Автор данной книги И.Ермолов с конца 1990-х гг. занимается историей оккупированных территорий СССР и сотрудничества/противостояния советских граждан вермахту и немецкой администрации. В 2005 г. он защитил кандидатскую диссертацию, посвящённую военно-политическому коллаборационизму на оккупированных территориях, так что данная тема уже 10 лет является объектом его научного интереса, и это чувствуется.
Принципиальным достоинством работ Ермолова является то, что они все основаны на глубоком изучении архивов (Государственный архив Брянской области и другие документохранилища).
К концу 1942 г. за линией фронта оказалось около 40% населения СССР – ведь немца заняли, не считаю Прибалтику, территорию пяти советских республик. При этом, по различным данным, на сотрудничество с немцами в той или иной сфере и степени (преимущественно в гражданской сфере – госаппарат, торговля, система образования и здравоохранения, религиозная жизнь) пошло свыше свыше 20 млн. человек. Более того, сами немцы неоднократно признавали, что без гражданского населения оккупированных территорий удержать их и продержаться там два-три года они не смогли бы.
В советское время об этом писать категорически запрещалось, все сводилось к тому, что на сторону немцев перешли разные бывшие, приехавшие эмигранты, выпущенные из тюрем и отсидевшие свое уголовники, трусы и предатели. Подавляющее же большинство населения немцаит нещадно эксплуатировалось, страдало и ждало возвращения Красной Армии. Для многих современных людей будет неожиданностью, что советские граждане, оставшиеся за линией фронта, в ряде случаев вели довольно нормальную и сносную жизнь. В частности, они сами осуществляли самоуправление своими населенными пунктами, были защищены от уголовников и прочих нарушителей порядка, могли отстаивать свои интересы в суде. В случае болезни они имели возможность обратиться за медицинской помощью, а по выходным – сходить в кино, театр, музей. А подрастающее поколение могло продолжать получать не только школьное, но и профессиональное образование. Конечно, права наших граждан в период оккупации были ограничены, но тем не менее с приходом немецкого солдата жизнь на занятых им территориях не останавливалась. Разумеется, жить под пятой нацистов невозможно было без сотрудничества с ними. И каждый, кто вел какую-то разрешенную германскими властями деятельность, по терминологии советских властей считался «изменником», «немецким прихвостнем», «врагом народа».
Обо все этом сдержанно и объективно рассказал И.Ермилов. Рассматриваемая книга создана в соответствие со стандартами научных публикаций. Во вводной главе автор дает анализ проблемы, обзор источников и историографии. В работу также включён подробный список литературы и источников, в приложении содержится подборка основных документов по истории ЛР. В качестве источника автором очень широко используется местная пресса, а также материалы из личного архива. Все цитаты атрибутированы.
К сожадению, в книге нет ни иллюстраций, ни карт (это помогло бы представить масштаб описываемых событий).
Всячески рекомендую это основательное исследование всем интересующимся историей Великой Отечественной. Скрыть

Дмитрий Юрьевич Шерих (1969-) — известный питерский историк и журналист, главред газеты «СПб ведомости». Автор многочисленных статей и книжек по истории и краеведению, сочетающих доступность и легкость изложения с отбором интересных тем, написанных на вполне серьезной основе. Эдакий добротный научпоп.
Вот и рассматриваемая работа относится к этой категории, хотя тема, пожалуй, несколько мрачновата — эпидемии холеры в Питере в 19-20 вв. это вам не прогулки по Невскому… Холера, конечно, не чума, но тоже дрянь порядочная. Не случайно ее называли азиатской чумой. Особенно неприятно, если поражает она не жителей средневековья, а обитаталей столичного мегаполиса.
Главное содержание этой книги — повседневная жизнь города, атакованного холерой. Быт людей, адреса, истории, от Екатерины II до Ленина, а также история самой холеры.
Долгое время последняя не считалась заразной болезнью и особых мер в общении с больными не предписывалось. До 1830 г. эпидемий холеры в Российской империи не было, отдельный случаи имели место, в основном на юге, куда болезнь заносилась путешественниками, преимущественно с Востока. С того года и начинается шествие холеры по России, ее серьезное изучение, как и попытки организовать борьбу с этой заразой. Их, равно как и противодействие им, подробно описывает Д. Шерих в своем труде, подчеркивая, что холера косила всех подряд, от простых крестьян до самых известных и сановитых персонажей. Среди пострадавших от холеры — Пушкин, из-за холерных карантинов застрявший в деревне (знаменитая «Болдинская осень»), двоюродный дед Ленина доктор Бланк, убитый взбунтовавшимися петербужцами. Это был тот самый бунт, усмирять который приехал сам император, выехавший на площадь один и добившийся повиновения толпы практически одним окриком «На колени!»
Это качественное исследование, основанное на различных источниках (воспоминания, публикации в СМИ, научные труды и проч., правда, без самостоятельных архивных изысканий). Но в конце своей книги автор дает в виде приложений на 50 с лишним стр. оригинальные тексты очевидцев холеры. Отсылок на обильно цитируемые материалы Д. Шерих, отметим, не делает (это вполне допускает формат его работы), но перечисляет их на отдельной странице.
Из его книги можно узнать доступную статистику по жертвам холеры в северной столице, заболевшим и умершим, увидеть, как менялись взгляды врачей на холеру, и познакомиться с их советами по профилактике этой смертельной болезни.
Издание содержит много редких и оригинальных иллюстраций хорошего качества и станет интересным и познавательным чтением как для любопытных школьников, так и для умудренных опытом пенсионеров. Рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Сальникова Алла Аркадьевна — человек авторитетный: доктор ист.наук, профессор, заведующая кафедрой историографии и источниковедения Казанского государственного университета. Она специализируется в области источниковедения, историографии и культурной истории России ХХ в., истории детства, истории повседневности.
Именно этому и посвящена рассматриваемая книга, центром которой стала милая и всем нам хорошо знакомая с раннего детства традиция украшать новогоднюю елку, а также сам праздник в разные времена и в разных странах, хотя преимущественно в последнее столетие истории нашей страны.
Алла Сальникова, с одной стороны опираясь на массу наглядного материала (издание действительно насыщено разнообразными иллюстративными материалами – сами игрушки, открытки, плакаты и проч.) и свидетельствами наших современников (извлеченными из книг и полученных в виде интервью, взятых ее студентами), что наполняет рассказ автора непринужденностью и доверительностью, с другой стороны, упаковывая всё это в строго научную форму (нарратив, репрезентации, интерпретации, ментальные стереотипы, биографистика и проч. заумь), предложила читателю окунуться в относительно недавнее прошлое и посмотреть, как такая с виду невыразительная вещь как елочная игрушка, может рассказать нам об истории огромной страны, ее народа, больших и маленьких ее граждан. Благодаря ее очевидно личному интересу к этой теме история елочной игрушки заиграла во всем своем многоцветье как ее главная хранительница и носительница – сама елочная игрушка.
А. Сальникова провела нас через довольно долгий путь от первой елки, возникшей в позднее средневековье в Германии из мистерий об Адаме и Еве (елкой было дерево, украшенное яблоками), к уже вполне традиционной елке, устанавливавшейся в домах зажиточных горожан и дворян, а со временем и в деревенских школах накануне Рождества.
Автор разбирает путь как самого праздника в России с конца 19 до конца 20 в., так и елочной игрушки, и самого праздника. Интересно ее утверждение, что придя в середине 1930-х гг. к официально разрешенной и всячески рекламируемой елке после двух десятилетий ее энергичного искоренения, большевики фактически создали и самобытную елочную игрушку. В 1960-е гг. этот оригинальный элемент культурного наследия советской эпохи постепенно заменился конвейерными украшениями, немного отличавшимися от тех, что можно было увидеть на елках во всех остальных странах мира (с поправкой на светскость этого праздника в СССР).
А. Сальникова уделяет достаточное место разговору о особенностях изготовления игрушек в разных странах (прежде всего у нас), подчеркивая, что долгое время, вплоть до второй половины 20 в., елочные украшения были продукцией кустарного промысла, а не массового производства (а параллельно с этим, в условиях тогдашнего дефицита всего – предметом семейного изготовления, о чем сохранилось множество воспоминаний, в том числе приведенных и в книге Сальниковой).
Когда я только начал читать эту книгу, я думал рекомендовать ее как хороший новогодний подарок, но потом поостерегся делать это. Работа Сальниковой написана не то чтобы суховато, но все же это вполне академическое (со всеми обязательными элементами научного аппарата), а не развлекательное издание. Поэтому для милого воспоминания о своем детстве она не совсем подойдет. А вот для хорошего чтения, не только освежающего память, но и обогащающего разум это качественное исследование отечественного быта 20 в. — то, что надо, и не обязательно под Новый год.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Петр Сергеевич Дерябин (1921-1992) — фигура, вызывающая, говоря мягко, сложное отношение. Начинал он как нормальный чекист: служил в Красной Армии, закончил школу военной контрразведки, около десяти работал в органах госбезопасности внутри страны (правительственная охрана) и во внешней разведке. Майор Первого главного управления (ПГУ) КГБ, в общем, очень неплохая карьера. Но что-то пошло не так и в 1954 г. Дерябин бежал из Вены на Запад, попросив политического убежища у американцев. Впоследствии преподавал в учебном центре ЦРУ, читал лекции в Разведывательном колледже Министерства обороны США. Автор ряда книжек о советской разведке и КГБ. Имел в ЦРУ репутацию авторитетного специалиста по истории и методам работы советской разведки и органов госбезопасности (на мой взгляд, незаслуженно — постараюсь подтвердить это фактами).
Рассматриваемая работа, конечно, не новинка. Даже больше — ухудшенный вариант давно существующего издания. Предоженная нам издательством Алгоритм публикация —это третья часть его книги «Стражи Кремля. От охранки до 9-го управления КГБ», вышедшей на Западе в 1972 г., а у нас переведеная издательством Центрполиграф в серии «Секретная папка» в 2000 г. В оригинальном издании в книге были еще списки, схемы и таблицы (не говоря уже об иллюстрациях), полностью выкинутые редакцией Алгоритма, выпустившего этот огрызок.
Вот о нем я и расскажу. От признанного специалиста, прожившего 20 лет по другую сторону «железного занавеса», я ждал иного. На мой взгляд, ни откровений, основанных на личном опыте автора, ни серьезной аналитики, базирующейся на многочисленных западных трудах, я здесь ни нашел. Дерягин, похоже, знал на самом деле немного за пределами того, чем занимался лично, поскольку в своем изложении истории советской правительственной охраны опирался в основном на слухи и домыслы, к тому же разбавленные ошибками и по советской истории, и даже по американской (скажем, на с. 93 Дерягин утверждает, что Секретная служба США занимается сбором налогов. На самом деле это функционал т.н. Internal Revenue Service, федеральной налоговой службы. Единственное, что роднит ее с Секретной службой, так это то, что они обе входят в Казначайство США).
Автор заваливает читателя кучей фактов, что производит впечатление достоверности, но это впечатление мгновенно рассеивается, когда натыкаешься, напр., на басни о митинге старших офицеров МГБ перед зданием на Лубянке в начале 1950-х гг., или историю о том, как отправленной в лагеря жене Молотова П. Жемчужиной разрешили взять с собой персональных охранников. Эти страницы я выложил в виде сканов, можете сами почитать сии бредни.
Как результат, после пары таких развесистых клюкв перестаешь верить Дерягину вообще.
Портит общую картину и хамоватый стиль – Сталин везде называется Грузином.
К сожалению, под стать содержанию и оформление этого издания. Нет ничего — ни введения с характеристикой автора и оценкой его старой книги (всё-таки 35 лет прошло с момента ее выхода в свет), ни иллюстраций, ни именного указателя. При этом многовато опечаток.
На мой взгляд, это дешевой издание, не достойное ни вашего времени, ни денег. Ни в коем случае не рекомендую его даже в виде общего пособия, настоколько низкого качества этот продукт.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Михаил Витальевич Шкаровский (1961-) - доктор исторических наук, известный петербургский историк, автор ряда серьезных исследований по истории Русской православной церкви в годы Великой отечественной войны. Он одновременно и профессиональный историк-архивист, главный архивист Центрального госархива С.Петербурга, и православный ученый, профессор Петербургской Духовной академии.
Заявленной в рассматриваемой книге темой М.В. Шкаровский стал заниматься давно, еще в начале века, и если я правильно понял, завершил эту работу в 2012 г.
Во введение к своей книге он говорит, что если в целом проблема нацизма и евреев, а также отношения к антиеврейской политике Гитлера в разных странах, в том числе со стороны католической церкви изучена достаточно хорошо, то тема об отношении православных церквей к холокосту практически не тронута. Это вполне понятно: как демонстрирует в своей обстоятельной работе М.В. Шкаровский, практически ни одна православная церковь, на территории которой совершалось истребление евреев (как гитлеровцами, так и местными жителями, в том числе и членами этой церкви), громко и публично не заявила своего протеста, и уж тем более не выступила как институт в защиту убиваемых, даже если они были крещеными евреями. Другими словами, этот грех молчания, а нередко, как опять же детально показывает автор в своем академическом труде, и прямого призыва к расправе с евреями, и даже физического участия в нем, до сих пор не снят, ибо мало кто из церковных иерархов последних лет принес покаяние за те старые слова и дела.
Не то чтобы православные церкви были какими-то особенными, в сравнении с католиками, баптистами и прочими христианами, нет. Здесь уместно привести одну цитату, просто для размышления.
У известного немецкого протестантского богослова, одного из самых активных противников нацизма Мартина Нимеллера (1894-1982) есть знаменитое стихотворение, в котором кратко описана ловушка, куда попали многие и многие западные (а как показывает М.В. Шкаровский, и восточные) интеллектуалы, в том числе и духовного звания, в 1930-е гг.:
«Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал, я же не коммунист.
Потом они пришли за социал-демократами, я молчал, я же не социал-демократ.
Потом они пришли за профсоюзными деятелями, я молчал, я же не член профсоюза.
Потом они пришли за евреями, я молчал, я же не еврей.
А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто бы мог протестовать».
Возвращаясь к книге М.В. Шкаровского, отмечу, что автор сам указывает основные задачи, стоявшие перед ним как историком: это определение сходства и различия позиций по отношению к преследованию евреев среди различных юрисдикций и течений Православной Церкви на территории СССР; установление объективных факторов, влиявших на церковную позицию в этом вопросе; выявление преобладающей тенденции среди духовенства и мирян РПЦ; сравнение позиции Русской Церкви с отношением к Холокосту других Православных Поместных Церквей; установление возможно большего количества праведников народов мира среди православного духовенства и мирян (этим он занимался в том числе посредством личного опроса); определение причин и форм спасения ими евреев; показ приблизительной статистики участия православного духовенства и мирян в спасении евреев и количества спасенных.
Субъектом его исследования стали те православные церкви, территория которых полностью или частично контролировалась нацистской Германией (в качестве оккупанта или "старшего брата"): Русская, Болгарская, Румынская, Элладская и Сербская. Кроме того, рассмотрено отношение к Холокосту Украинской Греко-Католической церкви, так как без этого невозможно понять происходившее на Украине в 1941-44 гг.
Автор подчеркивает во введении, что работ на эту тему в целом немного, но много материалов осело в архивах, и именно там он и почерпнул основное количество данных для своего труда, изучив документы 19 архивов (российских, немецких, украинских, болгарских, сербского и американских). Единственный архив, по-прежнему закрытый для исследователей, этот архив Ватикана…
Эта обстоятельность и взвешенность в оценках, умение сравнивать и анализировать события с разных сторон и на основании различных источников делают данный труд обязательным для любого исследователя данной проблемы.
Начав в первой главе с разностороннего изучения вопроса о политике гитлеровской Германии в отношении религии, в частности, христианства и иудаизма, остальные главы М.В. Шкаровский посвятил деятельности православных церквей на оккупированных или связавших себя с нацизмом территориях. Он показывает на конкретных примерах, взятых преимущественно из архивов, как много всё же было людей, активно помогавших евреям (особенно детям) уйти от гибели от рук нацистов и их приспешников. Праведников везде было довольно много, в том числе и среди духовенства, и среди мирян (автор постарался собрать все известные свидетельства). Правда, единственной православной церковью, открыто, последовательно и официально выступившей против преследования евреев, была Болгарская церковь (см. сканы стр. 354-55 и 362-63).
В конце издания дана вклейка на 14 листов с ч/б иллюстрациями. В целом этот качественно оформленная книга – офсетная бумага, твердый переплет, мало опечаток.
Всячески рекомендую это хорошо написанную и могущую заинтересовать широкого читателя работу всем, кто хочет узнать побольше об одной из самых страшных страниц Второй мировой войны. А Михаилу Валентиновичу желаю здоровья и новых работ!
© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть