Кэтрин Пикеринг Антонова (я так и не понял, откуда взялась вторая фамилия у этой американки, возможно, у нее русский муж) написала очень серьезную и не очень увлекательную (с точки зрения широкого читателя) работу, посвященную малоизвестной проблеме на малоизвестной источниковой базе.
Вышла на английском в 2012 г. Настоящий перевод на русский язык (очень добротный, сразу отмечу) уточняет оригинал и делает работу, по мысли автора, более доступной для отечественного читателя. Ну, не знаю…
Неоднократно посетив Россию, Кэтрин Пикеринг Антонова провела девять месяцев в архиве Ивановской области, где сохранилось собрание документов Андрея Ивановича Чихачева, датированное 1820-70-ми гг. (дневники, письма, деловые документы) Это большая ценность и редкость не только по российским масштабам, но даже и по европейским и американским.
Андрей Иванович и Наталья Ивановна Чихачевы родились с разницей в один год в самом конце 18 в. Поженились в 1820 г. Жили в Ковровском уезде Владимирской губернии, владели несколькими деревнями и не установленным количеством крепостных душ (240-350, по разным данным). Имели двух взрослых детей (двое умерли в детстве), жили преимущественно в деревне. А.И. Чихачев умер, когда ему было под 80, пережив жену и детей. Его архив через внуков попал со временем в руки государства и сохранился, хотя и не весь.
Пока были силы (она много болела), Н.И. Чихачева посвящала бОльшую часть своего времени управлению несколькими поместьями, вникая в мельчайшие детали своего обширного хозяйства, в то время как ее муж уделял все свое внимание воспитанию детей, а также интеллектуальной деятельности (писал и печатал статьи о жизни в деревне). Традиционно считалось, что роли в российской провинции были распределены с точностью наоборот, но для соседей и друзей Чихачевых ничего необычного в этом тандеме не было. Благо мужья часто жили по долгу службы далеко от долга и обязанности управления ложились на жен или старост.
К. Пикеринг Антонова взяла одну из многочисленных российских семей, принадлежащих к обширной массе «среднепоместных» дворян, живших в комфорте, но без излишеств и вовсе не горевших желанием вести жизнь титулованной знати. Это герои многочисленных произведений русской литературы, но известно о них по-настоящему, а не из повестей и романов, не так уж и много, а глубоких детальных исследований существует немного.
В силу того, что среди русских замужних женщин оказалось довольно много тех, кто управлял семейным имуществом (больше, чем в современной им Европе или США), автор, исследуя семью Чихачевых, поставила перед собой задачу показать, как это обстоятельство могло повлиять на брак, на различия в представлениях мужчины и женщины о супружеских и родительских обязанностях, и как образованная российская публика воспринимала западноевропейские идеи о жене и матери как «ангеле дома» и о отце, чьей «естественной» ролью было участие в общественной жизни, если их жизнь зачастую отличалась от таких представлений.
Автор пишет, что она искала записи провинциальных помещиц, не принадлежащих к немногочисленных богатым и прекрасно образованным семействам, которые для управления своим имуществом нанимали посторонних лиц. Данная книга написана в жанре микроистории, и ее задача — как можно глубже понять одну семью, чтобы та могла стать образцом, сопоставление с которым позволило бы лучше понять другие схожие случаи.
А.И. Чихачев, в отличие от своей жены, остался в истории Ковровского уезда, основав там первую общедоступную библиотеку, поскольку верил в благотворное влияние просвещения на души крестьян и прочих лишенных воздействия культуры слоев. Заботясь о духовном здоровье своих крепостных, Чихачев также прививал своих крестьян от оспы. Но не надо думать, что он был исключительно благотворителем, заботившимся о крестьянах из человеколюбивых помыслов. Его хозяйство велось на достаточно простых экономических основах, целью которых было обеспечение достойного житья Чихачевым и их детям. Напр., Чихачев с женой устраивали браки своих крестьян, стремясь, прежде всего, создать здоровые и крепкие семьи, дававшие хорошее потомство и эффективно ведущие свое хозяйство во благо барина. Любовь здесь вообще не учитывалась. Был к тому же вспыльчив и часто наказывал правых и вноватых, о чем нередко потом жалел.
Это очень основательная, но тяжеловесная академическая работа, основанная на хорошем знакомстве с отечественными и зарубежными работами. К. Пикеринг Антонова активно привлекает и много цитирует различные документы, прежде всего, из архива Чихачевых. Это хороший образец современной зарубежной славистики, который я рекомендую студентам-историкам.
В настоящий момент К. Пикеринг Антонова преподает в одном из вузов Нью-Йорка и пишет исследование, посвященное культурным проблема эпохи Александра I под авторским названием «Жандармы и мистики». Думаю, я с ним знакомиться не буду.
Тираж 1000 экз. Есть несколько приложений, именной указатель, список литературы и источников, а также список сокращений. Хорошее типовое оформление. Правда, за исключением одной карты в приложении нет ни одной иллюстрации.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Тема холокоста давно интересует меня. Появление серии «Холокост» в издательстве АСТ и выпуск нескольких свежих западных работ на эту тему, включая мемуарную, порадовало меня, и я купил некоторые из этих изданий. Часть из них обогатили меня новыми знаниями и чувствами. Но не рассматриваемая работа.
Итак, кто ее написал и о чем? Формально автором данной книги выступила известная чешская клавесинистка Зузана Ружичкова (1927-2017). Зузана — это чешский вариант традиционного еврейского имени Сусанна. Реально же «100 чудес» написала Венди Холден — английская журналистка и автор более 30 книг (в основном в жанре нон-фикш), в том числе и о холокосте. Использовав записи многочисленных бесед с Зузаной Ружичковой, ее дневники и письма, В. Холден успела незадолго до смерти своей героини, прожившей, как и ее мать, почти 90 лет, подготовить окончательный текст книги. Вышедшая на Западе в 2019 г., она была очень оперативно переведена и издана у нас.
Родом из благополучной еврейской семьи, Зузана росла в атмосфере любви и музыки. Выучила несколько иностранных языков (были гувернантки-иностранки), что потом очень помогло. С детства проявила недюжинные способности и стала учиться играть на пианино, много и усердно занимаясь. С приходом Гитлера к власти атмосфера в Чехословакии стала меняться. У Ружичковых была возможность уехать в Америку к родным, но ее отец предпочел остаться на родине. В конце 41 г. евреев из Пльзена, где жила Зузана, отправили в образцовое гетто Терезин, эдакий выставочный образец для Запада расовой политики Третьего рейха. Там Зузана провела почти полтора года. Жизнь в Терезине была ни в коей мере не сахаром (от болезней умерли ее бабушка с дедушкой, отец скончался от непрооперированного аппендицита). Было тяжело, голодно, но не убивали — ни трудом, никак иначе. Более того, существовали такие возможности для саморазвития, каких нельзя представить не то что в концлагере, а просто в исправительном лагере: были организованы спортивные занятия, курсы древних языков, опера, можно было играть (по очереди) на пианино.
В конце 43 г., в рамках окончательного решения еврейского вопроса, пльзенские евреи были отправлены в Освенцим. Там Зузана работала в детском бараке, по соседству с которым доктор Менгеле ставил свои опыты. Через полгода оставшихся в живых перевели в рабочий лагерь в Гамбург, где уже пришлось поработать по-настоящему. Здесь Зузана испортила себе руки, чуть было не лишившись возможности играть. Самыми тяжелыми в ее лагерной эпопее были последние два месяца (февраль-апрель 45 г.). Заключенных уже практически не кормили. Там и Зузана, и ее мать чуть не умерли от голода и болезней (Зузана после освобождения лагеря англичанами при росте в полтора метра весила 27 кг).
Знание английского спасло ее — как переводчица она была нужна британцам и вместе с матерью получила лучшие лекарства и лечение. Хотя приговор специалистов был неутешительным (играть больше не сможет), долго и упорно разрабатывала руки, сумела получить музыкальное образование и добиться мировой известности.
В целом о пребывании в концлагерях рассказывается в нескольких главах объемом чуть больше 100 стр. (около трети текста). Интересно, что хороших людей даже среди надзирателей Зузана встретила больше, чем плохих.
Значительная часть книги уделяет место событиям со второй половины 40-х и до наших дней. Здесь у меня возникло больше всего вопросов и претензий. С одной стороны, Зузана постоянно жалуется, как ее и мужа (известного композитора Виктора Калабиса, я, правда, о таком не слышал) преследовали коммунистические власти — и как еврейку, и за нежелание вступить в партию. Рядом с ними в коммуналке селят сотрудника спецслужб, их телефон прослушивается, сиделкой к ее маме нанимается женщина, посланная ГБ, и проч. С другой стороны, профессиональная жизнь Зузаны, о которой она подробно рассказывает, это не подтверждает: в музыкальную академию ее берут с незаконченным средним образованием, выделяют в Праге две комнаты в коммуналке, отправляют учиться на полгода в Париж, впоследствие она участвует (успешно) в международных конкурсах, ездит по всему миру с концертами (не пускали только в США, ЮАР и еще куда-то), записывается в ведущих студиях мира. Гонорары за выступления заграницей получала чеками, власти разрешили построить дом в пригороде Праги и т.д. В общем, бедные они бедные — и садовник их бедный, и оба шофера бедные…
После 1968 г. ситуация в стране ухудшилась, но Зузана с мужем гарантированно могли уехать в США, где им предлогали работу — но отказались, предпочтя остаться дома (детей у них, кстати, не было, Зузана выбрала музыку и не жалела об этом).
Кроме того, в тексте полно разных несуразностей и анекдотов. Вот пример такой нелепости: на стр. 231 Зузана жалуется, что не получала в лагере посылки от Красного Креста, потому что по схожести фамилии они доставались… цыганам! Когда это Гитлер с Гиммлером разрешали получать посылки в концлагерях таким унтерменшам, как евреи и цыгане? Может, и советские военнопленные их получали?!
Всё это снижает и доверие к этим воспоминаниям, и ценность их как исторического источника. Как образец подлинных воспоминаний очень рекомендую книгу Евы Шлосс «После Аушвица» из той же серии.
Повествование выстроено не в хронологической последовательности, довоенные события перемешаны с послевоенными, что мне показалось необоснованным и раздражало.
Нет никаких примечаний ни от автора (Холден), ни от редакции, поэтому от читателя потребуются знания европейской политики и реалий 1930-80-х гг.
Издание получилось средним: твердый переплет, газетная бумага, вклейка с ч\б и цветными иллюстрациями.
На мой взгляд, это конъюнктурная книга, в которой, хоть и рассказывается о жизни очень достойного человека, тема холокоста раскрыта лишь отчасти. Есть другие, более основательные и последовательные работы, которые я вам и рекомендую (напр., книгу той же Холден "Дети лагерей смерти").

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Мои впечатления от этой умной книги можно разделить на два типа. Первый – работа интересная и своеобразная. Посвящена ритуализированным привычкам и поведению животных. На психологию человека автор выходит, но его герой – не Homo Sapiens и его психология. Читать о крысах, гусях, рыбах было любопытно. О них я узнал новые и неизвестные для меня вещи. Не могу сказать, что работа К. Лоренца обогатила меня фактами и теорией по человеку разумному. Так что, наверное, этот труд больше подойдет для общего развития или для биолога.
Второй. К. Лоренц пишет в предисловии, что его исследование посвящено агрессии или инстинкту борьбы против собратьев по виду у животных и человека. Как я уже написал, человека здесь гораздо меньше. Это, в принципе, и понятно. Карл Лоренц (1903-89) – выдающийся австрийский зоолог и зоопсихолог, лауреат Нобелевской премии (1973). Врач по профессии, людьми не занимался, сосредоточившись на изучении поведения животных. Был убежденным нацистом, за что его (посмертно) лишили почетного докторского звания одного из университетов (и не только его одного).
С началом Второй мировой войны призван в вермахт врачом, в 41 г. отправлен на Восточный фронт, где во время операции «Багратион» попал в советский плен. Здесь Лоренц провел около трех с половиной лет, после чего вернулся на родину. Перебравшись в Германию, основал там Институт физиологии, с котором связаны его основные исследования.
Лоренц много лет изучал поведение серых гусей, наблюдал за рыбами, увидел общие закономерности в поведении разных животных. Особенно много внимания уделял проблемам агрессии и сексуального поведения животных. Автор – дарвинист и рассматривает все описываемое им сквозь призму теории эволюции. По его представлению, в животном мире причина агрессии – это внутривидовая конкуренция.
По мнению Лоренца, агрессия является частью человеческой природы, и проявляется даже без внешних причин, особенно если она не разряжается естественным путем и накапливается. Как утверждает Лоренц, чем выше вооружение живой особи (клыки, когти, сила и общие габариты), тем выше табу на агрессию против своих и меньше агрессии против проявляющих покорность. Чем ниже вооружение – тем меньше сдерживающих факторов. Человек без орудий труда и оружия был слаб и несдержан. Обретя оружие, он стал самым сильным существом на земле при минимальных моральных сдержках в отношении всех остальных. Современное общество только провоцирует агрессивность человека.
Этому посвящены разные работы Лоренца, но, пожалуй, классической стала «Агрессия». Содержание ее выглядит следующим образом (это можно пропустить). В первых двух главах автор описывает свои наблюдения за типичными формами агрессивного поведения. В третьей-четвертой главах он пишет о значению агрессии для сохранения вида и физиологии инстинктивных проявлений вообще и агрессивных в частности. В пятой-шестой главах Лоренц разъясняет процесс ритуализации и обособления новых инстинктивных побуждений, возникающих в ходе этого процесса, и дает общий обзор системы взаимодействий разных инстинктивных побуждений. В седьмой главе на конкретных примерах показано, какие механизмы «изобрела» эволюция, чтобы направить агрессию в безопасное русло, какую роль при выполнении этой задачи играет ритуал, и насколько похожи возникающие при этом формы поведения на те, которые у человека диктуются ответственной моралью.
Следующие четыре главы показывают функционирование четырех очень разных типов общественной организации. Первый тип – это анонимная стая, свободная от какой-либо агрессивности, но в то же время лишенная и личного самосознания, и общности отдельных особей. Второй тип – семейная и общественная жизнь, основанная лишь на локальной структуре защищаемых участков, как у кваквы и других птиц, гнездящихся колониями. Третий тип – гигантская семья крыс, члены которой не различают друг друга лично, но узнают по родственному запаху и проявляют друг к другу образцовую лояльность; однако с любой крысой, принадлежащей к другой семье, они сражаются с ожесточеннейшей ненавистью. И наконец, четвертый вид общественной организации – это такой, в котором узы личной любви и дружбы не позволяют членам сообщества бороться и вредить друг другу. Эта форма сообщества, во многом аналогичного человеческому, подробно описана на примере серых гусей.
Сказанное в первых 11 главах позволяет автору объяснить причины ряда нарушений инстинкта агрессии у человека. 12-я глава – «Проповедь смирения» – должна устранить определенное внутреннее сопротивление, мешающее многим людям увидеть самих себя как частицу Вселенной и признать, что их собственное поведение тоже подчинено законам природы. В 13-й главе Лоренц стремится объективно показать современное состояние человечества глазами, как он пишет, биолога-марсианина. Наконец, 14-я глава содержит возможные меры против тех нарушений инстинкта агрессии, причины которых кажутся автору понятными.
Где-то в его тексте очень много теоретических рассуждений и тогда он читается суховато и скучновато. Где-то идет один сплошной практический материал, основанный на многолетних авторских наблюдениях, и тогда повествование выстроено живо и захватывающе.
Первое издание книги Лоренца вышло в 1963 г. На русский язык оно впервые было переведено в 1994 г. В 2008 г. вышел новый (и очень хороший) перевод А. И. Фета, основанный на издании 1995 г. (переводил и другие работы Лоренца). Он же воспроизводится в данной публикации с примечаниями переводчика (20 с небольшим штук). Есть небольшое количество рисунков в тексте.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Дмитрий Трофимович Шепилов прожил долгий век, захватив почти всё прошлое столетие (1905-95). Вышел он из того поколения, которому дали необыкновенные для них (да и не для них только) возможности после революции. Родом из семьи рабочего, получил (и не одно) образование (вполне советское, т. е. предельно классовое), но всю жизнь учился и, судя по всему, действительно любил заниматься наукой. Из ортодоксов, но не догматиков, хотя колебался (преимущественно) вместе с партийной линией. Человек искренний и убежденный (побывавший главой агитпропа и главредом «Правды» при Сталине и Хрущеве). Люди были для него выше теории. Правда, не безгрешен – в 20-е гг. был прокурором, в 30-е работал в политотделе одного из совхозов – там было сложно остаться совсем чистым. Думаю, на его совести разное есть. Очень любил музыку и театр. Несколько раз поднимался на самый верх партийной и советской иерархии (при Сталине и Хрущеве), два раз падал (при них же), но если вождь и учитель простил и вернул к власти, то его преемник уничтожил Шепилова раз и навсегда, а следовавшие за ним генсеки такими сбитыми летчиками уже не интересовались. Наверное, может считаться вполне счастливым человеком – столько всего дала ему жизнь (согласен с одним из рецензентов, что едва ли заслуженно), что грех жаловаться. Дважды сидел с чемоданчиком, ждал, когда его заберут – сначала к Ежову, потом к Берии. Всю войну прошел – пусть и в политотделе, но под бомбежку и обстрел можно было везде попасть. Как писал Бродский о совсем других временах, «сколько раз могли убить, а умер старцем! Даже здесь не существует, Постум, правил». Снятый в 57 г. вместе с Молотовым, Кагановичем и Маленковым с формулировкой «…и примкнувший к ним Шепилов», именно благодаря этой формулировке был известен миллионам советских граждан.
Написал еще в 60-е гг. мемуары, где страстно (и пристрастно) обличил «хрущевщину», как он ее назвал, и ее идеолога, но в печати свой труд не увидел. Первое издание вышло в 2001 г. Его внук Д. Е. Косырев, востоковед и журналист, подготовивший эти воспоминания к печати, в 2917 г. выпустивший в свет биографию деда под спорным названием «Советский Кеннеди», в 2019 г. предложил нам новый вариант записок Д. Т. Шепилова, дополненный одной незаконченной главой (Шепилов ее и не собирался включать в свою книгу) и планом воспоминаний. Относительно «расширенный и дополненный», как писали раньше, текст, но почему бы и нет.
Основное содержание касается событий 1937-54 гг. О более ранних годах пишет обрывочно, о более позднем времени вообще не говорит, а жаль. Хотя, если держать в уме его главную задачу – разоблачение Хрущева, то всё понятно.
Если о Никите Сергеевиче Шепилов пишет, как о малообразованном человеке, никогда по-настоящему не работавшем, а занимавшемуся в основном организационными делами, с сомнительной, по мнению Шепилова, биографией, назвав его «Распутиным в политике», то положительными героями Шепилова стали совсем другие люди. Это Жданов, Маленков, Молотов. При известных оговорках – Сталин, чьи приказы беспрекословно выполняли эти хорошие люди из Политбюро. Экономические планы и достижения Сталина автор всячески расхваливает, всё, сделанное Хрущевым, хулит. Здесь не всегда получается разграничить личные наблюдения автора от слухов и анекдотов (не только про Хрущева – про Берию, думается, многое просто беллетристика).
Написано в целом хорошо, не скучно. Но есть повторы содержания, а некоторые куски текста (порой немаленькие) напоминают учебник по марксизму-ленинизму.
Типовое серийное издание среднего качества. Есть введение Д. Косырева, небольшое интервью, взятое им у деда, о т. н. «антипартийной группе» 57 г. Имеется вклейка с ч/б иллюстрациями из семейного (преимущественно) альбома. К сожалению, составитель, т. е. Д. Косырев, практически не сопроводил текст деда комментариями, а они были бы не лишними. Редактор тем более не стал это делать.
Рекомендую это издание как ценный труд по истории нашей страны 30-50-х гг., глазами человека, допущенного в узкий высший круг руководства СССР. Одна из картинок Шепилова – Сталин, встречающий его на кунцевской даче по-домашнему: латаная тужурка, брюки, заправленные в носки, тапочки.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Об историке А. Р. Дюкове я уже писал, повторяться не буду. Сразу о сути. Рассматриваемая работа посвящена участию Организации украинских националистов (ОУН) и Украинской повстанческой армии (УПА) в уничтожении евреев в годы Второй мировой войны. В ходе своего исследования автор решал две задачи: во-первых, проанализировать существующую украинскую, отечественную и зарубежную историографию по теме, и, во-вторых, с опорой на документы из украинских и российских архивов, исследовать узловые вопросы, связанные с участием ОУН и УПА в холокосте. В книге А. Дюкова рассматриваются предвоенные планы ОУН по отношению к евреям, участие боевиков ОУН в уничтожении евреев летом 1941 г., изменение программных установок ОУН по «еврейскому вопросу», участие формирований УПА в антиеврейских акциях, а также судьба мобилизованных в УПА евреев.
А. Дюков пишет, что исследователи отношения ОУН и УПА к евреям делятся на два непримиримых лагеря: одни считают, что эти организации принимали активное участие в уничтожении евреев, другие это отрицают. Долгое время эти споры были бесплодными, потому что не были доступны подлинные документы. Сейчас их стало гораздо больше, но не по всем событиям есть достоверные факты, позволяющие трактовать их однозначно. Тем не менее имеющихся материалов достаточно, чтобы сделать определенные выводы.
Еще в 1920-е гг. украинские националисты однозначно трактовали судьбу «чужинцев» - ляхов, москалей и жидов (или поляков, русских и евреев) – на свободной Украине (да, еще до кучи мадьяр или венгров, которых многовато в Закарпатье): выселение, насильственная ассимиляция или уничтожение. Евреев точно уничтожить. В этом оуновцы имели очень много общего с нацистами (некоторые исследователи полагают, что антиеврейские инструкции ОУН были просто переведены с немецкого).
Автор показывает, что еще в 39 г. немцы имели интерес к националистам и в лице своей разведки (абвера) планировали создание украинского государства в виде Западной («Галицийской») Украины, которая должна была им помочь в войне с Польшей, но вмешательство СССР не позволило реализовать данный проект, а с началом Великой Отечественной войны он и вовсе был похоронен. Хотя первоначально надежды националистов были очень большими и от нацистов они ждали помощи в появлении на свет независимой Украины, действительность оказалась совсем иной. Немцы поддержали «спонтанные» «народные» погромы евреев июня-июля 41 г., на самом деле хорошо организованные оуновцами, но такие же акции в отношении поляков они не приняли. Немецкие власти были против и отрядов украинской полиции/милиции/службы безопасности и проч., созданных без их согласия. В августе абвер прервал сотрудничество с ОУН, но последняя продолжала поддерживать нацистов. С осени начинаются репрессии против бандеровцев со стороны немцев, недовольных распрями внутри ОУН, был арестован и вывезен в Германию С. Бандера. Это толкнуло ОУН (Б) против немцев, но для националистов они долгое время менее серьезные враги, чем поляки и евреи. Однако немцы вскоре и сами разобрались с последними на Украине, без потомков казаков.
С конца 42 г. антисемитская риторика ОУН несколько поутихла – приходится рассчитывать на поддержку Англии и США, а там почему-то не любят юдофобов. К тому же население на Украине, вкусив «нового порядка», стало симпатизировать советским партизанам. Происходит окончательный разрыв с немцами. Весной 43 г. в леса уходит несколько тысяч украинских полицейских, что превратило УПА в массовую силу. Та продемонстрировала свои новые возможности, организовав… массовую резню поляков (т. н. «Волынская резня»). При этом уничтожались и оставшиеся в живых евреи.
После войны, действуя в том числе и за пределами Украины, ОУН выступала против каких-либо антиеврейских акций, и начала кампанию по очистке своей репутации. Тогда и стали распространяться основные мифы о гуманном отношении ОУН к евреям.
Книга А. Дюкова состоит из двух частей: авторского текста на четыре главы объемом в 170 стр. и приложений с разными официальными документами на 110 стр. (часть текстов дана в переводе с украинского, стилистически не выверенного и даже содержащего ошибки, напр., на стр. 218 МТС переведены как «мото-механизованные станции», а это были «машинно-тракторные станции»). Это серьезная, не научно-популярная работа, поэтому рекомендовать ее всем, в частности школьникам, к чему призывают другие рецензенты (мотивы которых мне понятны), я бы поостерегся, хотя труд основательный и достойный, с которым советую ознакомиться всем, интересующимся историей Великой Отечественной войны. Жаль, нет иллюстраций.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть