Когда я собрался написать отзыв на воспоминания Мордвинова, то приготовился найти несколько подборок фотографий, сделанных фотографами в книжном магазине при помощи телефона. А вот и нет – сюрприз: две нормальных рецензии читательниц, на самом деле прочитавших купивших и это издание. А потом сообразил — в магазине-то этот двухтомник продается в упакованным в целлофан, так что особенно не пофотографируешь…
Что же, можно в приятной компании поговорить о прочитанном. Итак, Анатолий Александрович Мордвинов (1870 - 1940) — один из приближенных последней царской семьи, офицер, мемуарист. Родом из старинной и давшей России много достойных людей дворянской семьи, он с детства выбрал военную службу, хотя здоровье не позволяло (плохое зрение — с детства любил читать). Но выучив наизусть таблицу глазного врача, смог поступить в Николаевский кадетский корпус, а потом и Николаевское кавалерийское училище. Выйдя в 1890 г. в лейб-гвардии кирасирский полк, не удовлетворился хорошо складывающейся карьерой и ушел в Николаевскую академию Генштаба, которую благополучно окончил в 1898 г. Вскоре женился, пошли дети (правда, два сына умерли маленькими, осталась дочь, которой он и посвятил свои воспоминания). Через жену, чей отец был воспитателем будущего императора Николая II, близко познакомился с царской семьей. Вероятно, благодаря этим дружественным связям в 1906 г. Мордвинов получил приглашение стать личным адъютантом вел. князя Михаила Александровича и пребывал в этой должности до 1912 г. Как регент наследника престола цесаревича Алексея, Михаил Александрович должен был представлять императорский дом в многочисленных заграничных официальных поездках. В них его всегда сопровождал Мордвинов, получавший от этого гораздо большее удовольствие, нежели его патрон, и посвятивший этому множество страниц в своих воспоминаниях (точнее, первой их части "На военно-придворной службе".
Несмотря на сложившиеся дружеские и доверительные отношения с великим князем, Мордвинов не принял его отношения с Н.С. Вульферт и высказал свое категорическое неприятие их тайной женитьбой. Как результат, они расстались, хотя формально адъютантом последнего Мордвинов перестал быть (после многократных обращений к императору) лишь в начале 1913 г., став флигель-адъютантом Николая II.
Их у императора было около 50, но Мордвинова он (как и Александра Федоровна и их дочери) явно выделял. Полковник Мордвинов ездил с царской семьей отдыхать в Финляндию и Крым, чего удостаивались немногие приближенные. С началом войны он остался в числе трех-четырех флигель-адъютантов в личной свите императора. Он уехал вместе с Николаем Александровичем в ставку в Могилев в 1915 г., где общался с государем практически ежедневно, как по службе, так и в минуты отдыха, сопровождая его на прогулках. Искренни полюбивший царскую семью, Мордвинов действительно стал "своим". Его ценили за искренность и религиозность, неучастие в интригах, верность и доброту. В Ставке Мордвинов познакомился со многими высшими военачальниками русской армии и государственными деятелями, иностранными представителями при дворе, что он также подробно описал в своих мемуарах.
Именно Мордвинов был свидетелем отречения Николая II от престола, сохранив для истории множество ценнейших и уникальных деталей. После отречения он еще какое-то время оставался в Ставке, пережил ее разгром большевиками (это подробно освещено во второй части его мемуаров), чудесно спасся из рук нового главковерха прапорщика Крыленко, потом уехал в конце 17 г. в свое имение, был арестован местными властями, отправлен в Петроград, неожиданно освобожден из Трубецкого бастиона. Понимая, что это лишь временная отсрочка неизбежной казни, он делает попытку вместе с женой и дочерью бежать в Финляндию, снова оказывается в тюрьме, но вновь чудом освобождается оттуда (обо всем этом Мордвинов рассказал в книге, названной "Мои тюрьмы"; пожалуй, это самая живая, совсем без воды часть его воспоминаний). Лишь в 1921 г. Мордвиновым удается уехать в Прибалтику, потом Швейцарию, а затем наконец в Германию, где они и остались.
Здесь, в эмиграции, и создавались воспоминания Мордвинова, во многом по памяти (правда, по свежей памяти), поскольку его библиотека и дневники погибли во время Октябрьского переворота. Они вызвали большой интерес, прежде всего, как свидетеля отречения царя, и были (во фрагментах) изданы как за границей (1924 и 1925 гг.), в СССР (в 1927 и 1990 гг.). В наше время они выходил в разных изданиях, но также не полностью.
Рассматриваемое издание объединило все мемуарное наследство Мордвинова (часть его была утрачена), тщательно отредактированное и прокомментированное О.И. Барковец. Ей же принадлежит хорошее введение к данному изданию с рассказом о Мордвинове и его трудах. В первом томе есть вклейка с фото хорошего качества, во втором — именной указатель. К сожалению, многовато опечаток, особенно в иностранных словах. Вообще, второй том оформлен хуже: комментариев гораздо меньше, многие иностранные слова не переведены.
Написанные хорошим литературным языком, они обращены к дочери и наполнены разного рода размышлениями и прошлом, что иногда отвлекает от основного повествования. Кроме этого, в своем повествовании Мордвинов часто повторяется (особенно в последнем разделе "Каким я знал моего государя…"), возможно, не предназначая часть этих воспоминаний для печати. Эти повторы позволили бы сократить общий объем текста на четверть.
Мордвинов стремится был объективным, анализировать события с разных сторон, но взвешенности у него не получается. Николай, которого Мордвинов идеализирует, для него бедная жертва, что совсем не так. Всю вину на отречение царя Мордвинов перекладывает на ген. Рузского, хотя всё было сложнее и комплекснее. Во всем случившемся с императором и его семьей он был виноват сам.
Всячески рекомендую эту книгу всем интересующимся историей нашей страны, многие страницы которой без воспоминаний Мордвинова были бы неполны и не точны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Давно я не испытывал чувства такого недоумения, знакомясь с купленной мною книгой, и задумываясь над тем, ЧТО я о ней могу написать.
Брал я это издание, рассчитывая узнать побольше о Петре Бернгардовиче Струве (1870-1944) – политике, ученом и публицисте, прошедшем сложный эволюционный путь. Начав как марксист, он постепенно двигался вправо – умеренный социал-демократ, социал-либерал, либерал-консерватор, националист и почти монархист. Дебютировав в 1890-е гг. как один из интеллектуальных вождей русского марксизма, Струве через несколько лет возглавил «критическое направление» в марксизме (получив от Ленина кличку «легального марксиста»). Отказавшись со временем от этой идеи, он переключился на социалистическое «идеалистическое направление», не вышедшее за пределы кружка. В 1905 г. вошел в кадетскую партию, став членом ее ЦК, но числился среди самых правых. Накануне и в годы Первой мировой войны стоял уже на откровенно националистических позициях, призывая к созданию «Великой России». Во время Гражданской войны проповедовал диктатуру Врангеля, войдя в его правительство. В эмиграции сделал ставку на право-монархическое движение. И каждый раз он терял сторонников, лишался моральной и материальной поддержки, утрачивал авторитет. При этом многие, даже из числа его противников, уважали его как мыслителя и публициста, чьё наследие и по сегодняшний день представляет интерес.
В рассматриваемом издании изложена часть биографии Струве, доведенная до 1918 г. Чуть меньше половины общего объема книги – это тексты Струве (его статьи 1903-18 гг.), разного объема, от 1 стр. до 50. Читать эти тексты было неинтересно, хотя написаны они не особенно сложно (ну, не все), просто многовато публицистики, уже мало актуальной сегодня.
Автор этой книги, историк, издатель и в прошлом высокопоставленный чиновник, Модест Алексеевич Колеров (1963-) много занимался вопросами либерализма и национализма в России в конце 19 – первой половине 20 в., подготовив публикацию нескольких сборников работ того времени и исследований на эту тему. В частности, выходили у него и статьи, посвященные разным страницам жизни П.Б. Струве. Более того, изучению места П.Б. Струве в русском марксистском движении была посвящена кандидатская диссертация М.А. Колерова. Так что темой он вполне владеет.
Написан этот труд сложно, с элементами той академической зауми, которая так нравится некоторым ученым. Вот лишь один пример: «Уникальное место Струве в сердцевине этого консенсуса в России было обеспечено не столько его энциклопедизмом, сколько его сознательной работой по инструментализации и институциализации практической философии» (стр. 14).
Отчасти это исследование любопытно как история раннего марксизма в России, к чему Струве имел самое прямое отношение (в том числе писал первые программные документы, знакомил отечественную публику с классическими работами и деятелями зарубежного марксизма и др.). Автор хорошо показал эволюцию взглядов П.Б. Струве, его редакторскую и научную деятельность (экономист, философ).
Автор поднял огромный объем разнообразного материала – публикации в СМИ, воспоминания и проч. Но подано это скучновато. Когда речь идет об обычных материях, текст читается вполне нормально; когда же автор переключается на вопросы философии и т.п., это превращается в трудноперевариваемый набор слов и смыслов. Вообще, наверное, можно было сделать этот материал интереснее, показать П.Б. Струве за пределами его кабинета и политических/академических штудий, но этого не вышло (возможно, автор такой задачи и не ставил). Во всяком случае, боюсь, этот труд тиражом в 550 экз. будет еще долго продаваться.
В оформлении текста отмечу такую странность – фамилию Струве автор предпочитает обозначать лишь одним инициалом («С.»). Так обычно делают в справочных изданиях, напр., в энциклопедиях, где экономят место. Здесь это получилось неудобно для чтения и отдает некой странной манерностью, да еще и непоследовательной – местами (в начале и конце книги, напр., на стр. 251-53) фамилия Струве прописана полностью. Я понимаю, Тредиаковского захотелось бы сократить, но Струве-то зачем?..
Крупный шрифт. Иллюстраций нет, списка литературы и источников тоже. По оформлению – это вполне академический текст, с обязательной атрибуцией всех цитируемых работ, а цитирует М.А. Колеров много, иной раз целыми страницами.
Наверное, это обстоятельное издание найдет своих читателей среди интересующихся отечественным общественным движение в конце 19 – начале 20 в., но вряд ли круг этих людей широк, а они нуждаются в моих рекомендациях. Остальные же едва ли выберут такое чтение.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Об авторе этого солидного труда, А. В. Ганине, я уже писал. Он последние 10 лет активно занимается изучением комсостава русской/советской армии в годы Первой мировой и Гражданской войн, выпустив несколько интересных и обстоятельных монографий на эту тему. Человек знающий. В своей новой работе он поднимает любопытную проблему – переход на сторону белых армий красных командармов в начале Гражданской войны.
В своем исследовании, как пишет А. В. Ганин во введении к этой книге, под изменой и предательством он понимает не измену Родине, а измену тому или иному политическому режиму, которому обязались служить герои его труда (в основном советскому режиму). Речь идет и о сознательной, добровольной подрывной работе в пользу врагов этого режима, и о добровольном переходе на сторону противника. В поле зрения автора попали представители наиболее высокопоставленной группы изменников – те, кто имел в послужном списке статус командующих армиями или выше, и располагал реальной вооруженной силой (а не просто бумажки перекладывал). Согласно подсчетам Ганина, из 120 командующих армиями и фронтами красных военспецов на сторону белых перешло восемь человек из числа кадровых офицеров и генералов, т. е. около 6% от общего состава. Немного, но каждый случай был заметным.
Автор активно использовал документальные данные, в том числе найденные им и впервые в этом издании опубликованные. Это важно, потому что в советское время писать об этих людях было нельзя, а в более позднее время данной темой историки занимались мало. Не обо всех этих командармах-перевертышах даже сегодня есть достоверная и полная информация, о некоторых архивные материалы до сих пор закрыты (те, кто был казнен и не реабилитирован).
Происхождения герои книги разного – из казаков, из дворян, из разночинцев. Званий все близких – подполковник, полковник, генерал-майор. Все сделали карьеру в годы мировой войны – кто боевую, кто штабную. Есть один активный эсер, остальные – никакие, т. е. были формально монархистами, а потом присягу царю благополучно забыли, хотя, наверное, хотели скорее возродить старый строй, чем что-то радикально менять. Не все они были и идейными антибольшевиками. Не все они, кстати, производят впечатление порядочных и честных людей – есть среди них откровенные приспособленцы. Но все они были сложными и незаурядными историческими личностями, не всегда последовательными, порой менявшими свои взгляды – да только ли они одни так себя вели тогда? Хотя немногие из описанных автором личностей относятся к первому ряду российских военачальников, но история их жизни любопытна и ценна.
Книга содержит не только биографии нескольких персонажей отечественной военной элиты, но и довольно подробный рассказ о боевых действиях на разных фронтах Гражданской войны в 18-19 гг. Автор указывает, что командармы-изменники не переломили ситуации на фронте и своим предательством добились в целом немногого. Катастрофой их переход к врагу, за исключением отдельных частных поражений для красных, не стал. Большевики смогли, при помощи множества не изменивших им бывших царских офицеров и генералов, создать мощную, эффективную и боеспособную регулярную армию, предопределившую победу красных в войне.
Сюжеты, рассматриваемые в этом томе, разного объема – больше всего о полковнике Ф. Махине (325 стр. с документами), меньше всего (30 стр.) – о генерал-майоре Б. Богословском.
Принцип изложения материала А. В. Ганиным таков. В начале он дает более или менее обстоятельную справку о каждом из своих героев, затем предлагает подборку документальных материалов, посвященных им. Как правило, это архивные данные. В том числе ранее не печатавшиеся воспоминания. Правда, не все включенные в этот том документы одинаково интересны.
Хорошее оформление. Три вклейки с ч/б иллюстрациями разного качества, но редкими. Мелкий шрифт. Есть список сокращений и именной указатель. Тираж 1500 экз.
Пожалуй, порекомендую этот обстоятельный труд с некоторой осторожностью – наверное, он будет прежде всего интересен тем, кто серьезно изучает историю Гражданской войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Флорентий Федорович Павленков (1839-1900) – фигура для нашей культуры особенная. Издатель, посвятивший себя выпуску прогрессивной литературы «для бедных» (т.е. дешевой), яростный сторонник свободы слова не на словах, а на деле, за что неоднократно подвергался преследованиям, основатель знаменитой серии «Жизнь замечательных людей». В свое время обруганный по касательной Лениным и поэтому в советское время не пропагандируемый.
Владимир Десятерик, автор многочисленных биографий для ЖЗЛ, в 2008 г. подготовил для «Молодой гвардии» жизнеописание знакового для этого издательства персонажа. Вышло, на мой вкус, не очень. Вкус, думается, работа не удовлетворила не только мой, раз тираж в 3000 экз. так и не разошелся.
Родом из служивых дворян, Павленков, чьи родители рано умерли, подростком был отдан в кадетский корпус. Преподаватели отмечали две основные черты кадета Павленкова: своенравность и замечательные способности. Поскольку обучение в корпусе было хорошим, последние смогли там раскрыться. Ему хорошо давались иностранные языки и точные науки, неудивительно, что по окончанию корпуса Павленков поступил в Михайловскую артиллерийскую академию (из прочих военных вузов она считалась «для умных»).
Во время учебы в академии будущий издатель стал печататься (научно-популярные статьи и стихи). Службу начал в Киевском арсенале, где, столкнувшись с казнокрадством, начал борьбу с ним. Был переведен в Брянск, где, фактически лишенный служебных дел, занялся переводом известного учебника по физике, который очень успешно издал вместе с товарищем. Продолжал писать разные научно-популярные статьи для газет и журналов. В 1866 г. начинает профессионально заниматься книгоиздательством (в отставку выходит через несколько лет). Первым его большим проектом (как бы сказали сегодня) и, одновременно, проверкой на прочность, становится собрание сочинений литературного критика Дм. Писарева (в сестру которого Павленков был влюблен, похоже, всю жизнь, но безответно). Практически сразу же Павленков столкнулся с цензурой и был вынужден бороться почти за каждый том. Он умело применял разные тактики, от поиска более сговорчивого цензора на периферии до открытого противостояния в суде (успешно). Как можно догадаться, власти Павленкова не любили. За открытие подписки на памятник Писареву Павленков был посажен в Петропавловскую крепость, а в 1869 г. без суда и следствия отправлен в бессрочную ссылку, вернувшись оттуда в итоге в 1877 г. При этом ему было запрещено было заниматься издательской деятельностью, хотя, как пишет автор, это довольно легко и без последствий удалось обойти.
В Вятке Павленков участвовал в роли защитника на нескольких процессах на стороне униженных и бедных, продолжал через друзей выпускать книги (переводил и печатал чужие труды, печатал свои), даже тайком уезжал в столицу.
Вернувшись в Питер, продолжил свое дело, выпуская просветительскую литературу по низкой цене. Не оставлял он, естественно, и левых знакомств, за что попал на несколько месяцев в тюрьму, а позже вновь был отправлен в ссылку, в Сибирь, но вскоре возвращен.
Д. Десятерик подробно рассказывает, кого и как выпускал Павленков (Глеб Успенский, Пушкин и др. писатели). Писателей гонорарами тот не обижал, платил исправно. Считался человеком редкой репутации. Выпускал сказки, научно-популярную литературу (отечественных и переводных авторов), марксистскую литературу, энциклопедии, серию ЖЗЛ, наконец (чему посвящена отдельная глава книги). Не гонясь за прибылью, он брал доступностью и большими тиражами, превратив свои книги в один из самых ходовых товаров на книжном рынке, когда брали не конкретные издания, а книги «от Павленкова». При этом постоянно имел проблемы с цензурой. Работал на износ, не имея других увлечений (и семьи), и доработался до чахотки, от которой и умер. Заработав под конец жизни изрядный капитал, отдал его на открытие 2000 сельских библиотек, которые незадолго до революции правительство ликвидировало.
Автор использовал в работе над темой множество документов (воспоминания, письма, публикации в СМИ), которые обильно цитирует, но ни одна из цитат не имеет сноски на источник. В конце книги имеется краткий список литературы. По всему тексту идут вставки курсивом (от 0,5 до 1,5 стр.) – то ли цитаты, то ли рассуждения автора, то ли размышления от имени Павленкова, непонятно. В целом автор, на мой взгляд, занимает одностороннюю позицию, поддерживая Павленкова и других либералов и осуждая правительственные круги, хотя у последних были свои аргументы.
Написано неплохо, но скучновато. В итоге, Павленков в исполнении В. Десятерика показался мне неинтересным. Поэтому рекомендовать эту работу широкому читателю не стану.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Толстой сказал в «Анне Карениной», что «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Но и в несчастье есть много общего…
Жила-была одна семья — Красноцветовы Мария Николаевна (1879-1971) и Михаил Григорьевич (1885-1937). Она была из дворянского рода, хорошая пианистка. Он был из священников, правда, выбрал другой путь, став юристом. Это была неравная пара, но они нравились друг другу. Ее семья была против этого брака, но смирилась. У них родилось шесть детей, все славные, жили хорошо. Когда началась революция, всё это кончилось. Спасаясь от голода, семья перебралась в Сибирь, где муж стал работать народным судьей. Тут и начались для них настоящие испытания. Красные, белые, зеленые, все грабят и убивают. Получив благословение, Михаил Григорьевич стал священником, они уехали в дальнее село, потом другое. Жили тяжело, но дружно.
Когда началась коллективизация, их раскулачили, имущество забрали, выгнали из дома, запретили другим помогать. Храм закрыли. В 31 отца Михаила арестовали и сослали на пять лет. В 32 г. арестовали и матушку Марию, дети остались совсем одни. В 33 ее выпустили, не добившись от нее клеветы на других священников.
Кругом царило одно ожесточение, хотя добрые люди не оставляли их. Семья распалась, старшие, спасаясь от преследований, уехали, мать с младшими кое-как перебивалась. Потом она перебралась к старшей дочери Ирине, недавно овдовевшей. Поселились вместе в Колпино под Ленинградом. Когда отец Михаил вернулся из ссылки, жизнь вроде начала возрождаться, нашлась работа, жилье. Ходили в церковь. Но в 37 г. его снова арестовали и очень скоро расстреляли (семья об этом ничего не знала вплоть до 90-х гг., когда открылись архивы). Несчастья на этом не кончились — постоянной работы не было, но матушку Марию выручили уроки музыки. Потом война, старшие сыновья ушли на фронт (остались живы), их эвакуировали. По возвращению осели в Загорске, где дали работу дочери. Матушка Мария мастерила на продажу цветы, ходила в лавру. Здесь и умерла в мире и покое.
Первая глава этой книги, впервые изданной в 2004 г., это ее воспоминания, переданные в издательство дочерью Ириной, ушедшей впоследствие в монастырь. К воспоминаниям матери она добавила свои, поскольку поведать ей тоже было о чем, и ее рассказ составил вторую часть книги.
Очень рекомендую прочитать это издание, чтобы на примере одной — счастливой? несчастливой? — семьи понять, что на практике означала при Сталине ликвидация целых классов, когда шло физическое уничтожение стариков, детей, женщин.
Эта небольшая книжечка в мягком переплете, с большим количеством фотографий из семейного альбома поможет увидеть, каким испытаниям подвергались тогда люди. Кто-то сломался, кто-то смог устоять. Каждый выбирает свой путь, будущее не предопределено.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть