части "На военно-придворной службе".
Несмотря на сложившиеся дружеские и доверительные отношения с великим князем, Мордвинов не принял его отношения с Н.С. Вульферт и высказал свое категорическое неприятие их тайной женитьбой. Как результат, они расстались, хотя формально адъютантом последнего Мордвинов перестал быть (после многократных обращений к императору) лишь в начале 1913 г., став флигель-адъютантом Николая II.
Их у императора было около 50, но Мордвинова он (как и Александра Федоровна и их дочери) явно выделял. Полковник Мордвинов ездил с царской семьей отдыхать в Финляндию и Крым, чего удостаивались немногие приближенные. С началом войны он остался в числе трех-четырех флигель-адъютантов в личной свите императора. Он уехал вместе с Николаем Александровичем в ставку в Могилев в 1915 г., где общался с государем практически ежедневно, как по службе, так и в минуты отдыха, сопровождая его на прогулках. Искренни полюбивший царскую семью, Мордвинов действительно стал "своим". Его ценили за искренность и религиозность, неучастие в интригах, верность и доброту. В Ставке Мордвинов познакомился со многими высшими военачальниками русской армии и государственными деятелями, иностранными представителями при дворе, что он также подробно описал в своих мемуарах.
Именно Мордвинов был свидетелем отречения Николая II от престола, сохранив для истории множество ценнейших и уникальных деталей. После отречения он еще какое-то время оставался в Ставке, пережил ее разгром большевиками (это подробно освещено во второй части его мемуаров), чудесно спасся из рук нового главковерха прапорщика Крыленко, потом уехал в конце 17 г. в свое имение, был арестован местными властями, отправлен в Петроград, неожиданно освобожден из Трубецкого бастиона. Понимая, что это лишь временная отсрочка неизбежной казни, он делает попытку вместе с женой и дочерью бежать в Финляндию, снова оказывается в тюрьме, но вновь чудом освобождается оттуда (обо всем этом Мордвинов рассказал в книге, названной "Мои тюрьмы"; пожалуй, это самая живая, совсем без воды часть его воспоминаний). Лишь в 1921 г. Мордвиновым удается уехать в Прибалтику, потом Швейцарию, а затем наконец в Германию, где они и остались.
Здесь, в эмиграции, и создавались воспоминания Мордвинова, во многом по памяти (правда, по свежей памяти), поскольку его библиотека и дневники погибли во время Октябрьского переворота. Они вызвали большой интерес, прежде всего, как свидетеля отречения царя, и были (во фрагментах) изданы как за границей (1924 и 1925 гг.), в СССР (в 1927 и 1990 гг.). В наше время они выходил в разных изданиях, но также не полностью.
Рассматриваемое издание объединило все мемуарное наследство Мордвинова (часть его была утрачена), тщательно отредактированное и прокомментированное О.И. Барковец. Ей же принадлежит хорошее введение к данному изданию с рассказом о Мордвинове и его трудах. В первом томе есть вклейка с фото хорошего качества, во втором — именной указатель. К сожалению, многовато опечаток, особенно в иностранных словах. Вообще, второй том оформлен хуже: комментариев гораздо меньше, многие иностранные слова не переведены.
Написанные хорошим литературным языком, они обращены к дочери и наполнены разного рода размышлениями и прошлом, что иногда отвлекает от основного повествования. Кроме этого, в своем повествовании Мордвинов часто повторяется (особенно в последнем разделе "Каким я знал моего государя…"), возможно, не предназначая часть этих воспоминаний для печати. Эти повторы позволили бы сократить общий объем текста на четверть.
Мордвинов стремится был объективным, анализировать события с разных сторон, но взвешенности у него не получается. Николай, которого Мордвинов идеализирует, для него бедная жертва, что совсем не так. Всю вину на отречение царя Мордвинов перекладывает на ген. Рузского, хотя всё было сложнее и комплекснее. Во всем случившемся с императором и его семьей он был виноват сам.
Всячески рекомендую эту книгу всем интересующимся историей нашей страны, многие страницы которой без воспоминаний Мордвинова были бы неполны и не точны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В 1918 г. Б. Пастернак написал стихотворение «Весна», первая часть которого звучит так:
«Весна, я с улицы, где тополь удивлен,
Где даль пугается, где дом упасть боится,
Где воздух синь, как узелок с бельем
У выписавшегося из больницы.».
Чьи первые ощущения после долгой болезни описал поэт – перенесшего тиф или испанку - не знаю, но переданы они великолепно. У нас от них массово умирали по обе стороны фронтов Гражданской войны, но, как пишет в своей интересной и очень любопытной книге Лаура Спинни, жатву смерти испанка собрала по всему миру, в том числе и там, где никаких войн не было даже близко.
Л. Спинни – британская журналистка, живущая в Париже, и пишущая на разные научные темы для крупных, преимущественно популярных изданий. У нее вышло четыре книги, из них две художественных, но известность ей принесла именно рассматриваемая работа, 2017 г. издания.
О мировой эпидемии гриппа 1918 г., который, как пишет автор, унес с собой от 50 до 100 млн чел. во всем мире (больше, чем обе мировых войны по отдельности и даже вместе взятых) из 500 млн заболевших, известно и много, и мало. В последнее время на Западе вышло несколько основательных исследований на эту тему, не закрыв ее, впрочем. Это позволило Л. Спинни сказать свое довольно бойкое и хорошо сформулированное слово о событиях почти столетней давности, интерес к которым возродила переживаемая нынче новая мировая эпидемия.
Однако тот давний мор удивительным образом изгладился из человеческой памяти. По мысли автора, этому способствовало то, что пик заболеваемости продолжался недолго, всего 13 недель и пришелся на осень 1918 г., совпав с окончанием четырехлетней Первой мировой войны, заслонившей своими празднованиями (или трауром) всё остальное.
При этом разные данные об испанке у нас есть преимущественно по Западной Европе и США, весь остальной мир описан плохо. Тем не менее Л. Спинни постаралась нарисовать, насколько возможно, целостную картину происходившего тогда апокалипсиса, потому что иначе это сложно назвать – более напоминает чуму в средние века (см. сканы стр. 61-63 и 72-73). Странно, что об этом фильмов-катастроф не снимали…
Формат автор выбрала не вполне традиционный: отказавшись от изложения материала в хронологической последовательности, она начинает повествование описание с эпидемий во времена древних греков и римлян (гл. 1), а потом показывает шествие испанского гриппа по планете, периодически выделяя разные человеческие сообщества – итальянских эмигрантов в Нью-Йорке, персов в г. Мешхед, эскимосов на Аляске, жителей Рио-де-Жанейро (особенно интересно), китайцев и др. (гл. 2-6). Затем она углубляется в природу болезни, способы лечения, последствия гриппа и проч. (гл. 7-8). Это иногда приводит к фактическим и сюжетным повторам.
Интересно, что понимания причин испанского гриппа не было не только 100 лет, но и много лет спустя. О его вирусной природе никто не подозревал, лечили чем попало (чаще никак). Установить, что испанка была аналогом птичьего гриппа, смогли лишь в 1990-е гг. Кстати, Л. Спинни пишет, что даже название «испанка» неверно, поскольку точно неизвестно, откуда она пришла – скорее всего, из Китая, но возможно, из сельских районов США. Разнесли ее мобилизованные в армию солдаты и в помощь им гражданские лица – американцы привезли в Европу весной 18 г., а осенью вернули назад, уже модифицированную, вместе с транспортами демобилизованных военнослужащих. Умирали в основном люди в возрасте 20-40 лет, дети болели мало. Любопытный сюжет – школы в Нью-Йорке на закрыли и это был правильный выбор: условия там были лучше, чем во многих кварталах города (больше света, чистоты, еды и питья, надзора со стороны взрослых).
Полностью избежала эпидемии Австралия, введшая в самом ее начале очень жесткий карантин, но сняв его на радостях в конце 18 г., когда казалось, что всё позади (а пришла самая смертоносная третья волна), и потеряла около 12 тыс.
Автор пишет, что испанка стала по итогам мощным орудием естественного отбора, выкосив под корень малопригодных к полноценной жизни (хронических больных с малярией, туберкулезом и т.п.), улучшив общие показатели здоровья оставшихся в живых народонаселения, в том числе и репродуктивного – рождаемость после эпидемии резко выросла, причем не только в воевавших странах.
Оформление – средненькое: твердый переплет, дешевая бумага, есть немного ч/б иллюстраций в качестве заставок к главам. Научное сопровождение текста на высоте: есть предметно-именной указатель, все цитаты сопровождаются отсылками. Текст содержит много примечаний, чья принадлежность нигде не обозначена (автор? переводчик? редактор?), но нужных и дельных. Тираж 1500 экз. Хороший перевод Г. Григорьева.
Очень рекомендую эту ценную работу всем интересующимся историей начала 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

От этой книжки у меня осталось двойственное впечатление. С одной стороны, отличная подборка сказок (И.А. Котовская выбрала и литературно обработала девять русских народных сказок) - незатасканные сказки, прекрасный текст, полное отсутствие опечаток. С другой стороны, вроде бы качественное оформление: большой формат, толстая плотная бумага, какую нечасто встретишь. Но при этом очень неровные иллюстрации - одни сказки сопровождаются интересными, добротными рисунками, другие - как будто у Остапа Бендера заказывали, не рисунки, а какие-то карикатуры. Подготовившее это издание издательство Наталис (изд-во Эксмо только выпустило эту книгу) традиционно привлекает для своих сказок о животных (у них вышло уже много книжек в серии Большая книга) четырёх художников: А.Басюбину, Ек. и Ел. Здорновых и Т. Фадееву. Кто именно из низ рисует так... специфически, сказать не могу, но данную книгу их творчество совсем не украшает. Поэтому не могу советовать наверняка: ЧИТАТЬ эту книгу одно удовольствие, РАССМАТРИВАТЬ - удовольствие спорное. Скрыть