Лето? Кризис? Не понимаю. Недавно вышел из печати один из самых (возможно) скандальных романов этого года, в Лабиринте он – в хитах продаж, а рецензия на него только одна, и ее, похоже, никто не прочел… Разгадывать эту загадку не буду, попробую рассказать о самой книге и ее (как-то всеми признанном) авторе, укрывшемся под псевдонимом. Будем исходить из того, что автор - это тот, кого все таковым считают.
Первый заместитель руководителя администрации президента Владислав Сурков – человек творческий, и таланты его проявляются в разных сферах. Ему, среди прочего, принадлежит термин «суверенная демократия». В журналах «Артхроника» и «Русский пионер» он писал искусствоведческие эссе – одно посвящено испанскому живописцу Хоану Миро, второе – отечественному художнику Николаю Полисскому. Отметился как рок-музыкант: в 2003 г. вышел его совместный с «Агатой Кристи» альбом «Полуострова», где большая часть текстов и музыки были написаны Сурковым. О своем новом увлечении - беллетристике - он объявил совсем недавно.
Книгу в сети пока что не найти – даже в крупнейшей Интернет-библиотеке «Либрусек», где авторские новинки оказываются чуть ли не с первой недели продаж, издание пока отсутствует. Рецензий тоже пока немного, причем отзывы – полярные. Частью холуйские, частью хулительные. Иногда это признак действительно отличной литературы, иногда - нет.
Герой романа (хотя по классическим стандартам – повесть в лучшем случае) – сорокалетний книгоиздатель Егор Самохвалов, который в советское время работал в большом издательстве в "подотделе Непубликуемой Американской Поэзии II половины XX века" среди знатоков Алена Гинзберга, Эдварда Каммингса и Джека Керуака. Впоследствии вместе с одним коллегой они образовали частную издательскую контору, борющуюся с конкурентами популярными в девяностых методами и имеющую амбиции "влиять на политику". В момент нашего с ним знакомства Самохвалов занимается теневым литературно-медийным менеджментом, поставляя олигархам и чиновникам стихи и рассказы малоизвестных авторов. Его клиенты используют эти опусы по-разному — кто выдает за собственные произведения, а кто-то просто коллекционирует. Кроме того, Егор занимается черным пиаром, подкупая журналистов. В какой-то момент в его жизнь входит начинающая актриса по кличке Плакса. Плакса снимается в фильме, в финале которого ее столь убедительно душат, что Егор понимает - его подругу убили по-настоящему. Он решает отомстить. Самохвалову удается узнать, что режиссер картины скрывается на Юге, который "контролируется Хазарским каганатом". Дальше рассказывать не буду. Концовка получилась довольно скомканной. Повествование периодически перебивается вставными новеллами – одни вполне закончены и самостоятельны, другие похоже то ли на пародии, то ли на подражания. Вообще автор всячески демонстрирует свою начитанность, начиная книгу с парафраза "Чайки" Чехова, делая отсылки к русской, советской, российской и зарубежной литературе - от Шекспира до Пелевина, обыгрывая ее более или менее творчески и интересно.
Гангстерской эта повесть именуется неслучайно – в ней дана красочная картина повсеместной коррупции в парламенте, силовых структурах и СМИ: "взяточничество, мздоимство, откаты, крышевание, коммерческое правосудие, высокодоходный патриотизм" — и сатирическое описание борьбы с ней. Что автора смешит больше - сама коррупция или борьба с ней - не понятно.
В июне этого года В. Сурков, который официально не признается в авторстве «Околоноля», на чтениях в «Русском пионере» сказал о нескольких своих неоконченных романах. Так что можно ждать продолжения. Возможно, про первую декаду века...
Книга вышла в крупноформатном исполнении (как большой гламурный журнал), на плотной бумаге, но на склейке. Носить с собой неудобно. Больше одного активного прочтения, наверное, не выдержит. Есть цветные иллюстрации – коллажно-комиксного типа. Мне не понравились совсем. Цена на это издание, на мой взгляд, несоизмеримо высока. Так что рекомендовать его я стал бы либо отдельным любопытствующим, либо поклонникам такой литературы. Скрыть

Когда у Роба Скоттона спрашивают, где он берет вдохновение для своих книг о Расселе, он подводит к окну своей студии в округе Рутланд, что находится практически в самом центре Великобритании, и показывает на пейзаж, открывающийся оттуда - горы, леса и овцы. Очень много овец. Рассела он встретил где-то там.
Скоттон - типичный пример художника, который много иллюстрировал чужие книги (всего у него вышло свыше 20 своих и чужих книжек), а потом решил сделать свою собственную. Эта попытка ("Барашек Рассел") оказалась столь успешной, что в год своего выхода - 2004 - книга собрала и кучу всякий премий, и кучу денег. Потом были другие книги про Рассела (всего их вышло четыре - издательство Розовый жираф выпустило две, а еще есть "Иди спать, Рассел!" и "Рождественское волшебство Рассела"), ставшие известные по всему свету и принесшие славу своему создателю - Рассела можно встретить на постельном белье, посуде, детской одежке и проч.
Скоттон является также автором серии книг про кота Сплата, таких же забавных. Есть ли они в плане какого-либо отечественного издательства, не знаю.
А теперь о личных впечатлениях от рецензируемой книги. Милые и смешные иллюстрации в очень приятной цветовой гамме, довольно много интересных и отроумных находок, отличная полиграфия, хороший перевод. Точный набор для того, чтобы стать по-настоящему популярной книгой. Есть, на мой взгляд, и минусы. Первый - это цена. Издание дорогое - 32 страницы высококачественной печати да еще таким немалым для детских книжек тиражом (7 тысяч в первом заводе!) могли бы обойтись и подешевле. Есть неточности и в переводе – в тексте говорится не о друзьях Рассела (среди которых затесалась старая бабуля со вставными зубами, дед, читающий газету и другие, не очень молодые овцы), а о его большой семье (flock), что совсем точнее перевести как отара.
Лично мне больше по вкусу и содержательно, и особенно зрительно практически все работы о Петсоне и Финдусе, и первые книги Яна Фалконера про Оливию. Но это дело вкуса. Скрыть

Начнем с того, что аннотация издательства не совсем точна – тема насаждения нацистской идеологии в политическом и обыденном сознании немцев исследуется и достаточно подробно в отечественной историографии. В 2008 г. Издательство Эксмо выпустило три работы известного российского специалиста по истории III Рейха А. Васильченко, посвященные расовым, сексуальным и оккультным мифам нацистской Германии. Первая из них – «Арийский миф III Рейха» (http://www.labirint.ru/books/164965/) - как раз очень детально разбирает возникновение, развитие и становление расового мышления как в догитлеровской Германии, так и после прихода последнего к власти.
Однако особенностью работы К. Кунц является, во-первых, комплексный подход к этой проблеме (см. оглавление); во-вторых, ее труд – это историко-психологическое исследование, в фокусе которого – идеология нацизма, в особенности – ее расистская составляющая. Автор пытается исследовать довольно тонкую материю – область общественных отношений, где формируются мораль и совесть. Подобный историко-психологический анализ – действительно во многом в новинку для отечественной науки, хотя за рубежом такого рода работы давно существуют и пользуются популярностью.
Данная книга раскрывает много неизвестных страниц в истории нацизма. Скажем, нам довольно хорошо известны взгляды Гитлера и его сторонников, но мы не всегда хорошо представляем себе эволюцию этих взглядов, а они менялись со временем. Мы также осведомлены о том, как нацисты преследовали евреев, но не догадываемся, что подобной политике предшествовали долгие дискуссии среди самих идеологов нацизма, которые по ряду вопросов так и не договорились друг с другом. Обо всем этом можно прочитать в данной книге. Скажем, Гитлер употреблял термин арийский", но не говорил "нордический" (в расовой литературе той эпохи – это разные вещи), а Гиммлер, глава СС, только и грезил нордическим, но не интересовался арийским; понятию "еврей" так и не было дано юридически выверенного определения, что доставило много головной боли чиновникам III Рейха; нацистские ученые так и не смогли доказать, чем евреи принципиально отличаются от других наций, неубедительно напирая на некий "еврейский дух" и якобы свойственную им "мимикрию", не позволяющую их легко и просто выявлять.
К.Кунц показала, что нацизм заполнил вакуум в жизни многих немцев, предложив понятную и приятную многим социальную доктрину, изложенную эмоциональным, полурелигиозным языком и объясняющую причину германских трудностей. Она говорит в своей книге о существовании двух форм антисемитизма – эмоционального и рационального. Для первого были характерны бойкоты и погромы, второй характеризуется принятием различных законов, которые привели в действие гитлеровскую машину преследований, депортаций и убийств. В конечном итоге он и оказался самым страшным, потому что ему была придана видимость законности. Это, кстати, и позволило многим немцам говорить впоследствии, что они были лишь исполнителями, а то и просто современниками политики физического истребления всех противников немецкого народа.
К.Кунц показала, как развивался расизм среди немцев, которые далеко не все были изначально сторонниками Гитлера, в том числе и т.н. "мирные годы" – 1933-39. Это было время, когда сформировалось поколение, впитавшее в себя один из лозунгов III Рейха – "Человеческое лицо – это еще не признак человека". – и на деле воплотившее его в жизнь практически по всей Европе, от Франции до СССР.
Очень хорошая, основанная на значительном количестве интересных и малоизвестных для нас материалов работа. Это полноценное научное исследование, вышедшее в Лондоне в 2003 г., обладающее подробным справочным аппаратом, позволяет оценить современный западный взгляд на историю нацизма.
Книга содержит огромное количество редких иллюстраций того времени, некоторые из которых не встречались мне раньше. Правда, даже на офсетной бумаге они не всегда хорошо смотрятся…
Оглавление: Гл.1. Этническая совесть; Гл.2. Политика добродетели; Гл.3. Союзники в академии; Гл.4. Овладение политической культурой; Гл.5. Этническое возрождение и расистские предрассудки; Гл.6. Свастика в сердцах молодежи; Гл.7. Закон и расовой порядок; Гл.8. В поисках респектабельного расизма; Гл.9. Воины расы; Гл.10. Расовая война в своей стране.
Рекомендую всем, кому интересен объективный взгляд на возникновение нацистской идеологии в Германии в 1930–е гг. Скрыть

Дмитрий Юрьевич Шерих (1969-) — известный питерский историк и журналист, главред газеты «СПб ведомости». Автор многочисленных статей и книжек по истории и краеведению, сочетающих доступность и легкость изложения с отбором интересных тем, написанных на вполне серьезной основе. Эдакий добротный научпоп.
Вот и рассматриваемая работа относится к этой категории, хотя тема, пожалуй, несколько мрачновата — эпидемии холеры в Питере в 19-20 вв. это вам не прогулки по Невскому… Холера, конечно, не чума, но тоже дрянь порядочная. Не случайно ее называли азиатской чумой. Особенно неприятно, если поражает она не жителей средневековья, а обитаталей столичного мегаполиса.
Главное содержание этой книги — повседневная жизнь города, атакованного холерой. Быт людей, адреса, истории, от Екатерины II до Ленина, а также история самой холеры.
Долгое время последняя не считалась заразной болезнью и особых мер в общении с больными не предписывалось. До 1830 г. эпидемий холеры в Российской империи не было, отдельный случаи имели место, в основном на юге, куда болезнь заносилась путешественниками, преимущественно с Востока. С того года и начинается шествие холеры по России, ее серьезное изучение, как и попытки организовать борьбу с этой заразой. Их, равно как и противодействие им, подробно описывает Д. Шерих в своем труде, подчеркивая, что холера косила всех подряд, от простых крестьян до самых известных и сановитых персонажей. Среди пострадавших от холеры — Пушкин, из-за холерных карантинов застрявший в деревне (знаменитая «Болдинская осень»), двоюродный дед Ленина доктор Бланк, убитый взбунтовавшимися петербужцами. Это был тот самый бунт, усмирять который приехал сам император, выехавший на площадь один и добившийся повиновения толпы практически одним окриком «На колени!»
Это качественное исследование, основанное на различных источниках (воспоминания, публикации в СМИ, научные труды и проч., правда, без самостоятельных архивных изысканий). Но в конце своей книги автор дает в виде приложений на 50 с лишним стр. оригинальные тексты очевидцев холеры. Отсылок на обильно цитируемые материалы Д. Шерих, отметим, не делает (это вполне допускает формат его работы), но перечисляет их на отдельной странице.
Из его книги можно узнать доступную статистику по жертвам холеры в северной столице, заболевшим и умершим, увидеть, как менялись взгляды врачей на холеру, и познакомиться с их советами по профилактике этой смертельной болезни.
Издание содержит много редких и оригинальных иллюстраций хорошего качества и станет интересным и познавательным чтением как для любопытных школьников, так и для умудренных опытом пенсионеров. Рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Казалось бы, о блокаде вышло уже много разных книг – и сборники официальных документов, и подборки воспоминаний и дневников переживших (и НЕ переживших) те страшные 900 дней. Но группа энтузиастов во главе с отцом Глебом Каледой (1921-94), профессором, доктором геолого-минералогических наук, прошедшим рядовым всю войну, смогла взять интервью у детей
В рассматриваемой книге10 рассказов, объемом от 14 до 32 стр. Семь женщин, трое мужчин рассказывают обо всей своей жизни, а не только о войне, что всегда бывает интересно – от происхождения родителей до нынешних дней. Многие из них добились больших успехов, стали учеными, но для всех них самым значимым событием была и остается война.
Такие рассказы читать всегда тяжело – бесхитростное повествование девочки-шестиклассницы о том, как у нее на глазах медленно умирали от голода один за другим ее родители, а потом она осталась с больным младшим братом совсем одна, в нетопленной квартире (дрова у них кто-то украл), в многоэтажном доме, практически полностью вымершем, и спаслась буквально чудом, пронзительно и потрясающе по силе своего воздействия. Пронзительно еще больше по тому, что понимаешь – она эта рассказывает не только и не столько о себе, но и про тех (и за тех), кто умер тогда и свидетельство свое представил уже в другом мире…
Отмечу с приятным удивлением – мне до этого издания казалось, что о блокаде книги делать в Москве не умеют, действительно качественные вещи выходят только в Питере. Ан нет, смогли и в АСТе – стилизованное под старинные книги, с посеревшими страницами, наполненное многочисленными фотографиями и плакатами (правда, блин, поганого качества!), это издание стало примером вполне качественного макета (но не исполнения – газетная бумага подвела).
Думается, что такая книга может быть использована для изучения истории Великой Отечественной в школе – она ценна и теми бытовыми подробностями, которые не передают ни фильмы, ни художественные книги, и той связью времен, которая устанавливается у читающего воспоминания, написанные еще живущим о событиях семидесятилетней давности.
Рекомендую.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть