В отношении этой книги пришлось провести небольшое расследование, не позволившее сделать окончательный вывод, но склониться в пользу одного из вариантов.
По порядку. Согласно официальной версии, автор рассматриваемой книги, Ганс Рот, преуспевающий предприниматель, счастливый муж и отец маленькой дочки, в возрасте 30 с лишним лет был призван в вермахт. Он попал в разведотряд противотанкового батальона 229-й пехотной дивизии, весной 41 г. сосредоточившейся на советской границе. 22 июня с первой волной наступавших Рот принял участие в нападении на СССР, прошел долгий путь по его территории, пропав без вести в июне 44 г. под Витебском в котле, возникшем в ходе операции «Багратион».
На фронте вел дневники, три тетради которых он оставил в доме у брата весной 43 г., во время последнего отпуска. После смерти брата эти дневники (где-то в 70-е гг.) были обнаружены и переданы вдове Рота, которая, не прочитав их до конца, отправила дочери Эрике, эмигрировавшей к тому времени в США. Впоследствие они были переведены на английский и изданы детьми Эрики, Кристиной Александер и Мэйсоном Кунце. В 2010 г. записки Рота вышли в США (позже переизданы в 2017 г. и переведены на несколько языков), получив хорошие рецензии. На немецком они не выходили, поэтому есть вероятность того, что оригинальный текст Рота был либо переписан, либо вообще полностью сфабрикован.
Подобное подозрение связано с тем, что уже были случаи, когда выпущенные как мемуары записки немецких ветеранов Второй мировой войны оказывались художественной литературой, написанной другими людьми.
Книга Рота вызывает сомнение в своей аутентичности тем, что это один из очень и очень немногих примеров дневников, созданных участниками войны во время боевых действий и не подвергшихся какой-либо внутренней или внешней, тогдашней или более поздней цензуре. Фельфебель Рот описывает события глазами рядового бойца-фронтовика, фиксируя в своих записках всё, что считает нужным, без прикрас и ограничений. В этом тексте очень много графических описаний смерти и убийств, явно не рассчитанных на последующую публикацию. Возможно, в будущем Рот, остался он жив, иначе бы распорядился своими дневниками.
Однако есть вещи, которые заставляют поверить в подлинность материалов Рота. Он описывает эпизоды, связанные с боями за Киев, Обоянь, Воронеж и Орел. Рот детально демонстрирует, сколь трудным был с самого начала марш немцев на восток — ожесточенные бои с русскими, не сдававшими позиций, непрекращающиеся кровопролитные бои, стоившие вермахту огромных потерь. Рот не скрывает того, что действительно видели немецкие солдаты (но тщательно скрывали все послевоенные годы) — репрессии против мирного населения, казни заложников (Рот их оправдывает), участие в операциях против партизан, тяжелое положение населения на оккупированной территории, наконец, массовое уничтожение евреев, цыган и прочих унтерменшей (этим Рот был шокирован).
Рот очень высоко отзывается о русских вообще и Красной армии в частности («истинный портрет врага таков: он силен, упорен и безжалостен»). Советские части встретили немцев на хорошо подготовленных позициях, имели огромный запас боеприпасов, отличное вооружение, которым умело пользовались. Рот практически нигде не пишет про комиссаров и евреев, хотя в его глазах русские — это азиатские варвары: в плен не сдаются, в отличие от французов, в безнадежной ситуации складывавших оружие, сражаются до последнего, да еще и воюют по праздникам (в Рождество, напр.), ничего святого. В руки им лучше не попадать. Украинцы — другое дело, быстро подняли руки и пошли служить в полицию. Рот также очень невысоко отзывается о боевых качествах итальянцев и венгров.
О целях войны (зачем немцы пришли в СССР) Рот ничего не пишет. В Гитлера верит, немецкие потери считает высокими, но оправданными — но вот чем?
В начале каждой главы дано небольшое предисловие, дающее характеристику описанного Ротом исторического периода.
Оформление слабенькое: газетная бумага, иллюстраций, за исключением нескольких схем из дневника Рота, нет (хотя в оригинальном американском издании они были). Есть примечания переводчика и редактора, но если перевод в целом нормальный, то без проколов в военных вопросах не обошлось. Напр., на стр. 126 76, 2 мм танковые снаряды названы 7,62-мм (это патроны для стрелкового оружия). На стр. 48 редактор Е. Шведова, по всему тексту уточнявшая (по делу) те или иные неточности Рота, решила блеснуть знаниями военной техники и написала, что немецкая 210-мм гаубица могла вести огонь на дистанцию до 130 км (реально — не более 17 км; Рот и тот написал, что до 40), не исправив заявление Рота, что разброс осколков такого снаряда — аж до километра (на самом деле, не больше 100 м). Как немцы с такими пушками Москву-то не взяли да Ленинград?!.
Рекомендую эту любопытную (и, надеюсь, настоящую) книгу как возможность посмотреть на происходившее на Восточном фронте глазами немецкого солдата.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Катриона Келли (1959-) — один из тех западных специалистов, занимающих Россией, кто время от времени выпускает очень любопытные исследования, посвященные различным вопросам истории нашей страны, на которых отечественным ученым не худо поучиться.
Изначально заявившая себя как русист, изучавший русскую культуру и литературу, нынешний профессор Оксфордского университета выпустила на сегодняшний день около десятка серьезных трудов, демонстрирующих ее интерес к российской культуре, от истории Петрушки до современной женской литературы. Кроме этого, она еще и переводчик на английский язык русской прозы и поэзии 20 в.
Всё же, наверное, самый заметный и яркий ее вклад в изучение культурной истории нашей страны — это работа 2007 г. «Товарищ Павлик. Взлет и падение советского мальчика-героя» (так звучит оригинальное название).
Давно сотрудничающее с г-жой Келли издательство НЛО оперативно перевело и выпустило это издание. В нашей стране данная публикация не то чтобы прошла незаметно — отклик был, но довольно слабый — однако тираж в 1500 экз. так и не разошелся с 2007 г.
Работа К. Келли — это качественный пример всестороннего исследования, отталкивающегося от доступной информации (как письменных источников, так и мифов), но тщательно проверяющего ее посредством изучения архивов и сравнения всех имеющихся источников. Автор действительно всесторонне проанализировал проблему, проведя даже соцопрос и ряд интервью для выяснения отношения обычных людей к П. Морозову.
Автор признает, что ответа на вопрос «кто же убил Павлика Морозова?» у нее нет. Вероятнее всего, его никогда и не удастся найти. По ее мнению, те, кого обвинили в этом убийстве и спешно расстреляли после непродолжительного суда, как минимум были осуждены на основе очень сомнительных показаний, чья подлинность уже тогда вызвала вопросы.
Разбору дела Павлика, к подлинным документам которого К. Келли получила доступ первой из историков (как отечественных, так и зарубежных), посвящена значительная часть книги (см. оглавление). Интереснее даже другое — что за образ был создан на основе этого дела, как использовала советская пропаганда легенду о «Пионере №1» (при том, что пионером Павлик, похоже и не был) на протяжении без малого 60 лет, с кем соревновался Павлик как кумир советских детей (Тимур А. Гайдара переиграл его по всем позициям – от авторитета в глазах пионеров до тиражей книг), как воспринимали образ Павлика при Сталине и позже (как идеалист он был симпатичен многим, как доносчик – практически никому и никогда). Как это часто бывает, такого рода работа рассказывает на конкретном примере больше о самом обществе, чем иные специальные исследования менталитета и прочие сложные труды. Это соотношение «жизнь»/»житие» любопытно еще и тем, что демонстрирует параллельность мифотворчества в сталинской России и нацистской Германии, где был свой Павлик Морозов — юный гитлеровец Квекс, выступивший против отца-коммуниста и злобными коммунистами же убитый (образ полностью литературный, но весьма популярный).
Отмечу качественное оформление: твердый переплет, вклейку с ч/б иллюстрациями, карты, список литературы и источников, очень хороший перевод (не могу не указать, что мешок на голову одевают, а не надевают - так переведено по всему тексту).
Не уверен, что это издание будет интересно широкому читателю (иначе за без малого десятилетие оно было бы раскуплено), а вот человеку, желающему побольше узнать о советском прошлом очень рекомендую этот любопытный и основательный труд, созданный на стыке истории и культурологии.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Давно я не испытывал чувства такого недоумения, знакомясь с купленной мною книгой, и задумываясь над тем, ЧТО я о ней могу написать.
Брал я это издание, рассчитывая узнать побольше о Петре Бернгардовиче Струве (1870-1944) – политике, ученом и публицисте, прошедшем сложный эволюционный путь. Начав как марксист, он постепенно двигался вправо – умеренный социал-демократ, социал-либерал, либерал-консерватор, националист и почти монархист. Дебютировав в 1890-е гг. как один из интеллектуальных вождей русского марксизма, Струве через несколько лет возглавил «критическое направление» в марксизме (получив от Ленина кличку «легального марксиста»). Отказавшись со временем от этой идеи, он переключился на социалистическое «идеалистическое направление», не вышедшее за пределы кружка. В 1905 г. вошел в кадетскую партию, став членом ее ЦК, но числился среди самых правых. Накануне и в годы Первой мировой войны стоял уже на откровенно националистических позициях, призывая к созданию «Великой России». Во время Гражданской войны проповедовал диктатуру Врангеля, войдя в его правительство. В эмиграции сделал ставку на право-монархическое движение. И каждый раз он терял сторонников, лишался моральной и материальной поддержки, утрачивал авторитет. При этом многие, даже из числа его противников, уважали его как мыслителя и публициста, чьё наследие и по сегодняшний день представляет интерес.
В рассматриваемом издании изложена часть биографии Струве, доведенная до 1918 г. Чуть меньше половины общего объема книги – это тексты Струве (его статьи 1903-18 гг.), разного объема, от 1 стр. до 50. Читать эти тексты было неинтересно, хотя написаны они не особенно сложно (ну, не все), просто многовато публицистики, уже мало актуальной сегодня.
Автор этой книги, историк, издатель и в прошлом высокопоставленный чиновник, Модест Алексеевич Колеров (1963-) много занимался вопросами либерализма и национализма в России в конце 19 – первой половине 20 в., подготовив публикацию нескольких сборников работ того времени и исследований на эту тему. В частности, выходили у него и статьи, посвященные разным страницам жизни П.Б. Струве. Более того, изучению места П.Б. Струве в русском марксистском движении была посвящена кандидатская диссертация М.А. Колерова. Так что темой он вполне владеет.
Написан этот труд сложно, с элементами той академической зауми, которая так нравится некоторым ученым. Вот лишь один пример: «Уникальное место Струве в сердцевине этого консенсуса в России было обеспечено не столько его энциклопедизмом, сколько его сознательной работой по инструментализации и институциализации практической философии» (стр. 14).
Отчасти это исследование любопытно как история раннего марксизма в России, к чему Струве имел самое прямое отношение (в том числе писал первые программные документы, знакомил отечественную публику с классическими работами и деятелями зарубежного марксизма и др.). Автор хорошо показал эволюцию взглядов П.Б. Струве, его редакторскую и научную деятельность (экономист, философ).
Автор поднял огромный объем разнообразного материала – публикации в СМИ, воспоминания и проч. Но подано это скучновато. Когда речь идет об обычных материях, текст читается вполне нормально; когда же автор переключается на вопросы философии и т.п., это превращается в трудноперевариваемый набор слов и смыслов. Вообще, наверное, можно было сделать этот материал интереснее, показать П.Б. Струве за пределами его кабинета и политических/академических штудий, но этого не вышло (возможно, автор такой задачи и не ставил). Во всяком случае, боюсь, этот труд тиражом в 550 экз. будет еще долго продаваться.
В оформлении текста отмечу такую странность – фамилию Струве автор предпочитает обозначать лишь одним инициалом («С.»). Так обычно делают в справочных изданиях, напр., в энциклопедиях, где экономят место. Здесь это получилось неудобно для чтения и отдает некой странной манерностью, да еще и непоследовательной – местами (в начале и конце книги, напр., на стр. 251-53) фамилия Струве прописана полностью. Я понимаю, Тредиаковского захотелось бы сократить, но Струве-то зачем?..
Крупный шрифт. Иллюстраций нет, списка литературы и источников тоже. По оформлению – это вполне академический текст, с обязательной атрибуцией всех цитируемых работ, а цитирует М.А. Колеров много, иной раз целыми страницами.
Наверное, это обстоятельное издание найдет своих читателей среди интересующихся отечественным общественным движение в конце 19 – начале 20 в., но вряд ли круг этих людей широк, а они нуждаются в моих рекомендациях. Остальные же едва ли выберут такое чтение.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Об авторе этого солидного труда, А. В. Ганине, я уже писал. Он последние 10 лет активно занимается изучением комсостава русской/советской армии в годы Первой мировой и Гражданской войн, выпустив несколько интересных и обстоятельных монографий на эту тему. Человек знающий. В своей новой работе он поднимает любопытную проблему – переход на сторону белых армий красных командармов в начале Гражданской войны.
В своем исследовании, как пишет А. В. Ганин во введении к этой книге, под изменой и предательством он понимает не измену Родине, а измену тому или иному политическому режиму, которому обязались служить герои его труда (в основном советскому режиму). Речь идет и о сознательной, добровольной подрывной работе в пользу врагов этого режима, и о добровольном переходе на сторону противника. В поле зрения автора попали представители наиболее высокопоставленной группы изменников – те, кто имел в послужном списке статус командующих армиями или выше, и располагал реальной вооруженной силой (а не просто бумажки перекладывал). Согласно подсчетам Ганина, из 120 командующих армиями и фронтами красных военспецов на сторону белых перешло восемь человек из числа кадровых офицеров и генералов, т. е. около 6% от общего состава. Немного, но каждый случай был заметным.
Автор активно использовал документальные данные, в том числе найденные им и впервые в этом издании опубликованные. Это важно, потому что в советское время писать об этих людях было нельзя, а в более позднее время данной темой историки занимались мало. Не обо всех этих командармах-перевертышах даже сегодня есть достоверная и полная информация, о некоторых архивные материалы до сих пор закрыты (те, кто был казнен и не реабилитирован).
Происхождения герои книги разного – из казаков, из дворян, из разночинцев. Званий все близких – подполковник, полковник, генерал-майор. Все сделали карьеру в годы мировой войны – кто боевую, кто штабную. Есть один активный эсер, остальные – никакие, т. е. были формально монархистами, а потом присягу царю благополучно забыли, хотя, наверное, хотели скорее возродить старый строй, чем что-то радикально менять. Не все они были и идейными антибольшевиками. Не все они, кстати, производят впечатление порядочных и честных людей – есть среди них откровенные приспособленцы. Но все они были сложными и незаурядными историческими личностями, не всегда последовательными, порой менявшими свои взгляды – да только ли они одни так себя вели тогда? Хотя немногие из описанных автором личностей относятся к первому ряду российских военачальников, но история их жизни любопытна и ценна.
Книга содержит не только биографии нескольких персонажей отечественной военной элиты, но и довольно подробный рассказ о боевых действиях на разных фронтах Гражданской войны в 18-19 гг. Автор указывает, что командармы-изменники не переломили ситуации на фронте и своим предательством добились в целом немногого. Катастрофой их переход к врагу, за исключением отдельных частных поражений для красных, не стал. Большевики смогли, при помощи множества не изменивших им бывших царских офицеров и генералов, создать мощную, эффективную и боеспособную регулярную армию, предопределившую победу красных в войне.
Сюжеты, рассматриваемые в этом томе, разного объема – больше всего о полковнике Ф. Махине (325 стр. с документами), меньше всего (30 стр.) – о генерал-майоре Б. Богословском.
Принцип изложения материала А. В. Ганиным таков. В начале он дает более или менее обстоятельную справку о каждом из своих героев, затем предлагает подборку документальных материалов, посвященных им. Как правило, это архивные данные. В том числе ранее не печатавшиеся воспоминания. Правда, не все включенные в этот том документы одинаково интересны.
Хорошее оформление. Три вклейки с ч/б иллюстрациями разного качества, но редкими. Мелкий шрифт. Есть список сокращений и именной указатель. Тираж 1500 экз.
Пожалуй, порекомендую этот обстоятельный труд с некоторой осторожностью – наверное, он будет прежде всего интересен тем, кто серьезно изучает историю Гражданской войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Флорентий Федорович Павленков (1839-1900) – фигура для нашей культуры особенная. Издатель, посвятивший себя выпуску прогрессивной литературы «для бедных» (т.е. дешевой), яростный сторонник свободы слова не на словах, а на деле, за что неоднократно подвергался преследованиям, основатель знаменитой серии «Жизнь замечательных людей». В свое время обруганный по касательной Лениным и поэтому в советское время не пропагандируемый.
Владимир Десятерик, автор многочисленных биографий для ЖЗЛ, в 2008 г. подготовил для «Молодой гвардии» жизнеописание знакового для этого издательства персонажа. Вышло, на мой вкус, не очень. Вкус, думается, работа не удовлетворила не только мой, раз тираж в 3000 экз. так и не разошелся.
Родом из служивых дворян, Павленков, чьи родители рано умерли, подростком был отдан в кадетский корпус. Преподаватели отмечали две основные черты кадета Павленкова: своенравность и замечательные способности. Поскольку обучение в корпусе было хорошим, последние смогли там раскрыться. Ему хорошо давались иностранные языки и точные науки, неудивительно, что по окончанию корпуса Павленков поступил в Михайловскую артиллерийскую академию (из прочих военных вузов она считалась «для умных»).
Во время учебы в академии будущий издатель стал печататься (научно-популярные статьи и стихи). Службу начал в Киевском арсенале, где, столкнувшись с казнокрадством, начал борьбу с ним. Был переведен в Брянск, где, фактически лишенный служебных дел, занялся переводом известного учебника по физике, который очень успешно издал вместе с товарищем. Продолжал писать разные научно-популярные статьи для газет и журналов. В 1866 г. начинает профессионально заниматься книгоиздательством (в отставку выходит через несколько лет). Первым его большим проектом (как бы сказали сегодня) и, одновременно, проверкой на прочность, становится собрание сочинений литературного критика Дм. Писарева (в сестру которого Павленков был влюблен, похоже, всю жизнь, но безответно). Практически сразу же Павленков столкнулся с цензурой и был вынужден бороться почти за каждый том. Он умело применял разные тактики, от поиска более сговорчивого цензора на периферии до открытого противостояния в суде (успешно). Как можно догадаться, власти Павленкова не любили. За открытие подписки на памятник Писареву Павленков был посажен в Петропавловскую крепость, а в 1869 г. без суда и следствия отправлен в бессрочную ссылку, вернувшись оттуда в итоге в 1877 г. При этом ему было запрещено было заниматься издательской деятельностью, хотя, как пишет автор, это довольно легко и без последствий удалось обойти.
В Вятке Павленков участвовал в роли защитника на нескольких процессах на стороне униженных и бедных, продолжал через друзей выпускать книги (переводил и печатал чужие труды, печатал свои), даже тайком уезжал в столицу.
Вернувшись в Питер, продолжил свое дело, выпуская просветительскую литературу по низкой цене. Не оставлял он, естественно, и левых знакомств, за что попал на несколько месяцев в тюрьму, а позже вновь был отправлен в ссылку, в Сибирь, но вскоре возвращен.
Д. Десятерик подробно рассказывает, кого и как выпускал Павленков (Глеб Успенский, Пушкин и др. писатели). Писателей гонорарами тот не обижал, платил исправно. Считался человеком редкой репутации. Выпускал сказки, научно-популярную литературу (отечественных и переводных авторов), марксистскую литературу, энциклопедии, серию ЖЗЛ, наконец (чему посвящена отдельная глава книги). Не гонясь за прибылью, он брал доступностью и большими тиражами, превратив свои книги в один из самых ходовых товаров на книжном рынке, когда брали не конкретные издания, а книги «от Павленкова». При этом постоянно имел проблемы с цензурой. Работал на износ, не имея других увлечений (и семьи), и доработался до чахотки, от которой и умер. Заработав под конец жизни изрядный капитал, отдал его на открытие 2000 сельских библиотек, которые незадолго до революции правительство ликвидировало.
Автор использовал в работе над темой множество документов (воспоминания, письма, публикации в СМИ), которые обильно цитирует, но ни одна из цитат не имеет сноски на источник. В конце книги имеется краткий список литературы. По всему тексту идут вставки курсивом (от 0,5 до 1,5 стр.) – то ли цитаты, то ли рассуждения автора, то ли размышления от имени Павленкова, непонятно. В целом автор, на мой взгляд, занимает одностороннюю позицию, поддерживая Павленкова и других либералов и осуждая правительственные круги, хотя у последних были свои аргументы.
Написано неплохо, но скучновато. В итоге, Павленков в исполнении В. Десятерика показался мне неинтересным. Поэтому рекомендовать эту работу широкому читателю не стану.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть