Для люднй знающих объяснять, кто такой В.Н. Замулин, не требуется. Не знающим скажу только то, что с его работ началось в начале 2000-х гг. полноценное изучение на новом уровне методической и источниковой базы истории Курской битвы. На новом — это означает без вранья, на основе архивных отечественных И немецких документов, критический анализ и сопоставление которых позволило прийти к неким выводам, а не подгонять данные под заранее придуманную схеиу, как это было раньше.
В.Н. Замулин (1968-) — полноценный историк, к.и.н., сотрудник Юго-Западного госуниверситета. В 2002-09 гг. у него вышло три полновесных монографии, охвативших все стороны Курского сражения. Как он пишет во введении, замысел рассматриваемой работы возник у него еще тогда, но потребовалось шесть лет, чтобы довести ее до ума.
Книга состоит з двух неравных частей: историография истории Курской битвы (объемом в 180 стр.) и подготовка к ней Германии (330 стр.). Здесь автор детально сосредоточился на положении Германии после Сталинградской битвы, планах германского командования на летнюю кампанию 43 г., процессе зарождения замысла и подготовки операции «Цитадель», а также разных проблемах, возникавших в процессе этой подготовки и решении их.
В.Н. Замулин пишет, что первые мифы о Курской битве появились сразу после ее окончания, напр., о Прохоровском сражении. В советской историографии Курская битва (и подготовка, и ход) излагались крайне политизировано, под влиянием жестких идеологических установок. Немецкие документы, даже доступные нашим исследователям (было много трофейных), практически не использовались. Как результат, немецкие и англоязычные авторы к началу 1980-х гг. дали более полное и точное описание Курской битвы, чем советские историки (среди которых доминировали военные) — но у них не было доступа к советским архивам. Поэтому в исторической науке достоверной картины подготовки Германии и СССР к Курской битве нет.
Интересно, что первый раздел, по определению должный быть академически скучным, читается местами увлекательно, в частности, из-за использования автором различных оригинальных материалов, которые он обильно цитирует.
Во второй части В. Замулин очень хорошо и подробно показал, как долго рождалась операция «Цитадель», насколько нереалистичны были планы Германии, как сложно и буквально поштучно собирали (и не собрали) солдат и бронетехнику для наступления, постоянно перенося его сроки. У Гитлера и его генералов надежда была только на то, что людские резервы СССР уже истощились и одного сильного удара в одном правильно выбранном месте хватит, чтобы прорвать фронт, окружить и разгромить советские армии.
Задача «Цитадели» была не экономическая и не военная, а прежде всего политическая. При этом идея наступления действительно принадлежала Гитлеру, хотя тот не был ей вполне доволен, и В. Замулин убедительно показывает, как тот мог прислушиваться к разным точкам зрения, адекватно реагируя на предложения критиков. Но Гитлера поддержало достаточно много генералов и фельдмаршалов, чтобы это позволило бы им в будущем свалить всю вину на фюрера, а себя объявить безропотными исполнителями.
В 1-м томе размещен рассказ ТОЛЬКО о немецкой подготовке к битве, позиция советского командования даже не обозначена. Если она будет показана во 2-м томе, то назвать это разделение вряд можно удобным для читателя.
Интересно, что автор высоко оценивает деятельность советских партизан в ходе подготовки «Цитадели», чему он уделяет достаточное внимание в книге. Диверсии на железных дорогах привели к потерям в технике, а главное – во времени, лишив немцев необходимых ресурсов.
Автор высоко оценивает уровень оформления и достоверности немецких документов, с которыми он работал (в общей сложности, несколько тысяч листов). Наши делались существенно хуже.
В приложении (почти 100 стр.) дан большой массив оригинальных документов для самостоятельного анализа читателем, а также два десятка составленных автором разнообразных таблиц по численности, вооружению и боеприпасам вермахта. Кроме этого, имеются две вклейки с ч/б фото и список сокращений. К минусу отнесу мелкий шрифт, просвечивающуюся бумагу и много опечаток.
Отмечу как очень сомнительное решение не разделять разделы на какие-либо блоки — сплошной текст на 300 с лишним стр. воспринимается трудно, да и работать с ним крайне неудобно.
Очень рекомендую этот качественный труд всем интересующимся историей Великой Отечественной и желаю автору успеха в работе над продолжением.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Ада Александровна Федерольф (Шкодина) родилась в 1901 г. в семье коренных петербуржцев. Отец – доктор, мать – преподаватель музыки. В 1920-е гг. недолгое время была замужем за англичанином, жила с ним несколько лет в Англии, потом вернулась в Москву, преподавала английский язык в разных вузах. Второй раз вышла замуж.
Это практически всё хорошее, что досталось ей от жизни. Хотя как сказать? В 38 г. она была арестована (повезло, могли взять — английскую-то шпионку!) гораздо раньше. К тому же, за месяц до ареста самой Ады был арестован и вскоре расстрелян ее старший брат военный. Получила «подозрение в шпионаже» (доказать ничего не смогли, а она ни в чем не созналась) и всего восемь лет лагерей (опять повезло — тогда людей с гораздо более чистой биографией расстреливали). Попала на Колыму (опять же повезло — гиблое место, куда таких контриков, как она, отправляли не на перевоспитание, а на смерть), отсидела свой срок, освободилась и уехала на материк! Устроилась в Рязани и даже преподавала английский в педвузе (а вы говорите про «кровавый сталинский режим»…). Тут, правда, везение на время оставило ее — в 48 г. ее, как «повторницу», снова арестовали, без предъявления обвинения (и так с ней всё было ясно). В тюрьме познакомилась с Ариадной Эфрон (дочерью М. Цветаевой). Эту дружбу она сохранила до самой смерти последней, очень ценившей замечательные душевные качества подруги. Обе отбывали «вечную» ссылку в Туруханском крае, откуда А.А. Федерольф-Шкодина вернулась в Москву в 1956 г. После освобождения обе Ады поселились в Тарусе, построили общую дачу. Похоронена А.А. Федерольф-Шкодина на тарусском кладбище, рядом с могилой А. Эфрон. В 1995 г. вышли ее воспоминания об А. Эфрон «Рядом с Адой». О лагере писать она стала раньше, в 1960- начале 1970-х гг. До публикации этих воспоминаний не дожила, скончавшись в 1996 г.
А.А. Федерольф писать умела (были у нее и стихи), поэтому знакомиться с написанным ею легко. Вспоминает о бывшем с ней спокойно, без горечи и обид, но читать это всё равно грустно. В жизни ее было всякое: следствие в 38 г. прошло довольно счастливо, ее не мучили ни физически, ни душевно, фактов для вынесения приговора было предостаточно, следователю придумывать ничего не пришлось (правда, оговорили ее близкие люди).
В лагере попала на лесоповал и быстро научилась там всему необходимому. Потом оказалась в больнице санитаркой, но ненадолго. Лучше всего было, как пишет Ада Александровна, в отдаленном совхозе, где заключенные жили тяжело, но в своем мирке, на природе, где их не практически не трогало начальство (да и не было его рядом).
Как это часто бывает, попадались ей люди разные, и хорошие, и плохие — последних, к счастью, меньше. В целом до начала Великой Отечественной жилось з/к Федерольф терпимо, потом, конечно, условия резко ухудшились у всех.
После освобождения очень недолго работала заведующей детдомом — честно, заботясь о детях, да так оказалось там не к месту, что чудом избежала тюрьмы.
В тексте есть отдельные сюжетные повторы, но общего впечатления это не портит.
Хорошее оформление — твердый переплет, офсетная бумага, вклейка с ч/б иллюстрациями. Крошечное введение, десяток примечаний на всю книгу. Имеется небольшой список упомянутых в книге лиц.
Очень рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в 1930-40-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Помню, как меня поразили точные и пронзительные строчки из песни Д. Сухарева «Вспомните, ребята» 1977 г., посвященной тем, кто ушел в 41 г. на фронт (и в массе своей не вернулся): «Скоро, кроме нас, уже не будет никого, Кто вместе с ними слышал первую тревогу». «Кроме нас» - это о детях, родившихся в 1930-ее гг. Тех, чье детство и отрочество пришлось на Великую Отечественную. Их, родившихся в 1933-37, тоже остается все меньше...
Волне воспоминаний ветеранов Великой Отечественной, постепенно сходящей на спад по вполне понятной, хоть и грустной причине, на смену идет их младшее поколение, кого война задела по касательной, но этого не менее страшно и больно, нередко лишив их всего – нормального детства, родителей, здоровья...
В 2006 г. вышла книга «Курс о войне. Воспоминания шестилеток. Химический факультет МГУ им. Ломоносова». Она и стала образцом для рассматриваемого издания, подготовленного их коллегами с биофака к 65-тилетию Победы.
На мой взгляд, это одна из лучших книг воспоминаний о войне, вышедших за последние годы, а ведь было их весьма и весьма немало.
Причин тому много – детская память избирательна и может лучше сохранить какие-то яркие образы, авторы этой конкретной книги в массе своей не просто люди, получившее высшее образование в ведущем на тот момент университете страны, но и выбравшие научную работу. Они не только многое помнят, но и могут об этом ясно и увлекательно рассказать.
Объем этих 55 очерков разный от одной страницы до 17. Кто-то помнит всё сам, кто-то повторяет рассказы взрослых, но всё очень интересно и познавательно. Это была другая война – у кого-то в эвакуации, у кого-то на фронте. Многие были ранены, не один умирал от разных болезней, но жив остался чудом – лишь заботой врачей и близких.
Вот несколько примеров, на мой выбор. «Помню как вели пленных немцев. Было хмурое утро, на тротуарах стояли прохожие, в том числе и я с мамой. Немцы шли по мостовой. И вдруг в тишине раздался мой крайне изумленный голос: «Мама, так это же люди!» По радио я часто слышала о зверствах фашистских оккупантов. Не помню, как я их представляла, но явно не в человеческом облике» (с.45).
Вот рассказ дочери пограничника. Ночью 22 июня «отец вбежал в дом, разбудил маму, а нас всех троих связал в большой платок. Мне было два года, двойняшкам Алле и Славе – по пять месяцев. Мама накинула на голое тело платье, схватила сумку с документами, и все выбежали из дому, даже не прикрыв дверь. Отец успел сунуть нас в один из последних грузовиков». Его они больше никогда не видели – пропал без вести.
На рассвете колонну разбомбили. Мама «положила на одну руку Славу, на другую Аллу, мне пришлось топать ножками, босиком, держась за мамин подол. Горячее солнце сжигало кожу, потому что из одежды на нас были только трусики». «В одном из сел, куда мы забрели, стоял нетронутый клуб со всей его наглядной агитацией и соответствующими лозунгами на кумаче. Нам открыли клуб, принесли еду и швейную машинку. Женщины сорвали кумачовые полотнища, раскроили и сшили нам рубашонки, буквами внутрь. Всё бы ничего, но масляная краска, которой эти буквы были написаны, страшно жгла и царапала обгоревшую на солнце кожу» (с.157-58). А вот и финал: «В селе, куда мы так стремились, хозяйничали фашисты. Первым, что мы увидели, было объявление, прямо на калитке бабушкиной хаты, о том, что семьи офицеров расстреливаются без суда. И бабушка наотрез отказалась нас принять! Ни дедушка, ни тетя ничего не могли сделать» (с.160).
А вот уже дальнее эхо войны. Рассказывает доктор биологических наук: "С войны я помню несколько часто употреблявшихся немцами слов: матка, яйки, хенхе хох, аусвайс, цурюк, пук-пук... Я так и не выучила немецкий. Как-то, уже в недавние годы, на совещании в Швейцарии, немецкий палеонтолог Шульце спросил, знаю ли я немецкий, и я, недолго думая, продемонстровала ему эти свои знания. Возникла неловкая пауза. Больше вопросов не было" (с. 264).
Вот за этих-то женщин и детей и сражались воины на фронте, вот они-то и держали свой – трудовой – фронт. Сколько в этих воспоминаниях рассказов о том, как дошкольники брали на себя совершенно взрослые обязанности – колоть, пилить, таскать дрова и воду, топить печи, ухаживать за младшими братьями и сестрами, стоять в многочасовых очередях за продуктами.
На игры все же время оставалось, хотя игрушек почти не было. Сохранялась школа, о которой у почти всех остались хорошие воспоминания, очень многие пишут, как им повезло с учителями.
Очень любопытно читать об общении с немцами - многие дети побывали в оккупации и видели совсем разное отношение со стороны оккупантов.
Отмечу отличное оформление: твердый переплет, плотная офсетная бумага, три вклейки с фотографиями, вообще нет опечаток.
Очень рекомендую эту замечательную книгу, вышедшую тиражом всего 500 экз. – настоящее духоукрепляющее и духоутверждающее чтение о Великой Отечественной войне и людях, вынесших ее в буквальном смысле на своих плечах. Уточню только, что на мой взгляд, название «Дети и 41-й год» не совсем точно – воспоминания некоторых начинаются за несколько лет до войны и заканчиваются после войны, и никто только 41-м годом не ограничивается.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этих замечательных воспоминаний, Владимир Зиновьевич Санников (1931-) – д.ф.н., старший научный сотрудник Лаборатории компьютерной лингвистики Института проблем передачи проблем информации РАН, автор нескольких фундаментальных исследований по русскому языковедению и фольклору.
Как пишут про него коллеги, «чеховский интеллигент с тихим голосом, в трудных жизненных обстоятельствах он неизменно демонстрирует железный характер, и никогда не идет ни на какие компромиссы со своей совестью».
В самом начале 21 в. он изложил на бумаге многие из тех устных рассказов о своем детстве, которыми заслушивались его дети. Получилось чудесное повествование, которое рекомендую всем, кому интересна история нашей страны в 1930-50-е гг., да и просто как отлично написанные воспоминания.
В.З. Санников родом из крестьян Пермской губернии. Его дед, старовер, бежал от раскулачивания в Воткинск, где потом осела вся его семья. Поэтому детство и юность Володи прошли в пусть небольшом, но городе, однако среди вчерашних крестьян, чьи повадки, говор и привычки его память превосходно сохранила, а он смог передать их нам на страницах своей книги.
Данное издание состоит из двух неравных частей – неравных как по объему, так (честно говоря) и по интересу. Первые 180 стр. – это картинки детства, прелестные и ужасные, потому что было всё – игры, рыбная ловля, поиски кладов, сенокос, праздники, смерть отца, голод, болезни и тяжелый труд – а также много книг, любовь к которым возникла в раннем детстве и прошла через всю жизнь. Вторая часть (объемом в 45 стр.) интересна как продолжение и посвящена поступлению на филфак Молотовского (Пермского) университета и учебе там. Любопытно, но того очарования, которое вызывают детские рассказы, уже нет.
«Записки простодушного» - это личная энциклопедия довоенного, военного и послевоенного детства в маленьком провинциальном поволжском городке – представленная глазами ребенка, но сохраненная ушами и устами взрослого. Автор еще ребенком уловил и запомнил разнообразные местные диалекты, которые он прекрасно передал в своей книге. От взрослого пришло немного стариковского брюзжания, не очень портящего общей картины.
Вот одна частушка времен Великой Отечественной:
- Лейтенант, лейтенант, лаковы сапожки,
Не тебя ли, лейтенант, обосрали кошки?
Издание хорошо и качественно оформлено – твердый переплет, офсетная бумага. На форзацах есть несколько ч/б фото.
Очень советую это, выпущенное в 2003 г. тиражом 1500 экз. и все еще не разошедшееся издание, открывающее нам маленькое окошко в прошлое нашей страны и как на детской ладошке показывающее нам жизнь одного обычного мальчика. Нет больше ни того детства, ни того мальчика, ни той страны. Остался аромат и чудесные образы, которые уже никуда не уйдут от нас. Спасибо, Владимир Зиновьевич.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Не устану повторять – как хорошо, что в Лабиринте появились книги издательства НЛО. Одним из памятных изданий, прочитанных мною в их мемуарной серии, стали воспоминания С.Д. Урусова.
Князь Сергей Дмитриевич Урусов (1862 — 1937) был родом из «ярославских» Урусовых. В истории остался как общественный и политический деятель Российской империи конца XIX — начала XX в. и мемуарист.
Окончив МГУ, прошел типичный для либералов «из благородных» его времени путь: был предводителем дворянства, почётным мировым судьей, председателем Калужской губернской земской управы. Отметился и на государственной службе. С 1902 г. был тамбовским вице-губернатором. Летом 1903 г., после Кишинёвского погрома, был назначен губернатором Бессарабии по рекомендации министра внутренних дел В.К. Плеве именно как либерал. Через два года стал тверским губернатором, но вскоре подал в отставку в связи с назначением Д.Ф. Трепова товарищем министра внутренних дел с особыми полномочиями. Вот такие были раньше губернаторы…
В конце 1905 г. вошел в правительство С. Ю. Витте товарищем (заместителем) министра внутренних дел, но вышел в отставку, после того как его проект о местном самоуправлении был отвергнут министром внутренних дел П.Н. Дурново.
Был человеком очень культурным и деликатным, но при этом обладал железным характером и никогда не поступался своими убеждениями ради карьеры. Через несколько лет его соратник по Первой Думе и по заключению в тюрьме А. Ледницкий сравнит натуру Урусова с персиком, "имеющим под нежной мякотью большую твердую косточку".
В 1906 г. был избран депутатом Государственной Думы от Калужской губернии и активно участвовал в работе вплоть до её роспуска. Входил в аграрную комиссию думы.
Как депутат, подписавший т.н. Выборгское воззвание, был приговорён к тюремному заключению, которое отбыл в 1908 г. в Таганской тюрьме.
Вернулся к занятиям сельским хозяйством и стал писать воспоминания. Изданный в 1907 г. первый том «Записок губернатора» получил широкую известность, но вызвал недовольство властей. Автор опять оказался в тюрьме (сроком на 4 месяца).
Во время Первой мировой войны работал в земстве. С 1 марта по июнь 1917 г. — товарищ министра внутренних дел Временного правительства.
После Октябрьской революции несколько раз арестовывался, но освобождался. В августе 19 г. был вновь арестован МЧК и отправлен в Бутырки. Характерна краткая запись-отчет, сделанная сотрудником МЧК по горячим следам собственноручно на половинке тетрадного листа в линейку, простым карандашом, неровным почерком (приведено в подлинной орфографии): «Доклад мною. Комисаром С. Баулихиным Была осмотрина квартира г. Урусова забрана вся переписка кроме ничего в квартире небрато 1 шкаф скнигами опечатан».
Что же касается отношения к советской власти, то на допросе 3 сентября 1919 г. Урусов одобрительно отозвался о ее внешней политике. Чекист, протоколировавший допрос, мысль арестованного зафиксировал следующим незамысловатым образом: «Моя мнение о внешней политике Советской Правительства что она правилна. Каждая правительства должна защищать от иноземных посягательствах всю государство».
До конца жизни – на службе в различных советских учреждениях, кооперации, Союзе писателей. Но пенсию не дали как бывшему князю. УМЕР СВОЕЙ СМЕРТЬЮ.
На протяжении многих лет пытался оставить записки о своей жизни, но многое пропало во время обысков и переездов. В конце 1920 – начале 1930-х гг. он завершил последний вариант воспоминаний, который хранился в семье дочери, передавший впоследствии весь архив отца в Российскую государственную библиотеку. Оттуда его извлекла к.и.н. Н.Б. Хайлова и очень профессионально подготовила для данного издания: снабдила вступительной статьей (объемом в 30 стр.) и обстоятельно прокомментировала (почти 100 стр. примечаний). 600 стр. занимают сами воспоминания, разбитые на две части – «Записки» на 280 стр. и «Три года на государственной службе» на 315 стр., 45 стр. – разные мемуарные очерки Урусова.
Автор прекрасным слогом рассказывает интереснейшие вещи о своей необычной жизни. Многое из этого – как записи об Атлантиде, повествование о мире давно ушедшем и забытом.
Князь Урусов неоднократно встречался с Николаем II, Витте, Плеве и другими государственными и общественными деятелями, о которых он ставил любопытнейшие заметки. Скажем, Урусов цитирует знаменательные слова Николая II, произнесенные во время аудиенции вскоре после издания Манифеста 17 октября 1905 г. Принимая С.Д. Урусова , Николай сказал: "Да, при теперешних обстоятельствах надо всем соединиться и думать о России. Вот, например, монархия! Вам она не нужна; мне она не нужна; но пока она нужна народу, мы обязаны ее поддерживать" (с.597). Очень откровенен, в том числе о себе - напр., признается, что женился девственником.
Отмечу традиционно качественное оформление: твердый переплет, офсетная бумага, две вклейки с фото из домашнего архива, почти нет опечаток.
Всячески рекомендую это отличное издание всем интересующимся историей нашей страны в один из самых ее любопытных и трагичных периодов времени.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть