Давно я не испытывал чувства такого недоумения, знакомясь с купленной мною книгой, и задумываясь над тем, ЧТО я о ней могу написать.
Брал я это издание, рассчитывая узнать побольше о Петре Бернгардовиче Струве (1870-1944) – политике, ученом и публицисте, прошедшем сложный эволюционный путь. Начав как марксист, он постепенно двигался вправо – умеренный социал-демократ, социал-либерал, либерал-консерватор, националист и почти монархист. Дебютировав в 1890-е гг. как один из интеллектуальных вождей русского марксизма, Струве через несколько лет возглавил «критическое направление» в марксизме (получив от Ленина кличку «легального марксиста»). Отказавшись со временем от этой идеи, он переключился на социалистическое «идеалистическое направление», не вышедшее за пределы кружка. В 1905 г. вошел в кадетскую партию, став членом ее ЦК, но числился среди самых правых. Накануне и в годы Первой мировой войны стоял уже на откровенно националистических позициях, призывая к созданию «Великой России». Во время Гражданской войны проповедовал диктатуру Врангеля, войдя в его правительство. В эмиграции сделал ставку на право-монархическое движение. И каждый раз он терял сторонников, лишался моральной и материальной поддержки, утрачивал авторитет. При этом многие, даже из числа его противников, уважали его как мыслителя и публициста, чьё наследие и по сегодняшний день представляет интерес.
В рассматриваемом издании изложена часть биографии Струве, доведенная до 1918 г. Чуть меньше половины общего объема книги – это тексты Струве (его статьи 1903-18 гг.), разного объема, от 1 стр. до 50. Читать эти тексты было неинтересно, хотя написаны они не особенно сложно (ну, не все), просто многовато публицистики, уже мало актуальной сегодня.
Автор этой книги, историк, издатель и в прошлом высокопоставленный чиновник, Модест Алексеевич Колеров (1963-) много занимался вопросами либерализма и национализма в России в конце 19 – первой половине 20 в., подготовив публикацию нескольких сборников работ того времени и исследований на эту тему. В частности, выходили у него и статьи, посвященные разным страницам жизни П.Б. Струве. Более того, изучению места П.Б. Струве в русском марксистском движении была посвящена кандидатская диссертация М.А. Колерова. Так что темой он вполне владеет.
Написан этот труд сложно, с элементами той академической зауми, которая так нравится некоторым ученым. Вот лишь один пример: «Уникальное место Струве в сердцевине этого консенсуса в России было обеспечено не столько его энциклопедизмом, сколько его сознательной работой по инструментализации и институциализации практической философии» (стр. 14).
Отчасти это исследование любопытно как история раннего марксизма в России, к чему Струве имел самое прямое отношение (в том числе писал первые программные документы, знакомил отечественную публику с классическими работами и деятелями зарубежного марксизма и др.). Автор хорошо показал эволюцию взглядов П.Б. Струве, его редакторскую и научную деятельность (экономист, философ).
Автор поднял огромный объем разнообразного материала – публикации в СМИ, воспоминания и проч. Но подано это скучновато. Когда речь идет об обычных материях, текст читается вполне нормально; когда же автор переключается на вопросы философии и т.п., это превращается в трудноперевариваемый набор слов и смыслов. Вообще, наверное, можно было сделать этот материал интереснее, показать П.Б. Струве за пределами его кабинета и политических/академических штудий, но этого не вышло (возможно, автор такой задачи и не ставил). Во всяком случае, боюсь, этот труд тиражом в 550 экз. будет еще долго продаваться.
В оформлении текста отмечу такую странность – фамилию Струве автор предпочитает обозначать лишь одним инициалом («С.»). Так обычно делают в справочных изданиях, напр., в энциклопедиях, где экономят место. Здесь это получилось неудобно для чтения и отдает некой странной манерностью, да еще и непоследовательной – местами (в начале и конце книги, напр., на стр. 251-53) фамилия Струве прописана полностью. Я понимаю, Тредиаковского захотелось бы сократить, но Струве-то зачем?..
Крупный шрифт. Иллюстраций нет, списка литературы и источников тоже. По оформлению – это вполне академический текст, с обязательной атрибуцией всех цитируемых работ, а цитирует М.А. Колеров много, иной раз целыми страницами.
Наверное, это обстоятельное издание найдет своих читателей среди интересующихся отечественным общественным движение в конце 19 – начале 20 в., но вряд ли круг этих людей широк, а они нуждаются в моих рекомендациях. Остальные же едва ли выберут такое чтение.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Владимир Михайлович Голицын (1902-43) принадлежал к одному из самых знатных дворянских родов России. У последних его представителей не было ни особенных богатств, ни высоких званий. Главным богатством было образование (общий высокий культурный уровень, знание иностранных языков). В случае с В.М. Голицыным образование было, правда, лишь средним – вуз он так и не закончил.
Детство его пришлось на революцию и гражданскую войну и на всю оставшуюся жизнь стало водоразделом – из благородного отпрыска голубых княжеских кровей он с отрочества стал сыном классового врага и особой весьма подозрительной для молодого советского государства, чуть ли не претендентом на царский трон.
С детства увлекшись рисованием, он нигде не получил специального образования, но всю жизнь был художником. Живопись была и его страстью, и кормилицей.
Второй страстью стало море. Уже в начале 1920-х гг. ушел в дальнее плавание, став художником одной из первых советских арктических экспедиций на ледоколе «Малыгин».
Кроме живописи, занимался и другими прикладными искусствами. Когда В.М. работал в Кустарном музее в Москве, в 1925 г. на Международной выставке декоративных искусств в Париже экспонировались две расписанные им шкатулки, выполненные в древнерусской технике. Они получили золотую медаль в номинации “Искусство и индустрия дерева”.
Кроме этого, он придумал несколько оригинальных детских настольных игр (современных ходилок), пользовавшихся большой популярностью не только у детей, но и у взрослых.
Много работал иллюстратором разных журналов и книг, в том числе детских ("Всемирный следопыт", "Пионер", "Знание-сила"). Его очень высоко ценили специалисты как морского художника, отдавая ему первенство среди современников.
Был несколько раз арестован, приобретя богатый опыт. В 1930 г. семейство Голицыных (сам В.М., его жена и трое детей, отец и мать) были высланы из Москвы, осев в подмосковном Дмитрове. Каждый раз его выручали друзья, напр., художник П.Д. Корин, с которым Голицын был дружен. Но в октябре 41 г. по доносу соседей был арестован и отправлен на пять лет, в колонию в Свияжске. Он до последнего надеялся выжить и вернуться к семье, но заступников у него более не было и в марте 43 г. он после долгой болезни умер от пеллагры, вызванной голодным истощением.
После себя В.М. Голицын оставил трех замечательных детей, двое из которых продолжили его дело, став художниками, картины и рукописи. Последние и составили данную книгу.
Большая часть этого издания – это дневники и письма В.М. Голицына 1920-40-х гг. (общим объемом около 460 стр.). Воспоминания друзей и родных о нем – 225 стр.
Дневники 31-41 гг. – это поденные записи плюс анекдоты, услышанные от разных людей. Значительная часть записей последних лет – это практически только рассказ об общении с П. Кориным. Очень интересны записи 41 г. – редкие по точности и образности описания первых месяцев войны. 70 стр. – письма жене и детям из Абхазии, где В.М. Голицын лечился (не очень интересных, если честно).
Реально дневников нет – т.е. записей о себе, в основном это повествование о других людях, за которыми В.М. Голицын активно наблюдал, взором художника подмечая их особенности. И здесь есть смысл выделить полудокументальную работу «Дмитровские чудаки» (объемом 150 стр.) - рассказ о дмитровских знакомцах, выделявшихся своими чудачествами. Талант Голицына проявился еще и как жизнеописателя других.
Получилось симпатичное и отлично оформленное издание: твердый переплет, офсетная бумага, две вклейки (ч/б и цветные фото и рисунки). Много фотот и иллюстраций в самом тексте. Имеются приложения – список основных работ ВМГ, даты его жизни и творчества, именной указатель и комментарии (восемь штук в конце книги и полтора десятка постраничных примечаний). Есть опечатки – не очень много, но присутствуют. Выражения на иностранных языках не переведены на русский.
В целом, вышла качественная работа об одном из талантливых сынов нашей страны, ею же и погубленных. Не уверен, что это издание будет интересно широкому кругу читателей, но для тех, кому дороги различные воспоминания о 1920-40-х гг., будет, думается, небесполезно познакомиться с этим сборником.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Коллеги-рецензенты оставили очень толковые и симпатичные заметки об этой книге. Сложно сказать что-либо дельное после них, но попробую.
Как писала одна из рецензенток в толстом журнале, в этом издании под одной обложкой сошлись пламенная революционерка и не менее пламенная контрреволюционерка.
Одна — русская аристократка, пишущая только по-французски (сомнительной голубизны крови, ибо papa был Иваном Павловичем Кутайсовым, выросшим из «пленного турчонка» при в.к. Павле Петровиче до графа при императоре Павле I), жена князя благороднейших кровей – А.Ф. Голицына, сотрудника средней руки канцелярии в.к. Константина Павловича, наместника Царства Польского.
Вторая – польская аристократка, излагающая свои мысли исключительно по-польски, в самый разгар восстания вышедшая замуж за своего дядю генерал Людвига Кицкого, выбравшего сторону восставших (причем настоящая католичка Биспинг разрешение на брак с близким родственником получила от благожелательно настроенного епископа, в чьей канцелярии нашлись чистые бланки с подписью скончавшегося к тому времени папы римского; волей покойного и оформили этот брак).
Обе не скрывают своих взглядов на польское восстание 1830-31 гг., но ведут себя по-разному. Для одной революция разделила людей не на поляков («ляхов», «сарматов») и русских, а на восставших и сохранивших верность императору Николаю I (с последними отношения нисколько не изменились). Для другой все русские – враги (русских даже нет в ее тексте, только «москали»); даже поляки достойны уважения (и жизни), лишь если они с оружием в руках сражаются за свободу Польши.
И это не просто чисто личностные различия, в этих двух дамах нашло отражение различие в оценке истории Польши и ее места в Европе у националистично настроеных русских и поляков-националистов. Для первых Польша – «исконно русская земля», силой отторгнутая у матери-России несколько веков назад, а разделы Польши конца 18 в. — естественное воссоединение братских славянских народов под скипетром русского царя. Мятеж же 1830-31 гг. для них — это черная неблагодарность поляков, получивших тот Александра I столько свободы и экономических благ, сколько сами русские никогда не имели. Поэтому подавление этого мятежа — это «спор славян между собою» и сугубо внутренне дело.
Поляки видели в своем выступлении естественный акт борьбы с русскими «дикарями», лишившими польских «европейцев» законного права на государственность, и не стеснявшихся любых способов борьбы за нее.
Рассказ ведется с расходящихся оптических лучей: Голицына с семьей фактически бежит из Варшавы в С.Петербург, потом наблюдает за ходом военных действий из русского далека, посредством чтения газет (отсюда много слухов, прокоментированых в примечаниях). Кицкая всё время находится в Варшаве, с живостью следит за происходящим, записывая в свой дневник всё (включая множество документов, что для дневника странновато), часто повторяется, также записывает все слухи. Время от времени она ездит (беременная) на фронт к мужу, переживая за неудачи и, в конце концов, поражение восставших, лишившее ее не только надежд, но и мужа, убитого в одном из сражений.
Издание прекрасно оформлено, начиная с обстоятельного введения, написанного В.М. Боковой и Н.М. Филатовой (одна специалистка по русской, другая – по польской истории), отличных комментариев к текстам воспоминаний, именного указателя, подборки иллюстраций среднего качества (здесь у меня есть претензии: нет карты, а среди портретов польских и деятелей нет очень часто упоминаемого в книге Хлопицкого).
Воспоминания Кицкой впервые переведены на русский язык с польского издания 1972 г., рукопись Голицыной сгинула в годы революции, сохранилась лишь копия. Уже в советское время одним из наследников был сделан перевод, отредактированный для данного издания. В 2004 г. в серии «Российский архив» воспоминания Голициыной уже были опубликованы, в другом переводе и с другими комментариями.
Рекомендую этот отличный пример взвешенного и умного издания всем интересующимся историей России в один из тех моментов, когда она оказалась на арене европейской политики, аккурат между наполеоновскими войнами и Крымской войной.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

С книгами Юрия Александровича Федосюка (1920-93) я познакомился еще в 1980-е гг. Его доступные и информативные, при этом хорошо написанные книги по истории Москвы в то время были одними из самых современных и нескучных работ по столичному краеведению.
Иной его ипостаси — автора мемуарной литературы — я не знал. А ведь к тому времени рассматриваемая работа уже была готова.
Немного о самом авторе. Выпускник славного ИФЛИ (о некоторых своих тогдашних однокурсниках он рассказал в своих воспоминаниях) рокового 1941 г. Свободное владение немецким языком помогло не только на войне, которую прошел до конца, но и в будущем трудоустройстве.
Демобилизовавшись в 1946 г., устроился на работу в весьма интересную, но непростую организацию под названием Всесоюзное общество культурных связей с заграницей (ВОКС), где занимался Центральной Европой, прежде всего Австрией. Впоследствие переместился в Совинформбюро и Агентство печати «Новости» (АПН). Всё это были структуры сугубо идеологические и режимные, но дававшие возможность выезжать за границу с разными нашими делегациями, состоявшими из деятелей науки и культуры, а также принимать у нас аналогичные делегации из-за рубежа.
Преимущественно на почве этих поездок Юрий Александрович имел возможность наблюдать (кого-то близко и достаточно долго, кого-то буквально на бегу, очень непродолжительно) известных и достойных советских, австрийских и немецких писателей, музыкантов, композиторов, артистов, режиссеров, политиков и проч. Достаточно давно он стал записывать самые интересные истории своего общения с великими мира сего, хотя многие вещи, как с сожалением признает он, пропали, не будучи зафиксированными на бумаге.
Непредназначавшиеся для публикации записи издал сын Ю.А. Федосюка, справедливо полагая, что за прошедшие годы вопросы этичности издания таких заметок ушли в прошлое — никого из героев воспоминаний его отца не осталось в живых, да и не было в тех записях не только ничего крамольного, но даже и неудобного для их персонажей. А вот любопытного имеется много.
О ком-то Федосюк рассказал подробно (напр., о кинорежиссере Александрове), о ком-то совсем чуть-чуть (драматург Розов). Какие-то люди были ему особенно симпатичны (думаю, это, прежде всего, Шостакович, рассказ о котором самый значительный в сборнике), какие-то не очень (скажем, академик Введенский). Но своих симпатий/антипатий Федосюк не скрывает, при этом стараясь увидеть и передать в каждом человеке самое интересное. Отмечу, что он не пытается в каком-то особом свете выставить себя, наоборот, откровенно показывает себя неловким, недальновидным, неостроумным.
Менее любопытны иностранные знкомцы Федосюка: многие из них сейчас забыты, будучи либеральными (т.е. достаточно просоветски ориентированными) писателями и политиками, не оставившими особенно заметный след истории.
М.Ю. Федосюк снабдил книгу отца введением и небольшим количеством комментариев, к сожалению, не избежав ошибок. Так, на с.143 он приписал И. Эренбургу книгу «Падение Берлина», хотя на самом деле она называлась «Падение Парижа».
Мягкий переплет, ч/б фотографии, офсетная бумага делают оформление данной работы вполне качественным.
Рекомендую эту любопытную и хорошо написанную книжку всем интересующимся историей нашей страны 1940-70-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Светлана Александровна Герасимова стала широко известна своей первой книгой "Ржев 42. Позиционная бойня", вышедшей в 2007 г. в изд-ве Эксмо в серии «Великая Отечественная: цена Победы». Эта работа вызвала много споров и критики резкими оценками автора деятельности Жукова и Ржевской битвы 1942-43 гг. Использовав большое количество архивных материалов, С.А. Герасимова попыталась дать новую трактовку Ржевской операции, которая вызвала раздражение у многих историков и не только.
По ее более позднему признанию, сейчас она бы столь категоричной не была.
Впоследствие вышло несколько переизданий этого исследования, в том числе и под другими названиями, хотя содержание осталось прежним. Других работ автора за прошедшее время, за исключением отдельных статей, я не знаю.
В настоящее время С.А. Герасимова, к.и.н., работает главным научным сотрудником «Тверского государственного объединенного музея» (г. Тверь).
Однако автор не отказалась от изучения темы Ржевской битвы и в 2016 г. в изд-ве Яуза появился ее новый труд «Трагедия Мончаловского котла». В этом издании автор рассматривает один из эпизодов Ржевско-Вяземской наступательной операции начала 1942 г., в частности, эпизод, связанный с окружением действовавшей там 29-й армии (февраль 42 г.). По мнению С.А. Герасимовой, в исторической литературе этому эпизоду практически не посвящено ни одной серьезной работы.
Как и раньше, автор опирался прежде всего на архивные материалы. Правда, С.А. Герасимова отмечает, что последних сохранилось немного, а оставшиеся находятся в плохом состоянии и не всегда позволяют извлечь из них понятную информацию. Довольно много имеется иных источников, в том числе воспоминаний и материалов СМИ, а также данных немецкой стороны. Это дало возможность выстроить изложение по возможности параллельно, хронологически последовательно, выделяя для удобства и наглядности разным шрифтом информацию о действиях советской и немецкой сторон (текст про немцев выделен курсивом). Правда, полностью выдержать это не вполне удалось, возможно, из-за неполносты сохранившихся данных. Автор старается воздержаться от резких оценок и ей это по большей части удается.
В завершающем разделе книги приведен очень интересный рассказ, основанный на разнообразных материалах, о различных советских подразделениях, сражавшихся в этих местах в те дни. Все они вели бой действительно героически, и даже попав в окружение, сопротивлялись до последнего. Наверное, это главный вывод, который делаешь, прочитав книгу — советские солдаты и офицеры, несмотря на численное и материальное превосходство немцев, бились так, что немцы и тогда, и потом отзывались о них с большим уважением. Автору удалось очень хорошо передать атмосферу тяжелых боев в наступлении, отступлении и окружении, выяснить судьбу некоторых командиров. К сожалению, тысячи рядовых бойцов и офицеров не просто погибли в тех жестоких и неудобных для властей боях, а оказались забыты правительством, до сих пор числясь «пропавшими без вести».
Книга сопровождается большим количеством иллюстраций (в том числе и картами), правда, не всегда хорошего качества. В конце книги дан список литературы и источников, а также список сокращений. Имеются приложения, где дан разнообразный статистический материал.
Рекомендую это качественное и обстоятельное издание всем интересующимся историей Великой Отечественной. На мой взгляд, С.А. Герасимова смогла расширить наши представления об одном из незаслуженно забытых сражений первого периода войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть