Светлана Александровна Герасимова стала широко известна своей первой книгой "Ржев 42. Позиционная бойня", вышедшей в 2007 г. в изд-ве Эксмо в серии «Великая Отечественная: цена Победы». Эта работа вызвала много споров и критики резкими оценками автора деятельности Жукова и Ржевской битвы 1942-43 гг. Использовав большое количество архивных материалов, С.А. Герасимова попыталась дать новую трактовку Ржевской операции, которая вызвала раздражение у многих историков и не только.
По ее более позднему признанию, сейчас она бы столь категоричной не была.
Впоследствие вышло несколько переизданий этого исследования, в том числе и под другими названиями, хотя содержание осталось прежним. Других работ автора за прошедшее время, за исключением отдельных статей, я не знаю.
В настоящее время С.А. Герасимова, к.и.н., работает главным научным сотрудником «Тверского государственного объединенного музея» (г. Тверь).
Однако автор не отказалась от изучения темы Ржевской битвы и в 2016 г. в изд-ве Яуза появился ее новый труд «Трагедия Мончаловского котла». В этом издании автор рассматривает один из эпизодов Ржевско-Вяземской наступательной операции начала 1942 г., в частности, эпизод, связанный с окружением действовавшей там 29-й армии (февраль 42 г.). По мнению С.А. Герасимовой, в исторической литературе этому эпизоду практически не посвящено ни одной серьезной работы.
Как и раньше, автор опирался прежде всего на архивные материалы. Правда, С.А. Герасимова отмечает, что последних сохранилось немного, а оставшиеся находятся в плохом состоянии и не всегда позволяют извлечь из них понятную информацию. Довольно много имеется иных источников, в том числе воспоминаний и материалов СМИ, а также данных немецкой стороны. Это дало возможность выстроить изложение по возможности параллельно, хронологически последовательно, выделяя для удобства и наглядности разным шрифтом информацию о действиях советской и немецкой сторон (текст про немцев выделен курсивом). Правда, полностью выдержать это не вполне удалось, возможно, из-за неполносты сохранившихся данных. Автор старается воздержаться от резких оценок и ей это по большей части удается.
В завершающем разделе книги приведен очень интересный рассказ, основанный на разнообразных материалах, о различных советских подразделениях, сражавшихся в этих местах в те дни. Все они вели бой действительно героически, и даже попав в окружение, сопротивлялись до последнего. Наверное, это главный вывод, который делаешь, прочитав книгу — советские солдаты и офицеры, несмотря на численное и материальное превосходство немцев, бились так, что немцы и тогда, и потом отзывались о них с большим уважением. Автору удалось очень хорошо передать атмосферу тяжелых боев в наступлении, отступлении и окружении, выяснить судьбу некоторых командиров. К сожалению, тысячи рядовых бойцов и офицеров не просто погибли в тех жестоких и неудобных для властей боях, а оказались забыты правительством, до сих пор числясь «пропавшими без вести».
Книга сопровождается большим количеством иллюстраций (в том числе и картами), правда, не всегда хорошего качества. В конце книги дан список литературы и источников, а также список сокращений. Имеются приложения, где дан разнообразный статистический материал.
Рекомендую это качественное и обстоятельное издание всем интересующимся историей Великой Отечественной. На мой взгляд, С.А. Герасимова смогла расширить наши представления об одном из незаслуженно забытых сражений первого периода войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Вот уже два с лишним столетия отдавая должное победе русского народа в войне 1812 г., историки, казалось бы, изучили все возможные аспекты (прежде всего военные, но не только) той — первой — Отечественной войны. Между тем ее надо рассматривать, прежде всего, как одно из величайших военных поражений за всю известную историю человечества. Наполеон, перейдя границу России летом 12 г. со своей "Великой армией" в 560 тыс. чел., в декабре 12 г. покинул страну менее чем со 100 тыс. войска. 460 тыс. чел., или 80% многонациональной армии, остались в России — убитыми, умершими от ран, холода, голода, или пленными. Другими словами, менее чем за полгода Бонапарт лишился практически всей армии — и не на полях сражений…
Этот военная катастрофа, в ходе которой перестала существовать лучшая в мире полумиллионная армия, усеявшая своими костями путь от Немана до Москвы и от Москвы до Березины, стала предупреждением и кошмаром на последующие столетия. Призрак Наполеона являлся в декабре 1941 г. немецким генералам, сумевшим избежать столь масштабного истребления своих солдат, но леденящее дыхание этого призрака почувствовали тогда все немцы, замерзавшие насмерть на подмосковных полях, а потом и под Сталинградом.
Авторы-составители этого замечательного исследования сделали темой своего изучения проблему французских (а также немецких, польских, испанских и проч.) военнопленных, оказавшихся в России в ходе войн 1806-12 гг.
На основе тщательного анализа разнообразных источников, от архивных данных до воспоминаний участников тех событий, они показали сложность и многосторонность этой проблемы. В центре данного труда находятся мемуары солдат и офицеров Французской империи и ее союзников, попавших в качестве пленных в Россию во время войн 1806-07 гг. и 1812 г.
Первую часть этого обстоятельного издания занимает несколько статей, анализирующих как теорию (решения русского правительства относительно пленных), так и практику (реальную картину положения пленных в 1812-14 гг.) в этой сфере.
Авторы убедительно демонстрируют, что законы Российской империи, позиция императора Александра были вполне гуманистическими и направлены на цивилизованное решения проблем военнопленных. Но если в самом начале века пленных было относительно немного и военные действия шли за пределами Российской империи, куда отправляли пленных, чья судьба была тяжела, но вполне соотносима с судьбой военнопленных других стран в это время, то в 1812 г. ситуация резко изменилась.
Вторгнувшееся войско Наполеона стало терять солдат и офицеров в основном после взятия ими Москвы. Пленных, большая часть которых попадала в руки русских во время отступления на запад, гнали на восток, подальше от фронта. Ослабевшие от холода и голода, раненые и изнуренные пленные этот марш, где о них не особенно заботились просто потому, что эта территория была настолько разорена, что теплой одежды, продуктов, целых домов, врачей не хватало для русской армии, практически полностью погибли. Эти ужасные картины замерзших и замерзающих французов, раздетых и голодных, ищущих укрытия и еды среди заснеженных просторов, осталась в памяти многих и многих участников той войны, русских и французов. Лишь 8% военнопленных дошли до места назначения, в том числе и благодаря жестокому обращению с ними солдат-конвоиров (в основном казаков) и мирных жителей. Эти полные ужаса истории оставшихся в живых и преобладают в основном в исторической литературе. Правда, сами же французы признают, что в отношении русских военнопленных политика Наполеона была столь же бесчеловечной.
Менее известна другая история — о десятках тысяч французов (по официальным русским данным, на начало 1813 г. в плену находилось около 50 тыс. чел.), которые месяцы комфортно жили глубоко в русском тылу, находясь на полном содержании русского правительства. Рядовые получали 5 коп. в день, полные генералы – 8 руб., все пленные имели качественную сезонную одежду и встречали со стороны просвещенного русского дворянства очень любезное и радушное отношение.
Большой авторский коллектив во главе с известным исследователем Б.П. Миловидовым дал многостороннюю и объективную картину пребывания в русском плену солдат и офицеров армии Бонапарта. Ученые смогли найти и перевести на русский язык ранее неизвестные в России воспоминания (ка полностью, так и извлечениях), а также заново перевести те труды, которые если и выходили в свет на русском языке, но в плохом пересказе. Ценность предложенных материалов заключается в оригинальности как мемуарных текстов, так и работ отечественных историков, поднявших значительный пласт документов, в том числе из местных архивов.
Каждый мемуарный текст снабжен портретом автора, краткой вводной статьей о нем и его труде, и сопровождается обстоятельными комментариями. Ряд воспоминаний имеют иллюстрации, взятые из оригинальных изданий. Отмечу отличное оформление: твердый переплет, увеличенный формат, офсетную бумагу, минимум опечаток. К сожалению, нет карт, они бы помогли лучше представить описанные события. Общий тираж 1000 экз.
Не все воспоминания интересны и достоверны, но все написаны хорошим языком. На мой взгляд, вводные статьи, содержащие очень любопытный материал, не будут интересны широкому читателю. Наверное, этот капитальный (и недешевый том) рассчитан прежде всего на действительно увлеченных историей людей, которым я и рекомендую данный труд, дающий много ценного материала для лучшего понимания событий эпохи Наполеоновских войн.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Михаил Петрович Девятаев – один из тех героев Великой Отечественной войны, которых могло и не быть. Родом из мордовского села, вырос в простой крестьянской семье. С детства, как и многие его сверстники, увлекся небом. До войны успел кончить Чкаловское военное авиаучилище летчиков, вышел младшим лейтенантом. Великую Отечественную встретил в Белоруссии, там же летом 41 г. сбил свой первый немецкий самолет, получил орден (что было необычно для того времени), был ранен. На этом традиционная биография обычного советского летчика заканчивается.
После лечения был признан годным к летной работе ограниченно и переведен на У-2. До весны 44 г. работал «воздушным санитаром», не переставая добиваться восстановления в строю. Смог вернуться в истребительную авиацию и попал прямо в полк к Покрышкину. Но уже летом 44 г. был сбит в воздушном бою, ранен и попал в плен. Оттуда неоднократно пытался бежать, был жестоко избит и приговорен к смертной казни. Дальше – подвиг, который на Руси понимался как « великое и трудное дело». О нем, собственно, и рассказывает книга – побег 10 советских военнопленных с секретной немецкой базы на новейшем бомбардировщике.
Побег, который и тогда, и, что гораздо более странно, сегодня, подвергается сомнению. Тогдашние смершевцы Михаила Девятаева и его товарищей подозревали в шпионаже, дескать, немцы вам дали соответствующее задание и самолет впридачу. С этим клеймом в авиацию М.Девятаева, естественно, больше не взяли, да и вообще никуда брать не хотели. Писал он Сталину, Берии, Молотову – всё безрезультатно. С трудом устроился дежурным в Казанский речпорт, потом доверили там же баркас.
Все изменилось после XX-го съезда КПСС, когда вопрос с бывшими пленными был решен так — изменников надо карать, а тех, кто не сам сдался, кто не сотрудничал с немцами, нужно реабилитировать, а заслуги отметить. Журналистам дали задание — искать среди бывших пленных примечательных людей. Завотделом газеты “Советская Татария” Ян Борисович Винецкий, бывший летчик, ходил по военкоматам. И в том из них, где состоял на учете Девятаев, ему сказали, что, дескать, есть у нас один такой, улетел из плена на немецком самолёте, привёз девять человек. Ян Борисович решил узнать всё подробнее, пришел в гости к Девятаеву, выслушал его рассказ. И поверил. Результатом стала большая статья. Следом вышла статья в “Литературной газете”. После этого всё изменилось. В 1957 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР М.П. Девятаеву было присвоено звание Героя Советского Союза. По наиболее правдоподобной версии, ходатайствовал об этом Сергей Королев, с которым Девятаев познакомился ранее.
Михаил Петрович прожил в новом качестве еще 45 лет. Остался в речном флоте, став первым капитаном «Ракеты-1». В 1963 г. вышли его воспоминания, которые потом неоднократно переиздавались. Повествование Михаила Петровича безыскусно и конкретно, читается легко.
Рассматриваемая книга – это, фактически, сборник, состоящий из нескольких частей. Во-первых, это собственно воспоминания (объемов в 130 стр.). Во-вторых, это приложения (объемом в 90 стр.) – о жизни М. Девятаева после побега, воспоминания дочери об отце, и заметка В.Черникова о самолетах, на которых летал М.Девятаев.
Отмечу высокое качество издания – твердый переплет, офсетную бумагу, большое количество иллюстраций, в том числе отдельную вклейку с цветными фото.
Рекомендую эту публикацию всем интересующимся историей Великой Отечественной.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Владимир Михайлович Голицын (1902-43) принадлежал к одному из самых знатных дворянских родов России. У последних его представителей не было ни особенных богатств, ни высоких званий. Главным богатством было образование (общий высокий культурный уровень, знание иностранных языков). В случае с В.М. Голицыным образование было, правда, лишь средним – вуз он так и не закончил.
Детство его пришлось на революцию и гражданскую войну и на всю оставшуюся жизнь стало водоразделом – из благородного отпрыска голубых княжеских кровей он с отрочества стал сыном классового врага и особой весьма подозрительной для молодого советского государства, чуть ли не претендентом на царский трон.
С детства увлекшись рисованием, он нигде не получил специального образования, но всю жизнь был художником. Живопись была и его страстью, и кормилицей.
Второй страстью стало море. Уже в начале 1920-х гг. ушел в дальнее плавание, став художником одной из первых советских арктических экспедиций на ледоколе «Малыгин».
Кроме живописи, занимался и другими прикладными искусствами. Когда В.М. работал в Кустарном музее в Москве, в 1925 г. на Международной выставке декоративных искусств в Париже экспонировались две расписанные им шкатулки, выполненные в древнерусской технике. Они получили золотую медаль в номинации “Искусство и индустрия дерева”.
Кроме этого, он придумал несколько оригинальных детских настольных игр (современных ходилок), пользовавшихся большой популярностью не только у детей, но и у взрослых.
Много работал иллюстратором разных журналов и книг, в том числе детских ("Всемирный следопыт", "Пионер", "Знание-сила"). Его очень высоко ценили специалисты как морского художника, отдавая ему первенство среди современников.
Был несколько раз арестован, приобретя богатый опыт. В 1930 г. семейство Голицыных (сам В.М., его жена и трое детей, отец и мать) были высланы из Москвы, осев в подмосковном Дмитрове. Каждый раз его выручали друзья, напр., художник П.Д. Корин, с которым Голицын был дружен. Но в октябре 41 г. по доносу соседей был арестован и отправлен на пять лет, в колонию в Свияжске. Он до последнего надеялся выжить и вернуться к семье, но заступников у него более не было и в марте 43 г. он после долгой болезни умер от пеллагры, вызванной голодным истощением.
После себя В.М. Голицын оставил трех замечательных детей, двое из которых продолжили его дело, став художниками, картины и рукописи. Последние и составили данную книгу.
Большая часть этого издания – это дневники и письма В.М. Голицына 1920-40-х гг. (общим объемом около 460 стр.). Воспоминания друзей и родных о нем – 225 стр.
Дневники 31-41 гг. – это поденные записи плюс анекдоты, услышанные от разных людей. Значительная часть записей последних лет – это практически только рассказ об общении с П. Кориным. Очень интересны записи 41 г. – редкие по точности и образности описания первых месяцев войны. 70 стр. – письма жене и детям из Абхазии, где В.М. Голицын лечился (не очень интересных, если честно).
Реально дневников нет – т.е. записей о себе, в основном это повествование о других людях, за которыми В.М. Голицын активно наблюдал, взором художника подмечая их особенности. И здесь есть смысл выделить полудокументальную работу «Дмитровские чудаки» (объемом 150 стр.) - рассказ о дмитровских знакомцах, выделявшихся своими чудачествами. Талант Голицына проявился еще и как жизнеописателя других.
Получилось симпатичное и отлично оформленное издание: твердый переплет, офсетная бумага, две вклейки (ч/б и цветные фото и рисунки). Много фотот и иллюстраций в самом тексте. Имеются приложения – список основных работ ВМГ, даты его жизни и творчества, именной указатель и комментарии (восемь штук в конце книги и полтора десятка постраничных примечаний). Есть опечатки – не очень много, но присутствуют. Выражения на иностранных языках не переведены на русский.
В целом, вышла качественная работа об одном из талантливых сынов нашей страны, ею же и погубленных. Не уверен, что это издание будет интересно широкому кругу читателей, но для тех, кому дороги различные воспоминания о 1920-40-х гг., будет, думается, небесполезно познакомиться с этим сборником.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Я люблю читать воспоминания и дневники. Самые разные. И самых разных людей. Поэтому брал данную книгу именно как воспоминания, причем совсем мне неизвестного архимандрита Спиридона. Прочитав ее, я остался больше под впечатлением личности автора, нежели его работы.
Поскольку издательство «Синопсис» выпустило работу архимандрита Спиридона в довольно симпатичном оформлении, но никудышном содержании (твердый переплет, офсетная бумага, карманный формат, но никаких иллюстраций и примечаний, равно как полноценной вступительной статьи об авторе и его работе, тираж 3000 экз.), попробую восполнить этот пробел.
Георгий Степанович Кисляков (1875-1930) родился в простой крестьянской семье в Рязанской губернии. Очень рано почувствовал стремление к Богу, мало общался со сверстниками, много времени проводил на природе. В детстве был немного юродивым (и лучше всего общался с такими же людьми), бывал неоднократно бит отцом, не знавшим, что делать с таким отпрыском. Проучившись два года в школе, был отдан в монастырь, но не прижился там. Ходил по святым местам, смог даже попасть на Афон, где задержался на несколько лет. Оттуда перебрался в С. Петербург и был отправлен миссионером в Сибирь, где и начал проповедовать. Был противником стяжательства (что доставляло ему немало проблем и врагов), искал прямого общения с Богом, считал, что любовь к ближнему без каких-либо ограничений способна творить чудеса. Т.е. выступал против многого из того формального, что составляло и составляет сущность церковной жизни.
В Сибири начал проповедовать. По его словам, его проповеди имели необыкновенную силу, слушать его собирались тысячи людей, прилюдно каявшиеся в грехах после его слов. Однако, согрешив (вполне плотски) с одной местной девицей, он лишился своего дара и уехал (оставив уже не девицу) в святую землю, а потом и в Среднюю Азию (о последнем он почти ничего не пишет).
Вернувшисьв Сибирь через какое-то время, опять стал заниматься миссионерством. Но и здесь лукавый искусил его — вновь плотская любовь, отказ на брак епископа, попытка самоубийства. На этом грешная жизнь раба Божия Григория закончилась (ну, почти), он принял схиму в образе монаха Спиридона. Много ездил по Забайкалью, проповедовал среди язычников и буддистов, но удовлетворения не получал: в массовом крещении аборигенов видел обесценивание самой идеи христианства, к тому же местные жители, сталкиваясь с приезжими русскими, видели в них отнюдь не образец православия, о чем откровенно говорили отцу Спиридону. Как результат, тот сделал ставку на убеждение в духовном превосходстве православия как религии любви. Именно это помогло ему в работе в качестве тюремного священника в Читинской тюрьме и на Нерчинской каторге (чему посвящено почти две трети книги), где о. Спиридон, по его словам, за десяток лет общался почти с 25 тысячами осужденных, о чем он подробно рассказал, выделив из всего своего богатого опыта несколько десятков историй.
Успехи в общении с каторжным миром Сибири способствовали его к конфликту с местными властями, духовными и светскими (каковых он никогда особенно не уважал), что привело в 1905 г. к аресту «за политику» и почти годовому пребыванию под домашним арестом. Перебравшись вскоре на Украину и работая с низами Одессы, он постепенно приходит к осуждению государства как института и войны (которая вскоре началась) как антихристианского явления. Однако до этого о. Спиридон побывал на фронте, проповедовал среди солдат, был возведен в сан архимандрита — и окончательно во всём разочаровавшись, кроме евангельской любви к ближнему своему, стал пацифистом. От гнева Синода его спасли разные обстоятельства, не в последнюю очередь революция, которая дала ему невиданную ранее свободу. Поселившись в Киеве, он занимается привычной работой с бедными и обездоленными, выпускает несколько своих трудов, включая рассматриваемую книгу. Как настоятель Преображенского храма, ведет большую работу, не уклонившись в обновление, но и не перейдя на платформу «государственной религии», не поддержав в 1927 г. «Декларации» митрополита Сергия. Господь послал своему ревностному служителю «кончину безболезненную, непостыдную, мирную», и, уверен, «добрый ответ на Страшном Суде Христовом». Арх. Спиридон умер своей смертью, могила его на Соломенском кладбище, куда его провожали тысячи киевских бедняков, сохранилась до наших дней.
Труды же его были надолго забыты. Однако в 2000-е гг. они неоднократно издавались, нашлись (и были опубликованы) рукописи других его произведений, ранее выходили книги арх. Спиридона и за границей.
Отношение к народному батюшке, младшему современнику о. Иоанна Кронштадского, очень разное — от обвинения его в «соблазне» до почитания как бессребренника и истинного христианина. Прочитав «Из виденного и пережитого», хочу сказать, что это очень литературный текст, образец духовной прозы, в котором гораздо больше об авторе и его внутренних переживаниях, нежели о том, что происходило вокруг него в мире. Это повесть, прежде всего, о приключениях духа, а не человека, человека непростого, кого-то отталкивающего своей открытостью и пылкостью чувств, кого-то именно этим привлекающего.
Не буду рекомендовать эту книгу широкому читателю как весьма специфическую литературу (да и оформление данного издания подкачало), но для пытливого ума, готового погрузиться в духовные рассуждения, здесь найдется немало интересного и полезного.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть