Ирина Вячеславовна Корзун (1914-2017) прожила долгую и, наверное, по итогам, счастливую жизнь. Вырастила троих детей, не сразу, но нашла свою любовь, много лет работала по специальности, осталась, наконец, жива в те-то годы! Написала (и очень хорошо) воспоминания, где об этом рассказала.
Пройдемся по ее воспоминания и ее жизни. Родилась в хорошей интеллигентной семье: мама преподавала французский язык, папа был инженером. В годы революции и Гражданской войны они жили в Москве, потом в конце 20-х гг. перебрались в Ленинград. Семья могла бежать в Финляндию, но отец отказался, не желая покидать родину. В 30-м г. его отца, крупного инженера, арестовали по делу Промпартии и ненадолго сослали в Сибирь. Но вскоре он получил назначение в Наркомат тяжелой промышленности и вместе с семьей уехал в столицу. Окончив к этому времени школу и техникум, Ирина поступила в МЭИ, по завершении которого пошла работать в ВЭИ (Всесоюзный электротехнический институт). Ирина была отнюдь не кисейной барышней – увлекалась (и серьезно) альпинизмом, стрелковой стрельбой и мотоциклетным спортом.
Очень интересен ее рассказ о жизни в 1930-е гг. в атмосфере сгущавшихся, а потом и начавшихся массовых репрессий, о которых Ирина знала не по наслышке. В 37 г. был арестован старший брат Ирины Олег, проходивший по сфальсифицированному делу «контрреволюционной фашистской и шпионской организации среди альпинистов», якобы готовившей покушение на Сталина и других вождей во время демонстрации 7 ноября на Красной площади. Олег сознался в своих «преступлениях» и был расстрелян. Вскоре взяли и отца Ирины, работавшего с Г. Пятаковым, и тоже расстреляли. После этого сослали мать Ирины. Удивительно, но ее саму не тронули, лишь исключили из комсомола и всячески склоняли стать сексотом. Где-то в это время Ирина вышла замуж. С началом Великой Отечественной ее выслали из Москвы в Челябинскую область, что, скорее всего, спасло ей жизнь – она готовилась отправиться доброволицей на фронт.
В ссылке она устроилась по специальности на местный завод. Жить было тяжело, но она справлялась – в т. ч. помогала альпинистская подготовка. К ней хорошо относились даже в местном НКВД и позволили вызвать к себе из ссылки мать. В 43 г. Ирина перебралась к мужу в Челябинск, куда эвакуировали его предприятие (он тоже был инженером). Здесь она прожила почти десять лет, но не все с мужем – тот в 44 г. вернулся в Москву, а ее не пустили. Ирина родила сына и стала ждать конца войны. Но потом началась какая-то странная и мутная история, когда Ирина даже вернулась в Москву и долго выбирала между мужем м сослуживцем по Челябинску, к которому в результате и уехала. Родив ему сына, она прожила с ним браке пять лет, пока он не бросил ее ради другой женщины.
Ирина справилась и с этим. В конце концов она вышла замуж за старого друга и уехала в Москву, где и прожила до самой смерти. Воспоминания она стала писать в начале 2000-х гг., по просьбе родных, и успела завершить до того, как оборвалась ее жизнь.
Это честное и весьма любопытное повествование, где лучшая часть посвящена событиям 1920-40-х гг. Затем высокий накал постепенно сходит на нет и читать становится не очень интересно, а рассказчице – не очень интересно рассказывать: пропадает сюжетная нить, исчезают детали, о многом говорится пунктиром. В конце воспоминаний приложено несколько историй о родственниках Ирины Корзун, о которых она смогла узнать лишь в конце жизни.
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага). В тексте есть небольшое количество примечаний (наверное, дочери, подготовившей книгу к печати). В конце каждой главы ч/б фото из семейного альбома (не очень хорошего качества). Мелкий шрифт. Тираж 500 экз.
Рекомендую эти воспоминания, понравившиеся мне спокойным и откровенным тоном, всем интересующимся историей нашей страны в 1920-40-ее гг. как ценное свидетельство одного из современников тех событий, прожившего долгую и, я надеюсь, счастливую жизнь, и успевшего рассказать нам об этом.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Дмитрий Юрьевич Шерих (1969-) — известный питерский историк и журналист, главред газеты «СПб ведомости». Автор многочисленных статей и книжек по истории и краеведению, сочетающих доступность и легкость изложения с отбором интересных тем, написанных на вполне серьезной основе. Эдакий добротный научпоп.
Вот и рассматриваемая работа относится к этой категории, хотя тема, пожалуй, несколько мрачновата — эпидемии холеры в Питере в 19-20 вв. это вам не прогулки по Невскому… Холера, конечно, не чума, но тоже дрянь порядочная. Не случайно ее называли азиатской чумой. Особенно неприятно, если поражает она не жителей средневековья, а обитаталей столичного мегаполиса.
Главное содержание этой книги — повседневная жизнь города, атакованного холерой. Быт людей, адреса, истории, от Екатерины II до Ленина, а также история самой холеры.
Долгое время последняя не считалась заразной болезнью и особых мер в общении с больными не предписывалось. До 1830 г. эпидемий холеры в Российской империи не было, отдельный случаи имели место, в основном на юге, куда болезнь заносилась путешественниками, преимущественно с Востока. С того года и начинается шествие холеры по России, ее серьезное изучение, как и попытки организовать борьбу с этой заразой. Их, равно как и противодействие им, подробно описывает Д. Шерих в своем труде, подчеркивая, что холера косила всех подряд, от простых крестьян до самых известных и сановитых персонажей. Среди пострадавших от холеры — Пушкин, из-за холерных карантинов застрявший в деревне (знаменитая «Болдинская осень»), двоюродный дед Ленина доктор Бланк, убитый взбунтовавшимися петербужцами. Это был тот самый бунт, усмирять который приехал сам император, выехавший на площадь один и добившийся повиновения толпы практически одним окриком «На колени!»
Это качественное исследование, основанное на различных источниках (воспоминания, публикации в СМИ, научные труды и проч., правда, без самостоятельных архивных изысканий). Но в конце своей книги автор дает в виде приложений на 50 с лишним стр. оригинальные тексты очевидцев холеры. Отсылок на обильно цитируемые материалы Д. Шерих, отметим, не делает (это вполне допускает формат его работы), но перечисляет их на отдельной странице.
Из его книги можно узнать доступную статистику по жертвам холеры в северной столице, заболевшим и умершим, увидеть, как менялись взгляды врачей на холеру, и познакомиться с их советами по профилактике этой смертельной болезни.
Издание содержит много редких и оригинальных иллюстраций хорошего качества и станет интересным и познавательным чтением как для любопытных школьников, так и для умудренных опытом пенсионеров. Рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

О необычной биографии Стефана Грюнберга рассказывается в аннотации к его книге. О появлении на свет самой рукописи и той части жизни Грюнберга, что стала основой его книги, лучше всего рассказал в предисловии Андрей Благовещенский, благодаря которому сохранилась эта самая рукопись, и появились на свет «Недочеловеки».
Стефан Грюнберг был хорошо образован, отлично владел несколькими языками. Он работал в Наркоминделе, был исключен в 1936 г. из партии за троцкизм, но сумел избежать репрессий, срочно, по совету старых друзей, уехав из Москвы на Украину. В первый же день войны Грюнберг был призван в армию, и очень скоро пропал без вести где-то под Киевом. В 1945 г. от него неожиданно пришло письмо с обратным адресом: Бухенвальд. В письме было о том, что он был ранен, попал в плен, два года просидел в тюрьме в Берлине, потом оказался в лагере уничтожения, там вступил в подпольный антифашистский комитет, редактировал подпольную газету, участвовал в восстании узников Бухенвальда, освободивших себя самостоятельно еще до подхода войск союзников. Больше писем от него не было.
А.Благовещенский еще в годы Великой Отечественной познакомился с семьей Грюнберга и стал другом его сына, который в конце 90-х гг. отправил своему старому приятелю рукопись романа «Недочеловеки», написанного Грюнбергом после освобождения из ГУЛага и реабилитации. Тогда книга несколько запоздала – время оттепели минуло. Была надежда на «тамиздат», но не сбылось. В 1970 г. Грюнберг умер, оставив книгу на попечение сына, а тот, не уверенный, что сможет сохранить ее, вверил рукопись Благовещенскому.
Тот перепечатал и слегка отредактировал этот труд, однако желающих издать этот «устаревший», как говорили Благовещенскому, роман не нашлось. Лишь в 2011 г. он вышел в свет.
В основу романа Грюнберга легли события его собственной жизни, кое-где разбавленные и дополненные писательской фантазией, которая при этом не противоречила реальному опыту автора. Первая и вторая части посвящены пребыванию автора в Освенциме, третья – о возвращению на родину. Это не мемуары, а, скорее, приключенческий роман. Он не посвящён описанию «свинцовых мерзостей», но жизнь его персонажей, которые сочетают в себе и высокое, и низкое, разворачивается на фоне этих мерзостей.
Автор не был профессиональным писателем, но смог выдержать и стиль - автобиография с вкраплением детективно-приключенческих элементов, и подход к изображению жизни – отсутствие пафоса и фальши. У Грюнберга нет ни пьедестальных героев, ни стопроцентных злодеев, даже среди эсэсовцев.
Книга затрагивает неразрешимую тему интеллигенции во времена катаклизмов – что делать человеку, оказавшемуся в тенетах безжалостной и кровожадной машины, путь это СС или НКВД. Кстати, сам Грюнберг сказал как-то сыну, что единственной разницей между гестаповцами и чекистами было то, что первые всеми силами старались получить от арестованного всю необходимую им информацию, а чекисты добивались, чтобы тот просто подписал признания, ими загодя сфабрикованные.
Увлекательный, динамично развивающийся сюжет держит читателя в напряжении до самого конца. Короткие диалоги, точные формулировки, интересные психологические портреты являются безусловными достоинствами этой книги.
Не знаю, будет ли она интересна широкому читателю. Я прочел ее с большим интересом, периодически (чем ближе к концу, тем чаще) морщась при виде опечаток (в издании почему-то не хватает множества точек в конце предложений).
Я думаю, эта книга будет полезна показом психологии узника лагеря уничтожения, ведущего борьбу со своими тюремщиками, победившего их, а потом оказавшегося не героем, а врагом, отправленным Родиной искупить свои грехи далеко на север. О наших лагерях сейчас пишут немного, вроде бы все уже было сказано много лет назад, но Грюнберг смог найти свое слово и о самих лагерях, и об их обитателях.
Я думаю, что чтение этой не будет пустой тратой времени всем, кто интересуется историей нашей страны 40-х гг. Скрыть

Автор данной книги И.Ермолов с конца 1990-х гг. занимается историей оккупированных территорий СССР и сотрудничества/противостояния советских граждан вермахту и немецкой администрации. В 2005 г. он защитил кандидатскую диссертацию, посвящённую военно-политическому коллаборационизму на оккупированных территориях, так что данная тема уже 10 лет является объектом его научного интереса, и это чувствуется.
Принципиальным достоинством работ Ермолова является то, что они все основаны на глубоком изучении архивов (Государственный архив Брянской области и другие документохранилища).
К концу 1942 г. за линией фронта оказалось около 40% населения СССР – ведь немца заняли, не считаю Прибалтику, территорию пяти советских республик. При этом, по различным данным, на сотрудничество с немцами в той или иной сфере и степени (преимущественно в гражданской сфере – госаппарат, торговля, система образования и здравоохранения, религиозная жизнь) пошло свыше свыше 20 млн. человек. Более того, сами немцы неоднократно признавали, что без гражданского населения оккупированных территорий удержать их и продержаться там два-три года они не смогли бы.
В советское время об этом писать категорически запрещалось, все сводилось к тому, что на сторону немцев перешли разные бывшие, приехавшие эмигранты, выпущенные из тюрем и отсидевшие свое уголовники, трусы и предатели. Подавляющее же большинство населения немцаит нещадно эксплуатировалось, страдало и ждало возвращения Красной Армии. Для многих современных людей будет неожиданностью, что советские граждане, оставшиеся за линией фронта, в ряде случаев вели довольно нормальную и сносную жизнь. В частности, они сами осуществляли самоуправление своими населенными пунктами, были защищены от уголовников и прочих нарушителей порядка, могли отстаивать свои интересы в суде. В случае болезни они имели возможность обратиться за медицинской помощью, а по выходным – сходить в кино, театр, музей. А подрастающее поколение могло продолжать получать не только школьное, но и профессиональное образование. Конечно, права наших граждан в период оккупации были ограничены, но тем не менее с приходом немецкого солдата жизнь на занятых им территориях не останавливалась. Разумеется, жить под пятой нацистов невозможно было без сотрудничества с ними. И каждый, кто вел какую-то разрешенную германскими властями деятельность, по терминологии советских властей считался «изменником», «немецким прихвостнем», «врагом народа».
Обо все этом сдержанно и объективно рассказал И.Ермилов. Рассматриваемая книга создана в соответствие со стандартами научных публикаций. Во вводной главе автор дает анализ проблемы, обзор источников и историографии. В работу также включён подробный список литературы и источников, в приложении содержится подборка основных документов по истории ЛР. В качестве источника автором очень широко используется местная пресса, а также материалы из личного архива. Все цитаты атрибутированы.
К сожадению, в книге нет ни иллюстраций, ни карт (это помогло бы представить масштаб описываемых событий).
Всячески рекомендую это основательное исследование всем интересующимся историей Великой Отечественной. Скрыть

Ярославский историк А. Васильченко стал заниматься событиями, получившими известность какк «Ярославский мятеж», еще в начале 1990-х гг. Он и его друзья смогли собрать большой фактический материал, легший в основу этой книги.
В начале рассматриваемой работы дан небольшой очерк истории Ярославля, из которого можно сделать два интересных вывода: в Ярославле до революции 17 г. было самое многочисленное отделение в империи «Союза русского народа», а в конце 19 – начале 20 в. — очень небольшое количество революционных выступлений. Это отчасти помогает понять события лета 18 г.
По словам автора, не подтвержденным какими-либо данными, Февральскую революцию и Октябрьский переворот в Ярославле встретили настороженно. Установившаяся в городе на рубеже 17/18 г. советская власть существовала больше на бумаге. Население же ждало Учредительного собрания.
Беспорядки в городе и области, вызванные нехваткой продовольствия, начались весной 18 г., с введением продразверстки В них приняли участие крестьяне окрестных районов. Против них действовали отряды Красной гвардии, активно применявших оружие. Этот конфликт усилился из-за расхождения между большевиками, меньшевиками и левыми эсерами в местных Советах. Накануне восстания в Ярославле был полный кризис власти, это, по мнению автора, стало причиной пассивности большевиков в оношении заговорщиков, о деятельности которых было очень многое известно чекистам, занятым внутренними дрязгами. Ожидая арестов, восставшие начали действовать на два дня раньше.
Для повстанцев всё пошло первоначально достаточно удачно, но вскоре эффект неожиданности был утрачен и красные начали активно сопротивляться, применив артиллерию по жилым кварталам, причем стреляли специально зажигательными снарядами. Противопоставить этому восставшие могли лишь винтовки и пулеметы.
Интересно, что в Москве, где только что было подавлено восстание левых эсеров, не верили в панические сообщения из Ярославля, считая это провокацией.
Обе стороны сразу же продемонстрировали жестокость, характерную для гражданской войны, но красные действовали более масштабно и во время, и после восстания, поэтому крови они пролили неизмеримо больше, хотя о каких-либо цифрах говорить невозможно. За две с половиной недели боев большевики выпустили 75 тыс. снарядов, а белые — 300 (их у них больше не было). Как результат, в результате противостояния белых повстанцев и частей Красной Армии в условиях городской застройки, процветавший до революции Ярославль был практически стёрт с лица Земли. Автор полагает, что понятие «красный террор» надо вести именно с подавления Ярославского восстания, а не покушения Каплан на Ленина, когда он был формально объявлен большевиками.
А. Васильченко привлекает и анализирует различные источники, критически оценивая их, и разоблачает многочисленные мифы, накопившиеся за 100 лет. Так, автор показывает, что вопреки всем заявлениям большевиков, левых среди мятежников не было, последние были настроены исключительно монархически.
Долгое время исследованиями событий июля 1918 года занимались разве что местные энтузиасты. Эта книга является своеобразным итогом их работы и пытается освещать историю Ярославского мятежа с объективных позиций.
В книге представлен обстоятельный список литературы и источников, но нет ни одной ссылки в самом тексте на цитируемые автором документы (это характерно для всех работ А. Васильченко, хотя он и к.и.н.). Имеется вклейка с ч/б иллюстрациями хорошего качества.
Очень рекомендую это интересное, обстоятельное и хорошо написанное исследование всем, кто хочет узнать побольше о Гражданской войне.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть