Гарману шесть лет. Каждое лето к нему в гости приезжают три его бабушки и привозят подарки (всегда одни и те же), восхищаются садом, пьют кофе, а потом уезжают. Так случилось и сейчас. Но это лето (точнее, самый его конец) – особенное. Гарману страшно. Завтра ему идти в школу, а он к этому не готов - у него до сих пор даже не выпал ни один молочный зуб! У близняшек из соседнего дома уже всех передних зубов нет, и вообще они много чего умеют. И наверное, ничего не боятся…
Гарман хочет понять, одному ли ему бывает страшно. Он расспрашивает бабушек, чего те боятся. Оказывается, чужие страхи бывают и совсем не страшные – одна бабушка, например, боится зимы. Он расспрашивает родителей об их страхах – они тоже какие-то не такие. Папа музыкант и боится взять слишком быстрый темп. Но Гарману легче – оказывается, все чего-то боятся, но это не мешает им жить.
Книга вышла немного грустная, немного смешная. Хорошая такая осенняя книжка – осень в природе, осень в человеческой жизни. Кончается один сезон, начинается другой; завершается один период жизни – у Гармана детство, у бабушек…, все, наверное, – но жизнь все равно идет дальше.
"Лето Гармана" читается почти как поэма, спокойная, умиротворенная, несмотря на все страхи и тревоги. Поэма, напоминающая дневник ребенка. В ней нет сентенций и обязательной морали в конце - "бояться нечего", "всем нам страшно". Ребенок размышляет вслух, проговаривает свои проблемы – и они не уходят, но становятся не такими страшными, отступают. Это полезная книга – возможно, не для взрослых, а для детей. Взрослых она, вероятно, может даже отпугнуть – и не только текстом, но и не совсем обычными иллюстрациями - скорее даже, коллажами.
Именно иллюстрациями Стиан Холе (1969 г.р.) и сделал себе имя в Норвегии. Начинал он как создатель обложек, чем продолжает заниматься и по сегодняшний день. Писать для детей Холе начал недавно – в 2005 г. у него вышла книга "Старик и кит", в 2006 – "Лето Гармана", в 2008 – после международного успеха Гармана – ее продолжение "Улица Гармана". В одном из интервью Холе сказал, что Гарман списан с его старшего сына, который так же комплексовал перед школой. Да и Холе, похоже, тоже эти проблемы были не чужды – он рассказывал, что в свой первый день в школе его соседка по парте никак не могла открыть пенал (молния заела) и она расплакалась от отчаяния. Он в нее влюбился (прямо как у Шекспира – "он меня за муки полюбил, а я его – за состраданье к ним"), потом женился. До сих пор живут вместе…
Правда, хорошая книга. Ее и в пять, и в 7 читать можно. Мой четырехлетний сын слушал с удовольствием и картинки ему понравились. Скрыть

Данной рецензией я завершаю обзор дневников Михаила Кузмина, начатый здесь http://www.labirint.ru/reviews/show/1375582 и здесь http://www.labirint.ru/reviews/show/1376281/.
Фактически именно с издания дневников 1934 г. и началась публикация этих записок, многие десятилетия пользовавшихся скандальной славой, но не доступной в советское время даже специалистам, а теперь изданные и показавшие, что там на самом деле есть.
Дневники 1934 г., впервые выпущенные со вступительной статьей и комментариями Глеба Морева в 1998 г, были переизданы в 2007 г., а в 2011 г. появились в исправленном и дополненном виде. Востребованы эти – последние – записки Кузмина оказались у читаталей много больше, чем два издания его дореволюционных дневников, до сих пор находящихся в продаже, и тому есть свои, на мой взгляд, объяснения.
Кто такой Кузмин, говорить не буду. На сегодняшний день он заслуженно признан одним из интереснейших представителей Серебряного века, хотя там была такая, казалось бы, конкуренция.
Кузмину помогло подняться на самую вершину, среди прочего, не только мастерское владение словом, но и многосторонность его талантов: он был и писателем, автором поэтических и прозаических текстов, музыкантом и композитором, высоко ценимым современниками, хорошим переводчиком (этим он, как и другие его пережившие Октябрь собратья по литературному цеху, оказавшиеся не у дел, спасались от нищеты в 1920-30-е гг., а кто-то, как Пастернак, и в 1950-е). В отличие от многих и многих из числа пишущей братии, он еще и вел подробнейшие и откровеннейшие дневники, значительная часть которых сохранилась благодаря удачной продаже их Кузминым незадолго до смерти в Гослитмузей.
Слава Кузмина, пришедшаяся на начало века, к 17 г. несколько поблекла. Этому отчасти была причиной определенная скандальность этой славы, а также очевидная рафинированность его произведений, рассчитанных на ограниченное число читаталей. После революции Кузмин еще имел какое-то время возможность писать и печатататься, но уже к середине 1920-х гг. он становится всё больше эдаким литературным мамонтом, существование которого в рамках профессии сводилось исключительно к переводам.
Поэтому дневник 1934 г. — это все меньше запись происходящего здесь и сейчас, что было свойственно для ранних дневников Кузмина, а всё больше воспоминания о прошлом, мемуары.
Многие страницы (см. скан с. 78-79) погружают читателя в дество и юность Кузмина. Он уходит от современности, и (без особой тоски) подробно рассказывает, явно рассчитывая, что их будут читать, о всяких приятных мелочах. Вспоминается ему, наверное, лучшее и самое значимое: детские годы, «Башня» Вяч. Иванова, «Мир искусства» — вспоминается очень точно, поэтично и совсем несентиментально.
Наверное, это иная содержательная насыщенность текста дневников наряду с их качественным оформлением делает это издание более симпатичным, что ли. Об оформлении надо обязательно сказать отдельно. Я давно не держал в руках столь качественно сделанной книги. Она представляет собой классически сбалансированное издание. Судите сами: в начале отличное предисловие Г. Морева на 20 с., потом текст самих дневников на 120 стр., затем приложения на 30 стр., наконец, всё это завершается блоком примечаний на 210 стр. (я нашел только одну неточность в них – на с.334 указано, что с тремя ромбами ходили командармы; это неверно, у последних было четыре ромба, три было у комкоров). Кроме этого, есть еще именной указатель и список иллюстраций. О них особо — меня сильно раздражало их полное отсутствие в изданиях дореволюционных дневников Кузмина. Здесь же иллюстраций много в самом тексте (разного, правда, качества).
Портит общую солидную картину довольно большое количество опечаток, увы.
На мой взгляд, материалы О.Н. Гильдебрандт, размещенные в приложении, любопытны, но интересны скорее специалистам. Хотя ее письмо 1946 г. к Ю.И. Юркуну, давнему другу Кузмина, расстрелянному еще в 1938 г. (о чем она не знала), читается очень принзительно…
Всячески рекомендую это стильное и (небольшое) издание для знакомства с личностью одного из замечательных творцов Серебряного века — наверное, если эти дневники вам понравятся, можно будет познакомиться и с другими…

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Олег Юрьевич Абакумов (1962-) — доцент, начальник научно-организационного отдела Поволжского института управления им. Столыпина (Саратов). После окончания истфака был на комсомольской работе. В 1994 г. в Самаре защитил кандидатскую диссертацию на тему «III отделение в период общественного подъема конца 50-х - начала 60-х гг. XIX века». Потом как-то больше писал о системе и истории высшего образования в Саратове. В 2008 г. в Саратове вышла его интересная монография «"Чтоб нравственная зараза не проникла в наши пределы": из истории борьбы III Отделения с европейским влиянием в России (1830-е - начало 1860-х гг.)».
Тем не менее, главным научным итогом историка Абакумова стала на сегодняшний день (насколько мне известно) именно рассматриваемая книга, охватившая 40-летний период деятельности III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, более известной как «голубые мундиры» или жандармы, хотя это не точно.
Три рецензии на эту книгу не содержат толком никакой информации о ней (зато приводят три фото ее обложки). Постараюсь восполнить этот пробел.
Да, несмотря на разные трогательные легенды о создании III отделения (вроде платка, врученного его первому начальнику графу Бенкендорфу Николаем I для утирания слез сирых и убогих), главной целью этого первоначально весьма немногочисленного учреждения (всего пара десятков сотрудников) было осуществление тайного политического надзора за неблагонадежными после восстания декабристов, на всю жизнь напугавшего императора.
Однако эту сторону О.Ю. Абакумов деятельности тайной полиции сразу откладывает (тем более, что ей посвящено действительно много книг), показав иные формы воздействия жандармов на общество — это, прежде всего, надзор за нравственностью и должностными преступлениями (вспомним, с какими целями создавалась в 1917 г. Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем). Здесь Третье отделение выступало в роли своего рода «наблюдательной» полиции, «государева ока», выявляющего и передающего во власть (от министров до государя) информацию о нарушениях, злоупотреблениях помещиков и должностных лиц, притеснениях, произволе, взяточничестве чиновников, казнокрадстве и т.д. К этой информации относились слухи, сплетни, полученные от доносчиков и перлюстрированных писем сведения, касавшиеся зачастую исключительно частной жизни россиян. При этом инструментами воздействия в этой области становились не просто негласные расследования, зачастую заканчивавшиеся ничем (слухи они и есть слухи), но внесудебное разрешение разных семейных и бытовых конфликтов посредством переговоров и личного воздействия на участников споров.
Таким образом, Третье отделения показано как уникальное средство мягкого влияния на общество и отдельных граждан, а также обратной связи между обществом и властями, где понуждение исходило от государства в неформальном виде и осуществлялось вне правового поля (не через следствие и суд, а нередко посредством личного указания императора). Надо сказать, что после судебной реформы именно это направление разрешения конфликтов ушло к мировым судьям и уже не требовало апелляции к всемогущему (а на самом деле совсем не таковому, как хорошо показывает на разных убедительных примерах автор) Третьему отделению.
Собственно, данное исследование представляет из себя обстоятельный рассказ о том, в каких сферах действовали эти рупор и перст: борьба с взяточничеством (именно так — не противодействие, поскольку систему не трогали, преследуя, и то не особенно эффективно, лишь отдельные последствия), расследование и разрешение разнообразных семейных происшествий, массовые развлечения горожан (театр, места публичных гуляний, танцзалы, карточные игры), регулирование проституции. Все эти аспекты показаны на многочисленных и нередко очень увлекательных примерах, взятых из архивов, которые читаются как детективные истории. На мой взгляд, этих примеров даже избыточно много, так что соединительная часть книги, ее тематическая основа теряется в массе разных частных сюжетов.
При этом героями расследований Третьего отделения становились как высокопоставленные особы, так и самые рядовые члены русского общества, так что книга Абакумова показывает настоящий срез императорской России в 1820-60-е гг.
Во вклейке дана подборка карикатурных рисунков Н.А. Степанова, соиздателя очень известного в свое время сатирического журнала «Искра» (не очень хорошего качества).
Это вполне академическое исследование, изложенное пусть и живо, но всё же вряд ли рассчитанное на широкого читателя: имеется введение с анализом литературы на рассматриваемую тему, многочисленные примечания, список литературы и источников.
Именно в таком качестве я и рекомендую его всем интересующимся историей, прежде всего, николаевской России как источник ценной по содержанию, хотя и не совсем популярной по форме информации.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Вам было бы интересно читать научный труд без начала и конца, где все объяснения и примеры даны в первой главе, и автор более в своем изложении к ним не возвращается, а выводов нет? Вряд ли. Так вот — книга Б.В. Никольского из этого ряда. Жаль, потому что материал интересный и богатый, однако подан он так неровно, что тема, на мой взгляд, не им раскрыта.
Некоторое время назад я написал рецензию на книгу Б.В. Никольского, в которой дал характеристику его стилю и исследовательским приемам. Поэтому повторяться не буду, постаравшись обратить внимание на ключевые детали.
Содержание книги посвящено одной из страниц Великой Отечественной войны — деятельности советских и немецких разведчиков и контрразведчиков на территории оккупированного Крыма. Оккупация, подпольщики и партизаны, крымские татары, украинские националисты — ингридиенты гремучей смеси, по сегодняшний день не дающие нарисовать целостную и объективную картину того, что же происходило на Крымском полуострове и вокруг него в те два года, когда тот находился под пятой нацистов.
Рассказ начинается с места в карьер, появляются имена и названия, которым не дается никакого объяснения. Такое впечатление, что текст был обрезан (см. сканы стр. 7 и 23), и первая глава пропала. Нет и заключения, повествование обрывается на полуслове.
В основу работы отставной моряк Б.В. Никольский, бывший офицер-ракетчик, положил материалы архива одного отставного ветерана разведки Черноморского флота, за многие годы собравшего большую коолекцию рукописных воспоминаний участников Великой Отечественной. Кроме того, он привлек данные российских и украинских госархивов.
Действующие лица: советские и немецкие разведчики, причем среди последних было немало выходцев из России, боровшихся против советской власти еще в годы Гражданской войны, и завербованных абвером советских военнопленных, двойные агенты и проч.
Автор очень невысоко отзывается о советской армейской разведке на Кавказе и в Крыму и ее действиях в 1942-44 гг. Об абвере Б.В. Никольский пишет гораздо более уважительно, хотя ни в том, ни в другом случае не приводит убедительных доказательств своей точки зрения — провалы и успехи были у обеих сторон.
Анализ приведенного автором материала давать не буду — его содержание можно оценить по оглавлению. Если честно, я даже не могу толком сказать, о чем же именно данная книга — это какой-то сборник статей, объединенных вроде бы общей темой, но проходящей не красной строкой, а каким-то пунктиром. Изложение сумбурное, множество не структурированного материала, выводы, основанные на предположениях, а не фактах (как честно пишет Б.В. Никольский на стр. 196, высосанные им из уже сильно обсосанного пальца). Похоже, последний не смог стать полноценным стержнем этой книги…
Главы сильно разнятся по объему (от 4 до 40 стр.) и наполнению содержанием. Очень любопытно было читать о деятельности военно-морских разведчиков в горном Крыму в 43-44 гг. и их взаимоотношениях с местными партизанами (предпоследняя глава, основанная на малоизвестных архивных материалах). Плюсом этого исследование стало подробное изучение биографий нескольких разведчиков и контрразведчиков.
Научность и объективность текста снижается несколькими факторами: декларируемым автором неверием в подлинность советских данных и поголовную завербованность немцами всех бывших советских военнопленных (см. с. 88 и 173); зацикленностью автора на националистических идеях (в отношении евреев это отдает антисемитизмом), наконец, странным стилем изложения (облом, пацанская этика, заморочки, безбашенный, по уши в дерьме, тараканы в голове и проч.). Б.В. Никольский весьма неуважительно отзывается и о наших союзниках по антигитлеровской коалиции американцах, о противниках румынах, о коллаборационистах казаках и калмыках. Автор уверенно поддерживает версию о том, что американские евреи во время войны собирались основать в Крыму еврейское государство, и поэтому евреи-партизаны вместе с евреями-разведчиками за спиной русских разведчиков устраивали какие-то странные дела. А вы говорите — абвер.
Есть список литературы, используемый для отсылки к цитируемым материалам (после приведенного текста автор в скобках дает порядковый номер из этого списка литературы — это всё, никаких страниц). Иногда нет и этого, просто «из материалов краеведов» (с. 107). Имеется вклейка с ч/б фото, в том числе довольно редкими. В конце издания дано приложение (объемом в 60 стр.) с несколькими текстами (архивными и чужими – без каких-либо отсылок), раскрывающими содержание книги. Карты нет, что плохо, как нет и списка сокращений, весьма нужного, поскольку автор приводимые им аббревиатуры раскрывает редко (АК, АСТ, АНСТ, НОРР, РШД и т.д.). Встречаются повторы текста. Многовато опечаток. На мой взгляд, автор увлекается многоточием, употребляя его к месту и не к месту (см. скан с. 39).
Наверное, многих этих огрехов можно было избежать при наличии грамтного редактора, но его не было, и текст пошел в печать в авторской редакции.
В общем, затрудняясь рекомендовать эту сыроватую работу как основное чтение по данной теме, возможно, вместе с другими исследованиями, скажем, другого крымского историка О.В. Романько о немецкой оккупации Крыма.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Вообще-то Сергей Тимофеевич Минаков (1946-) — д.и.н., профессор, завкафедрой истории России Орловского Государственного университета им. И.С. Тургенева, — занимался историей советской военной элиты и репрессий против нее при Сталине (он сторонник теории о существовании реального заговора Тухачевского и других, не поддержанной большинством историков). Однако еще в 2001 г. в издательстве Орловского госуниверситета у него вышла небольшая работа о первом русском генерале Венедикте Змееве. Нынешнее издание — это, надо понимать, дополненная и переаботанная версия той книги.
О В. Змееве, я грешным делом, не слышал раньше. Оказывается, много пропустил. С.Т. Минаков вообще уподобляет его Суворову, видя в них много общего. Прочитав работу Минакова, я в этом не убедился. На мой взгляд, Змеев — один из многих тогдашних воевод — не лучше и не хуже других, вполне обоснованно канувший в лету, и интересный сегодня, пожалуй, лишь немногочисленным историкам.
Венедикт (Веденихт, как чащи писали его имя московские канцеляристы, видно, очень редкое и непревычное оно было для русского уха) Андреевич Змеёв/Змиев (ок. 1618-1697) был родом из русского дворянского рода средней руки. Точные даты жизни неизвестны — автор выводит их на основе разных косвенных данных. О жизни и службе В. Змеева до 1656 г. никакой информации автор не приводит, вероятно, ее нет. Дальше путь Змеева в русской истории документирован лучше. Хотя точной информации все равно мало. Целостный портрет своего героя автору написать, на мой взгляд, не удалось, он дан скорее на фоне событий той эпохи, в которых он принимал (или не принимал) участие, где эпохи больше, чем героя. Поэтому значительный объем книги вообще не связан с личностью генерал-поручика и думного генерала Змеева (скажем, рассуждения автора почти на 10 стр. о размере и планировке усадьбы генерала Гордона, в которой Змеев даже не жил). Если бы не это, то едва ли получилась бы брошюра более 100 стр. (возможно, таким был изначальный текст книги 2011 г.).
Очень часто С.Т. Минаков как бы «притягивает» Змеева к тем или иным событиям, рассматриваемым им, по многу раз повторяет одно и то же утверждение о Змееве. При этом немногие имеющиеся факты не дают возможности, на мой взгляд, делать те выводы о В. Змееве, которые делает автор. Другими словами, здесь больше предположений и допущений, нежели конкретных данных.
В частности, очень подробно разбирается история стрелецкого бунта 1672 г. и государственного переворота 1689 г., где Змеева практически не было, да и к военной реформе эти события имели мало отношения.
Если говорить о том, где Змеев проявил себя, так это разные военные походы второй половины 17 в. Судя по немногим сохранившимся сведениям, воевал Змеев успешно и умело, за походы против поляков и шведов получал щедрые награды от царя Алексея Мизайловича. В частности, Змеев вместе с фаворитом царевны Софьи В.В. Голицыным, который высоко ценил способности Змеева и поставил его во главе основных военных разрядов Русского госудаства, участвовал в неудачных крымских походах 1687-89 гг. Близость к Голицыну привела Змеева к ссылке, правда, недолгой. Последний поход, в котором он принял участие — это первый Азовский поход Петра I.
Весь материал выстроен на большой документальной базе, прежде всего, архивной, что вызывает большое уважение.
В конце исследования даны приложения объемом почти в 40 стр. с различными документами по теме. Отмечу, что С.Т. Минаков еще и поэт, вставивший в текст книги свои стихи (по теме).
Хорошее оформление: твердый переплет, офсетная бумага, много ч/б иллюстраций в основном хорошего качества, обстоятельные примечания на 45 стр. Многовато опечаток.
На мой взгляд, перед нами добротная историческая работа о малоизвестном персонаже российской истории, который заслуженно ушел в тень на фоне других героев той эпохи, напр., генерала П. Гордоне, и кому, кстати, С.Т. Минаков посвятил немало страниц своей книги. О военных реформах тех лет есть более обстоятельные и конкретные труды, скажем, О.И. Курбатова, где гораздо больше фактов и меньше воды.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть