В годы хрущёвской «оттепели», когда в стране появились первые зачатки свободы слова и печати, литературные журналы, дотоле безликие, стали подлинными вестниками перемен, первыми доносящими до читателя лучшие образцы новой прозы, поэзии и критики. И первым в этом ряду стал «Новый мир», возглавляемый выдающимся русским поэтом Александром Трифоновичем Твардовским (1910-1971). Каждый номер журнала (а он выходил тиражом в сто с лишним тысяч экземпляров каждый) мгновенно исчезал из продажи и не залеживался в библиотеках. Твардовский первым опубликовал солженицынский «Один день Ивана Денисовича», буквально совершивший переворот в сознании народа. Но реакция консерваторов не заставила себя ждать – «Новому миру» запретили печатать произведения Гроссмана, Солженицына, Симонова, Быкова, Бакланова, публицистику, письма читателей. Цензура задерживала отдельные номера месяцами, Твардовского брали измором, добиваясь если не его отставки (на это никак не решались), то добровольного ухода.
На страницах дневников Твардовского, описывающим «новомирские» будни, запечатлены многие интереснейшие эпизоды литературной и общественной жизни страны 60-х гг. ХХ века. Твардовский фиксирует день за днем работу журнала, общение с авторами, делится впечатлениями о прочитанных рукописях, показывает хронику разгрома «НМ», роль в этом разгроме ЦК КПСС, секретариата Союза писателей. И на этом фоне видна его личность, для которой честь превыше всего.
Дневник Твардовского — уникальное литературное произведение. Оно написано без оглядки, без расчета на быструю публикацию и быстрое прочтение. Это исповедь выдающегося человека, его сокровенные мысли, его взгляд — всегда критический — на литературные произведения, в том числе, и на свои.
О сути своих дневников Твардовский пишет сам: это «хроники журнального горения и редакторских мытарств» (с.390).
Очень интересны детали, которые мне ранее были неизвестны по другим работам. Скажем, Хрущев сам книг не читал, а воспринимал их на слух. И вот его помощник, В.Лебедев, читает ему вслух «Один день из жизни Ивана Денисьевича».
Раньше мне не были особенно близки работы Твардовского. Прочитав его дневники, я понял, что он был действительно талантливым литератором. Помимо замечательных стихотворений, за созданием которых читатель непосредственно наблюдает, Твардовский оставил множество отличных описаний, достойных быть использованными не в дневнике, а в прозе. Точные портреты самых разных людей, с которыми он сталкивался, описания природы.
Это был действительно настоящий мастер слова. Вот один пример, об осенних деревьях: «лист тронут преждевременной – не желтизной золота, а какой-то немощной обесцвеченностью» (с.376).
Вообще, очень любил природу, работать на земле, о чем много и с удовольствием рассказывает.
Наблюдательный и оригинальный литературовед. Интересно и полезно было читать его рассуждения о Бунине, Исаковском, Маршаке.
Подробно пишет о своих разговорах-переговорах с разными партийными и литературными чиновниками, в которых он не всегда сдерживался. Однажды, в разговоре с известным литератором-доносчиком Лесючевским Твардовский «не удержался…, обматерил его самым прямым образом, назвал его тупым и чуждым литературе человеком…- и это уже при раскрытых дверях, к восторженному ужасу «аппарата» (с.230). Не удивительно, что Твардовского хотели не просто снять с его поста, а снять с позором, за пьянство, и отправить в психиатрическую больницу. Кстати, откровенно пишет о своем пьянстве.
Точны и красочны портреты Маршака, Солженицына, В.Некрасова, Симонова, Хрущева, различных важных чиновников от литературы, уже забытых сегодня (Марков, Сурков, Кочетов), идеологических вождей, курировавших литературу.
Безусловным достоинством книги стали обстоятельнейшие комментарии, подготовленные дочерями А.Т.Т. (1-й том – 130 стр., 2-й том – 110 стр.), облегчающие понимание тех не всегда знакомых современному читателю реалий тех лет. Хотя, конечно, читателю лучше иметь какое-то общее представление о том времени и тех обстоятельствах, которые описываются в дневниках Твардовского.
Имеются три вклейки с фото, в том числе и редких. Нет опечаток. Дан именной указатель.
Тяжело читать, как Твардовский строит планы – вот выйдет на пенсию, станет писать, читать, заниматься огородом… А жить ему оставалось всего несколько лет.
Вместе с публикациями записей за 1931–1935 (Литературное наследство. М., 1983. Т. 93), 1941–1945 (сборник «Я в свою ходил атаку…». М.: Вагриус, 2005), 1953–1960 гг. (Знамя. 1989. № 7–9) эта публикация является важным дополнением к шеститомнику Твардовского (М.: Художественная литература, 1976–1983). Во всей возможной полноте эти записи публикуются только сейчас.
Для общей картины, надо читать также воспоминания Лакшина и Кондратовича, основывавших их на дневниковых записях тех лет.
Отличное издание, прекрасный дневник, замечательный памятник трудному времени и непростому, но очень честному и талантливому человеку. Всячески рекомендую.

Как много писателей, как мало читателей... Скрыть

В отношении многих и многих большевиков, кончивших жизнь от руки сотрудника НКВД или где-то в лагере, вспоминается народная мудрость «по делам вору мука». Однако есть некоторые деятели ранней советской истории, которые, активно создавая «прекрасный новый мир», основанный на крови и рабстве, все же — по-человечески — такой судьбы не заслужили. Хотя, пожалуй, некоторым идеалистам, не видящим в тиши своих кабинетов, во что в реальной жизни выливаются их фантазии, надо на собственной шкуре почувстовать, как больно бывает, когда через колено ломается жизнь — твоя, а не чужая.
Троица выпускников истфака Харьковского университета (один их которых обретается теперь в США, другой — в Болгарии, и лишь госпожа Тортика живет на родине) подготовила обстоятельный разбор жизни и революционного творчества Христиана Раковского (1873-1941). Это полноценный академический труд с введением и заключением, анализом источников и литературы по теме, основанный на многолетнем изучении архивов разных стран мира на разных языках, равно как и публикациях СМИ за последние сто с лишним лет. О Раковском у нас и за границей было написано довольно много, но на недостаточной источников й базе. Данная работа исправляет этот пробел.
Подлинное имя героя этой работы — Крыстю Станчев, родился он в зажиточной купеческой семье, среди его родственников были известные борцы за независимость Болгарии, в честь одного из которых — Г. Раковского — Крыстю и сменил в 14 лет свое имя. Еще в юности увлекся революционными идеями, был за них исключен из школы. Уехал учиться на врача в Женеву. Там познакомился и подружился с Р. Люксембург, Плехановым, Мартовым, Засулич. Много ездил по Западной Европе, благо отец щедро помогал ему. Женился на русской девушке, которая убедила его уехать в Россию, где того уже ждала охранка, вскоре выдворившая юного революционера из империи.
Помогать людям в качестве врача Раковскому было неинтересно (да и нужды не было), поэтому он отправился в Париж. Однако тянуло в Россиию, за взятку удалось вернуться. После смерти отца Раковский стал «революционным помещиком», тратя деньги на поддержку социал-демократов, чем заинтересовал Ленина. Раковский распространил свое спонсорство на вождя большевиков, но при этом поддерживал и меньшевиков, которым симпатизировал больше.
Познакомился и подружился с Троцким (в Париже, где же еще?), который испытывал к Раковскому редкую для него симпатию. Они даже были на «ты». После смерти жены от родов уехал в Румынию, где находилось его поместье. Много писал и выступал. Рассказ об участии Раковского в революционном движении в Юго-Восточной Европе не очень интересен в силу периферийности этого региона, да и приключения революционного барина не особенно вдохновляют.
Когда началась Первая мировая война, Раковский постепенно перешел на ленинские позиции поражения собственного правительства в войне, и даже брал от немцев деньги на антивоенную пропаганду. Весной 17 г. Раковский приехал в Россию и в октябре, поддержав большевистский переворот, вступил в ленинскую партию. Ленин был этим очень доволен и стал использовать Раковского для решения разных внешнеполитических вопросов — со средними результатами. После падения украинской национальной власти Раковский был назначаен главой правительства УССР.
В книге рассматриваются многие вопросы внутренней и внешней политики Советской России, к которым Раковский имел отношение. Но в целом история СССР показана пунктиром, как и история Украины при Раковском.
Еще при жизни Ленина у Раковского возник конфликт со Сталиным из-за разных подходов к национальной политике — более демократичного со стороны Раковского, более жесткого и централистского со стороны Сталина. Это кончилось снятием Раковского с должности главы второй по значимости советской республики и переводом его на пост замнаркома иностранных дел и посланником, сначала в Англии, где Раковскому пришлось непросто, а потом во Францию, где ему было и симпатичнее, и легче работать.
Авторы стараются дать выдержанный и объективный портрет Раковского, но в полной мере им это не удалось. Если они пишут, что в начале своего руководства Украиной последний разделял великодержавные идеи многих большевиков («украинцы — это не народ»), то они ничего не пишут о том, как Раковский стал потом проводить политику украинизации, почище, чем украинские националисты.
Раковский был одновременно и вполне лояльным большевиком, следовавшим политике партии, даже если он был не согласен с ней, и отстаивавшим право на существование собственного мнения оппозиционером. В ряды оппозиции Раковский вступил в 27 г. Это стоило ему дипломатической карьеры; началась другая жизнь, завершившаяся бессудным расстрелом в лесу под Орлом осенью 41 г.
В книге хорошо показано, как Сталин и его единомышленники боролись с оппозицией, а потом, на ее костях, Сталин расправился и со своими бывшими соратниками (Бухариным, Рыковым и др.). Авторы стараются быть беспристрастными в отношении своего героя, но очевидно, что их симпатии — на стороне оппозиции, хотя за последней признается следование тем же принципам догматизма и фанатизма, который был характерен для всех большевиков.
Последние 200 стр. книги посвящены завершающему периоду жизни Раковского. Исключение из партии и ЦК, ссылка в Астрахань, где он писал, читал, работал над мемуарами (и сделал ребенка юной стенографистке — его единственный ребенок, да еще и оставшийся в живых). Держался дольше всех, сдался только в 34 г., практически последний из всей оппозиции. Ненадолго вернулся к власти (занимал руководящий пост в Наркомздраве), но Сталин о нем не забыл и Раковский, вместе с другими раскаявшимися оппозиционерами, стал участником одного из «московских процессов». Получил 10 лет, сидел в Орле, но после начала войны его, как и других видных врагов народа, ликвидировали по докладной записке Берии.
Рекомендую это обстоятельную и очень хорошо документированную книгу всем интересующимся историей нашей страны, но всё же не широкому читателю.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Меня редко разочаровывают книги издательства НЛО. Возможно, это происходит потому, что я их внимательно выбираю.
Книга Йохена Хелльбека, увы, попала в число тех немногих, которые меня разочаровали. Ее автор, 1966 г.р., с 2003 г. преподаает историю в Университете Рутгерса (это госуниверситет штата Нью-Джерси). Он достаточно давно изучает историю 20 в., сосредоточившись преимущественно на истории России/СССР. Первые его работы вышли еще в 1990-е гг. в Германии, откуда он родом. Рассматриваемая книга впервые была издана в 2006 г. (переиздана в 2009 г.).
В 2012 и 2015 гг. у Й. Хелльбека вышли две книги, посвященные Сталинградской битве. Причем если одна из них была чисто исторической работой, то вторая стала частью большого проекта по сохранению памяти об этом сражении, в ходе которого Й. Хелльбек и его коллеги записывали и записывают интервью с участниками Сталинградского сражения с обеих сторон.
Рецензент Е. Григорьев точно описал содержание рассматриваемой книги, поэтому подробно на нем останавливаться не буду. Перейду сразу к вопросам концептуальным.
Первые 140 стр. книги Хелльбека — это философия и история создания и сущности нового советского человека. Это, если честно, не очень увлекательно.
Автор, успевший поработать еще в советских архивах, начинает свою обстоятельную академическую работу с анализа феномена дневников в советскую эпоху. Он справедливо пишет, что дневник как документ нужен развивающейся личности для саморефлексии и наблюдения за миром, другими людьми. Это, с точки зрения большевиков, признак слабой, интеллигентной личности, потому что марксизм уже всё объяснил и думать особенно ни о чём не надо — иди вперед и строй социализм. Ведь сильный и уверенный в себе человек не рефлексирует, он действует.Правильная политика разумного человека в такой ситуации — не выбивайся из коллектива, не будь умнее других.
Однако не всё было так просто. Оказывается, что в 1920-е гг. ведение дневников поощрялось у школьников и молодежи как инструмент самосовершенствования в учебе и труде. Но это был не личный, а публичный документ, для изучения и анализа другими — старшими товарищами, сверстниками и коллегами, как самоотчет. Иной тип дневника (как у гимназистки) — это мещанство, пустая болтовня.
Исследование Й. Хелльбека написано на большом фактическом материале. В общей сложности он рассматривает около 50 дневников, из них четыре – детально. Для меня очень неприятным сюрпризом стало то, что самих дневников в тексте нет, даже во фрагментах, хотя отдельные цитаты автором приводятся. Мне это было совершенно не интересно, я рассчитывал познакомиться с оригиналом. Одно дело — прочитать какую-либо книгу сначала самому, а потом познакомиться с ее подробным обзором и сравнить собственные впечатления с мнением другого человека. Другое дело — читать чужие рассуждения о том, чего ты сам не знаешь. Это как ездить по миру, сидя на диване перед телевизором и смотря «Клуб кинопутешественников». Не то.
Безусловно признавая огромный труд, проделанный Й. Хелльбеком, изучившим множество отечественных и зарубежных работ и источников (по всему тексту идут обстоятельный примечания автора), полностью принять его выводы не получается.
Законный вопрос, который мы задаем автору: до какой степени мы можем доверять авторам этих дневников? Если Нина Луговская, на чьи дневники ссылается Хелльбек, пишет, что ее целью является фиксация всего плохого, что совершают большевики, то ей веришь, потому что попади такой дневник в руки НКВД (что и произошло, в конечном итоге), как он станет уликой против его автора. Неслучайно в 30-е гг. советские граждане дневники в основном не вели, а уничтожали. Поэтому записки строивших карьеру молодых советских рабочих и интеллигентов нельзя в полной мере брать на веру, а надо учитывать фактор самоцензуры и оглядки на «большого брата». Тем более что автор на многочисленных примерах показывал, как его герои, искренне или нет, маскируются, мимикрируют, пытаясь подстороиться под новую жизнь, частью которой они хотят стать, но просто это у них не получается, за что они чувствуют вину. Поэтому такой дневник — это отчасти литературное произведение.
Еще один вопрос возникает насчет представительности разобранных в тексте дневников. Другими словами, они дают представление об общей картине происходившего в стране, или только о неком частном эпизоде? Отсюда следует вопрос о ценности всей книги, ответить на который я не могу, но ждал бы его от автора.
Мой вывод: это весьма специфическая работа, ориентированная совсем не на широкого читателя. Она позволяет составить представление о том, что происходило с ментальностью т.н. советского человека, но, на мой взгляд, лучше это оставить историкам, а самим знакомиться с первоисточниками, читая различные оригинальные дневники и воспоминания, которых от того времени сохранилось до нас довольно много.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

При Николае I воевали если не так ярко и громко, как при его старшем брате (одна война 1812 г. чего стоила), то энергично и напряженно. Воевали в Польше и Венгрии, воевали со всей Европой (Крымская война), но больше всего воевали на востоке. Опять же — число и известность полководцев предшествующего царстования выше тех же николаевской эпохи, но и среди последних были достойные лица. Например, генерал-фельдмаршал Иван Федорович Паскевич (1782-1856).
С именем Паскевича связано много определений, начинающихся словом «самый»: полный кавалер всех высших русских орденов, один из нескольких за всю историю Российской империи полных кавалеров ордена Святого Георгия, обладатель самой большой денежной награды (1 млн руб., за которые в конце 1820-х гг. можно было купить, наверное, всё, что душе угодно, и еще осталось бы). Фельдмаршал Российской, Прусской и Австрийской империй. Граф и одновременно светлейший князь, имя которого при его жизни носили несколько полков. Когда иссякли все возможные награды, император Николай просто приказал отдавать Паскевичу те же почести, что и себе. В общем, жизнь удалась.
Автор данной книги, Алексей Васильевич Шишов (1946-), в одном лице объединил разные таланты: капитан 1-го ранга в запасе, кандидат исторических наук, автор многочисленных работ исторического, научно-популярного и справочного характера, в основном посвященного военным страницам отечественной истории. Настоящим историком я бы его не назвал, это добротный популяризатор (такие писатели очень нужны и ценны; писать доступно и интересно могут далеко не все). Биографией Паскевича интересуется давно, пишет с конца 1990-х гг.
До революции биография Паскевича была известна всем школьникам, но сейчас о нем надо вспоминать. Родом из поляков, осевших на Украине и ставших казаками, верно служивших русских царям, и со временем превратившимися в богатых украинских помещиков. Окончив Пажеский корпус, Паскевич начал в 1800 г. службу гвардейским офицером. Успешно проявил себя в русско-турецкой войне 1803-12 гг. как штабной офицер, дипломат и строевой офицер (командир пехотного полка). Был несколько раз ранен, награжден боевыми орденами, стал генералом, получил большую известность в армии и при дворе.
Накануне Отечественной войны Паскевич командовал дивизией. Успешно сражался с французами (Смоленск, Бородино, где его дивизия была почти полностью уничтожена). Удостоен новых наград и повышения, получил корпус. Хорошо воевал в 13-14 гг. за границей, брал Париж, где был представлен императором Александром своему младшему брату Николаю, чей дружбой и доверенностью пользовался потом всю жизнь. Тогда же Паскевич попал в фавор к Александру I, сделавшего его своим генерал-адьютантом и дававшего Паскевичу разные невоенные поручения.
После восшествия на престол Николая I Паскевич сменил командующего Кавказским корпусом Ермолова. В последующие несколько лет именно на Кавказе и обрело всемирное звучание имя генерала Паскевича, в двух тяжелых войнах разбивших Персию и Турцию.
Паскевич прославился как мастер быстрого маневра, не знавший поражений, хотя почти всегда ему приходилось действовать против численно превосходящего противника. Но талант военачальника, выучка и дисциплина русского солдата, множество опытных и талантливых командиров, чьи способности Паскевич, как правило, поощрял, позволили ему бить врага в горах и на равнине, осаждать и брать штурмом крепости, считавшиеся непреступными. При этом Паскевич, называемый «бешено-храбрым», тщательно планировал свои походы, всегда старался иметь достаточное количество провианта и боеприпасов, жалел солдат и практически всегда побеждал малой кровью.
После Кавказа Паскевич был переброшен Николаем в Польшу, где началось восстание против России, успешно, хотя и не быстро им подавленное. Далее биография Паскевича на четверть века оказалась связанной с Польшей, чьим наместником он был назначен, и действовал более как администратор, а не военный. Таланты Паскевича пригодились еще дважды: в 1849 г., когда Россия решила помочь Австро-Венгрии разбить венгерских мятежников, чего Паскевич неспешно, но уверенно добился, и в начале Крымской войны, которой Паскевич очень не хотел. К середине 1850-х гг. Россия давно серьезно не воевала, новых полководцев не было, и хотя Паскевич к тому времени состарился, привык к покою и был уже не так энергичен, Николай призвал своего любимого полководца, который, однако, уже не мог спасти положения. Ушел Паскевич из жизни вскоре после смерти своего любимого императора и стал частью истории.
В книге А.В. Шишова описаны славные для русского оружия страницы отечественной истории. После Паскевича никогда столь многочисленных и блистательных побед на Востоке у русской армии уже не было. И эти страницы в советское время старались всячески вычеркнуть или хотя бы переписать.
Сразу скажу, что прочитал я эту работу А.В. Шишова, с чьими трудами, думается, ранее не был знаком, с большим удовольствием. Особенно хорошо описаны им батальные сцены. Но данная работа носит, на мой взгляд, более описательный, нежели аналитический характер. Обычно биография — это жизнь героя на фоне эпохи. Здесь жизнь есть, эпохи нет. Паскевич постоянно воюет, но из-за чего идут эти войны, что происходит в России и за границей, автор почти ничего не пишет. Так что читать этот труд надо, имея общее представление об истории России в первой половине 19 в.
Данное издание состоит их двух частей: первые 250 стр. занимает собственно биография Паскевича, оставшиеся 150 стр. — различные документы о нем.
С точки зрения оформления, есть плюсы (твердый переплет, офсетная бумага) и минусы (мелкий шрифт, просвечивающаяся бумага, ни одной иллюстрации, ни одной ссылки на цитируемый документы). Правда, есть список литературы. Нет карт! В книге о военной истории!!! Много опечаток. Тираж 300 экз.
Рекомендую всем интересующимся военной историей России как добротное по содержанию и увлекательное по форме издание. Можно читать школьникам, класса с 8, я думаю.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

У нас уже сто лет нет истории Октябрьской революции и Гражданской войны. Точнее, они есть, но все разные и неполные: у красных одна, у белых другая, у зеленых – третья. Причины вроде бы понятны: победители писали свое, проигравшие – свое. Хуже то, что правнуки и проигравших, и победителей по-прежнему используют камни тех старых баррикад, чтобы побивать друг друга, и всё никак не могут успокоиться.
Историки, вроде бы должные стоять над битвой, на самом деле иногда оказываются вовлеченными в старые разборки пуще многих, поднося патроны бойцам.
Александр Сергеевич Пученков (1980-) — д.и.н., доцент кафедры новейшей истории России Института истории СПб университета, уже давно занимается изучением истории революции и Гражданской войны. Автор двух книг и многих статей, публикаций архивных документов. Его последняя книга — это отличный пример взвешенного и объективного исторического исследования, чья история и география по-прежнему вызывают не просто споры, а настоящие разборки.
«Поле» книги — это Украина после Бреста, свежесозданное и неустоявшееся государственное образование, возникшее и существующее под охраной дружеских немецких штыков. После Октябрьского переворота одним из главных игроков на постимперском пространстве в 1918 г. стала Германская империи (совместно с Австро-Венгрией), сумевшая вывести из войны Россию, а теперь беззастенчиво эксплуатирующая богатства Украины. В этой ситуации немцам нужна была власть, способная охранить интересы Центральных держав, направленные на выкачивание всех имевшихся ценностей (прежде всего, продовольствия), где население рассматривалось лишь как обслуживающий эти интересы персонал.
Работа Пученкова — это полноценное академическое исследование, состоящее из введения, четырех глав, заключения и шести приложений. Написанный хорошим литературным языком и при этом грамотно структурированный, этот труд три из четырех глав посвящает самой Украине, а одну – Крыму. Хронологически содержание книги охватывает три основных этапа украинского государства в 1917-19 гг.: это период Центральной Рады, гетманщины и перехода власти к Директории. Кроме этого, автор рассматривает (неудачную и даже позорную) историю французской интервенции в Одессе.
Соответственно А.С. Пученков последовательно и обстоятельно изучает, что стало идеологией каждого государственного образования и почему ни одно из них не продержалось сколь-либо долго. Здесь отмечу, что хуже показаны идеи Петлюры и его стронииков: ясно, с кем они боролись, но не вполне понятно, за что. Автор хорошо показал, на примере прежде всего Скоропадского, как местные власти были вынуждены всячески изощряться (более или менее удачно), лавируя между немцами, местными националистами и русскими патриотами.
Несмотря на критику (на мой взгляд, не вполне объективную) правительства Скоропадского, А.С. Пученков приходит к выводу, что тот смог проявить большое политическое искусство, удерживаясь у власти при помощи немцев и при этом оказывая значительную поддержку откровенно антигерманской Добровольческой армии.
Отмечу, что хотя небольшое (но очень запоминающееся) место в книге уделено судьбе Черноморского флота, а также отдельным армейским формированиям, возникшим и действовавшим на территории Украины, автор преимущественно разбирает политические процессы, военные же аспекты того времени затронуты им гораздо меньше.
Кроме общей темы, автор много места уделяет анализу внешнеполитических обстоятельств, а также рисует портреты разных государственных, общественных и политических деятелей (Шульгин, генералы Келлер и Сулькевич, Милюков и др.).
Безусловную ценность и привлекательность рассматриваемого издания представляет тот факт, что базируется оно, прежде всего, на огромном количестве фактического материала, почерпнутого исследователем из различного вида источников. На первом месте среди них стоят архивные документы, извлеченные из двух десятков российских и украинских архивов. Помимо этого, к работе были привлечены и материалы из русских коллекций зарубежных архивов. Значительная часть документов вводится в научный оборот впервые
Кроме цитат из тех или иных документов, автор дает в приложении шесть текстов (объемом в 110 стр. или почти треть книги), документально подтверждающих авторские выводы или дополняющих сюжеты, рассматриваемые в монографии. Кроме того, эти приложения дают читателю возможность самостоятельно, вслед за автором, провести анализ тех событий и документов.
Сегодня события, происходившие на Украине и в Крыму в 1918-1919 гг., приобрели особую актуальность. Читая монографию А.С. Пученкова, можно увидеть крайне интересные параллели, а подчас и прямую связь с настоящим временем.
С точки зрения оформления издание хорошо подготовлено внешне: твердый переплет, офсетная бумага. К сожалению, нет ни карты, ни иллюстраций. Дан именной указатель, многовато опечаток.
Весьма рекомендую эту качественную книгу всем интересующимся историей Гражданской войны в России.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть