К очередной годовщине Победы издательство «Алгоритм» запустило серию «Моя война». Многие так сделали, но с одним отличием — «Алгоритм» в своей серии выпускает СТАРЫЕ книги о войне, т.е. переиздает, нередко под другим названием, работы, опубликованные десятилетия назад. С одной стороны, это неплохо, потому что выходят в свет книги, часто несправедливо забытые, с другой стороны, «Алгоритм» нигде не пишет об оригинальных изданиях, вводя читателя в заблуждение, будто это новинка. Как любая ложь, да еще и не очень ловкая (мне понадобилось несколько минут, чтобы прояснить ситуацию), это гадко, поскольку является спекуляцией на теме. Напишите честно — впервые с 1970 г. переиздается незаслуженно потерянная для отечественного читателя работа ветерана и очевидца, и проч. Ну уж, и не забудьте рассказать об авторе, поместите его фото, снабдите текст примечаниями и т.д. Но это требует ума, совести и немножко денег (возможно, даже и последних не потребуется). Похоже, у издательства «Алгоритм» с этим дефицит...
Рассматриваемая книга полностью подпадает под вышеописанную ситуацию. Впервые (и единожды) под названием «Записки военного врача» она вышла в 1970 г. в Лениздате. Это было полноценное издание, с краткой справкой об авторе (заслуженный врач РСФСР), с подборкой фото. К сожалению, рассказать подробнее о Ф.Ф. Грачеве я не могу, а вот его наследники, у которых «Алгоритм» купил права на издание, уверен, поделились бы такой информацией, и имя Ф.Ф. Грачева сохранилось бы для потомков. Жаль, что итогом стала своего рода халтура, а не добрый поступок.
Итак, что же мы имеем? Осенью 41 г. ленинградский врач Федор Федорович Грачев (на фото выглядит очень интеллигентно, но откуда он родом, сколько было лет на тот момент, как и то, что было с ним после войны — не знаю; в тексте упоминается, что до войны был судовым врачом) получил в Военно-санитарном управлении Ленинградского фронта направление в эвакогоспиталь, расположенный в здании истфака Ленинградского университета. Книга и посвящена одному году жизни этого госпиталя, с сентября 41 по сентябрь 42 г. Далее повествование продолжается до начала 43 г., но уже пунктиром, где конкретики мало, а публицистики много.
В целом это добротное описание первой, самой страшной блокадной зимы, изложенное настолько откровенно, насколько это можно было сделать в конце 1960-х гг. Здесь есть типичный набор советских штампов о Великой Отечественной: впереди — коммунисты, комиссар госпиталя – умный и душевный человек, все молодцы, в одном порыве работают на победу, имеются отдельные недостатки, но мы их преодолеем. Это интересная, но вполне советская книга о войне.
О самой блокаде говорится, но смазанно. Да, голодали, но от голода мало кто умер. Бомбежки и обстрелы города — неприятно, но упоминаются только раненые. Особых откровений вы здесь не найдете, но о блокаде мне читать не надоедает, винить автора в лакировке я не возьмусь, поэтому книгу моего земляка рекомендую, но очень советую в добавление к ней взять что-то еще, написанное не для печати и выпущенное тогда, когда издавать правду стало можно. Жаль, что Вы, Федор Федорович, до этого не дожили. Уверен, Вам было бы что нам рассказать.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Софья Игнатьевна Богатырева подготовила интересную книгу, а издательство АСТ выпустило ее в серии мемуаров 20 в. На мой взгляд, это должно было быть ДВА издания, ДВЕ разных книги.
Но вначале об авторе. С.И. Богатырева (1932-) выросла в литературной семье. Отец, Игнатий Игнатьевич Бернштейн (печатался под псевдонимом Александр Ивич) — писатель, литературный критик, журналист; в 1920-е гг. несколько лет руководил созданным им издательство «Картонный домик», выпустившем за недолгое время своего существования несколько хороших книг. Мать, Анна Марковна Бамдас, в 1930-е гг. работала в журнале «Огонек», позднее — в журнале «Знамя». Оба они знали множество известных и достойных отечественных писателей и поэтов, неоднократно бывавших в их московском доме. С.И. Богатырева (1932-) пошла по их пути, окончив филфак МГУ. Затем 15 лет вела отдел поэзии и детского творчества в журнале «Пионер», выпустила две книги прозы и одну стихов для детей и подростов. Со временем стала заниматься литературоведением, в частности, творчеством О. Мандельштама и В. Ходасевича, автор множества работ, посвященных литературе Серебряного века. Попутно (как сама пишет, «в меру сил») занималась диссидентской деятельностью.
Начиная с 1989 г., читала курсы лекций, посвященных русской литературе, в колледжах и университетах США и Великобритании. С 1993 г. постоянно живет в США. Там стала изучать и записывать историю своей семьи. Основой для ее исследований стал архив ее отца, содержавший множество оригинальных документов по истории отечественной литературы послереволюционного времени, включая неопубликованные воспоминания А. Ивича. Результатом этих исследований стало появление в 1990 – 2010-е гг. разнообразных мемуарных и литературоведческих публикаций.
Почему это имеет значение? Потому, что под обложкой рассматриваемого издания вышло много ранее выходивших работ. Скажем, материал о ее дяде, С.И. Бернштейне, или архиве О. Мандельштама, или работах В. Ходасевича. Причем последние материалы носят вполне академический характер, где много место уделено текстологии.
Это я имел в виду, говоря о том, что данное издание должно было бы выпущено в двух вариантах: одно для филологов и литературоведах, второе — для интересующихся литературой и историей 1940-60-х гг.
Свои заметки С.И. Богатырева начинает с рассказа о родителях отца. Дедушка был инженером-путейцем, занимался проектированием и строительством железных дорог, погиб в Китае, во время Боксерского восстания. Бабушка стала переводчицей, в основном с немецкого. Оба их сына посвятили себя литературе, только старший стал профессором МГУ, известным лингвистом (ему посвящена одна из глав книги), а младший увлекся журналистикой, литературной критикой и собирательством изданий русской поэзии, создав редкую и ценную библиотеку (после того, как его объявили космополитом, бОльшую часть коллекции пришлось продать).
Частью этой коллекции (секретной) стал переданный А. Ивичу вдовой О. Мандельштама Н. Мандельштам сохраненный архив стихотворений поэта, ставший впоследствие основой для всех последующих публикаций Мандельштама. Истории этого архива посвящен большой раздел данной книги, где далеко не всё будет интересно широкому читателю. Была в архиве А. Ивича и папочка с записями о В. Ходасевиче и отдельными его рукописями. Это вообще не мемуарный, а чисто литературоведческий очерк, который не совсем уместен здесь.
По-моему, вышла интересная, но неровная книга, которую я бы сильно сократил. Очень любопытны детские воспоминания С. И. Богатыревой (скажем, о встрече с Б. Пастернаком), ее более взрослые встречи с тем же Пастернаком, Олешей и многими другими. Филологические же экзерсисы — своего рода комментарии тех или иных литературных текстов — ценны (хотя, по-моему, не новы), прежде всего, для специалистов.
Есть именной указатель, но не развернутый. Маловато примечаний. Отсутствие последних стало плохой особенностью изданий редакции Е. Шубиной, что, честно, разочаровывает. Такая экономия на сопроводительных текстах портит общее впечатление от книг (в частности, этой).
Не буду рекомендовать этот обстоятельный, но специфический труд широкому читателю. Тому же, кому интересна литература и история нашей страны во второй трети прошлого века, найдет здесь немало любопытных страниц.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Дневники можно начать вести по разным причинам. Вот ленинградский студент филфака ЛГУ Слава Тюев решил в 1951 г. таким образом отточить свой стиль (он с детства хотел быть писателем), а заодно, чтобы справиться с любовными переживаниями. Обе причины довольно скоро перестали быть актуальными, а вот привычка доверять свои записи дневнику осталась.
В конце 1980-х гг. подполковник милиции Вячеслав Иванович Тюев (1931-) вышел на пенсию и решил заняться историей своей семьи, а также привести в порядок дневник, который он до 1970-х гг. (?). В некоем виде он представлен в данном издании. Я пишу «в некоем виде», потому что, несмотря на предисловие автора, где он рассказывает о себе, своей семье и дневнике, совершенно неясно, что именно легло в основу этой публикации – весь ли дневник, или сокращенный текст (судя по всему), когда и как он редактировался и кем - только автором или еще и редактором. Это не очень хорошо, потому что снижает безусловную ценность книги как исторического источника.
Содержание распадается на две, приблизительно равных по объему части – записи 1951-54 гг. об учебе в университете (с добавкой о поездке в ленинградскую деревню в 54 г.) и записи 1955-70-х гг., посвященные работе В. И. Тюева журналистом и сотрудником МВД. Последние очень неравноценны по содержанию и размеру (на 70-е гг. пришлось чуть менее четырех страниц). Но в целом это очень любопытный и редкий материал, показывающий жизнь нашей страны глазами простого человека. Человека образованного, искренне верящего в советские идеалы, постепенно теряющего наивность и готовность радоваться и удивляться, но не фиксировать то, что происходит с ним и вокруг него.
Таких дневников (а еще больше воспоминаний) по второй половине 20 в. у нас довольно много, но ни один не будет лишним – в любом хоре всегда найдется место новому голосу.
Отмечу неплохое оформление: твердый переплет, офсетная бумага. Есть именной указатель и примечания, подготовленные редактором этой замечательной серии А. И. Рейтблатом (хотя обложка не серийная). Жаль, что нет иллюстраций. Тираж 1000 экз.
Рекомендую дневник В. И. Тюева как полезное и интересное чтение по советской истории 1950-60-х гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Яков Бельский (Яков Мошко Биленкин) (1897-1937) – один из тех многочисленных персонажей первой трети 20 в., которых вынесли наверх происходившие тогда в России общественные катаклизмы. Вынесли, а потом с такой же очевидностью и легкостью уничтожили и предали забвению. Но не навсегда.
О Бельском/Биленкине стали писать с 1970-х гг., упоминая его прежде всего как журналиста. Раскрылся он во всей полноте своих талантов и жизненных проявлений только сейчас, да и то не полностью. Одессит из бедной еврейской семьи, Биленкин блестяще окончил известное Одесское художественное училище, получив весьма хорошее по тем временам образование. Имея на руках «диплом техника-архитектора» и зная несколько иностранных языков, он, как еврей, имел слабые карьерные перспективы. Но революция изменила всё. Однако свою судьбу Биленкин выбрал не сразу. Успев немного послужить в армии, откуда дезертировал, он отдался не тому новому, что принесла революция, а пошел учиться дальше на художника. Правда, вскоре именно в качестве художника (отнюдь не великого) пошел служить большевикам – создавал плакаты и прочую агитационную продукцию. Из попутчика революции стал ее полноценным участником: вступив в компартию, Биленкин отправляется на фронт, официально журналистом, а не официально – сотрудником особого отдела.
В этом качестве активно и успешно боролся с агентами Деникина. Перейдя на нелегальное положение в оккупированной белыми Одессе, он чудом избежал очевидной смерти от их рук благодаря вмешательству служившего у врангелевцев Вал. Катаева (факт, который тот потом исключил из своей биографии). После освобождения Крыма наш герой, уже не скрываясь, работал в Одесской ЧК, которая на рубеже 1920-21 гг. занималась массовыми расстрелами. Малоизвестный факт – в Крымской ЧК с осени 1920 г. несколько месяцев служил комендантом будущий героический полярник И. Папанин, тогда – героический красный моряк. Как известно, именно комендантский взвод приводил в исполнение официальные приговоры ревтрибуналов и прочих чрезвычайных органов. Сколько именно беляков и прочих недорезанных бывших порешил своей недрогнувшей рукой Папанин из маузера, который он потом даже на полюс с собою брал, одному Богу известно, но думается, что весьма и весьма немало, ибо позже ему пришлось лечиться от психического расстройства, уйдя из ЧК. А вы думали – легко всяких гадов кончать?.. Интересно, вспоминал ли потом об этом доктор географических наук и кавалер девяти (!) орденов Ленина? Бог весть…
Авторы биографии Биленкина не пишут, оказался он настоящим чекистом с холодным умом и горячим сердцем, или нет, но поучаствовав в борьбе с «зелеными», за что был награжден золотыми часами, несостоявшийся художник из ЧК ушел. Правда, связей с бывшими коллегами не терял. Интересно, что авторы даже предположили, что Биленкин лишь переквалифицировался, став разведчиком. Здесь, чтобы не забыть – в конце 1920 г. Биленкин отплатил добром за добро, освободив из тюрьмы сидевшего там Катаева, которого непременно поставили бы к стенке, если бы не это. Может, Папанин его бы и шлепнул, кстати.
Биленкин вновь вернулся в журналистику, дружил с Багрицким (о котором оставил позже интересные и ценные воспоминания) и Катаевым. Его темой была социальная политика, где он отметился как настоящий правозащитник, вступаясь за обиженных властью и жизнью. Кроме статей и фельетонов, Биленкин писал и художественные вещи, в основном о Гражданской войне. В конце 1930 г. он переехал в Москву, где уже обосновалось много одесситов, и стал замглавного редактора «Крокодила». Печатал статьи, фельетоны, рассказы. Работал вместе с Катаевым, Ильфом и Петровым (последнего он вместе с его старшим братом, Катаевым, тоже освободил из одесской чрезвычайки). В книге рассказывается много интересных и ценных вещей о культурной жизни на Украине в 1920-е гг., а в 1930-е – в столице. В начале 1934 г. «Крокодил» был разгромлен, Биленкин стал простым журналистом, писал рекламные тексты для журнала «СССР на стройке». В последний год жизни работал мало. Много пил, завел любовницу. Много общался с друзьями-чекистами, ждал ареста. Летом 1937 г. дождался. Его дело вел Виктор Абакумов, будущий начальник СМЕРШа и министр госбезопасности, тогда младший лейтенант. Вёл не очень споро и хорошо – первого допроса Биленкин ждал больше месяца. Все обвинения против него, составленные на основе признания ранее арестованных, Биленкин признал, а обвинялся он в заговоре против Кирова и других советских вождей, вот так. Правда, никого оговаривать не стал. На суде подтвердил свои признания, попросив сохранить ему жизнь. Вот этого он не дождался.
Реабилитировали Бельского/Биленкина только при Горбачева, видно, никого из родственников к XX съезду в живых не осталось.
Книга написана на большом фактическом материале (при всей его ограниченности), но, по-моему, содержит довольно много допущений и домыслов. Ее авторы – Ольга Ивановна Киянская, д.и.н., профессор РГГУ, историк и литературовед, и Давид Маркович Фельдман, также д.и.н. и профессор, историк и литературовед, люди знающие и достойные.
Основной текст (собственно жизнеописание Биленкина) занимает 280 стр. Оставшиеся 215 стр. – это разные художественные работы Якова Бельского, не произведшие на меня особого впечатления. Оформление – не очень (мягкая обложка), много ч/б иллюстраций в тексте и цветные иллюстрации на вклейке (редкие и хорошего качества). Имеется именной указатель. Тираж 500 экз.
Очень рекомендую ценный и хорошо написанный труд всем интересующимся историей нашей страны и литературы в первой трети 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Еще одни отличные воспоминания, еще одно небольшое окошко в прошлое…
Автор этих воспоминаний – простой юноша, Иван Иванович Хрипунов (1923–1942). Его отец – крепкий крестьянин, в начале коллективизации был раскулачен и сослан, но ненадолго. Потом работал сапожником. Умер во время войны. Семья много раз переезжала, всё время находясь в поисках лучшего места. Хрипуновы жили в разных южных деревнях и селах, вели вполне деревенский образ жизни (напр., Ваня с сестрой должен был в безлесистой южной местности почти ежедневно ходить собирать «топку» - бурьян). Однако Ваня со своими родственниками регулярно бывали в Ростове-на-Дону и Краснодаре, оставив интересные описания этих городов на рубеже 1930-40-х гг.
Иван отлично учился, хотел стать художником или писателем (писал он весьма неплохо, хотя чувствуется, что делал это подросток). Был вполне целомудренным и неиспорченным ребенком. Очень много читал, писал стихи и прозу. В своем дневнике он на удивление мало пишет про школу, в основном про дом и семью.
В конце 1941 г. был отправлен на строительство оборонительных укреплений, потом призван на фронт, два раза пропадал без вести, последний раз под Севастополем. Точная судьба его неизвестна…
Его дневники и рисунки сохранила жена его старшего брата, они хранились у ее сыновей, пока племянники не издали их, сначала в 2013 г. (с сокращениями и без примечаний).
Очень много бытовых повседневных деталей. В деревне все предвоенные годы острая нехватка хлеба, за которым надо ходить из магазина в магазин и стоять многочасовые очереди. С хлебом были проблемы и в крупных городах.
Всё время приводит цены на разные продукты и товары, что очень ценно. Видно, что жизнь тогда была дорогой - даже имея свое подсобное хозяйство, приходилось покупать и продукты, и добывать всё остальное: одежду, обувь, бумагу, перья для письма и проч.
Дневники 1937–38 гг. имеют объем менее 70 стр. Их вел семиклассник, который откликался на самые разные вещи – отсюда указания на погоду и прочие мелочи. Много рассказывает про отца и старшего брата (оба пьют и буянят), почти нет матери, которая всё время работает (умерла во время войны), мелькают на заднем фоне сестры. По мере взросления дневники становятся всё более насыщенными личными проблемами, различными рассуждениями, оценками прочитанного и увиденного.
Самый большой объем у дневника 1941 г. (записи обрываются в начале ноября). Автор старается записать как можно больше, много вспоминает о своей жизни в раннем детстве, появляются рисунки.
Дневники занимают 460 стр. текста. Кроме них, есть еще два материала о дневниках Хрипунова и его рисунках. Есть именной указатель, указатель географических названий и словарь диалектных слов и выражений. Много примечаний. Составитель и автор комментариев Светлана Ивановна Быкова – к. и. н., доцент истфака УрГУ.
Оформление – среднее (мягкий переплет, просвечивающаяся офсетная бумага, мелкий шрифт). Тираж 500 экз. В тексте есть небольшое количество ч/б иллюстраций. Кроме них, представлена вклейка с 15 цветными рисунками И. Хрипунова.
Очень рекомендую всем интересующимся историей предвоенных лет как незамутненный источник информации о жизни обычных людей того времени.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть